ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Первооснова коловращений

 

Первооснова коловращений

20 июля 2014 - Владимир Потапов
 
      Я не верю в случайные совпадения.
      - Случайностей не бывает, всё предопределено и взаимосвязано, -  вдалбливал мне отец во времена моего детства. – Прогул – двойка – мой ремень… - Он смахивал пот с бровей и продолжал свои физические и  нравственные  наставления. – Ищи первопричину. Что предшествовало прогулу? Гнедая не может просто так сломать ногу. Значит, это кому – то было надо…
      Свист ремня немного сбивал меня от поисков истины. Тривиальная вчерашняя рыбалка вместо занятий меня не устраивала. Была в ней какая – то приземлённость, а отец, насколько я понимал, искал на моих закорках высший смысл. И я старался ему помочь, мучительно выдумывая причину. Боже, как я был наивен в те далёкие времена! Будь всё это сейчас, я бы заранее смазал мягкое место подсолнечным маслом и, уж, конечно же, искал бы первопричину в моей мамаше (светлая ей память!): за час до нравоучений мамашей была обнаружена и изъята отцовская заначка. А пить в долг отец не привык. Посему в сердцах переключился на мою задницу. И теперь, с высоты своих лет я понимаю, что вариативность поиска первопричины может колебаться  от высоких материй до седалищного нерва.
      Но когда я увидел сидящего на крыльце избирательного участка Эбенезера  Белфорда с неизменной тлеющей сигаретой в уголке ленивого рта – я, надо признаться, обомлел. Амплитуды вариантности явно зашкаливали.
      Я даже замедлил шаг и выплюнул жвачку.  Местная псина с линялой шкурой  с интересом её обнюхала, присела, помочилась и ушла досыпать к забору.
      - Эб, - тихо и ласково произнёс я. – Эб!
      Я почему – то посчитал, что с фантомами, клонами и всякими мороками не стоит говорить на повышенных тонах
      Эбенезер Белфорд  (или кто там, выдающий себя за него)  приоткрыл смеженные веки и некоторое время молча на меня смотрел. Затем глубокие вертикальные складки на его щеках сгладились и приняли горизонтальное положение.
      - Майкл! – заорал он так, будто нам мешала револьверная стрельба. – Ба!!! Ты?!
      Пепел с его сигареты упал на заплеванное крыльцо. И раскудахтался петух в курятнике. Я понял: передо мною Эбенезер Белфорд собственной персоной.
      Мы обнялись.
      От Эба по-прежнему, как в те, далекие годы пахло смесью лошадиного и мужского  пота, дешевым табаком и, как не странно, мимозой.
      - Как ты здесь? – поинтересовался он, усаживаясь на прежнее место. – На выборы? Или по делу?
      Он достал из кармана плоскую фляжку, открутил крышку, протянул мне.
      - За встречу!
      Я слегка кивнул в ответ и приложился к горлышку. Виски! Настоящие! Те, с  ранчо папаши Эба !
      - А ты-то как здесь?  За сотни миль от дома?! И давно?
      - Восьмой год. – Эб принял от меня фляжку, чтобы не отстать в разговоре. – У меня здесь дело! – значительно произнёс он. – Я приобрел ферму.
      Апломб, с которым это было  произнесено, указал мне:  Эб не изменился.  Всё так же продолжает играть в покер и шевелит пальцами у кольта с разряженной обоймой.
      - Ну-ну,- протянул я, усаживаясь рядом на перила. – А как же папашина ферма?  Ты же был единственный наследник! Продал?
      Он беспечно кивнул головой.
      - А почему к нам? Здесь что, корма сочнее? Эб, перестань крутиться, как необъезженная! Изволь говорит правду!
      Я достал свою фляжку, бросил ему. Ловкости, с которой он осушил её до половины (я это замерил по бульканью в его горле) позавидовал бы и кэмэл.
