Помощник

– С кем работать? – голос Тома даже взвился от неожиданности. Он был логик, рационалист до мозга костей и потому сам факт чего-то подобного, что оказалось теперь так близко, оскорблял его. – Я профессионал!
– Профессионалом ты станешь когда поймёшь, что ты ничерта не знаешь о мире, – заметил Хилланд. Он был спокоен. Годы, сложившие печальный и тяжёлый груз опыта, лишили его жажды скандала. Он верил, что всему своё время, да и себя помнил в молодости. Сам вздрагивал и кривился, не верил. Ещё бы! Работать с медиумом! Ему, выпускнику с отличием, агенту, специализирующемуся на сложных и запутанных расследованиях какой-то там медиум!
                Но теперь за этого медиума Хилланд был готов бы и драться, если бы пришлось. Причём с кем угодно. Годы взяли своё. Годы, в которых он увидел столько такого, что чуть было не ушёл в священники!
– Сэр, я был лучшим на своём курсе…– Том сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с собой, – и никогда…
– Ты не на своём курсе, – перебил Хилланд без тени раздражения или неудовольствия, просто констатировал правду. – Может быть ты был лучшим, но реальные дела ничего не имеют общего с академией. Может быть ты быстрее всех бегал и лучше всех стрелял, но когда ты стоишь над лужей крови и не знаешь куда делось хотя бы тело, не знаешь что сказать родным, ты не вспомнишь ни занятий, ни учебников. Ты будешь стоять и молить небо дать тебе хоть шанс. У нас такой шанс Дейгл.
– Сэр, современные методы криминологии…– Том не желал сдаваться. Он прекрасно понимал, что действительно не доказал ещё своей полезности, но тем не менее издеваться над собой и ставить его в пару с каким-то там медиумом он не позволит!
– Идут туда же, к чёрту, – сказал Хилланд, – если никто ничего не видел и не знает где смотреть.
                Хилланд всё ещё не злился. Он знал, что чувствует Том. Это же испытывал и он, когда впервые познакомился с Дейглом. Тогда они стояли вдвоём над лужей крови в лаборантской и он испытывал растерянность. Пропала девушка, которая не имела ярко выраженных врагов и конфликтов, напротив, всё время была в учёбе. Пропала прямо из кампуса – то ли вышла через другой вход, то ли прошла слепой от камер зоной, он не знал.
                Дейгл тогда посмотрел на лужу крови, помолчал, вглядываясь в неё, а затем сказал:
– Она не ушла. Она всё ещё здесь.      
                Он тогда не верил. Кричал даже, что Дейгл мешает расследованию, что он, Хилланд, здесь старший, и что-то ещё, обидное и разумное. А Дейгл шёл вперёд, по коридорам и вскоре остановился у одной из стен.
                Она нашлась. То, что от неё осталось. Замурована в стене. Кто обращает на ремонтные работы внимание, если нужно прежде отработать все связи и контакты? Кто посмотрит на гладко легшие кафельные плитки, предположив, что что-то неладное таится за ними? Кругом всегда есть ремонт – этаж выше, ниже. Кругом всегда есть жизнь.
                По крайней мере, родные смогли её похоронить, а не ждать годами призрака, вздрагивая от каждого звонка.
– Сэр, я не понимаю! – Том совсем растерялся.
                Хилланд посмотрел на него со смешком. Не презрение, нет, сочувствие. Совсем ведь зелёный ещё, а туда же, в герои метит, рвётся расследовать и помогать! Может в детстве фильмом пересмотрел, может быть тем и впечатлился, решил, что быть агентом – это круто. На деле, это бесконечный поток версий, причём самых бредовых, много бумажной волокиты и иногда неожиданная помощь.
                Дейгла тоже часто не вызывают. Только когда некуда больше идти. Да и числится он на полставки как какой-то помощник второго или даже третьего ранга – больше ему не нужно, а вот кадровой службе его оплачивать как-то надо, бюджет закладывать.
– Это сложно понять, – согласился Хилланд, – у меня ушли месяцы. Я был на твоём месте. Я тоже думал, что мой босс надо мной издевается. А он не издевался, знаешь ли.
