ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Как я был импресарио Е.Моргунова.

Как я был импресарио Е.Моргунова.

19 апреля 2013 - Матвей Тукалевский
article131840.jpg

 

"Женщина, как друг, - всего вернее,
Лишь не ищи любовной связи с нею!"
(Д.Байрон. "Дон Жуан")



               Это произошло в 80-е годы. Я учился заочно в Сыктывкарском университете и когда приезжал на сессию, то останавливался в самой престижной гостинице «Сыктывкар».   
          
               Туда меня устраивал мой однокашник и друг сыктывкарец Юрий Степанович Исаков, у которого были блаты, которые, как известно, «выше Совнаркома». Это был крупный молодой мужчина, высотой более 2-х метров, повадками и внешне походивший на медведя. Очень доброго и славного медведя.

               Он устраивал  «по блату» в гостиницу не только меня, но и многих наших сокурсников и всегда был готов на помощь ближнему…


               …В этот раз не успел я поместиться в номере, как туда ввалился Юрий. В унтах и полушубке его сходство с медведем явно усиливалось. Шумно отдуваясь, Юрка проговорил, сбрасывая полушубок прямо мне на кровать:

               - Ты знаешь кого я сейчас в лифте видел?!

               Я, занятый размещением своих вещей по номеру, так как жить здесь предстояло более 20-ти дней, слушал Юру, что называется, вполуха:

                - Кого?..

                Юрка сделал многозначительную паузу и торжественно произнёс:
- Моргунова!

                Я, продолжая раскладывать вещи, уточнил:

                - А это ещё кто? Из какой он группы? В нашей такого нет…

               Юрка взвился:

                - Да ты можешь прекратить эту свою суету! Ты чё - недоумок?! Ты Моргунова не знаешь?! Ну, который с Вициным и Никулиным в «Самогонщиках»!
               
                До меня, наконец,  дошло, что Юра говорил про артиста кино Евгения Моргунова. Так неожиданно было, действительно, узнать, что Моргунов в Сыктывкаре, в столице таёжной, занесённой снегом по макушки кедров, республике! Я от удивления рухнул в кресло и вытаращился на Юрку:

                - Да ты что?!

                Юрка, донельзя довольный произведённым эффектом,  передразнил:

               - Вот, тебе и  «что»! Собственной персоной в лифт зашёл! Я было следом, но потом подумал и на его приглашение сказал: «Пожалуй, я лучше другим рейсом…».
               
               Моргунов оглядел меня и спросил с улыбкой: «Думаешь, нас двоих не потянет?!». И засмеялся: «Правда, лучше обождать! Кто его знает, рассчитан ли он на пару таких ребят!?»

                Юрка замолчал и достал из своего дипломата две бутылки пива.

                Я заинтригованный поторопил Юру:

                - Ну?!

                - Что «ну», - передразнил он меня, - баранки гну!

                - Да дальше-то что? - нетерпеливо спросил я.

                - Как что? – невозмутимо ответил Юрка, открывая бутылку пива, - он уехал. Потом спустился лифт. И я уехал.

                - И всё?! – разочарованно воскликнул я.

                - А что ты ждал? – съехидничал Юрий, - что он меня к себе пригласит?

                - Да ты хоть бы автограф попросил!

Юрка, приходя в свою обычную норму полнейшего спокойствия, отхлебнув прямо из горла пива, равнодушно сказал:

                - Да я этим не болею. Презираю фанатов…


                …Вскоре пришёл наш «третий мушкетёр» Володя Пеньков, завертелись наши обычные дела, и мы начисто забыли о юркином курьезе…



                  …Было заполночь. Ребята давно ушли. Я лежал, лениво глядя на экран телека, и уже одним глазом дремал, когда меня подкинуло на кровати сумасшедшее верещание телефонного звонка, громкость которого я забыл убавить на ночь. Я всполошено схватил трубку:

                 - Да!

                 В трубке после паузы раздался приятный женский голос:

                 - Евгений Александрович?..

                 Я всердцах резко ответил:

                 - Какой ещё Евгений Александрович?!

