ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → Настоящие москвичи

Настоящие москвичи

article198694.jpg
По окну за шторой стекал конденсат. Так всегда бывает в новых вагонах с пластиковыми окнами в сильные морозы. Конденсат мешал мне смотреть на Москву – на ее дома и фонари. Огромный торговый центр поплыл за окнами – "Золотой Вавилон", а рядом с ним рекламные экраны, светящиеся в ночи щиты на мощных стойках, огромная пустая автостоянка, фонари дорог. 

Он так неожиданно появился из ночной темноты. Были фонари, окошки домов, в этот ранний час в большинстве темные, редкие автомобили, и тут резко так – как оазис в пустыне – оазисом света во тьме – "Золотой Вавилон". Огромный торговый центр, он ничем не отличался от ставшей за последние два года привычной мне "Меги" на окраине Нижнего. Я не был внутри, но я знаю это, рыночная экономика не предполагает чудес. Ну, пусть не "Ашан" в нем, а "Радуга", пусть не "Оби", а "Косторама". 

Золотой Вавилон в Третьем Риме… Все-таки я успел отвыкнуть от Москвы,уже год мы не были здесь, не считая одной летней ночи, когда мы просто проехали на своем авто через центр. Я успел отвыкнуть от больших городов, от множества людей вокруг, от высоток и метро. Я частенько бывал в Нижнем, провел отпуск в Калининграде, но жил-то все равно в небольшом провинциальном Арзамасе. Уже два года, и успел привыкнуть к малолюдью вокруг, к невысоким домам и маленьким магазинам, к тому, что вокруг мало машин.

За последние сто лет население России не изменилось, как в 1913, так и в 2013 году оно колеблется около 150 миллионов человек. А население Москвы за это время возросло с одного миллиона до пятнадцати. Это говорит о том, что четырнадцать из них приехали сюда, потому что коренное как здесь, так и по всей стране, осталось неизменным. Миллион москвичей, прапрадеды которых тоже были москвичами и четырнадцать миллионов тех, кто оказался здесь десять-двадцать-семьдесят лет назад. Максимум два-три поколения. 

И мне кажется, что историческая Москва так и осталась в границах вековой давности, что все эти Чертановы и Капотни – Москва новая, советская и российская, не имеет ничего общего с Садовым Кольцом и Чистыми прудами. Старая Москва разительно отличается от новой. Она маленькая, эта старая Москва, двух- трехэтажная, какой и была при Империи. Но больше она отличается духом. Прочитайте библию наших эмигрантов – роман «Лето Господне» Шмелева, и вы поймете, о чем я. 

А потом посмотрите «Иван Васильевич меняет профессию», и вы увидите Москву советскую, ту, что я первой узнал и полюбил. После чего переночуйте хотя бы один раз в спальных кварталах Лефортова или Бутова, сядьте утром на метро в Выхино или вечером на автобус на Речном вокзале. Это Москва наших дней. 

Да, первой я узнал Москву советскую – Москву коммуналок и их жильцов, приехавших по лимиту, Москву Черкизовского рынка и продовольственных «оптовок». Потом – Москву наших дней, российскую. Спальные кварталы Кузьминок, Свиблово и Чертаново, пригородные электрички и автобусы.

Уже в зрелом возрасте мне начала открываться Москва времен Империи, которая не имеет ничего общего ни с Ашанами, ни со спальными кварталами, ни со школами и детскими садами, в номерах которых трехзначные числа. 

Как интересно, и даже не верится! Маленький Арзамас, где все друг друга знают, и огромная Москва, в которой… тоже все знают друг друга. Я не имею в виду токарей, продавцов или шоферов, их слишком много, и они не знают друг друга даже в Арзамасе, я говорю про людей из администрации, из крупного бизнеса. Да даже не в людях дело. Это только кажется, что в Арзамасе два ВУЗа, в Калининграде пять, а в Москве сотни. На самом деле в Арзамасе можно поступать только в филиал МАИ, в Калининграде – в БФУ, ну а в Москве в МГИМО, МГУ или еще в парочку каких-нибудь. Не знаю каких, не москвич. Даже в Москве выбор школ ограничивается несколькими языковыми, парой технических – все в пределах Садового Кольца. Среди тихих двориков, нешироких улиц исторического центра, домов в два-три этажа. Я говорю про действительно хорошие школы.