                Напротив, дал самое лучшее. Дейгл был полезен. Он видел то, чего не могли видеть обычные, даже самые зоркие глаза. Он находил то, чего не могли найти даже самые чувствительные сканеры и умелые, ловкие руки. Сам он описывал это так:
– Я как навигатор. Я просто иду, а потом в голове как лампочка – поверните налево!
                И Хилланд до сих пор не понял, шутил Дейгл или был серьёзен. Может быть, внутри него и правда был навигатор. А может быть, он не хотел раскрывать сути своего дара?
– Ты просто гений! – восхищался Хилланд.
                Дейгл отмахивался:
– Я навигатор. Просто высокоточный!
– Это дар, – спорил Хилланд, – ты можешь всё! Ты можешь зарабатывать, ты можешь…
                Ему не хватало воображения. Тогда он был на маленькой должности, его рост только предполагался. Тогда он не понимал, что Дейглу не нужны богатства и что он платит за своё истинное зрение куда больше, чем Хилланд за дом и машину вместе.
                Он всегда видит больше… он чувствует лучше. Хилланд не сразу понял, а потом, когда уж дошло, смотрел на ставшего другом Дейгла с ужасом. А тот пытался перевести дух от приступа удушья, который был почти таким же, как испытывала жертва, тело которой они нашли опять же, благодаря Дейглу, в лесном массиве. А с удушьем был и настоящий ужас, и агония…
– Вот, значит как… – тогда Хилланд не был уже уверен в том, что у Дейгла дар. Тогда ему казалось, что его друг проклят. Нельзя же так с живыми! Мёртвые становятся мёртвыми лишь раз, а Дейгл? Сколько раз он переживал чувства умирающих? Сколько раз скрывал это, только бледнел или склонялся над урной в приступе тошноты? А иногда и падал в обморок.
                Но никогда не жаловался. Никогда и никому и шутил о том, что он всего лишь навигатор.
– Я прошу простить мою резкость, – Том вздохнул, видимо, смиряясь с Хилландом. Позже он, конечно, расскажет, что его босс совсем спятил, в колдунов верит. И будет даже велиться! – Простите, я не хотел быть таким грубым, но это слишком неожиданно. Я атеист. Я не верю ни в бога, ни в духа, ни в дьявола.
– Главное, чтобы они в тебя не поверили, да не стали проявлять к тебе интерес, – усмехнулся Хилланд.
                Когда-то он тоже ни во что не верил. Только в факты и логику. Его разум был льдом, его готовили к миру логики и материала, а не к абстракции. И он н знал ничего о том, что творится за пределами материального. Впрочем, разве знает сейчас? Когда-то он спрашивал Дейгла. Сначала осторожно:
– Что там есть?
– Лучше спроси чего нет, – отшучивался Дейгл, – колы и бургера, однозначно!
                Потом вопрос стал более дружеским, а вместе с тем и настойчивым. Хилланд решил воспользоваться правом дружбы и, как человек чуть более посвящённый, спросить:
– Так что же там?
– А пёс его знает! – отозвался Дейгл. – Старик, не обижайся, я не говорю тебе не из гордыни или чего-то ещё, такого же мелкого да бредового, я просто и сам не знаю как объяснить. Я что-то вижу, что-то чувствую… не думай, что ты первый, кто задаёт мне этот вопрос. Когда я пришёл работать в агентство, меня просмотрели и опросили с таким бесстрастием, что я бы всё выдал, если б сам знал.
                Хилланд когда-то успокоился. В самом деле, всё ли доступно человеку? Есть же вещи, которые ему неподвластны.
                Но когда умерла Линда, его бесценная хрупкая Линда, которая ещё со времён академии верила, что его ждёт блестящее будущее, которая терпела первые низкие должности и его постоянные задержки на службе, которая была для него опорой, умерла, он спрашивал с истерикой и гневом:
– Что там? Что?!
                И даже хватал Дейгла за рубашку, не желая смириться с неизвестностью. Ему надо было знать ждёт ли она его там, надо было знать – было ли ей больно в последние часы или рецепт, выписанный из милосердия, слишком сильный, чтобы исцелить, но милосердный, помогающий забыться, спас от боли?
