Зоя

12 октября 2013 - Зинаида Маркина
 ЗОЯ

Мой сосед Петр Ильич Гроссман поселился в нашем доме со своей супругой недавно. Приятно было смотреть на эту немолодую, любящую пару. Они ухаживали друг за другом, словно юные влюбленные, ловя счастье каждой совместной минуты жизни. Я с завистью наблюдала за ними, наше общение было кратковременным: «Здравствуйте, как дела?», и все. А однажды довелось мне познакомиться с ними поближе: представился случай.
У меня испортился холодильник в жаркий июньский день. Я пошла в мастерскую. Увидела соседа и пожаловалась ему на свою беду.
- Не грусти, Ириша, - Петр Ильич улыбнулся, - Я – специалист по холодильникам, в прошлом, естественно. Пойдем, я посмотрю.
- Мне неудобно отнимать ваше время…
- Не беспокойся, Зоенька на экскурсии в Иерусалиме, а я болтаюсь без дела.
- А вы почему не поехали?
- Ненавижу по жаре таскаться. Зоенька с подружкой из ульпана договорилась поехать, я не стал возражать. Вдвоем не пропадут, никто мою жену не украдет. Теперь никто. Ну, показывай свою капризничающую технику. Дело мастера боится.
Петр Ильич провозился с холодильником полтора часа.
 – Ириша, я знаю, ты рассказы пишешь, я – стихоплет, так вот я могу тебе предложить интересный сюжет: про меня и про Зою, только имена измени. Если писать будешь.
- С удовольствием узнаю вашу историю. Давайте начнем сейчас. Я приготовлю чай с бурекасами, и побеседуем, - мне не терпелось поговорить с ним.
- Это история любви, Ириша, история долгожданного счастья.
- Я – вся внимание.
Был я на практике в маленьком сибирском городке. Рос в семье единственным ребенком, был избалован, не приспособлен к жизни – это ошибка моих покойных родителей. Пришлось многое познавать на практике, учиться самым простым вещам. Ничего не знал я толком и о любви. Встретил Зою и обалдел, до чего она была хороша! Просто куколка! Библиотекаршей работала, училась заочно, и дома все делать успевала. Метеор, не девчонка! А как танцевала! Думал, не посмотрит на меня такая красавица, видишь, я не Ален Делон, но…она стала оказывать мне знаки внимания. Стали встречаться. Я думал: приеду, расскажу маме о моей любимой, а она одобрит. Папа у меня тихий был, во всем с ней соглашался. Так и сделал. Мы переписывались с Зоенькой, я посылал ей бандерольки со всякими мелочами. А тут дело врачей – убийц, из которых многие евреи. Кончались последние денечки Сталина.
- Петюша, - сказала мама, - Не нужна тебе русская девочка, хочешь услышать «еврейская морда»?
- Моя Зоя не такая, она любит все нации.
- Молод ты, сын, многое не понимаешь.
Переписка наша постепенно заглохла: Зоя перестала отвечать на мои письма. И я подумал, что мама оказалась права. Рядом с собой я никого, кроме нее, не представлял, но мамины слова крепко засели мне в голову.
- Ладно, все решилось само собой, - думал я, - Наш роман оказался неудачным. Эх, Зоя, Зоя! Не выдержала ты испытания разлукой.
Летним, дождливым утром я шел с работы и встретил бывшую сокурсницу Мирку Шелест, веселую разбитную девчонку.
- Привет, Петюнчик, какая встреча! Пойдем ко мне, посидим, былое вспомним.
- Уже поздно, твои родители будут против, - мне было одиноко, но и с Миркой не знал, о чем говорить. Разве вдариться в воспоминания о студенчестве?
- Мои в Москве, так что сегодня я хозяйничаю. Идем, идем!
Зашли по дороге в магазин, взяли бутылочку вина. Я сказал, что пойду к другу с ночевкой, а мы поехали к Мирке. Боже, как умела целоваться эта девчонка! Мне казалось, что она самая лучшая в мире. Какая опытная оказалась в любви Мирка Шелест! Ночь прошла, как один миг.
Мы стали встречаться, я рассказал о ней маме.
- Эта девушка тебе годится, сынок, - сказала она.
- Почему?
- Мама у нее еврейка и семья хорошая. Папа – Василий Григорьевич – украинец, но не антисемит. У него мама армянка. В девочке намешано три крови, это большой плюс.
- Странно…папа украинец, бабушка армянка…какой – то интернационал. Прямо по Ленину. Неужели национальность главное в человеке?