                 Женский голос в трубке растерянно ответил:
                 - Моргунов…

                 И уже более уверенно переспросил:

                 - Это номер Евгения Александровича Моргунова?!


                 …Каждый из нас, наверное, хоть раз в жизни да занимался телефонными розыгрышами. Особенно телефон притягивает, если ты в номере гостиницы один, вечер твой ничем не занят, и ты не против пошутить, тем паче, если для этого не надо вставать с тёплой постели. Поэтому я быстро сориентировался, вспомнил рассказ Юрки о сегодняшней встрече в лифте и решил разыграть собеседницу, тем паче, что голос её был и молодой, и приятный. После небольшой паузы я ответил:

                - Да. Это номер Евгения Александровича Моргунова. А Вы кто и что Вам надо. – добавил я, подпустив в свой тон раздраженных ноток для правдоподобия.

                - Я - Татьяна Васильевна. Мы на банкете сидели напротив…

                  И добавила неуверенно:

                - Но это ведь не Евгений Александрович… - и уже увереннее закончила – Это не его голос.
                  Я моментально сориентировался и подхватил:

                 - Конечно, это не его голос. Потому что это – мой голос.

                  Голос моей собеседницы опять окреп и в нём снова послышались весёлые нотки:
                 - А Вы кто?
                 - Я его импресарио.
                 - А Вы были на банкете… - спросила она, как бы вспоминая что-то – я Вас не помню…

                 Я вошёл в кураж:

                 - Да? А кто меня помнит?! Вся слава достаётся Толстому, то есть Женьке, – пояснил я собеседнице, - а всю черновую работу делаю я – солдат невидимого фронта...

                - Ой, Вы правы! – подхватила женщина – я вот тоже работаю заместителем директора театра, так кто знает об этом! А вот если какие неувязки в работе театра, не дай бог,  тогда - да! Огребёшь по полной! Все тебя просклоняют! А как Вас звать? – закончила она свою речь?

                 Я почему-то никогда не любил называться не своим именем и брякнул:

                 - Матвей. Матвей Тукалевский. А Вас как звать?

                 - А я Наталья Васильевна Полуянова. Вот. Будем знакомы.

                 Она помолчала и сказала:

                 - Я, собственно, звоню, чтобы пригласить Евгения Александровича… ну… и Вас, конечно…  в гости.  Как говорят, на чашку чая. Если, конечно,  у Вас есть желание и Вы не устали. Спросите его… - она замолчала.


                 Я отодвинул трубку от себя и прокричал в пустоту:

                 - Слышь, Толстый! Эй, Толстый, да проснись ты, Боров! Нас девушки на чай приглашают…

                Потом неожиданно мне пришла в голову мысль выманить у этой доверчивой женщины её номер телефона и я сказал:

                 - Татьяна Васильевна! Я его сейчас разбужу, он у нас спать горазд. И всё выясню. Вы дайте свой номер телефона и я Вам через пару минут перезвоню!

               На удивление спокойно моя собеседница продиктовала мне свой номер:

              - Жду Вашего звонка!..

              Я несколько минут посмотрел телевизор и перезвонил Татьяне Васильевне:

              Трубка ответила сразу:

               - Да!

               - Это – я! -  сказал я тоном старого знакомого, - Вы знаете. Толстый ленив и никуда не хочет далеко ехать!

                 Трубка возразила:

                - А ехать-то далеко и не надо! Моя квартира в двух кварталах от Вашей гостиницы! Просто здесь несколько человек из труппы хотели ещё немного с Евгением Александровичем пообщаться в небольшой тёплой компании…


                  И добавила:

                - Вы ему скажите, что это та Наташа, что сидела на банкете напротив…

                 Я имитируя попутно и мнимое бурчание, как бы разбуженного среди ночи Моргунова, взял на себя роль переводчика:

                - Толстый говорит, что не помнит Вас…

                  Голос в трубке растерянно, с нотками обиды, произнёс:

                - Интересно! А сам всё время мне подмигивал…

                  Я решил повысить градус куража:

                 - Подмигивал? – спросил я удивлённо.

                 - Да! Подмигивал! – с вызовом ответила собеседница.

