Дед Иван

28 мая 2014 - Вадим Ионов

Странный он был человек – дед Иван.

Будучи мужем родной сестры моей бабушки, он приходился мне пусть и не родным, но всё же дедом.

 

В то лето гостевали мы с бабушкой в его доме за городом. Было мне тогда семь лет, и я вовсю каникулировал, впервые хлебнув от школьной неволи.

Вместе со своим старшим двоюродным братом Андрюхой, мы все дни напролёт гоняли на великах, рыбачили и ходили войной на чужую клубнику. Возвращались же из своих походов лишь к обеду и ужину, да и то под угрозой конфискации великов. Наскоро ели и вновь неслись за околицу.

 

В сам дом мы заходили только по необходимости, потому что там, на террасе, на старом диване отдыхал он – дед Иван. Облик его был устрашающий, а голос громкий и повелительный.

 

Когда же нас с братом всё же заставляла нужда проникнуть в дом, то хозяин неизменно просыпался, как бы тихо мы не крались, и вопрошал рыком старшего медведя, почуявшего горемычную Машу: «Это, каких ещё оборванцев занесло в мой дом!»

Мы с Андрюхой столбенели, и если бы не смеющиеся дедовы глаза, то наверняка бы тут же кидались вон, подальше от этого Бабая.

 

Бабушка Нина – жена «великого и ужасного» иногда проводила с нами разъяснительную беседу, желая уберечь детскую психику от ненужных потрясений: «Да вы его не бойтесь! Это ж он, чёрт старый, только с виду грозен. А на самом деле очень добрый и ласковый дедушка!»

Однако в доброго дедушку нам верилось с трудом.

 

Больше всего дед Иван любил попотчиваться жаренными в сметане лисичками. Он так и говорил: «Й-е-е-ех! Люблю я рыжих, да насметаненных!» - при этом он неизменно хлопал своей лапищей бабушку Нину пониже спины. На что тут же получал отпор тем, что было у неё в руках.

Когда же в доме кончался грибной запас,  он отправлял нас с Андрюхой в горелый лес, в командировку, предварительно вызвав соседского Сашку восьмиклассника и утвердив его над нами начальником.

Пожелав же нам удачи и пообещав Саньке, что если что, то он с него три шкуры спустит, дед вновь ложился отдыхать!

 

Лишь иногда бабушка Нина заставляла его встать с любимого дивана, приказав натаскать воды в кадушки или же отработать трудодни в огороде.

При этом она шумела, размахивала руками и даже выкрикивала специальные волшебные слова – матюки.

Моя же бабушка, глядя на обряд «воскрешения из мёртвых», всегда говорила: «Да-а-а! Эти двое друг друга стоят!»

 

Но как бы там ни было, дед Иван послушно вставал и, понурив буйну голову, отправлялся на исправительные работы.

Когда же через пару дней у него кончался завод, и некие внутренние пружины вновь ослабевали, он опять укладывался на диван, ожидать готовности своего грибного лакомства.

 

Но однажды дед пропал из террасы на весь вечер и на всю ночь. А на вопрос моей бабушки,

- А где у нас Иван? – хозяйка вскинула брови и выпалила, - Где, где?! На химзаводе! Опять по морю затосковал!

 

Как мы с Андрюхой поняли позже, химзаводом бабушка Нина называла старый покосившийся сарай, где дед время от времени химичил с дрожжевыми жидкостями, выдавливая из них «слезу». «Слёз» он делал много, про запас, и возвращался в дом напробовавшимся их горечи.

Вот в такой-то день я впервые и услышал, как дед Иван говорит по-кубински!

 

Мы все сидели за столом и ужинали. Дед, опрокинув лафитничек, поддел вилкой милый его сердцу грибочек и, глядя на нас с Андрюхой, вдруг ни с того ни с сего настойчиво вопросил: «Хумбэ – хамбэ?!.. М-м-м?»

 

Мы обомлели, не зная, что на это сказать. А он всё смотрел и смотрел на нас и вновь требовал ответа на поставленный вопрос: «Хумбэ – хамбэ?!»

Не дождавшись от нас ни звука, дед скушал грибок и пояснил: «Это по-кубински.… Как дела спрашиваю…»

Кода бабушка Нина вернулась за стол, проводив своего боцмана к себе в кубрик, Андрюха спросил,

- А что дед Ваня сейчас с нами по-кубински разговаривал?

- Да какой там! – отмахнулась бабушка Нина, - По-кубински…. Да и нет такого языка. Это он с вами по-Иваньски, спьяну болаболил.

 

Она немного посидела молча и чуть погодя объяснила,

- Он у моря родился. Под Севастополем. Всегда мечтал моряком стать – ну, чтоб страны повидать, иностранные языки выучить…. А всю жизнь по земле пешком ходит. Две войны прошёл и обе в пехоте, так что моря этого своего с мальства не видел.… Тоскует.… А порой сильно тоскует – вот и мелит языком всякую чепуху…

 

***

А через несколько лет дед Иван умер. Умер тихо, лёжа на своём диване.

На похороны собрались родственники, и когда могилу закопали, мой отец, держа в руке заупокойную рюмку тихо сказал,

- Земля тебе пухом, чтоб была мягкой как твоё море, - потом выпил и выдохнул в стылый морозный воздух, - Хумбэ -хамбэ….

 

 

© Copyright: Вадим Ионов, 2014

Регистрационный номер №0217462

от 28 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0217462 выдан для произведения:

Странный он был человек – дед Иван.

Будучи мужем родной сестры моей бабушки, он приходился мне пусть и не родным, но всё же дедом.

 

В то лето гостевали мы с бабушкой в его доме за городом. Было мне тогда семь лет, и я вовсю каникулировал, впервые хлебнув от школьной неволи.