Историческая Москва. Москва времен Российской Империи. Как замечательно читать про нее у Шмелева в «Лете Господнем» или в «Солнце живых». Тысячи домов в Москве, но высотка на Котельнической одна, и живут в ней другие люди, а их дети – золотая молодежь – проводят выходные в ограниченном числе клубов. Я помню, как мы в Калининграде десять лет назад с будущей женой, а тогда невестой искали новое кафе, куда можно зайти на часок после, а чаще вместо лекций. Вроде бы и много их было вокруг, но которые дороги, а другие – рюмочные, куда зашел и через пять минут вышел. И оставалось тех, что подходили нам, три-четыре на весь полумиллионный город.

А Москва – она огромна – если ты принадлежишь к жителям спальных кварталов. Она бескрайняя и одинаково-прекрасная для детей приехавших сюда лимитчиков или свободных переселенцев в столицу девяностых, нулевых. Но она довольно-таки мала, если ты потомок «золотого миллиона», а вернее даже «золотой сотни тысяч» москвичей, живших здесь сотни лет назад. Слово «золотой» для меня в данном случае несет исключительно положительный смысл, тот, о котором писал Шмелев. А миллион – это немного, историческая Москва, заканчивающаяся за Крестьянской заставой. К которой не имеет никакого отношения торговый комплекс «Золотой Вавилон». 

Погруженный в такого рода мысли, я доехал до Ярославского вокзала. 

Утром мы были в Люберцах – отвезли в гости к сестренке Веру, потом в Кремле на торжественном открытии Рождественских чтений, потом опять в Люберцах. Так закончился первый день.

А второй начался в зале церковных собраний храма Христа Спасителя, откуда мы к обеду переместились в тишину исторического центра. Метро Новослободская, улица Достоевского – но даже не они, а переулок Чернышевского, а потом Сверчков на Чистых прудах и Покровка. Опять я в Москве Империи, в Москве, населенной другими людьми. Настоящими Москвичами. Иными москвичами, я бы сказал, не теми, к которым привыкла Россия двадцать первого века. Историческими. 

Всего нескольких из них мне довелось узнать ближе, пообщаться с ними. И сегодня я как раз шел на встречу к такому человеку в его офис на Покровке. Как интересно! Несколько лет назад мы общались с Ильей и Романом – двумя людьми, которые, оставаясь в тени, довольно много сделали для современной России. Без которых и Россия была бы немного другой. Которые, как Минин и Пожарский, отошли в сторону, когда их миссия была завершена. Совсем недавно я узнал, что они занимаются сейчас довольно скромными делами, которые нельзя поставить в ряд с теми, что у них были в середине нулевых. Их ополчение выиграло битву, и они не стали карабкаться наверх. Почему-то никогда не приходило в голову узнать, но мне кажется, что Минин вернулся в свою мясную лавку четыреста лет назад, потому что не для себя старался, хотел Россию спасти, а не "закрепиться в Москве". Офис Ильи и Романа находится в переулках у Чистых прудов - в старой Москве, и это для меня символично.

И сегодняшний мой визит был к такому же человеку, и как будто не было революции и демократии! Он встретил меня, как, наверное, встречали людей в Москве императорской, какой такт в разговоре, какая вежливость и шире – какой Дух. Нет, он не был тем москвичом, кого так не любят в регионах! Жаль, про людей негоже говорить «порода», но во второй или в третий раз я встречал в своей жизни того человека, о котором раньше только читал. И понял, что именно имели в виду люди прошлого, оставляя нам в своих мемуарах рассказы о замечательных профессорах и меценатах, о дворянах и царских чиновниках. Говоря о том, что эти люди не такие, как мы.