                 -  А Вы, случайно, не помните, каким глазом он, как Вы говорите, подмигивал?! – продолжил я, придумав свалить новые беды на голову ничего не подозревающего артиста.

                     Татьяна Васильевна явно была обескуражена моим вопросом. В трубке повисла пауза, и потом раздался её голос, в котором послышались явные нотки раздражения:

                   - А какая, собственно, разница, каким глазом?!

                     Я продолжил свой розыгрыш. Добавив в свой голос интонации и сожаления, и печали, я поведал собеседнице, придуманную мной драму Моргунова:

                    - Да… понимаете… - начал я,  имитируя своим голосом и неуверенность, и высокую степень доверия, почти трагическим шепотом – у него была травма…


                     Женщины ничего так не любят, как тайны. Голос моей собеседницы оживился и наполнился нетерпеливым любопытством:

                    - Травма?! – воскликнула она, - какая травма?!

                    - Да понимаете…  - продолжал я, имитировать нерешительность – Надеюсь… это… останется… между нами?!

                     - Конечно, конечно, - поспешила меня заверить Татьяна Васильевна, явно заинтригованная и нетерпеливо ожидающая продолжения разговора.

                     -…Моргунов три года назад гастролировал в Сибири… Зимой… - продолжал выдумывать я - Сами понимаете…  Снег… Мороз… Скользко… Забираясь в вагон, он поскользнулся и рухнул прямо на ступеньки…

                       В телефонной трубке раздался то ли всхлип, то ли вздох. И я закончил своё грустное повествование:

                       - И Евгений Александрович повредил себе, простите, мошонку…

                      В трубке явно охнули.

                      - Сами понимаете…  с его весом… ничего хорошего ждать не приходилось!

                         Татьяна Васильевна горестно вздохнула. В ней проснулась, всё затмевающая, великой силы, прославленная в мировой литературе, жалость русской женщины, которая бывает, порой, посильнее  самой пылкой любви.

                      После паузы, она голосом, в котором начисто исчезли игривые нотки и остались только ноты сопереживания грустно проговорила, предугадывая результат:

                     - И что же он… теперь… как мужчина… инвалид?!

                      Я решил сменить тон разговора, который приобретал печально-горькие мелодии и вернуть в него более интересные для меня игриво-шутливые нотки.

                     - Да нет! Бог с вами!

                        Явный вздох облегчения вылетел из телефонной трубки.

                        Я закончил:

                      - Просто у него появился после этого нервный тик глаза. Всем тогда кажется, что он подмигивает. Но это с ним бывает только тогда, когда ему сильно нравится женщина! – подсластил я пилюлю явным комплиментом Татьяне Васильевне.

                        Моя собеседница глубоко вздохнула в ответ и сказала проникновенно с ожившей игривостью в голосе и с явным удовлетворением от моего завуалированного комплимента:

                        - Ну, что ж! Время позднее! Вы сегодня, видимо, сильно устали. И у нас был день не из лёгких… Так что, не будем вас нагружать. Перенесём нашу встречу на другое, более благоприятное время! Передавайте Евгению Александровичу большой привет! Пусть спит спокойно!

                        Я ответил:

                       - Да он уже давно дрыхнет без задних ног! Вообще, после того события, - опять я затронул больную тему, - он стал огромным любителем спать!

                        Я прокричал моему мнимому соседу:

                       - Эй, Толстый! Слышь?! Девчонки тебе передают «спокойной ночи»!?

                       И ответил собеседнице:

                       - Да он и не пошевелился! Спит, как убитый! Так что и Вам спокойной ночи! От нас обоих!..


                       Я положил трубку на телефон, улыбнулся, прокручивая в уме свой розыгрыш и, удобно устроившись с подушкой, немедленно провалился в сон. Как это бывает, когда ты ещё молод и крепок и тебя не достают ни болячки, ни упрёки совести…


                      …Утром, когда я умывался, собираясь бежать на лекции, раздался телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал голос моей ночной собеседницы:

                     - Доброе утро… «импресарио»! – в голосе я с удовольствием услышал улыбчивую иронию, а не злость, как это можно было ожидать. – Как спалось? Совесть не мучила за обман бедных женщин?!

