зарисовки1

6 декабря 2013 - юрий сотников
article173470.jpg
                                  Зарисовки – 1 из новой книги
 
  Я уже третью неделю сижу на центральном рынке нашего большого города. Утром меня сюда возит моя старуха, и я вижу в окно трамвая множество высоких домов с тёплыми квартирами, в которых проживают добрые люди. Они очень – очень добрые – потому что когда глядят на меня, как мне холодно в картонной коробке изпод бананов, то на женских глазах всегда выступают слёзы, которые они осторожно промокают носовыми платками, чтобы не потекла тушь, а их мужчины берут меня на руки и гладят – гладят долго – так что мне становится гораздо теплее, чем на подстилке из бабкиной старенькой шали.- Какой же он славный,- говорят они,- пушистый, глазастый, прекрасный,- и мне хочется, чтобы они не замолкали так, пока я сворачиваюсь клубочком в их тёплых ладонях и отдаю им свой жар, своё сердце и душу – но наверное я слишком маленький и они их не чувствуют, как ни стараюсь, и снова нежно кладут меня обратно в коробку. После таких встреч старушка жалеет, что сразу не утопила меня в ведре, я тоже жалею её; но всё-таки каждое утро мы снова на чудо надеемся.
  ===================================
 
  Эпоха – громоздкое слово во времени, как слон среди мелких животных или высотное здание в нищебродье лачуг. Эпохи так могучи и знамениты своими свершениями, что в узкий зазор между ними могут провалиться несколько малозначимых поколений. Вот была до меня талантливая эра возрождения, за мною последует золотой творческий век – а сам я, выходит, затянулся в болото пространства да времени, где нас мириады в безвестии гибнут – а может и сгинут потом, как пришли никуда. Потому что подспория нет: золотые века тем и славны, что у них молодые творцы подкрепляли друг дружку, и музыка живопись книги шагали в бурлящей стремине созвучья бок о бок – легионы симфоний портретов стихов. Их несли на себе великаны с оголёнными торсами, выпуская на волю все радости сердца.
  ===================================
 
  Думаю, что булгаков писал светское евангелье – историю обычного человека иешуа, идущего дорогой иисуса. Те же у него радости, что у мессии, но и невзгоды да мытарства – вот только сыном божьим он представлялся в подобии всех людей земных, детей божьих. Он определял в себе и других равнозначье пред высшим рождением – что все мы едины от господа – иисус николай александр – и лишь сила веры, мощь убеждений отличает нас в мире.
  А мастер в романе – это конечно свято верующий апостол евангелист. Любому слабому человеку нужен впереди светоч, и так как слабых подавленное большинство на планете, то им обязательно надобна возвышающая вера, чтобы не сломить всё в хаос, не угробить жизнь на земле от великого страха перед ужасом космоса и его сумасбродных химер.
  ===================================
 
  Частный хозяин издал в Канаде мою толстую книжку на русском языке, и теперь я подсчитываю у себя дома свои возможные барыши. Мне всё больше хочется, чтобы там было много наших эммигрантов – я уже насчитал их три мильёна – и пусть хоть один из тысячи купит меня. Благородного доброго сильного, как будто все остальные писатели до сего времени оказывались не на должной высоте, а даже совсем в нижине – но теперь вот пришёл я, герой попандопул, впрочем может хвастун завирала. Я давно мечтал сказать необычное людям, чего они сами не знали или признаться боялись; я для этого выпячивал до гротеска свои мелкие грешки и крупные пакости, а с ними вместе казавшиеся великими, возможно пустенькие благодеяния – но произнёс ли хоть одно яркое слово, буковку, среди тысяч собственных придуманных словес.
  ===================================
 