– Я не знаю, – ответил тогда Дейгл. Его глаза были полны сочувствия и тоски. Он не мог помочь. Он никому не мог помочь так, как хотел бы. Он не был радио, он был проводником. – Я не чувствую её присутствия.
– Как это ты не чувствуешь? – орал он тогда, с трудом понимая смысл слов. – Ты медиум или фокусник?
                Дейгл остудил его пыл коротким вздохом и укором:
– Стыдись, Хилланд, ведь это значит, что она обрела покой.
                И он почему-то тогда сдался, обмяк, поверил, отступил.
– Неожиданно, – подтвердил Хилланд, глядя на Тома, – это всегда случается неожиданно. К такому нельзя быть готовым. Но если есть разработки секретного оружия, если есть попытки наладить контакт с инопланетянами, почему не может быть и медиумов?
– Они ж мошенники, – в голосе Тома не было уверенности.
– То же можно сказать о генетиках, уфологах, мистиках, – Хилланд побарабанил пальцами по столу, отгоняя невесёлые тревожные мысли о том, что парень, возможно, ещё не готов для настоящей работы… – Но лучше не говорить того, о чём не знаешь, не так ли? В этом паршивом мире есть много чего непонятного и неясного, разумный человек должен допускать все варианты «возможно», пока оно не исключено однозначно. Вопрос в том, разумный ли ты человек? Готов ли ты узнать то, что не будет тебе привычно, но будет правдой?
                Том задумался. Вопрос был с подковыркой. Тут можно было ответить только однозначно, предав те нелепые принципы, которые у него могли быть на этот счёт.
– А он… он настоящий? – спросил, наконец, Том. – То есть, он не ошибается?
                Хилланд улыбнулся. Дейгл не просто не ошибался, он мог иногда и указать на ошибку другим, уберечь. Например, в безоблачный день посоветовать не мыть машину, потому что скоро зарядит дождь. И неважно, что не было в прогнозе никакого дождя – Дейгл был точнее.
– На моей памяти нет, – ответил Хилланд. – Но, поверь мне, я тоже не всё знаю. Есть случаи, когда его слова и фразы передавались выше нашего брата. А там, знаешь ли, докладывать о проделанной работе никто не будет. Но люди тоже ошибаются. Все люди.
                Он не знал ошибался ли Дейгл, но готовил Тома к тому, что всё в жизни бывает и нельзя забывать о том, что и Дейгл тоже человек. К тому же, он и сам не мог точно сказать что ему делать со всеми его умениями и как быть, и откуда оно идёт.
                Или очень уж не хотел… недаром в последнее время Дейгл всё больше и больше молчал.
– Что с тобой? – спрашивал Хилланд. – Никак у тебя видение о том, как инфляция сожрала все наши накопления?
– Нет, но видения, – отвечал Дейгл. – Только ты лучше не спрашивай, не заставляй врать, не люблю я этого.
                Хилланд соглашался и молчал. Конечно, его жгло любопытство, но оно бы всякого жгло, однако, он считал себя хорошим другом, а общаясь с Дейглом понял, что знание – это ещё не всегда  хорошо.  Ни в одной академии не научат жить с фактом того, что мир духов или призраков или кого там еще – существует бок о бок  с нормальным миром.
– Я готов, – у Тома было лицо мученика. Кажется, он проиграл сам в собственной придуманной битве и теперь чувствовал себя несчастным героем, долг которого был превыше всего другого. – Я готов попробовать, если только это не жестокая шутка.
– Это не шутка, – заверил Хилланд, – к сожалению, чувство юмора выжигается с годами.
– Тогда я готов, – Том взглянул в лицо Хилланду с каким-то юношеским вызовом, испытай, мол, смогу ли я?
                Но Хилланд и без того знал, что сможет. Дейгл сказал легко и между делом:
– Тугодум, упрямец, но человек хороший, а это, знаешь ли, важнее.