      - Ты помнишь, как появился у нас  на ферме? – спросил он, утёршись. –  Бледный, как полуденное солнце. Немощный, стеснительный… Парень с Востока…
      - Конечно, помню. Три месяца стажировки. Нас много тогда прибыло в Нью-Клин. Кто на три месяца, кто на полгода…  А по поводу немощности – это ещё надо посмотреть! – обидчиво оживился я. – Зуб-то, поди, до сих пор шатается?
      Он потрогал языком зуб, помотал отрицательно головой, вернул фляжку.
      - Майкл, прошу тебя - не перебивай. Я до сих пор путаю времена.
      - И падежи,- некстати хихикнул я.
      - Нет,- серьёзно ответил он. – Падеж был на следующий год.  А тогда с вами приехала Лидия. Ну, такая… 95-60-95… Неужели не помнишь? Шатенка такая…- И он очень точно нарисовал ладонью абрис.
       - Всё! Вспомнил! – Я действительно вспомнил эту Лидию. Только мне показалось, что с цифрой «60» Эб немного напутал. Сантиметров на 20. – Только она на ранчо не осталась, устроилась  официанткой в городе, «У  дядюшки Пэна».
       - Да, «У дядюшки Пэна». Через год мы поженились. У нас двое ребятишек.
       Я облегченно вздохнул.  И одновременно посетовал на себя: что за дурость – искать везде сложности? Банальность – она повсеместна. Хотя…
      - Эб, а почему вы здесь? Чем тебя не устроило отцовское хозяйство? Или ЕЁ не устроило?
     Он потянулся, улыбнулся мечтательно.
     - Захотелось своего дела. Захотелось мир посмотреть. Да и Лидию очень тянуло на родину.
     Да-а, любовь…  Она и не таких  под копыто поджимала. А уж эти простаки с Запада, как Эб… Да-а, любовь… Первопричина первопричин.
      - А ты как? Ты же с этих краев…
      - Зоотехником…  
      Дверь участка открылась.   Эб еле успел спрятать фляжку.
      - Милый,  ты мне нужен. Срочно на Дальний Карьер! Думаю, голосовать там уже закончили. Опечатаешь урны – и обратно! Одна нога здесь, другая – тоже!
       Я, скрытый дверью, успел заметить лишь клок золотистых волос. Дверь захлопнулась.
      Эбенезер  развел руками: видишь, как оно, дружище… Дела!
      - Ну, Майкл, до встречи!
      Мы обнялись на прощание. Мне даже померещилась слеза в уголке его левого глаза.
      Эб вытащил из расшитого «под хохлому»  валенка спрятанную фляжку, отдал мне, подошел к стоящему на обочине «ниссан - кашкаю», уселся на заднее сиденье и тронул водителя за плечо: - На Дальний Карьер.
      Окурок прилип к моей отвисшей губе.  Я машинально встряхнул фляжку. Нет, видимо, Эб постарел: во фляжке еще что-то осталось. Я сплюнул окурок и приложился к горлышку. Да так и застыл с запрокинутой головой: с избирательного   плаката на двери мне лучезарно улыбалась веснушчатое лицо Лидии  Сидоровой, генерального директора мясоперерабатывающего комплекса, кандидата в депутаты Государственной Думы от семьдесят четвертого избирательного округа города Клина.
      Вот это высоты! В её то тридцать с небольшим лет! А ты: Эд, чувства, лямур… Да за такой перспективой – хоть на Алеутские острова! Эх, Мишка, Мишка, мало тебя батя в детстве вразумлял! Политика – вот первооснова всего! Хоть на Диком Западе, хоть в российской глубинке… А этому, уж, простачку-янки сам бог велел за этими 90-80-90 в Россию тащиться! Заодно, и к высокому, к «Лебединому озеру»  приобщится у истоков, так сказать.  Для Думы – первостатейная вещь, частенько наяривают. Плюс «кашкай»  да  пимы с иголочки…
      Псина у забора  широко, с лязганьем клыков  зевнула и вновь замерла в спячке.
       