Я не могу объяснить сейчас, чем мой гостеприимный хозяин был другим. Но таких людей я раньше не встречал. Как не встречал я раньше таких, как Илья и Роман. Как в детстве я не думал даже, что в Москве могут быть дома в два или три этажа.

Я шел обратно по Чистопрудному бульвару мимо замерзшего пруда, на льду которого катались несколько подростков. И это тоже было странным – в центре Москвы не сотня, не тысяча людей на льду, а всего десяток – полтора. На душе было как-то очень хорошо и тихо. И я думал, что эту Москву начинаю любить больше, чем советскую или российскую, хотя и сам я не принадлежу к ней и никогда не смогу принадлежать, потому что не вышел «породой». Хотя и узнал ее позже других.

А еще я думал – как хорошо, что не вся Москва и не вся Россия превратилась в Золотой Вавилон, и нам обязательно надо об этом помнить. И не все москвичи «помешались на деньгах», как считается сегодня. Ведь Илья с Романом, они дарили свои таланты России, двое очень умных людей, за которыми пошли многие и многие, они могли свои таланты продать и стать очень богатыми, но вместо этого выбрали служение Родине, спасение ее в трудную минуту. А сегодня мы говорили о помощи обездоленным детям с теми, кто продолжает дело Ильи и Романа.

На Москву опускался вечер, и где-то ближе к окраинам, к центральным магистралям, уже наверное собирались машины в пробки. Скоро и мы поедем в переполненном вагоне метро мимо Волгоградки, будем стоять в очереди на маршрутку в Выхино, окунемся в нашу российскую Москву. А пока я шел по тихому-тихому центру к станции метро «Сретенский бульвар». Я шел по Москве Императорской, дышал морозным воздухом зимы и вспоминал «Лето Господне».

© Copyright: Литературная Мастерская простых русских людей, 2014

Регистрационный номер №0198694

от 8 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0198694 выдан для произведения: По окну за шторой стекал конденсат. Так всегда бывает в новых вагонах с пластиковыми окнами в сильные морозы. Конденсат мешал мне смотреть на Москву – на ее дома и фонари. Огромный торговый центр поплыл за окнами – "Золотой Вавилон", а рядом с ним рекламные экраны, светящиеся в ночи щиты на мощных стойках, огромная пустая автостоянка, фонари дорог. 

Он так неожиданно появился из ночной темноты. Были фонари, окошки домов, в этот ранний час в большинстве темные, редкие автомобили, и тут резко так – как оазис в пустыне – оазисом света во тьме – "Золотой Вавилон". Огромный торговый центр, он ничем не отличался от ставшей за последние два года привычной мне "Меги" на окраине Нижнего. Я не был внутри, но я знаю это, рыночная экономика не предполагает чудес. Ну, пусть не "Ашан" в нем, а "Радуга", пусть не "Оби", а "Косторама". 

Золотой Вавилон в Третьем Риме… Все-таки я успел отвыкнуть от Москвы,уже год мы не были здесь, не считая одной летней ночи, когда мы просто проехали на своем авто через центр. Я успел отвыкнуть от больших городов, от множества людей вокруг, от высоток и метро. Я частенько бывал в Нижнем, провел отпуск в Калининграде, но жил-то все равно в небольшом провинциальном Арзамасе. Уже два года, и успел привыкнуть к малолюдью вокруг, к невысоким домам и маленьким магазинам, к тому, что вокруг мало машин.

За последние сто лет население России не изменилось, как в 1913, так и в 2013 году оно колеблется около 150 миллионов человек. А население Москвы за это время возросло с одного миллиона до пятнадцати. Это говорит о том, что четырнадцать из них приехали сюда, потому что коренное как здесь, так и по всей стране, осталось неизменным. Миллион москвичей, прапрадеды которых тоже были москвичами и четырнадцать миллионов тех, кто оказался здесь десять-двадцать-семьдесят лет назад. Максимум два-три поколения. 