- Представь себе. Нас, евреев, не очень любят, - сказала мама и ушла готовить ужин на кухню.
Мне пришлось жениться на Мирке Шелест: она забеременела. Как женщина, она мне нравилась, а как человек не совсем. Несерьезная, любительница шумных развлечений. Я же по сути своей человек домашний.
Вдруг….письмо от моей Зоеньки. Она просила прощения за то, что перестала писать. Родители настояли на ее замужестве с местным парнем, но он оказался слишком любвеобильным. Они разошлись. Зоя плакала, когда писала письмо, оно было все в следах от ее слез. Я взял отпуск за свой счет, и, никому ни слова не говоря, поспешил к Зое. Она еще больше похорошела.
- Зайчик, я без ума от тебя, - сказал я, - Но у меня беременная жена, я не могу в такой момент уйти от нее. Подожди немного, мы будем вместе.
- Мой Гришка по пьянке утонул, три дня назад это случилось, так что я даже развод получить не успела: овдовела. Жалко человека, но он сам виноват.
- Прошу, подожди, пока Мира родит.
- Хорошо, я буду ждать тебя, Петя.
Мирка родила слабенького мальчика, который прожил всего неделю. Я страдал. Наши отношения с женой становились все напряженнее, она возненавидела меня, словно я виноват в смерти ребенка. Бросить несчастную женщину в горе я не мог. Мы продолжали жить вместе, тяготясь друг другом.
- Петька, - сказала Мира, - Нас теперь ничто не связывает, я подала на развод. Не любила я тебя, просто хотелось замуж, а ты - неплохая кандидатура: не пьешь, не таскаешься.
Через полгода после нашего развода Мира Шелест стала женой моего приятеля, они до сих пор вместе, четверых сыновей нарожали. А у нас не было любви, не было общей судьбы, Ириша.
Мама видела, что я страдаю.
- Поезжай к своей любимой, что поделаешь, если она для тебя свет в окошке, - напутствовала она меня.
Я купил подарки и поехал свататься. Но Зоиной семьи в городке не оказалось. Пошел к Ольге, ее подруге.
- В Ташкенте живет Зойка, замуж за узбека вышла, доченьку родила. А вслед за ней вторую. Хорошенькая такая, Камиллой назвали.
На всякий случай взял адрес, зная, что не воспользуюсь им. Приехал домой, с горя стал писать стихи, увлекся. Выпустил один сборник, другой… На работе считался специалистом высокого класса, а личной жизни не было. Никакой. Одни воспоминания о Зоеньке. Я понимал, что никогда не смогу полюбить.
Природа мужская брала свое, у меня появилась женщина, как говорится, для здоровья. Менять партнерш я не любил, уж таким уродился. Мара, полная, недалекая вдова, была нетребовательна и устраивала меня во всех смыслах: не ждала от меня признаний в любви и не донимала лишней болтовней. И вдруг, как гром с ясного неба: Мара забеременела..
- Сделай аборт, - просил я, - у нас нет будущего.
- Ну, что ты? Врачи объявили меня бездетной. А тут такое счастье привалило. Я буду рожать, но тебя это ни к чему не обязывает. Этот ребенок будет только моим, - ответила Мара.
- Не делай из меня подлеца. Я не женюсь, но ребенка запишу на себя, и буду помогать растить, он и мой тоже.
- Отлично, этот вариант мне подходит.
Но мама, она тогда еще была жива, возмутилась:
- Петька, в нашем роду мамзеров не было, женись.
Доченьку я назвал Зоенькой, никто не возражал. Я посвятил свою жизнь малышке, все у меня устоялось. Когда Зойке исполнилось 5 лет, ко мне неожиданно приехала Ольга. Она привезла дочурку на консультацию к врачу, а остановиться было негде.
- Зойка вернулась с дочками. Я открою тебе тайну, у нее первая дочка от тебя, а вторая от узбека – Камилла. Разница между детьми годик.
- Как зовут мою дочку? – выдохнул я.
- Полиночка. Похожа на тебя, Петька. Просто твой портрет. Зоин узбек помер, а ей в Ташкенте не нравилось. Вообще - то они жили прекрасно, если бы не инфаркт…добрый был человек, Полиночку, как свою доченьку любил…
Я слушал, а сам думал о Зое и дочке. Как я хотел увидеть их, рассказать, как люблю! Но, как обычно, обстоятельства были выше меня: я не мог оставить Мару с дочкой.