                Хилланд согласился. Было нелегко, но он и сам знал, что пора давать дорогу другим, пора переходить на более бумажную, рутинную службу, как того требовало новое повышение. Да, это было почётнее и важнее, но как оставить позади столько приключений? Впроем, он уже был не тот, сдавали нервы, ныло в груди и почему-то от груди боль шла к желудку.
– Пора, – сказал Дейгл, подтверждая невысказанные ещё мысли самого Хилланда.
                И они отсматривали вдвоём кандидатов, выбирали. Хиллад выбрал лучших по баллам и характеристикам, Дейгл выбирал там, где баллы не могли быть учтены.
– Что ж,  я рад, что ты готов, – кивнул хилланд с искренним дружелюбием и облегчением. – Скажу сразу, будет непросто и тебя ждёт очень много непонятного, особенно в самом начале, но это проходит. Можешь обращаться за помощью прямо ко мне или к Дейглу.
– Сэр, я надеюсь, что он не будет мешать моей работе, только и всего, – к Тому вернулось самообладание. Он снова был лучшим в собственных глазах.
– Что-что?  Хилланд рассмеялся. – Он мешать твоей работе? Скорее уж ты ему мешать не должен.
                Самообладание снова оставило Тома, его лицо приобрело приятный алый оттенок стыда и смущения:
– Он же мой помощник…– неуверенно выдавил он из себя, стараясь казаться хотя бы самому себе храбрее.
                Хилланд искренне удивился:
– Он? Твой? Нет, это ты его помощник. Ты!  Во всяком случае до тех пор, пока Дейгл не скажет, что дело обстоит иначе.
                Он знал, что так будет. Но как мог отказать себе в маленьком удовольствии? Вот и сейчас Том растерялся, испугался и даже разозлился.
– Поздравляю  с назначением! – торжественно объявил Хилланд. Он прекрасно знал, и от Дейгла, и по своему опыту, что Том уже никуда не денется.
                Да и любопытство всё же победит…
 
(*) Дегл и Том придут с лёгкими историями в конце февраля-начале марта.

© Copyright: Анна Богодухова, 2026

Регистрационный номер №0547409

от Сегодня в 21:57

[Скрыть] Регистрационный номер 0547409 выдан для произведения: – С кем работать? – голос Тома даже взвился от неожиданности. Он был логик, рационалист до мозга костей и потому сам факт чего-то подобного, что оказалось теперь так близко, оскорблял его. – Я профессионал!
– Профессионалом ты станешь когда поймёшь, что ты ничерта не знаешь о мире, – заметил Хилланд. Он был спокоен. Годы, сложившие печальный и тяжёлый груз опыта, лишили его жажды скандала. Он верил, что всему своё время, да и себя помнил в молодости. Сам вздрагивал и кривился, не верил. Ещё бы! Работать с медиумом! Ему, выпускнику с отличием, агенту, специализирующемуся на сложных и запутанных расследованиях какой-то там медиум!
                Но теперь за этого медиума Хилланд был готов бы и драться, если бы пришлось. Причём с кем угодно. Годы взяли своё. Годы, в которых он увидел столько такого, что чуть было не ушёл в священники!
– Сэр, я был лучшим на своём курсе…– Том сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с собой, – и никогда…
– Ты не на своём курсе, – перебил Хилланд без тени раздражения или неудовольствия, просто констатировал правду. – Может быть ты был лучшим, но реальные дела ничего не имеют общего с академией. Может быть ты быстрее всех бегал и лучше всех стрелял, но когда ты стоишь над лужей крови и не знаешь куда делось хотя бы тело, не знаешь что сказать родным, ты не вспомнишь ни занятий, ни учебников. Ты будешь стоять и молить небо дать тебе хоть шанс. У нас такой шанс Дейгл.
– Сэр, современные методы криминологии…– Том не желал сдаваться. Он прекрасно понимал, что действительно не доказал ещё своей полезности, но тем не менее издеваться над собой и ставить его в пару с каким-то там медиумом он не позволит!
– Идут туда же, к чёрту, – сказал Хилланд, – если никто ничего не видел и не знает где смотреть.