                     Я понял, что мой розыгрыш раскрыт и понял, что на меня  за него не посыплются ругань и оскорбления. Стало ясно, что я разыграл очень славного интеллигентного человека и я почувствовал себя неловко:

                     - Татьяна Васильевна! Вы уж меня простите за розыгрыш! Просто…

                    И я ей рассказал о встрече Юрия с Моргуновым в лифте…

                    Трубка мне ответила:

                    - Матвей Игоревич! Я сама виновата! Я набрала не тот номер. Ошиблась. А в Вашем розыгрыше не было ничего обидного! Была немалая изобретательность и находчивость. Когда я разобралась во всём, я от души похохотала с подругами…

                     Я удивлённо перебил её:

                    - Простите, Татьяна Васильевна! А откуда Вам известно моё отчество? Я отчётливо помню, что я его не называл Вам вчера!

                    В ответ Татьяна Васильевна пошутила:

                    - Ну,  я могла бы и Вас попытаться разыграть, но – день рабочий, мы с Вами спешим по делам,  потому не буду! Мы близко знакомы с директором гостиницы…  и не составило труда узнать, кто занимает номер с тем телефоном, по которому я ночью ошибочно звонила! Но одно меня поразило! То, что Вы назвались своим именем! Учитывая ещё и Вашу изобретательность, Вашу речь и её тон, я поняла, что Вы – достойный человек!..

                    Я горячо заверил собеседницу:

                   - Вы знаете! То же самое я думаю и о Вас!

                     Татьяна Васильевна засмеялась:

                   - Ну вот, кукушко-петушиными верительными грамотами мы и обменялись! Скажу в заключение: Я весьма рада такому неожиданному и оригинальному  знакомству с Вами и буду Вас отныне считать своим добрым товарищем. Вы можете всегда звонить по телефону, который Вы у меня так изобретательно выманили – не без колкой иронии заметила она – я буду рада Вас слышать! До свидания!



                     …Много лет прошло с той поры. Ещё несколько лет я, приезжая на сессию, обязательно звонил Татьяне Васильевне. Как правило, вечером. Я понял, что этот человек, как очень многие в театральной семье, не отягощены обширной семьёй и, несмотря на то, что вращаются по работе постоянно среди кучи народа, по сути, фактически, весьма одиноки. И испытывают дефицит общения.

                     Может быть, я и ошибся, но так или иначе, мы с удовольствием и весьма подолгу болтали с Татьяной Васильевной, поверяя друг другу свои новости, свои радости и огорчения.

                     Татьяна Васильевна неоднократно мне предлагала контрамарки в театр. И один раз она даже организовала коллективный просмотр какого-то спектакля почти всей нашей группой.

                      Время было Советское. Взаимоотношения были между людьми человеческие. И добрые отношения между людьми котировались гораздо выше «золотого тельца» Да и законы Крайнего Севера были пронизаны и великодушием, и гостеприимностью, и большим доверием к человеку, и… человечностью!

                      Потом я закончил университет. Но, приезжая в редкие командировки в Сыктывкар, каждый раз звонил этому славному человеку, тянулся к общению с ним.

                      Потом закончилась моя четверть вековая Северная эпопея и я вернулся в свой Питер.

                     Несколько ещё лет я болел Севером и под Новый год садился накручивать диск телефона, напоминая северным друзьям о себе и нашей дружбе...

                     Потом Север стал затуманиваться с годами новыми делами и новыми знакомствами, оставаясь в душе светлым воспоминанием. Как детство. Как юность. Как лучшие наши годы...

                     И там, в этом прекрасном прошлом осталась и  эта замечательная женщина.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Примечание:  Автор изменил некоторые данные своей главной героини, т.к. не имел     возможности согласовать с ней эту публикацию.

Питер. 19.04.2013г

© Copyright: Матвей Тукалевский, 2013

Регистрационный номер №0131840

от 19 апреля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0131840 выдан для произведения:

 

"Женщина, как друг, - всего вернее,
Лишь не ищи любовной связи с нею!"
(Д.Байрон. "Дон Жуан")



               Это произошло в 80-е годы. Я учился заочно в Сыктывкарском университете и когда приезжал на сессию, то останавливался в самой престижной гостинице «Сыктывкар».   
          