- Кстати, Зоин папа парализован, Зоя помогает маме ухаживать за ним. Беда кругом, да и только.
Решил ехать вместе с Ольгой.
- Мара, я должен уехать, расскажу потом.
- Езжай, только позвони, чтобы я не волновалась, - характер Мары не изменился. Ревность ей была незнакома.
 Моя любимая очень изменилась, стала полной, постарела и поблекла, только глаза остались такими же. И голос, журчащий, нежный…тот же…
Увидев Полиночку, я понял, что мы с ней очень похожи, но решил не разрушать Зоиной иллюзии, пусть она не догадывается, что я знаю.
- Смотри, какая я стала, Петя, - сказала Зоя, - Изменилась, растолстела, смотреть на себя не могу. Я тебе разонравилась, знаю, вижу тоску в твоих глазах.
- Чушь, время никого не красит, я постарел.
- Нет, ты просто похудел, будто усох. А на висках – седина. Но это тебя совершенно не портит, даже идет.
- Годы даром не проходят, Зоюшка.
- Оля сказала мне, что у тебя растет дочка. Как ее зовут?
- Зоя, ее зовут Зоя. Неужели я назвал бы ее другим именем, Зоенька? Возьми, эти стихи я посвятил тебе, - и я передал ей толстую книгу со стихами.
- Спасибо, Петя, мне это приятно.
Мы расстались, а она так и не сказала мне про Полину. Понимала, что я обожаю
малютку Зойку и никуда не уйду от своей семьи.
Я уехал, написал письмо, оно осталось без ответа. Жизнь закрутила меня: тяжело болела мама, а затем умерла, потом у Мары начались серьезные проблемы со здоровьем. Думать о Зое стало некогда. Решил, что хватит, пора завязывать с любовью. У меня неплохая семья, дочурка прелестная…а Полина меня не знает, так вышло.
Прошло целое десятилетие, трудное и беспокойное. Мара медленно угасала от рака груди, я надеялся, что все обойдется… Ан, нет, чуда не случилось. Мы остались с Зойкой вдвоем. Дочь окончила школу и художественное училище, вышла замуж за литовца и уехала с ним в Вильнюс. Я остался совсем один.
 Стал писать стихи, чтобы заглушить боль утрат, но она не проходила. Думал, а не съездить ли к Зое, к дочке? Боялся, прошло столько лет…Вдруг она забыла меня? Вдруг счастлива, а я помешаю ее счастью? Вопросы, вопросы…
А время не шло, а бежало.
Зоя написала письмо из Львова, просила меня встретиться. Она приехала дождливым осенним днем, полная, круглолицая, совсем не похожая на прежнюю изящную и хорошенькую девчушку. Только в глазах ее до сих пор резвились веселые бесенята. Но и такая она мне нравилась, очень.
 Обе дочери вышли замуж, нарожали детей. Зоя была еще раз замужем, но третий муж ее оказался вздорным и жестоким человеком. Разошлись. Поехала к Ольге, а та знала, что моей жены уже нет.
Мы проговорили с любимой всю ночь, и она осталась…навсегда.
В Израиле мы живем 7 лет. Наша старшая Полина с мужем и детьми живет в Хайфе, муж у нее еврей, сказались-таки мои гены. Камилла с семьей – в Москве, а Зоенька со своим литовцем в Германии, недавно приезжали к нам. Камилла снимается в кино, красавица!
Зоя и Стасис – художники, выставки устраивают, а Полинка наша особыми талантами не блещет, зато хорошая мать и хозяйка. Хотя…как сказать, портниха отменная, тут ей равных нет. 
А теперь самое смешное: мама Зоиного отца – еврейка, так что мы с ней общей кровью связаны. Эх, мамочка моя этого не знала!
- Вот так, Ириша, вся моя семья по всему свету разбежалась. Даже не думал, что она будет такая большая и дружная. Как я счастлив, Ириша!
- А это кто на портрете? – спросила я, глядя на круглое лицо незнакомой женщины.
- Жена моя покойная Мара. Зоя портрет заказала к приезду Зоеньки, нашей дочери. Добрый она человек, искренний. Вот и ценим каждый день, проведенный вместе. Сколько нам суждено.