                Хилланд всё ещё не злился. Он знал, что чувствует Том. Это же испытывал и он, когда впервые познакомился с Дейглом. Тогда они стояли вдвоём над лужей крови в лаборантской и он испытывал растерянность. Пропала девушка, которая не имела ярко выраженных врагов и конфликтов, напротив, всё время была в учёбе. Пропала прямо из кампуса – то ли вышла через другой вход, то ли прошла слепой от камер зоной, он не знал.
                Дейгл тогда посмотрел на лужу крови, помолчал, вглядываясь в неё, а затем сказал:
– Она не ушла. Она всё ещё здесь.      
                Он тогда не верил. Кричал даже, что Дейгл мешает расследованию, что он, Хилланд, здесь старший, и что-то ещё, обидное и разумное. А Дейгл шёл вперёд, по коридорам и вскоре остановился у одной из стен.
                Она нашлась. То, что от неё осталось. Замурована в стене. Кто обращает на ремонтные работы внимание, если нужно прежде отработать все связи и контакты? Кто посмотрит на гладко легшие кафельные плитки, предположив, что что-то неладное таится за ними? Кругом всегда есть ремонт – этаж выше, ниже. Кругом всегда есть жизнь.
                По крайней мере, родные смогли её похоронить, а не ждать годами призрака, вздрагивая от каждого звонка.
– Сэр, я не понимаю! – Том совсем растерялся.
                Хилланд посмотрел на него со смешком. Не презрение, нет, сочувствие. Совсем ведь зелёный ещё, а туда же, в герои метит, рвётся расследовать и помогать! Может в детстве фильмом пересмотрел, может быть тем и впечатлился, решил, что быть агентом – это круто. На деле, это бесконечный поток версий, причём самых бредовых, много бумажной волокиты и иногда неожиданная помощь.
                Дейгла тоже часто не вызывают. Только когда некуда больше идти. Да и числится он на полставки как какой-то помощник второго или даже третьего ранга – больше ему не нужно, а вот кадровой службе его оплачивать как-то надо, бюджет закладывать.
– Это сложно понять, – согласился Хилланд, – у меня ушли месяцы. Я был на твоём месте. Я тоже думал, что мой босс надо мной издевается. А он не издевался, знаешь ли.
                Напротив, дал самое лучшее. Дейгл был полезен. Он видел то, чего не могли видеть обычные, даже самые зоркие глаза. Он находил то, чего не могли найти даже самые чувствительные сканеры и умелые, ловкие руки. Сам он описывал это так:
– Я как навигатор. Я просто иду, а потом в голове как лампочка – поверните налево!
                И Хилланд до сих пор не понял, шутил Дейгл или был серьёзен. Может быть, внутри него и правда был навигатор. А может быть, он не хотел раскрывать сути своего дара?
– Ты просто гений! – восхищался Хилланд.
                Дейгл отмахивался:
– Я навигатор. Просто высокоточный!
– Это дар, – спорил Хилланд, – ты можешь всё! Ты можешь зарабатывать, ты можешь…
                Ему не хватало воображения. Тогда он был на маленькой должности, его рост только предполагался. Тогда он не понимал, что Дейглу не нужны богатства и что он платит за своё истинное зрение куда больше, чем Хилланд за дом и машину вместе.
                Он всегда видит больше… он чувствует лучше. Хилланд не сразу понял, а потом, когда уж дошло, смотрел на ставшего другом Дейгла с ужасом. А тот пытался перевести дух от приступа удушья, который был почти таким же, как испытывала жертва, тело которой они нашли опять же, благодаря Дейглу, в лесном массиве. А с удушьем был и настоящий ужас, и агония…
– Вот, значит как… – тогда Хилланд не был уже уверен в том, что у Дейгла дар. Тогда ему казалось, что его друг проклят. Нельзя же так с живыми! Мёртвые становятся мёртвыми лишь раз, а Дейгл? Сколько раз он переживал чувства умирающих? Сколько раз скрывал это, только бледнел или склонялся над урной в приступе тошноты? А иногда и падал в обморок.
                Но никогда не жаловался. Никогда и никому и шутил о том, что он всего лишь навигатор.