               Туда меня устраивал мой однокашник и друг сыктывкарец Юрий Степанович Исаков, у которого были блаты, которые, как известно, «выше Совнаркома». Это был крупный молодой мужчина, высотой более 2-х метров, повадками и внешне походивший на медведя. Очень доброго и славного медведя.

               Он устраивал  «по блату» в гостиницу не только меня, но и многих наших сокурсников и всегда был готов на помощь ближнему…


               …В этот раз не успел я поместиться в номере, как туда ввалился Юрий. В унтах и полушубке его сходство с медведем явно усиливалось. Шумно отдуваясь, Юрка проговорил, сбрасывая полушубок прямо мне на кровать:

               - Ты знаешь кого я сейчас в лифте видел?!

               Я, занятый размещением своих вещей по номеру, так как жить здесь предстояло более 20-ти дней, слушал Юру, что называется, вполуха:

                - Кого?..

                Юрка сделал многозначительную паузу и торжественно произнёс:
- Моргунова!

                Я, продолжая раскладывать вещи, уточнил:

                - А это ещё кто? Из какой он группы? В нашей такого нет…

               Юрка взвился:

                - Да ты можешь прекратить эту свою суету! Ты чё - недоумок?! Ты Моргунова не знаешь?! Ну, который с Вициным и Никулиным в «Самогонщиках»!
               
                До меня, наконец,  дошло, что Юра говорил про артиста кино Евгения Моргунова. Так неожиданно было, действительно, узнать, что Моргунов в Сыктывкаре, в столице таёжной, занесённой снегом по макушки кедров, республике! Я от удивления рухнул в кресло и вытаращился на Юрку:

                - Да ты что?!

                Юрка, донельзя довольный произведённым эффектом,  передразнил:

               - Вот, тебе и  «что»! Собственной персоной в лифт зашёл! Я было следом, но потом подумал и на его приглашение сказал: «Пожалуй, я лучше другим рейсом…».
               
               Моргунов оглядел меня и спросил с улыбкой: «Думаешь, нас двоих не потянет?!». И засмеялся: «Правда, лучше обождать! Кто его знает, рассчитан ли он на пару таких ребят!?»

                Юрка замолчал и достал из своего дипломата две бутылки пива.

                Я заинтригованный поторопил Юру:

                - Ну?!

                - Что «ну», - передразнил он меня, - баранки гну!

                - Да дальше-то что? - нетерпеливо спросил я.

                - Как что? – невозмутимо ответил Юрка, открывая бутылку пива, - он уехал. Потом спустился лифт. И я уехал.

                - И всё?! – разочарованно воскликнул я.

                - А что ты ждал? – съехидничал Юрий, - что он меня к себе пригласит?

                - Да ты хоть бы автограф попросил!

Юрка, приходя в свою обычную норму полнейшего спокойствия, отхлебнув прямо из горла пива, равнодушно сказал:

                - Да я этим не болею. Презираю фанатов…


                …Вскоре пришёл наш «третий мушкетёр» Володя Пеньков, завертелись наши обычные дела, и мы начисто забыли о юркином курьезе…



                  …Было заполночь. Ребята давно ушли. Я лежал, лениво глядя на экран телека, и уже одним глазом дремал, когда меня подкинуло на кровати сумасшедшее верещание телефонного звонка, громкость которого я забыл убавить на ночь. Я всполошено схватил трубку:

                 - Да!

                 В трубке после паузы раздался приятный женский голос:

                 - Евгений Александрович?..

                 Я всердцах резко ответил:

                 - Какой ещё Евгений Александрович?!

                 Женский голос в трубке растерянно ответил:
                 - Моргунов…

                 И уже более уверенно переспросил:

                 - Это номер Евгения Александровича Моргунова?!


                 …Каждый из нас, наверное, хоть раз в жизни да занимался телефонными розыгрышами. Особенно телефон притягивает, если ты в номере гостиницы один, вечер твой ничем не занят, и ты не против пошутить, тем паче, если для этого не надо вставать с тёплой постели. Поэтому я быстро сориентировался, вспомнил рассказ Юрки о сегодняшней встрече в лифте и решил разыграть собеседницу, тем паче, что голос её был и молодой, и приятный. После небольшой паузы я ответил:

                - Да. Это номер Евгения Александровича Моргунова. А Вы кто и что Вам надо. – добавил я, подпустив в свой тон раздраженных ноток для правдоподобия.