© Copyright: Зинаида Маркина, 2013

Регистрационный номер №0163862

от 12 октября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0163862 выдан для произведения:  ЗОЯ

Мой сосед Петр Ильич Гроссман поселился в нашем доме со своей супругой недавно. Приятно было смотреть на эту немолодую, любящую пару. Они ухаживали друг за другом, словно юные влюбленные, ловя счастье каждой совместной минуты жизни. Я с завистью наблюдала за ними, наше общение было кратковременным: «Здравствуйте, как дела?», и все. А однажды довелось мне познакомиться с ними поближе: представился случай.
У меня испортился холодильник в жаркий июньский день. Я пошла в мастерскую. Увидела соседа и пожаловалась ему на свою беду.
- Не грусти, Ириша, - Петр Ильич улыбнулся, - Я – специалист по холодильникам, в прошлом, естественно. Пойдем, я посмотрю.
- Мне неудобно отнимать ваше время…
- Не беспокойся, Зоенька на экскурсии в Иерусалиме, а я болтаюсь без дела.
- А вы почему не поехали?
- Ненавижу по жаре таскаться. Зоенька с подружкой из ульпана договорилась поехать, я не стал возражать. Вдвоем не пропадут, никто мою жену не украдет. Теперь никто. Ну, показывай свою капризничающую технику. Дело мастера боится.
Петр Ильич провозился с холодильником полтора часа.
 – Ириша, я знаю, ты рассказы пишешь, я – стихоплет, так вот я могу тебе предложить интересный сюжет: про меня и про Зою, только имена измени. Если писать будешь.
- С удовольствием узнаю вашу историю. Давайте начнем сейчас. Я приготовлю чай с бурекасами, и побеседуем, - мне не терпелось поговорить с ним.
- Это история любви, Ириша, история долгожданного счастья.
- Я – вся внимание.
Был я на практике в маленьком сибирском городке. Рос в семье единственным ребенком, был избалован, не приспособлен к жизни – это ошибка моих покойных родителей. Пришлось многое познавать на практике, учиться самым простым вещам. Ничего не знал я толком и о любви. Встретил Зою и обалдел, до чего она была хороша! Просто куколка! Библиотекаршей работала, училась заочно, и дома все делать успевала. Метеор, не девчонка! А как танцевала! Думал, не посмотрит на меня такая красавица, видишь, я не Ален Делон, но…она стала оказывать мне знаки внимания. Стали встречаться. Я думал: приеду, расскажу маме о моей любимой, а она одобрит. Папа у меня тихий был, во всем с ней соглашался. Так и сделал. Мы переписывались с Зоенькой, я посылал ей бандерольки со всякими мелочами. А тут дело врачей – убийц, из которых многие евреи. Кончались последние денечки Сталина.
- Петюша, - сказала мама, - Не нужна тебе русская девочка, хочешь услышать «еврейская морда»?
- Моя Зоя не такая, она любит все нации.
- Молод ты, сын, многое не понимаешь.
Переписка наша постепенно заглохла: Зоя перестала отвечать на мои письма. И я подумал, что мама оказалась права. Рядом с собой я никого, кроме нее, не представлял, но мамины слова крепко засели мне в голову.
- Ладно, все решилось само собой, - думал я, - Наш роман оказался неудачным. Эх, Зоя, Зоя! Не выдержала ты испытания разлукой.
Летним, дождливым утром я шел с работы и встретил бывшую сокурсницу Мирку Шелест, веселую разбитную девчонку.
- Привет, Петюнчик, какая встреча! Пойдем ко мне, посидим, былое вспомним.
- Уже поздно, твои родители будут против, - мне было одиноко, но и с Миркой не знал, о чем говорить. Разве вдариться в воспоминания о студенчестве?
- Мои в Москве, так что сегодня я хозяйничаю. Идем, идем!
Зашли по дороге в магазин, взяли бутылочку вина. Я сказал, что пойду к другу с ночевкой, а мы поехали к Мирке. Боже, как умела целоваться эта девчонка! Мне казалось, что она самая лучшая в мире. Какая опытная оказалась в любви Мирка Шелест! Ночь прошла, как один миг.
Мы стали встречаться, я рассказал о ней маме.
- Эта девушка тебе годится, сынок, - сказала она.
- Почему?
- Мама у нее еврейка и семья хорошая. Папа – Василий Григорьевич – украинец, но не антисемит. У него мама армянка. В девочке намешано три крови, это большой плюс.
- Странно…папа украинец, бабушка армянка…какой – то интернационал. Прямо по Ленину. Неужели национальность главное в человеке?
- Представь себе. Нас, евреев, не очень любят, - сказала мама и ушла готовить ужин на кухню.
