Дом

26 мая 2014 - Вадим Ионов

Разнообразие отношений между мужчиной и женщиной, переживших ураган обожания, достаточно невелико. Да и действительно, есть всего-то четыре варианта. Первый – она ушла, он остался. Второй – он ушел, она осталась. Третий – они плохо рассчитались на первый-второй, и ушли оба. И наконец, четвёртый – он и она сидят на кухне, пьют чай и никуда не торопятся.

Всё!

 

Те же мытарства, когда он или она ходят туда-сюда с чемоданом и восклицаниями: «Я без тебя всё-таки не могу…., - и, - Ох! Говорила же мне мама!» - можно отнести к тем же вариантам, находящимся в стадии колебательного процесса.

 

Когда же пружинка неугомонности замирает, пилигрим с набором трусов и рубашек, неизбежно оказывается с той или с другой стороны входной двери.

 

Сам же колебательный процесс неустанно изучается и описывается. И если вибрация его механики вступает в резонанс с нашими чувствами, то мы откладываем бухгалтерские книги, достаём из кармана батистовый платок и промокаем им хрустальные капли чувствительности.

 

При этом мы убедительно просим того кто находится в это время поблизости: «Ах! Только, ради бога, не рассказывай, что случится в конце!» Как будто в конце может произойти какая-то загадочная инвариантность! 

 

В связи с этим все наши разговоры о том, что нам в жизни всегда важен результат, в этом случае, оказывается не более чем самообманом, потому как недолгий перечень результатов известен заранее.

 

***

 

Дом всегда гордился своим именем. Оно было таким большим, круглым и надёжным, как несокрушимый оберег – ДОООМ!

 

Когда двое, что были его душой, наслаждались счастьем, он чувствовал себя Богом. Богом, что даёт тепло, пусть и небольшого, но уютного и самодостаточного мира.

 

Ему казалось, что вот-вот и исполнится его мечта, в которую, так или иначе, верует каждый. И он – ДОМ  станет тем, кого мудрые предки  звали уважительно-сказочным – Терем.

 

Мечты его рухнули в одночасье. Тот, кто вбивал в него гвозди и носил большие тапки, стал вдруг долго и много курить на кухне. А она, что гладила его чистыми тряпицами и щекотала разлапистым веником, всё чаще плакала, утопая в своём одиночестве.

 

Затем в комнатах загремели раскаты скандалов, и ДОМ, как мог, сдерживал ярость хлопающих дверей и заглушал звуки битой посуды, наваливаясь стенами и потолком на крики обвинений и горькие слова обид.

 

Когда же тот, что называл себя хозяином, выблевал из себя остатки накопленного яда, и наконец-то избавил её от мучительной озлобленности, ДОМ вдруг утерял свою былую распахнутость и скукожился до оклетья тюрьмы.

 

Он помнил, как вслед за этим набежала целая бригада лекарей и принялась лечить его белилами и свежей кожей обоев.

 

Сегодня он вспоминал об этом, как о бесполезной суете.

Тогда же…. Но это тогда.

 

А сейчас – время сгладило углы и обветшало чувства.

Тот, что ушёл когда-то за бОльшим и лучшим, вернулся и вновь влез в свои тапки. И ДОМ снова примерил на себя покой и безмятежность.

 

Но только всё чаще на его стенах стали проступать еле заметные серые буквы.

То вдруг на кухне выступит жирным пятном полупризрачная «С», то в тёмном коридоре проявится разлапистая «К», или ляжет на пол растопыренная «Л», что вдруг возьмёт и превратится в гребенчатую «Е», которая вздохнёт, да и потянется своими лапками к повисшей на гардинах переливчатой «П».

 

Будучи же существом чувственным, но совершенно неграмотным, ДОМ всё складывает и складывает эти буквы в слово, и мечтает о том, чтобы это слово было – Терем….