© Copyright: Владимир Потапов, 2014

Регистрационный номер №0227684

от 20 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0227684 выдан для произведения:  
      Я не верю в случайные совпадения.
      - Случайностей не бывает, всё предопределено и взаимосвязано, -  вдалбливал мне отец во времена моего детства. – Прогул – двойка – мой ремень… - Он смахивал пот с бровей и продолжал свои физические и  нравственные  наставления. – Ищи первопричину. Что предшествовало прогулу? Гнедая не может просто так сломать ногу. Значит, это кому – то было надо…
      Свист ремня немного сбивал меня от поисков истины. Тривиальная вчерашняя рыбалка вместо занятий меня не устраивала. Была в ней какая – то приземлённость, а отец, насколько я понимал, искал на моих закорках высший смысл. И я старался ему помочь, мучительно выдумывая причину. Боже, как я был наивен в те далёкие времена! Будь всё это сейчас, я бы заранее смазал мягкое место подсолнечным маслом и, уж, конечно же, искал бы первопричину в моей мамаше (светлая ей память!): за час до нравоучений мамашей была обнаружена и изъята отцовская заначка. А пить в долг отец не привык. Посему в сердцах переключился на мою задницу. И теперь, с высоты своих лет я понимаю, что вариативность поиска первопричины может колебаться  от высоких материй до седалищного нерва.
      Но когда я увидел сидящего на крыльце избирательного участка Эбенезера  Белфорда с неизменной тлеющей сигаретой в уголке ленивого рта – я, надо признаться, обомлел. Амплитуды вариантности явно зашкаливали.
      Я даже замедлил шаг и выплюнул жвачку.  Местная псина с линялой шкурой  с интересом её обнюхала, присела, помочилась и ушла досыпать к забору.
      - Эб, - тихо и ласково произнёс я. – Эб!
      Я почему – то посчитал, что с фантомами, клонами и всякими мороками не стоит говорить на повышенных тонах
      Эбенезер Белфорд  (или кто там, выдающий себя за него)  приоткрыл смеженные веки и некоторое время молча на меня смотрел. Затем глубокие вертикальные складки на его щеках сгладились и приняли горизонтальное положение.
      - Майкл! – заорал он так, будто нам мешала револьверная стрельба. – Ба!!! Ты?!
      Пепел с его сигареты упал на заплеванное крыльцо. И раскудахтался петух в курятнике. Я понял: передо мною Эбенезер Белфорд собственной персоной.
      Мы обнялись.
      От Эба по-прежнему, как в те, далекие годы пахло смесью лошадиного и мужского  пота, дешевым табаком и, как не странно, мимозой.
      - Как ты здесь? – поинтересовался он, усаживаясь на прежнее место. – На выборы? Или по делу?
      Он достал из кармана плоскую фляжку, открутил крышку, протянул мне.
      - За встречу!
      Я слегка кивнул в ответ и приложился к горлышку. Виски! Настоящие! Те, с  ранчо папаши Эба !
      - А ты-то как здесь?  За сотни миль от дома?! И давно?
      - Восьмой год. – Эб принял от меня фляжку, чтобы не отстать в разговоре. – У меня здесь дело! – значительно произнёс он. – Я приобрел ферму.
      Апломб, с которым это было  произнесено, указал мне:  Эб не изменился.  Всё так же продолжает играть в покер и шевелит пальцами у кольта с разряженной обоймой.
      - Ну-ну,- протянул я, усаживаясь рядом на перила. – А как же папашина ферма?  Ты же был единственный наследник! Продал?
      Он беспечно кивнул головой.
      - А почему к нам? Здесь что, корма сочнее? Эб, перестань крутиться, как необъезженная! Изволь говорит правду!
      Я достал свою фляжку, бросил ему. Ловкости, с которой он осушил её до половины (я это замерил по бульканью в его горле) позавидовал бы и кэмэл.
      - Ты помнишь, как появился у нас  на ферме? – спросил он, утёршись. –  Бледный, как полуденное солнце. Немощный, стеснительный… Парень с Востока…