Мне пришлось жениться на Мирке Шелест: она забеременела. Как женщина, она мне нравилась, а как человек не совсем. Несерьезная, любительница шумных развлечений. Я же по сути своей человек домашний.
Вдруг….письмо от моей Зоеньки. Она просила прощения за то, что перестала писать. Родители настояли на ее замужестве с местным парнем, но он оказался слишком любвеобильным. Они разошлись. Зоя плакала, когда писала письмо, оно было все в следах от ее слез. Я взял отпуск за свой счет, и, никому ни слова не говоря, поспешил к Зое. Она еще больше похорошела.
- Зайчик, я без ума от тебя, - сказал я, - Но у меня беременная жена, я не могу в такой момент уйти от нее. Подожди немного, мы будем вместе.
- Мой Гришка по пьянке утонул, три дня назад это случилось, так что я даже развод получить не успела: овдовела. Жалко человека, но он сам виноват.
- Прошу, подожди, пока Мира родит.
- Хорошо, я буду ждать тебя, Петя.
Мирка родила слабенького мальчика, который прожил всего неделю. Я страдал. Наши отношения с женой становились все напряженнее, она возненавидела меня, словно я виноват в смерти ребенка. Бросить несчастную женщину в горе я не мог. Мы продолжали жить вместе, тяготясь друг другом.
- Петька, - сказала Мира, - Нас теперь ничто не связывает, я подала на развод. Не любила я тебя, просто хотелось замуж, а ты - неплохая кандидатура: не пьешь, не таскаешься.
Через полгода после нашего развода Мира Шелест стала женой моего приятеля, они до сих пор вместе, четверых сыновей нарожали. А у нас не было любви, не было общей судьбы, Ириша.
Мама видела, что я страдаю.
- Поезжай к своей любимой, что поделаешь, если она для тебя свет в окошке, - напутствовала она меня.
Я купил подарки и поехал свататься. Но Зоиной семьи в городке не оказалось. Пошел к Ольге, ее подруге.
- В Ташкенте живет Зойка, замуж за узбека вышла, доченьку родила. А вслед за ней вторую. Хорошенькая такая, Камиллой назвали.
На всякий случай взял адрес, зная, что не воспользуюсь им. Приехал домой, с горя стал писать стихи, увлекся. Выпустил один сборник, другой… На работе считался специалистом высокого класса, а личной жизни не было. Никакой. Одни воспоминания о Зоеньке. Я понимал, что никогда не смогу полюбить.
Природа мужская брала свое, у меня появилась женщина, как говорится, для здоровья. Менять партнерш я не любил, уж таким уродился. Мара, полная, недалекая вдова, была нетребовательна и устраивала меня во всех смыслах: не ждала от меня признаний в любви и не донимала лишней болтовней. И вдруг, как гром с ясного неба: Мара забеременела..
- Сделай аборт, - просил я, - у нас нет будущего.
- Ну, что ты? Врачи объявили меня бездетной. А тут такое счастье привалило. Я буду рожать, но тебя это ни к чему не обязывает. Этот ребенок будет только моим, - ответила Мара.
- Не делай из меня подлеца. Я не женюсь, но ребенка запишу на себя, и буду помогать растить, он и мой тоже.
- Отлично, этот вариант мне подходит.
Но мама, она тогда еще была жива, возмутилась:
- Петька, в нашем роду мамзеров не было, женись.
Доченьку я назвал Зоенькой, никто не возражал. Я посвятил свою жизнь малышке, все у меня устоялось. Когда Зойке исполнилось 5 лет, ко мне неожиданно приехала Ольга. Она привезла дочурку на консультацию к врачу, а остановиться было негде.
- Зойка вернулась с дочками. Я открою тебе тайну, у нее первая дочка от тебя, а вторая от узбека – Камилла. Разница между детьми годик.
- Как зовут мою дочку? – выдохнул я.
- Полиночка. Похожа на тебя, Петька. Просто твой портрет. Зоин узбек помер, а ей в Ташкенте не нравилось. Вообще - то они жили прекрасно, если бы не инфаркт…добрый был человек, Полиночку, как свою доченьку любил…
Я слушал, а сам думал о Зое и дочке. Как я хотел увидеть их, рассказать, как люблю! Но, как обычно, обстоятельства были выше меня: я не мог оставить Мару с дочкой.
- Кстати, Зоин папа парализован, Зоя помогает маме ухаживать за ним. Беда кругом, да и только.
Решил ехать вместе с Ольгой.