  Подкрадывается ко мне с утра наш вояка прораб, и говорит:- Юрбан барабан, дресированный кабан – вы когда закончите монтаж ограждения на новых лестницах?
  Я, высунув изо рта язык, отвечаю ему не прямо а в околичку:- Знаешь ведь, вовка морковка, что нашей бригаде с тобой не совсем повезло – электроды, которые ты купил за бесценок, фальшивы. Пальцем будем варить?
  Он серьёзно напрягся, потому что на этой вот сделке себе выгадал прибыль, и нос почесав как завзятый брехун, начинает мне петь:- Ты, юрец огурец, говоришь ерунду – на всех ваших пачках печати лицензии, тавро знака качества, а всё дело в сварщике, который дрожит с перепоя.
  Подходит, услышав такие слова, к нам серёжка с лукошком: тот самый сварной, что о ком наболтали сейчас.
  И делает категоричное заявление, такое что спорить уже бесполезно и кричать милицию никому не поможет:- Ты с каждым днём всё больше наглеешь, наш хитрый прехитрый прорабчик – не набить ли тебе воровской баклажанчик?
  Вовчик пончик, который сначала плохо прочувствовал за спиной боевую угрозу, теперь вдруг подкис как протухшее масло, завилял шелудивым хвостом, оттого что глаза у серёжки от обиды стали размером с картошку, а кулаки у него как раз с то ведро, в коем мы её запекаем к обеду.
  - что ты, Серёженька?! я ж не про то то-то-то!..- на губах его жалобных, склизких, запрыгало счастье узреть дорогого дружка; и тугой заплетался язык, спеша доказать объясниться.
  - А про чёчёчёчё?- ещё глуше навис чёрной тучей Серёга.
 

© Copyright: юрий сотников, 2013

Регистрационный номер №0173470

от 6 декабря 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0173470 выдан для произведения:                                   Зарисовки – 1 из новой книги
 
  Я уже третью неделю сижу на центральном рынке нашего большого города. Утром меня сюда возит моя старуха, и я вижу в окно трамвая множество высоких домов с тёплыми квартирами, в которых проживают добрые люди. Они очень – очень добрые – потому что когда глядят на меня, как мне холодно в картонной коробке изпод бананов, то на женских глазах всегда выступают слёзы, которые они осторожно промокают носовыми платками, чтобы не потекла тушь, а их мужчины берут меня на руки и гладят – гладят долго – так что мне становится гораздо теплее, чем на подстилке из бабкиной старенькой шали.- Какой же он славный,- говорят они,- пушистый, глазастый, прекрасный,- и мне хочется, чтобы они не замолкали так, пока я сворачиваюсь клубочком в их тёплых ладонях и отдаю им свой жар, своё сердце и душу – но наверное я слишком маленький и они их не чувствуют, как ни стараюсь, и снова нежно кладут меня обратно в коробку. После таких встреч старушка жалеет, что сразу не утопила меня в ведре, я тоже жалею её; но всё-таки каждое утро мы снова на чудо надеемся.
  ===================================
 
  Эпоха – громоздкое слово во времени, как слон среди мелких животных или высотное здание в нищебродье лачуг. Эпохи так могучи и знамениты своими свершениями, что в узкий зазор между ними могут провалиться несколько малозначимых поколений. Вот была до меня талантливая эра возрождения, за мною последует золотой творческий век – а сам я, выходит, затянулся в болото пространства да времени, где нас мириады в безвестии гибнут – а может и сгинут потом, как пришли никуда. Потому что подспория нет: золотые века тем и славны, что у них молодые творцы подкрепляли друг дружку, и музыка живопись книги шагали в бурлящей стремине созвучья бок о бок – легионы симфоний портретов стихов. Их несли на себе великаны с оголёнными торсами, выпуская на волю все радости сердца.
  ===================================
 
  Думаю, что булгаков писал светское евангелье – историю обычного человека иешуа, идущего дорогой иисуса. Те же у него радости, что у мессии, но и невзгоды да мытарства – вот только сыном божьим он представлялся в подобии всех людей земных, детей божьих. Он определял в себе и других равнозначье пред высшим рождением – что все мы едины от господа – иисус николай александр – и лишь сила веры, мощь убеждений отличает нас в мире.
  А мастер в романе – это конечно свято верующий апостол евангелист. Любому слабому человеку нужен впереди светоч, и так как слабых подавленное большинство на планете, то им обязательно надобна возвышающая вера, чтобы не сломить всё в хаос, не угробить жизнь на земле от великого страха перед ужасом космоса и его сумасбродных химер.
  ===================================
 