 

© Copyright: Вадим Ионов, 2014

Регистрационный номер №0217102

от 26 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0217102 выдан для произведения:

Разнообразие отношений между мужчиной и женщиной, переживших ураган обожания, достаточно невелико. Да и действительно, есть всего-то четыре варианта. Первый – она ушла, он остался. Второй – он ушел, она осталась. Третий – они плохо рассчитались на первый-второй, и ушли оба. И наконец, четвёртый – он и она сидят на кухне, пьют чай и никуда не торопятся.

Всё!

 

Те же мытарства, когда он или она ходят туда-сюда с чемоданом и восклицаниями: «Я без тебя всё-таки не могу…., - и, - Ох! Говорила же мне мама!» - можно отнести к тем же вариантам, находящимся в стадии колебательного процесса.

 

Когда же пружинка неугомонности замирает, пилигрим с набором трусов и рубашек, неизбежно оказывается с той или с другой стороны входной двери.

 

Сам же колебательный процесс неустанно изучается и описывается. И если вибрация его механики вступает в резонанс с нашими чувствами, то мы откладываем бухгалтерские книги, достаём из кармана батистовый платок и промокаем им хрустальные капли чувствительности.

 

При этом мы убедительно просим того кто находится в это время поблизости: «Ах! Только, ради бога, не рассказывай, что случится в конце!» Как будто в конце может произойти какая-то загадочная инвариантность! 

 

В связи с этим все наши разговоры о том, что нам в жизни всегда важен результат, в этом случае, оказывается не более чем самообманом, потому как недолгий перечень результатов известен заранее.

 

***

 

Дом всегда гордился своим именем. Оно было таким большим, круглым и надёжным, как несокрушимый оберег – ДОООМ!

 

Когда двое, что были его душой, наслаждались счастьем, он чувствовал себя Богом. Богом, что даёт тепло, пусть и небольшого, но уютного и самодостаточного мира.

 

Ему казалось, что вот-вот и исполнится его мечта, в которую, так или иначе, верует каждый. И он – ДОМ  станет тем, кого мудрые предки  звали уважительно-сказочным – Терем.

 

Мечты его рухнули в одночасье. Тот, кто вбивал в него гвозди и носил большие тапки, стал вдруг долго и много курить на кухне. А она, что гладила его чистыми тряпицами и щекотала разлапистым веником, всё чаще плакала, утопая в своём одиночестве.

 

Затем в комнатах загремели раскаты скандалов, и ДОМ, как мог, сдерживал ярость хлопающих дверей и заглушал звуки битой посуды, наваливаясь стенами и потолком на крики обвинений и горькие слова обид.

 

Когда же тот, что называл себя хозяином, выблевал из себя остатки накопленного яда, и наконец-то избавил её от мучительной озлобленности, ДОМ вдруг утерял свою былую распахнутость и скукожился до оклетья тюрьмы.

 

Он помнил, как вслед за этим набежала целая бригада лекарей и принялась лечить его белилами и свежей кожей обоев.

 

Сегодня он вспоминал об этом, как о бесполезной суете.

Тогда же…. Но это тогда.

 

А сейчас – время сгладило углы и обветшало чувства.

Тот, что ушёл когда-то за бОльшим и лучшим, вернулся и вновь влез в свои тапки. И ДОМ снова примерил на себя покой и безмятежность.

 

Но только всё чаще на его стенах стали проступать еле заметные серые буквы.

То вдруг на кухне выступит жирным пятном полупризрачная «С», то в тёмном коридоре проявится разлапистая «К», или ляжет на пол растопыренная «Л», что вдруг возьмёт и превратится в гребенчатую «Е», которая вздохнёт, да и потянется своими лапками к повисшей на гардинах переливчатой «П».

 

Будучи же существом чувственным, но совершенно неграмотным, ДОМ всё складывает и складывает эти буквы в слово, и мечтает о том, чтобы это слово было – Терем….

 

Рейтинг: 0 187 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
164
139
133
129
111
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
91
89
86
78
78
78
77
76
76
76
74
73
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
70
69
68
67
67
65