- Мара, я должен уехать, расскажу потом.
- Езжай, только позвони, чтобы я не волновалась, - характер Мары не изменился. Ревность ей была незнакома.
 Моя любимая очень изменилась, стала полной, постарела и поблекла, только глаза остались такими же. И голос, журчащий, нежный…тот же…
Увидев Полиночку, я понял, что мы с ней очень похожи, но решил не разрушать Зоиной иллюзии, пусть она не догадывается, что я знаю.
- Смотри, какая я стала, Петя, - сказала Зоя, - Изменилась, растолстела, смотреть на себя не могу. Я тебе разонравилась, знаю, вижу тоску в твоих глазах.
- Чушь, время никого не красит, я постарел.
- Нет, ты просто похудел, будто усох. А на висках – седина. Но это тебя совершенно не портит, даже идет.
- Годы даром не проходят, Зоюшка.
- Оля сказала мне, что у тебя растет дочка. Как ее зовут?
- Зоя, ее зовут Зоя. Неужели я назвал бы ее другим именем, Зоенька? Возьми, эти стихи я посвятил тебе, - и я передал ей толстую книгу со стихами.
- Спасибо, Петя, мне это приятно.
Мы расстались, а она так и не сказала мне про Полину. Понимала, что я обожаю
малютку Зойку и никуда не уйду от своей семьи.
Я уехал, написал письмо, оно осталось без ответа. Жизнь закрутила меня: тяжело болела мама, а затем умерла, потом у Мары начались серьезные проблемы со здоровьем. Думать о Зое стало некогда. Решил, что хватит, пора завязывать с любовью. У меня неплохая семья, дочурка прелестная…а Полина меня не знает, так вышло.
Прошло целое десятилетие, трудное и беспокойное. Мара медленно угасала от рака груди, я надеялся, что все обойдется… Ан, нет, чуда не случилось. Мы остались с Зойкой вдвоем. Дочь окончила школу и художественное училище, вышла замуж за литовца и уехала с ним в Вильнюс. Я остался совсем один.
 Стал писать стихи, чтобы заглушить боль утрат, но она не проходила. Думал, а не съездить ли к Зое, к дочке? Боялся, прошло столько лет…Вдруг она забыла меня? Вдруг счастлива, а я помешаю ее счастью? Вопросы, вопросы…
А время не шло, а бежало.
Зоя написала письмо из Львова, просила меня встретиться. Она приехала дождливым осенним днем, полная, круглолицая, совсем не похожая на прежнюю изящную и хорошенькую девчушку. Только в глазах ее до сих пор резвились веселые бесенята. Но и такая она мне нравилась, очень.
 Обе дочери вышли замуж, нарожали детей. Зоя была еще раз замужем, но третий муж ее оказался вздорным и жестоким человеком. Разошлись. Поехала к Ольге, а та знала, что моей жены уже нет.
Мы проговорили с любимой всю ночь, и она осталась…навсегда.
В Израиле мы живем 7 лет. Наша старшая Полина с мужем и детьми живет в Хайфе, муж у нее еврей, сказались-таки мои гены. Камилла с семьей – в Москве, а Зоенька со своим литовцем в Германии, недавно приезжали к нам. Камилла снимается в кино, красавица!
Зоя и Стасис – художники, выставки устраивают, а Полинка наша особыми талантами не блещет, зато хорошая мать и хозяйка. Хотя…как сказать, портниха отменная, тут ей равных нет. 
А теперь самое смешное: мама Зоиного отца – еврейка, так что мы с ней общей кровью связаны. Эх, мамочка моя этого не знала!
- Вот так, Ириша, вся моя семья по всему свету разбежалась. Даже не думал, что она будет такая большая и дружная. Как я счастлив, Ириша!
- А это кто на портрете? – спросила я, глядя на круглое лицо незнакомой женщины.
- Жена моя покойная Мара. Зоя портрет заказала к приезду Зоеньки, нашей дочери. Добрый она человек, искренний. Вот и ценим каждый день, проведенный вместе. Сколько нам суждено.
Рейтинг: +1 205 просмотров
Комментарии (2)
Зинаида Кац # 23 октября 2013 в 01:14 0
040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Зинаида Маркина # 23 октября 2013 в 01:26 0
Спасибо, Зиночка за эти прекрасные розы
Популярная проза за месяц
141
127
126
115
100
96
96
95
94
91
91
90
88
87
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
80
80
80
77
75
75
75
74
74
72
71
68
46