      - Конечно, помню. Три месяца стажировки. Нас много тогда прибыло в Нью-Клин. Кто на три месяца, кто на полгода…  А по поводу немощности – это ещё надо посмотреть! – обидчиво оживился я. – Зуб-то, поди, до сих пор шатается?
      Он потрогал языком зуб, помотал отрицательно головой, вернул фляжку.
      - Майкл, прошу тебя - не перебивай. Я до сих пор путаю времена.
      - И падежи,- некстати хихикнул я.
      - Нет,- серьёзно ответил он. – Падеж был на следующий год.  А тогда с вами приехала Лидия. Ну, такая… 95-60-95… Неужели не помнишь? Шатенка такая…- И он очень точно нарисовал ладонью абрис.
       - Всё! Вспомнил! – Я действительно вспомнил эту Лидию. Только мне показалось, что с цифрой «60» Эб немного напутал. Сантиметров на 20. – Только она на ранчо не осталась, устроилась  официанткой в городе, «У  дядюшки Пэна».
       - Да, «У дядюшки Пэна». Через год мы поженились. У нас двое ребятишек.
       Я облегченно вздохнул.  И одновременно посетовал на себя: что за дурость – искать везде сложности? Банальность – она повсеместна. Хотя…
      - Эб, а почему вы здесь? Чем тебя не устроило отцовское хозяйство? Или ЕЁ не устроило?
     Он потянулся, улыбнулся мечтательно.
     - Захотелось своего дела. Захотелось мир посмотреть. Да и Лидию очень тянуло на родину.
     Да-а, любовь…  Она и не таких  под копыто поджимала. А уж эти простаки с Запада, как Эб… Да-а, любовь… Первопричина первопричин.
      - А ты как? Ты же с этих краев…
      - Зоотехником…  
      Дверь участка открылась.   Эб еле успел спрятать фляжку.
      - Милый,  ты мне нужен. Срочно на Дальний Карьер! Думаю, голосовать там уже закончили. Опечатаешь урны – и обратно! Одна нога здесь, другая – тоже!
       Я, скрытый дверью, успел заметить лишь клок золотистых волос. Дверь захлопнулась.
      Эбенезер  развел руками: видишь, как оно, дружище… Дела!
      - Ну, Майкл, до встречи!
      Мы обнялись на прощание. Мне даже померещилась слеза в уголке его левого глаза.
      Эб вытащил из расшитого «под хохлому»  валенка спрятанную фляжку, отдал мне, подошел к стоящему на обочине «ниссан - кашкаю», уселся на заднее сиденье и тронул водителя за плечо: - На Дальний Карьер.
      Окурок прилип к моей отвисшей губе.  Я машинально встряхнул фляжку. Нет, видимо, Эб постарел: во фляжке еще что-то осталось. Я сплюнул окурок и приложился к горлышку. Да так и застыл с запрокинутой головой: с избирательного   плаката на двери мне лучезарно улыбалась веснушчатое лицо Лидии  Сидоровой, генерального директора мясоперерабатывающего комплекса, кандидата в депутаты Государственной Думы от семьдесят четвертого избирательного округа города Клина.
      Вот это высоты! В её то тридцать с небольшим лет! А ты: Эд, чувства, лямур… Да за такой перспективой – хоть на Алеутские острова! Эх, Мишка, Мишка, мало тебя батя в детстве вразумлял! Политика – вот первооснова всего! Хоть на Диком Западе, хоть в российской глубинке… А этому, уж, простачку-янки сам бог велел за этими 90-80-90 в Россию тащиться! Заодно, и к высокому, к «Лебединому озеру»  приобщится у истоков, так сказать.  Для Думы – первостатейная вещь, частенько наяривают. Плюс «кашкай»  да  пимы с иголочки…
      Псина у забора  широко, с лязганьем клыков  зевнула и вновь замерла в спячке.
       
Рейтинг: +2 132 просмотра
Комментарии (4)
Серов Владимир # 20 июля 2014 в 08:59 0
Замечательно! super
Владимир Потапов # 20 июля 2014 в 11:13 0
Спасибо, Владимир. Вот, хотел доброе слово о любимом О Генри сказать. Не знаю, как получилось, но очень хотелось...
Владимир
Галина Карташова # 1 октября 2014 в 22:01 0
Получилось превосходно!
Владимир Потапов # 12 октября 2014 в 18:12 0
Спасибо, Галина. Так давно ничего не слышал на этом сайте. Хотя (грешен) и сам редко захожу