Девяносто три

2 июня 2014 - Сергей Тимшин

 

Из цикла «Зарисовки в разнолетье»

 

  Зашёл в магазин на послеобеденном опустевшем станичном рынке. Прохладно и пусто было в здании в первый летний палящий день, а из посетителей - только я и маленький сгорбленный старичок с тросточкой. Пока он всматривался в ассортимент конфет на стеллаже за прилавком, я попросил продавщицу-девушку взвесить мне зефира и "пряников к чаю" (пряники - по заказу матери).

     Увидев на весах белые яблоки зефира, старичок заинтересовался:

     - Это конфеты? – обратился он ко мне очень молодым голосом.

     «Вероятно, слаб глазами», - подумал я, очень удивившись несоответствию его ровной чистой речи преклонному возрасту и плохому зрению. И поспешил ответить:

     - Нет, дедуля, это зефир, сладость такая.

     - Что? – подался ухом ко мне старичок.

     - Это не конфеты, - наклонился я к нему, сообразив, что старый человек ещё и плохо слышит.

     - А-а… А мне конфеты надо, - проговорил он простодушно.

     - Так покупайте, я после вас куплю, - предложил я, отодвигаясь от прилавка и осматривая старичка.

     Чистая рубашка с коротким рукавом и простенькие, но поглаженные брючки говорили об аккуратности его и о том, что старичок не одинок. Но сухое лицо с коричневой от многочисленных июней кожей, и особенно тёмно-багровые кисти рук с высыхающими синими венами показывали очень глубокий возраст станичника.

     - Сколько же Вам лет, - наклонился я к уху старичка, поняв, что моего предложения пропустить его вперед себя, он не услышал.

     Визави посмотрел на меня выцветшими серыми глазами и вдруг весело спросил:

     - А сколько дашь, сынок?

     - Ну… года 83, - ответил я с растяжкой, зная, что собеседник старше, может, лет на пять. Ведь моей маме пошёл уже 80-й, и в определении возраста я ошибиться мог ненамного. Сказал так, чтоб просто сделать старому человеку приятное.

     - Немножко не угадал, - ответил он с той же с улыбкой.

     - Так сколько? – переспросил я громко, и взглянул на продавщицу, которая уже тоже с любопытством смотрела на престарелого покупателя.

     - 93.

     - 93! – искренне воскликнул я и панибратски протянул ладонь долгожителю. - Можно, отец, пожать Вам руку за это!

     И, взяв его руку – лёгкую по-детски и прохладную по-старчески, - пожелал:

     - Вам совсем немножко до 100 осталось. А лучше - живите до 103, а то и 113!

     - Ну, это как Бог даст, - ответил старичок. И вежливо выразил отказ на вторичное предложение пропустить его отовариться прежде меня.

     - Вам, молодым, всё спешить надо. А нам спешить некуда. Покупайте, я - после вас.

    

     … «Вам молодым…», - приятно думал я, шагая 55 июнем своей жизни и представляя, как приду домой и расскажу старенькой маме об этом замечательном долгожителе с таким молодым голосом и с такой молодой улыбкой. И пошучу, что в сравнении с этим дедушкой она - мама моя - совсем девчонка…

        

    01.06.2014, Краснодарский край

© Copyright: Сергей Тимшин, 2014

Регистрационный номер №0218365

от 2 июня 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0218365 выдан для произведения:

 

Из цикла «Зарисовки в разнолетье»

 

  Зашёл в магазин на послеобеденном опустевшем станичном рынке. Прохладно и пусто было в здании в первый летний палящий день, а из посетителей - только я и маленький сгорбленный старичок с тросточкой. Пока он всматривался в ассортимент конфет на стеллаже за прилавком, я попросил продавщицу-девушку взвесить мне зефира и "пряников к чаю" (пряники - по заказу матери).

     Увидев на весах белые яблоки зефира, старичок заинтересовался:

     - Это конфеты? – обратился он ко мне очень молодым голосом.

     «Вероятно, слаб глазами», - подумал я, очень удивившись несоответствию его ровной чистой речи преклонному возрасту и плохому зрению. И поспешил ответить:

     - Нет, дедуля, это зефир, сладость такая.

     - Что? – подался ухом ко мне старичок.

     - Это не конфеты, - наклонился я к нему, сообразив, что старый человек ещё и плохо слышит.

     - А-а… А мне конфеты надо, - проговорил он простодушно.

     - Так покупайте, я после вас куплю, - предложил я, отодвигаясь от прилавка и осматривая старичка.

     Чистая рубашка с коротким рукавом и простенькие, но поглаженные брючки говорили об аккуратности его и о том, что старичок не одинок. Но сухое лицо с коричневой от многочисленных июней кожей, и особенно тёмно-багровые кисти рук с высыхающими синими венами показывали очень глубокий возраст станичника.

     - Сколько же Вам лет, - наклонился я к уху старичка, поняв, что моего предложения пропустить его вперед себя, он не услышал.

     Визави посмотрел на меня выцветшими серыми глазами и вдруг весело спросил:

     - А сколько дашь, сынок?

     - Ну… года 83, - ответил я с растяжкой, зная, что собеседник старше, может, лет на пять. Ведь моей маме пошёл уже 80-й, и в определении возраста я ошибиться мог ненамного. Сказал так, чтоб просто сделать старому человеку приятное.

     - Немножко не угадал, - ответил он с той же с улыбкой.

     - Так сколько? – переспросил я громко, и взглянул на продавщицу, которая уже тоже с любопытством смотрела на престарелого покупателя.

     - 93.

     - 93! – искренне воскликнул я и панибратски протянул ладонь долгожителю. - Можно, отец, пожать Вам руку за это!

     И, взяв его руку – лёгкую по-детски и прохладную по-старчески, - пожелал:

     - Вам совсем немножко до 100 осталось. А лучше - живите до 103, а то и 113!

     - Ну, это как Бог даст, - ответил старичок. И вежливо выразил отказ на вторичное предложение пропустить его отовариться прежде меня.

     - Вам, молодым, всё спешить надо. А нам спешить некуда. Покупайте, я - после вас.

    

     … «Вам молодым…», - приятно думал я, шагая 55 июнем своей жизни и представляя, как приду домой и расскажу старенькой маме об этом замечательном долгожителе с таким молодым голосом и с такой молодой улыбкой. И пошучу, что в сравнении с этим дедушкой она - мама моя - совсем девчонка…

        

    01.06.2014, Краснодарский край

Рейтинг: 0 122 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!