                - Я - Татьяна Васильевна. Мы на банкете сидели напротив…

                  И добавила неуверенно:

                - Но это ведь не Евгений Александрович… - и уже увереннее закончила – Это не его голос.
                  Я моментально сориентировался и подхватил:

                 - Конечно, это не его голос. Потому что это – мой голос.

                  Голос моей собеседницы опять окреп и в нём снова послышались весёлые нотки:
                 - А Вы кто?
                 - Я его импресарио.
                 - А Вы были на банкете… - спросила она, как бы вспоминая что-то – я Вас не помню…

                 Я вошёл в кураж:

                 - Да? А кто меня помнит?! Вся слава достаётся Толстому, то есть Женьке, – пояснил я собеседнице, - а всю черновую работу делаю я – солдат невидимого фронта...

                - Ой, Вы правы! – подхватила женщина – я вот тоже работаю заместителем директора театра, так кто знает об этом! А вот если какие неувязки в работе театра, не дай бог,  тогда - да! Огребёшь по полной! Все тебя просклоняют! А как Вас звать? – закончила она свою речь?

                 Я почему-то никогда не любил называться не своим именем и брякнул:

                 - Матвей. Матвей Тукалевский. А Вас как звать?

                 - А я Наталья Васильевна Полуянова. Вот. Будем знакомы.

                 Она помолчала и сказала:

                 - Я, собственно, звоню, чтобы пригласить Евгения Александровича… ну… и Вас, конечно…  в гости.  Как говорят, на чашку чая. Если, конечно,  у Вас есть желание и Вы не устали. Спросите его… - она замолчала.


                 Я отодвинул трубку от себя и прокричал в пустоту:

                 - Слышь, Толстый! Эй, Толстый, да проснись ты, Боров! Нас девушки на чай приглашают…

                Потом неожиданно мне пришла в голову мысль выманить у этой доверчивой женщины её номер телефона и я сказал:

                 - Татьяна Васильевна! Я его сейчас разбужу, он у нас спать горазд. И всё выясню. Вы дайте свой номер телефона и я Вам через пару минут перезвоню!

               На удивление спокойно моя собеседница продиктовала мне свой номер:

              - Жду Вашего звонка!..

              Я несколько минут посмотрел телевизор и перезвонил Татьяне Васильевне:

              Трубка ответила сразу:

               - Да!

               - Это – я! -  сказал я тоном старого знакомого, - Вы знаете. Толстый ленив и никуда не хочет далеко ехать!

                 Трубка возразила:

                - А ехать-то далеко и не надо! Моя квартира в двух кварталах от Вашей гостиницы! Просто здесь несколько человек из труппы хотели ещё немного с Евгением Александровичем пообщаться в небольшой тёплой компании…


                  И добавила:

                - Вы ему скажите, что это та Наташа, что сидела на банкете напротив…

                 Я имитируя попутно и мнимое бурчание, как бы разбуженного среди ночи Моргунова, взял на себя роль переводчика:

                - Толстый говорит, что не помнит Вас…

                  Голос в трубке растерянно, с нотками обиды, произнёс:

                - Интересно! А сам всё время мне подмигивал…

                  Я решил повысить градус куража:

                 - Подмигивал? – спросил я удивлённо.

                 - Да! Подмигивал! – с вызовом ответила собеседница.

                 -  А Вы, случайно, не помните, каким глазом он, как Вы говорите, подмигивал?! – продолжил я, придумав свалить новые беды на голову ничего не подозревающего артиста.

                     Татьяна Васильевна явно была обескуражена моим вопросом. В трубке повисла пауза, и потом раздался её голос, в котором послышались явные нотки раздражения:

                   - А какая, собственно, разница, каким глазом?!