И мне кажется, что историческая Москва так и осталась в границах вековой давности, что все эти Чертановы и Капотни – Москва новая, советская и российская, не имеет ничего общего с Садовым Кольцом и Чистыми прудами. Старая Москва разительно отличается от новой. Она маленькая, эта старая Москва, двух- трехэтажная, какой и была при Империи. Но больше она отличается духом. Прочитайте библию наших эмигрантов – роман «Лето Господне» Шмелева, и вы поймете, о чем я. 

А потом посмотрите «Иван Васильевич меняет профессию», и вы увидите Москву советскую, ту, что я первой узнал и полюбил. После чего переночуйте хотя бы один раз в спальных кварталах Лефортова или Бутова, сядьте утром на метро в Выхино или вечером на автобус на Речном вокзале. Это Москва наших дней. 

Да, первой я узнал Москву советскую – Москву коммуналок и их жильцов, приехавших по лимиту, Москву Черкизовского рынка и продовольственных «оптовок». Потом – Москву наших дней, российскую. Спальные кварталы Кузьминок, Свиблово и Чертаново, пригородные электрички и автобусы.

Уже в зрелом возрасте мне начала открываться Москва времен Империи, которая не имеет ничего общего ни с Ашанами, ни со спальными кварталами, ни со школами и детскими садами, в номерах которых трехзначные числа. 

Как интересно, и даже не верится! Маленький Арзамас, где все друг друга знают, и огромная Москва, в которой… тоже все знают друг друга. Я не имею в виду токарей, продавцов или шоферов, их слишком много, и они не знают друг друга даже в Арзамасе, я говорю про людей из администрации, из крупного бизнеса. Да даже не в людях дело. Это только кажется, что в Арзамасе два ВУЗа, в Калининграде пять, а в Москве сотни. На самом деле в Арзамасе можно поступать только в филиал МАИ, в Калининграде – в БФУ, ну а в Москве в МГИМО, МГУ или еще в парочку каких-нибудь. Не знаю каких, не москвич. Даже в Москве выбор школ ограничивается несколькими языковыми, парой технических – все в пределах Садового Кольца. Среди тихих двориков, нешироких улиц исторического центра, домов в два-три этажа. Я говорю про действительно хорошие школы.

Историческая Москва. Москва времен Российской Империи. Как замечательно читать про нее у Шмелева в «Лете Господнем» или в «Солнце живых». Тысячи домов в Москве, но высотка на Котельнической одна, и живут в ней другие люди, а их дети – золотая молодежь – проводят выходные в ограниченном числе клубов. Я помню, как мы в Калининграде десять лет назад с будущей женой, а тогда невестой искали новое кафе, куда можно зайти на часок после, а чаще вместо лекций. Вроде бы и много их было вокруг, но которые дороги, а другие – рюмочные, куда зашел и через пять минут вышел. И оставалось тех, что подходили нам, три-четыре на весь полумиллионный город.

А Москва – она огромна – если ты принадлежишь к жителям спальных кварталов. Она бескрайняя и одинаково-прекрасная для детей приехавших сюда лимитчиков или свободных переселенцев в столицу девяностых, нулевых. Но она довольно-таки мала, если ты потомок «золотого миллиона», а вернее даже «золотой сотни тысяч» москвичей, живших здесь сотни лет назад. Слово «золотой» для меня в данном случае несет исключительно положительный смысл, тот, о котором писал Шмелев. А миллион – это немного, историческая Москва, заканчивающаяся за Крестьянской заставой. К которой не имеет никакого отношения торговый комплекс «Золотой Вавилон». 

Погруженный в такого рода мысли, я доехал до Ярославского вокзала. 

Утром мы были в Люберцах – отвезли в гости к сестренке Веру, потом в Кремле на торжественном открытии Рождественских чтений, потом опять в Люберцах. Так закончился первый день.

А второй начался в зале церковных собраний храма Христа Спасителя, откуда мы к обеду переместились в тишину исторического центра. Метро Новослободская, улица Достоевского – но даже не они, а переулок Чернышевского, а потом Сверчков на Чистых прудах и Покровка. Опять я в Москве Империи, в Москве, населенной другими людьми. Настоящими Москвичами. Иными москвичами, я бы сказал, не теми, к которым привыкла Россия двадцать первого века. Историческими. 