– Я прошу простить мою резкость, – Том вздохнул, видимо, смиряясь с Хилландом. Позже он, конечно, расскажет, что его босс совсем спятил, в колдунов верит. И будет даже велиться! – Простите, я не хотел быть таким грубым, но это слишком неожиданно. Я атеист. Я не верю ни в бога, ни в духа, ни в дьявола.
– Главное, чтобы они в тебя не поверили, да не стали проявлять к тебе интерес, – усмехнулся Хилланд.
                Когда-то он тоже ни во что не верил. Только в факты и логику. Его разум был льдом, его готовили к миру логики и материала, а не к абстракции. И он н знал ничего о том, что творится за пределами материального. Впрочем, разве знает сейчас? Когда-то он спрашивал Дейгла. Сначала осторожно:
– Что там есть?
– Лучше спроси чего нет, – отшучивался Дейгл, – колы и бургера, однозначно!
                Потом вопрос стал более дружеским, а вместе с тем и настойчивым. Хилланд решил воспользоваться правом дружбы и, как человек чуть более посвящённый, спросить:
– Так что же там?
– А пёс его знает! – отозвался Дейгл. – Старик, не обижайся, я не говорю тебе не из гордыни или чего-то ещё, такого же мелкого да бредового, я просто и сам не знаю как объяснить. Я что-то вижу, что-то чувствую… не думай, что ты первый, кто задаёт мне этот вопрос. Когда я пришёл работать в агентство, меня просмотрели и опросили с таким бесстрастием, что я бы всё выдал, если б сам знал.
                Хилланд когда-то успокоился. В самом деле, всё ли доступно человеку? Есть же вещи, которые ему неподвластны.
                Но когда умерла Линда, его бесценная хрупкая Линда, которая ещё со времён академии верила, что его ждёт блестящее будущее, которая терпела первые низкие должности и его постоянные задержки на службе, которая была для него опорой, умерла, он спрашивал с истерикой и гневом:
– Что там? Что?!
                И даже хватал Дейгла за рубашку, не желая смириться с неизвестностью. Ему надо было знать ждёт ли она его там, надо было знать – было ли ей больно в последние часы или рецепт, выписанный из милосердия, слишком сильный, чтобы исцелить, но милосердный, помогающий забыться, спас от боли?
– Я не знаю, – ответил тогда Дейгл. Его глаза были полны сочувствия и тоски. Он не мог помочь. Он никому не мог помочь так, как хотел бы. Он не был радио, он был проводником. – Я не чувствую её присутствия.
– Как это ты не чувствуешь? – орал он тогда, с трудом понимая смысл слов. – Ты медиум или фокусник?
                Дейгл остудил его пыл коротким вздохом и укором:
– Стыдись, Хилланд, ведь это значит, что она обрела покой.
                И он почему-то тогда сдался, обмяк, поверил, отступил.
– Неожиданно, – подтвердил Хилланд, глядя на Тома, – это всегда случается неожиданно. К такому нельзя быть готовым. Но если есть разработки секретного оружия, если есть попытки наладить контакт с инопланетянами, почему не может быть и медиумов?
– Они ж мошенники, – в голосе Тома не было уверенности.
– То же можно сказать о генетиках, уфологах, мистиках, – Хилланд побарабанил пальцами по столу, отгоняя невесёлые тревожные мысли о том, что парень, возможно, ещё не готов для настоящей работы… – Но лучше не говорить того, о чём не знаешь, не так ли? В этом паршивом мире есть много чего непонятного и неясного, разумный человек должен допускать все варианты «возможно», пока оно не исключено однозначно. Вопрос в том, разумный ли ты человек? Готов ли ты узнать то, что не будет тебе привычно, но будет правдой?
                Том задумался. Вопрос был с подковыркой. Тут можно было ответить только однозначно, предав те нелепые принципы, которые у него могли быть на этот счёт.
– А он… он настоящий? – спросил, наконец, Том. – То есть, он не ошибается?
                Хилланд улыбнулся. Дейгл не просто не ошибался, он мог иногда и указать на ошибку другим, уберечь. Например, в безоблачный день посоветовать не мыть машину, потому что скоро зарядит дождь. И неважно, что не было в прогнозе никакого дождя – Дейгл был точнее.