Вместе со своим старшим двоюродным братом Андрюхой, мы все дни напролёт гоняли на великах, рыбачили и ходили войной на чужую клубнику. Возвращались же из своих походов лишь к обеду и ужину, да и то под угрозой конфискации великов. Наскоро ели и вновь неслись за околицу.

 

В сам дом мы заходили только по необходимости, потому что там, на террасе, на старом диване отдыхал он – дед Иван. Облик его был устрашающий, а голос громкий и повелительный.

 

Когда же нас с братом всё же заставляла нужда проникнуть в дом, то хозяин неизменно просыпался, как бы тихо мы не крались, и вопрошал рыком старшего медведя, почуявшего горемычную Машу: «Это, каких ещё оборванцев занесло в мой дом!»

Мы с Андрюхой столбенели, и если бы не смеющиеся дедовы глаза, то наверняка бы тут же кидались вон, подальше от этого Бабая.

 

Бабушка Нина – жена «великого и ужасного» иногда проводила с нами разъяснительную беседу, желая уберечь детскую психику от ненужных потрясений: «Да вы его не бойтесь! Это ж он, чёрт старый, только с виду грозен. А на самом деле очень добрый и ласковый дедушка!»

Однако в доброго дедушку нам верилось с трудом.

 

Больше всего дед Иван любил попотчиваться жаренными в сметане лисичками. Он так и говорил: «Й-е-е-ех! Люблю я рыжих, да насметаненных!» - при этом он неизменно хлопал своей лапищей бабушку Нину пониже спины. На что тут же получал отпор тем, что было у неё в руках.

Когда же в доме кончался грибной запас,  он отправлял нас с Андрюхой в горелый лес, в командировку, предварительно вызвав соседского Сашку восьмиклассника и утвердив его над нами начальником.

Пожелав же нам удачи и пообещав Саньке, что если что, то он с него три шкуры спустит, дед вновь ложился отдыхать!

 

Лишь иногда бабушка Нина заставляла его встать с любимого дивана, приказав натаскать воды в кадушки или же отработать трудодни в огороде.

При этом она шумела, размахивала руками и даже выкрикивала специальные волшебные слова – матюки.

Моя же бабушка, глядя на обряд «воскрешения из мёртвых», всегда говорила: «Да-а-а! Эти двое друг друга стоят!»

 

Но как бы там ни было, дед Иван послушно вставал и, понурив буйну голову, отправлялся на исправительные работы.

Когда же через пару дней у него кончался завод, и некие внутренние пружины вновь ослабевали, он опять укладывался на диван, ожидать готовности своего грибного лакомства.

 

Но однажды дед пропал из террасы на весь вечер и на всю ночь. А на вопрос моей бабушки,

- А где у нас Иван? – хозяйка вскинула брови и выпалила, - Где, где?! На химзаводе! Опять по морю затосковал!

 

Как мы с Андрюхой поняли позже, химзаводом бабушка Нина называла старый покосившийся сарай, где дед время от времени химичил с дрожжевыми жидкостями, выдавливая из них «слезу». «Слёз» он делал много, про запас, и возвращался в дом напробовавшимся их горечи.

Вот в такой-то день я впервые и услышал, как дед Иван говорит по-кубински!

 

Мы все сидели за столом и ужинали. Дед, опрокинув лафитничек, поддел вилкой милый его сердцу грибочек и, глядя на нас с Андрюхой, вдруг ни с того ни с сего настойчиво вопросил: «Хумбэ – хамбэ?!.. М-м-м?»

 

Мы обомлели, не зная, что на это сказать. А он всё смотрел и смотрел на нас и вновь требовал ответа на поставленный вопрос: «Хумбэ – хамбэ?!»

Не дождавшись от нас ни звука, дед скушал грибок и пояснил: «Это по-кубински.… Как дела спрашиваю…»

Кода бабушка Нина вернулась за стол, проводив своего боцмана к себе в кубрик, Андрюха спросил,

- А что дед Ваня сейчас с нами по-кубински разговаривал?

- Да какой там! – отмахнулась бабушка Нина, - По-кубински…. Да и нет такого языка. Это он с вами по-Иваньски, спьяну болаболил.

 

Она немного посидела молча и чуть погодя объяснила,

- Он у моря родился. Под Севастополем. Всегда мечтал моряком стать – ну, чтоб страны повидать, иностранные языки выучить…. А всю жизнь по земле пешком ходит. Две войны прошёл и обе в пехоте, так что моря этого своего с мальства не видел.… Тоскует.… А порой сильно тоскует – вот и мелит языком всякую чепуху…

 

***

А через несколько лет дед Иван умер. Умер тихо, лёжа на своём диване.

На похороны собрались родственники, и когда могилу закопали, мой отец, держа в руке заупокойную рюмку тихо сказал,

- Земля тебе пухом, чтоб была мягкой как твоё море, - потом выпил и выдохнул в стылый морозный воздух, - Хумбэ -хамбэ….

 

 

Рейтинг: +1 205 просмотров
Комментарии (4)
Серов Владимир # 28 мая 2014 в 22:23 0
Замечательный рассказ о прекрасном деде! super
Вадим Ионов # 28 мая 2014 в 22:53 0
Спасибо, Владимир.
Денис Маркелов # 29 мая 2014 в 15:05 0
Хороший рассказ. Хорошая у автора память
Вадим Ионов # 29 мая 2014 в 15:09 0
Спасибо за отзыв, Денис.
 

 

Популярная проза за месяц
130
122
94
86
76
74
68
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
68
68
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
58
55
54
53
53
53
52
51
51
49
47
46
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40
36