Всего нескольких из них мне довелось узнать ближе, пообщаться с ними. И сегодня я как раз шел на встречу к такому человеку в его офис на Покровке. Как интересно! Несколько лет назад мы общались с Ильей и Романом – двумя людьми, которые, оставаясь в тени, довольно много сделали для современной России. Без которых и Россия была бы немного другой. Которые, как Минин и Пожарский, отошли в сторону, когда их миссия была завершена. Совсем недавно я узнал, что они занимаются сейчас довольно скромными делами, которые нельзя поставить в ряд с теми, что у них были в середине нулевых. Их ополчение выиграло битву, и они не стали карабкаться наверх. Почему-то никогда не приходило в голову узнать, но мне кажется, что Минин вернулся в свою мясную лавку четыреста лет назад, потому что не для себя старался, хотел Россию спасти, а не "закрепиться в Москве". Офис Ильи и Романа находится в переулках у Чистых прудов - в старой Москве, и это для меня символично.

И сегодняшний мой визит был к такому же человеку, и как будто не было революции и демократии! Он встретил меня, как, наверное, встречали людей в Москве императорской, какой такт в разговоре, какая вежливость и шире – какой Дух. Нет, он не был тем москвичом, кого так не любят в регионах! Жаль, про людей негоже говорить «порода», но во второй или в третий раз я встречал в своей жизни того человека, о котором раньше только читал. И понял, что именно имели в виду люди прошлого, оставляя нам в своих мемуарах рассказы о замечательных профессорах и меценатах, о дворянах и царских чиновниках. Говоря о том, что эти люди не такие, как мы.

Я не могу объяснить сейчас, чем мой гостеприимный хозяин был другим. Но таких людей я раньше не встречал. Как не встречал я раньше таких, как Илья и Роман. Как в детстве я не думал даже, что в Москве могут быть дома в два или три этажа.

Я шел обратно по Чистопрудному бульвару мимо замерзшего пруда, на льду которого катались несколько подростков. И это тоже было странным – в центре Москвы не сотня, не тысяча людей на льду, а всего десяток – полтора. На душе было как-то очень хорошо и тихо. И я думал, что эту Москву начинаю любить больше, чем советскую или российскую, хотя и сам я не принадлежу к ней и никогда не смогу принадлежать, потому что не вышел «породой». Хотя и узнал ее позже других.

А еще я думал – как хорошо, что не вся Москва и не вся Россия превратилась в Золотой Вавилон, и нам обязательно надо об этом помнить. И не все москвичи «помешались на деньгах», как считается сегодня. Ведь Илья с Романом, они дарили свои таланты России, двое очень умных людей, за которыми пошли многие и многие, они могли свои таланты продать и стать очень богатыми, но вместо этого выбрали служение Родине, спасение ее в трудную минуту. А сегодня мы говорили о помощи обездоленным детям с теми, кто продолжает дело Ильи и Романа.

На Москву опускался вечер, и где-то ближе к окраинам, к центральным магистралям, уже наверное собирались машины в пробки. Скоро и мы поедем в переполненном вагоне метро мимо Волгоградки, будем стоять в очереди на маршрутку в Выхино, окунемся в нашу российскую Москву. А пока я шел по тихому-тихому центру к станции метро «Сретенский бульвар». Я шел по Москве Императорской, дышал морозным воздухом зимы и вспоминал «Лето Господне».
Рейтинг: +1 197 просмотров
Комментарии (2)
Галина Софронова # 9 марта 2014 в 17:49 0
Понравилось ваше неспешное повествование!
Литературная Мастерская простых русских людей # 12 марта 2014 в 12:15 0
Спасибо Вам, Галина, за отзыв.
Оно родилось благодаря людям из Москвы, которые действительно замечательные ребята.

 

Популярная проза за месяц
98
81
75
75
70
67
66
62
58
56
56
54
54
54
52
51
49
49
48
48
47
47
44
43
42
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
37
36
35
30