– На моей памяти нет, – ответил Хилланд. – Но, поверь мне, я тоже не всё знаю. Есть случаи, когда его слова и фразы передавались выше нашего брата. А там, знаешь ли, докладывать о проделанной работе никто не будет. Но люди тоже ошибаются. Все люди.
                Он не знал ошибался ли Дейгл, но готовил Тома к тому, что всё в жизни бывает и нельзя забывать о том, что и Дейгл тоже человек. К тому же, он и сам не мог точно сказать что ему делать со всеми его умениями и как быть, и откуда оно идёт.
                Или очень уж не хотел… недаром в последнее время Дейгл всё больше и больше молчал.
– Что с тобой? – спрашивал Хилланд. – Никак у тебя видение о том, как инфляция сожрала все наши накопления?
– Нет, но видения, – отвечал Дейгл. – Только ты лучше не спрашивай, не заставляй врать, не люблю я этого.
                Хилланд соглашался и молчал. Конечно, его жгло любопытство, но оно бы всякого жгло, однако, он считал себя хорошим другом, а общаясь с Дейглом понял, что знание – это ещё не всегда  хорошо.  Ни в одной академии не научат жить с фактом того, что мир духов или призраков или кого там еще – существует бок о бок  с нормальным миром.
– Я готов, – у Тома было лицо мученика. Кажется, он проиграл сам в собственной придуманной битве и теперь чувствовал себя несчастным героем, долг которого был превыше всего другого. – Я готов попробовать, если только это не жестокая шутка.
– Это не шутка, – заверил Хилланд, – к сожалению, чувство юмора выжигается с годами.
– Тогда я готов, – Том взглянул в лицо Хилланду с каким-то юношеским вызовом, испытай, мол, смогу ли я?
                Но Хилланд и без того знал, что сможет. Дейгл сказал легко и между делом:
– Тугодум, упрямец, но человек хороший, а это, знаешь ли, важнее.
                Хилланд согласился. Было нелегко, но он и сам знал, что пора давать дорогу другим, пора переходить на более бумажную, рутинную службу, как того требовало новое повышение. Да, это было почётнее и важнее, но как оставить позади столько приключений? Впроем, он уже был не тот, сдавали нервы, ныло в груди и почему-то от груди боль шла к желудку.
– Пора, – сказал Дейгл, подтверждая невысказанные ещё мысли самого Хилланда.
                И они отсматривали вдвоём кандидатов, выбирали. Хиллад выбрал лучших по баллам и характеристикам, Дейгл выбирал там, где баллы не могли быть учтены.
– Что ж,  я рад, что ты готов, – кивнул хилланд с искренним дружелюбием и облегчением. – Скажу сразу, будет непросто и тебя ждёт очень много непонятного, особенно в самом начале, но это проходит. Можешь обращаться за помощью прямо ко мне или к Дейглу.
– Сэр, я надеюсь, что он не будет мешать моей работе, только и всего, – к Тому вернулось самообладание. Он снова был лучшим в собственных глазах.
– Что-что?  Хилланд рассмеялся. – Он мешать твоей работе? Скорее уж ты ему мешать не должен.
                Самообладание снова оставило Тома, его лицо приобрело приятный алый оттенок стыда и смущения:
– Он же мой помощник…– неуверенно выдавил он из себя, стараясь казаться хотя бы самому себе храбрее.
                Хилланд искренне удивился:
– Он? Твой? Нет, это ты его помощник. Ты!  Во всяком случае до тех пор, пока Дейгл не скажет, что дело обстоит иначе.
                Он знал, что так будет. Но как мог отказать себе в маленьком удовольствии? Вот и сейчас Том растерялся, испугался и даже разозлился.
– Поздравляю  с назначением! – торжественно объявил Хилланд. Он прекрасно знал, и от Дейгла, и по своему опыту, что Том уже никуда не денется.
                Да и любопытство всё же победит…
 
(*) Дегл и Том придут с лёгкими историями в конце февраля-начале марта.

 

Разноцветье

Далекое-далекое море