                     Я продолжил свой розыгрыш. Добавив в свой голос интонации и сожаления, и печали, я поведал собеседнице, придуманную мной драму Моргунова:

                    - Да… понимаете… - начал я,  имитируя своим голосом и неуверенность, и высокую степень доверия, почти трагическим шепотом – у него была травма…


                     Женщины ничего так не любят, как тайны. Голос моей собеседницы оживился и наполнился нетерпеливым любопытством:

                    - Травма?! – воскликнула она, - какая травма?!

                    - Да понимаете…  - продолжал я, имитировать нерешительность – Надеюсь… это… останется… между нами?!

                     - Конечно, конечно, - поспешила меня заверить Татьяна Васильевна, явно заинтригованная и нетерпеливо ожидающая продолжения разговора.

                     -…Моргунов три года назад гастролировал в Сибири… Зимой… - продолжал выдумывать я - Сами понимаете…  Снег… Мороз… Скользко… Забираясь в вагон, он поскользнулся и рухнул прямо на ступеньки…

                       В телефонной трубке раздался то ли всхлип, то ли вздох. И я закончил своё грустное повествование:

                       - И Евгений Александрович повредил себе, простите, мошонку…

                      В трубке явно охнули.

                      - Сами понимаете…  с его весом… ничего хорошего ждать не приходилось!

                         Татьяна Васильевна горестно вздохнула. В ней проснулась, всё затмевающая, великой силы, прославленная в мировой литературе, жалость русской женщины, которая бывает, порой, посильнее  самой пылкой любви.

                      После паузы, она голосом, в котором начисто исчезли игривые нотки и остались только ноты сопереживания грустно проговорила, предугадывая результат:

                     - И что же он… теперь… как мужчина… инвалид?!

                      Я решил сменить тон разговора, который приобретал печально-горькие мелодии и вернуть в него более интересные для меня игриво-шутливые нотки.

                     - Да нет! Бог с вами!

                        Явный вздох облегчения вылетел из телефонной трубки.

                        Я закончил:

                      - Просто у него появился после этого нервный тик глаза. Всем тогда кажется, что он подмигивает. Но это с ним бывает только тогда, когда ему сильно нравится женщина! – подсластил я пилюлю явным комплиментом Татьяне Васильевне.

                        Моя собеседница глубоко вздохнула в ответ и сказала проникновенно с ожившей игривостью в голосе и с явным удовлетворением от моего завуалированного комплимента:

                        - Ну, что ж! Время позднее! Вы сегодня, видимо, сильно устали. И у нас был день не из лёгких… Так что, не будем вас нагружать. Перенесём нашу встречу на другое, более благоприятное время! Передавайте Евгению Александровичу большой привет! Пусть спит спокойно!

                        Я ответил:

                       - Да он уже давно дрыхнет без задних ног! Вообще, после того события, - опять я затронул больную тему, - он стал огромным любителем спать!

                        Я прокричал моему мнимому соседу:

                       - Эй, Толстый! Слышь?! Девчонки тебе передают «спокойной ночи»!?

                       И ответил собеседнице:

                       - Да он и не пошевелился! Спит, как убитый! Так что и Вам спокойной ночи! От нас обоих!..


                       Я положил трубку на телефон, улыбнулся, прокручивая в уме свой розыгрыш и, удобно устроившись с подушкой, немедленно провалился в сон. Как это бывает, когда ты ещё молод и крепок и тебя не достают ни болячки, ни упрёки совести…


                      …Утром, когда я умывался, собираясь бежать на лекции, раздался телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал голос моей ночной собеседницы:

                     - Доброе утро… «импресарио»! – в голосе я с удовольствием услышал улыбчивую иронию, а не злость, как это можно было ожидать. – Как спалось? Совесть не мучила за обман бедных женщин?!

                     Я понял, что мой розыгрыш раскрыт и понял, что на меня  за него не посыплются ругань и оскорбления. Стало ясно, что я разыграл очень славного интеллигентного человека и я почувствовал себя неловко:

                     - Татьяна Васильевна! Вы уж меня простите за розыгрыш! Просто…

                    И я ей рассказал о встрече Юрия с Моргуновым в лифте…

                    Трубка мне ответила:

                    - Матвей Игоревич! Я сама виновата! Я набрала не тот номер. Ошиблась. А в Вашем розыгрыше не было ничего обидного! Была немалая изобретательность и находчивость. Когда я разобралась во всём, я от души похохотала с подругами…

                     Я удивлённо перебил её:

                    - Простите, Татьяна Васильевна! А откуда Вам известно моё отчество? Я отчётливо помню, что я его не называл Вам вчера!

                    В ответ Татьяна Васильевна пошутила:

                    - Ну,  я могла бы и Вас попытаться разыграть, но – день рабочий, мы с Вами спешим по делам,  потому не буду! Мы близко знакомы с директором гостиницы…  и не составило труда узнать, кто занимает номер с тем телефоном, по которому я ночью ошибочно звонила! Но одно меня поразило! То, что Вы назвались своим именем! Учитывая ещё и Вашу изобретательность, Вашу речь и её тон, я поняла, что Вы – достойный человек!..

                    Я горячо заверил собеседницу:

                   - Вы знаете! То же самое я думаю и о Вас!

                     Татьяна Васильевна засмеялась:

                   - Ну вот, кукушко-петушиными верительными грамотами мы и обменялись! Скажу в заключение: Я весьма рада такому неожиданному и оригинальному  знакомству с Вами и буду Вас отныне считать своим добрым товарищем. Вы можете всегда звонить по телефону, который Вы у меня так изобретательно выманили – не без колкой иронии заметила она – я буду рада Вас слышать! До свидания!



                     …Много лет прошло с той поры. Ещё несколько лет я, приезжая на сессию, обязательно звонил Татьяне Васильевне. Как правило, вечером. Я понял, что этот человек, как очень многие в театральной семье, не отягощены обширной семьёй и, несмотря на то, что вращаются по работе постоянно среди кучи народа, по сути, фактически, весьма одиноки. И испытывают дефицит общения.

                     Может быть, я и ошибся, но так или иначе, мы с удовольствием и весьма подолгу болтали с Татьяной Васильевной, поверяя друг другу свои новости, свои радости и огорчения.

                     Татьяна Васильевна неоднократно мне предлагала контрамарки в театр. И один раз она даже организовала коллективный просмотр какого-то спектакля почти всей нашей группой.

                      Время было Советское. Взаимоотношения были между людьми человеческие. И добрые отношения между людьми котировались гораздо выше «золотого тельца» Да и законы Крайнего Севера были пронизаны и великодушием, и гостеприимностью, и большим доверием к человеку, и… человечностью!

                      Потом я закончил университет. Но, приезжая в редкие командировки в Сыктывкар, каждый раз звонил этому славному человеку, тянулся к общению с ним.

                      Потом закончилась моя четверть вековая Северная эпопея и я вернулся в свой Питер.

                     Несколько ещё лет я болел Севером и под Новый год садился накручивать диск телефона, напоминая северным друзьям о себе и нашей дружбе...

                     Потом Север стал затуманиваться с годами новыми делами и новыми знакомствами, оставаясь в душе светлым воспоминанием. Как детство. Как юность. Как лучшие наши годы...

                     И там, в этом прекрасном прошлом осталась и  эта замечательная женщина.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Примечание:  Автор изменил некоторые данные своей главной героини, т.к. не имел     возможности согласовать с ней эту публикацию.

Питер. 19.04.2013г
Рейтинг: +1 264 просмотра
Комментарии (2)
Надежда Рыжих # 22 апреля 2013 в 09:03 0
Замечательно ! Раньше все так было намного проще. Люди были спокойнее , уравновешеннее. Их не грызла мысль о работе и куске хлеба так сильно, как сейчас rolf
Матвей Тукалевский # 25 апреля 2013 в 14:52 0

Да, Надежда, согласен! Потому что девиз социализма(коммунистов) гласил: "Человек человеку - друг!" А девиз того строя, что у нас стыдливо называют "рыночным", а, по сути есть капитализм, такой: "Человек человеку - волк!" Согласен с Вами во всём! super

Популярная проза за месяц
117
116
113
111
107
98
96
92
91
90
88
82
81
79
78
77
73
72
70
69
68
66
64
64
63
61
58
57
56
54