  Частный хозяин издал в Канаде мою толстую книжку на русском языке, и теперь я подсчитываю у себя дома свои возможные барыши. Мне всё больше хочется, чтобы там было много наших эммигрантов – я уже насчитал их три мильёна – и пусть хоть один из тысячи купит меня. Благородного доброго сильного, как будто все остальные писатели до сего времени оказывались не на должной высоте, а даже совсем в нижине – но теперь вот пришёл я, герой попандопул, впрочем может хвастун завирала. Я давно мечтал сказать необычное людям, чего они сами не знали или признаться боялись; я для этого выпячивал до гротеска свои мелкие грешки и крупные пакости, а с ними вместе казавшиеся великими, возможно пустенькие благодеяния – но произнёс ли хоть одно яркое слово, буковку, среди тысяч собственных придуманных словес.
  ===================================
 
  Подкрадывается ко мне с утра наш вояка прораб, и говорит:- Юрбан барабан, дресированный кабан – вы когда закончите монтаж ограждения на новых лестницах?
  Я, высунув изо рта язык, отвечаю ему не прямо а в околичку:- Знаешь ведь, вовка морковка, что нашей бригаде с тобой не совсем повезло – электроды, которые ты купил за бесценок, фальшивы. Пальцем будем варить?
  Он серьёзно напрягся, потому что на этой вот сделке себе выгадал прибыль, и нос почесав как завзятый брехун, начинает мне петь:- Ты, юрец огурец, говоришь ерунду – на всех ваших пачках печати лицензии, тавро знака качества, а всё дело в сварщике, который дрожит с перепоя.
  Подходит, услышав такие слова, к нам серёжка с лукошком: тот самый сварной, что о ком наболтали сейчас.
  И делает категоричное заявление, такое что спорить уже бесполезно и кричать милицию никому не поможет:- Ты с каждым днём всё больше наглеешь, наш хитрый прехитрый прорабчик – не набить ли тебе воровской баклажанчик?
  Вовчик пончик, который сначала плохо прочувствовал за спиной боевую угрозу, теперь вдруг подкис как протухшее масло, завилял шелудивым хвостом, оттого что глаза у серёжки от обиды стали размером с картошку, а кулаки у него как раз с то ведро, в коем мы её запекаем к обеду.
  - что ты, Серёженька?! я ж не про то то-то-то!..- на губах его жалобных, склизких, запрыгало счастье узреть дорогого дружка; и тугой заплетался язык, спеша доказать объясниться.
  - А про чёчёчёчё?- ещё глуше навис чёрной тучей Серёга.
 
Рейтинг: +1 187 просмотров
Комментарии (2)
Серов Владимир # 6 декабря 2013 в 17:05 0
Хорошо пишите! super
Но Ваша попытка обобщений загоняет ВАс в угол, поскольку Вы не знаете, что думал Булгаков, а следовательно, его Иешуа, а правду прораба про хреновые электроды, Вы вообще проигнорировали!
А теперь представьте себе, что Христа не смогли бы распять из-за того, что были гнилы верёвки!
И как!?
Кроме того, Ваше пренебрежение к заглавным буквам и запятым не делает краше сам текст.
юрий сотников # 7 декабря 2013 в 07:24 0
Спасибо большое за отзыв. Иешуа с Булгаковым я чую по своему душевному состоянию, прораба по суетливым жестам и дрожанию губ - уверен, и в вас очень ёмко развиты интуиция наитие провидение, и вы часто ставите себя на место вечных иль сиюминутных героев. А заглавные буквы я разлюбил - ведь у бессмертной души имени нет, она каждый миг в ком-нибудь возрождается. Знаки препинания я ставлю не по канонам и догмам - терпеть не могу их - а по поэтике языка
 

 

Популярная проза за месяц
129
120
109
104
95
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
94
93
92
91
88
81
76
75
72
70
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
64
63
63
62
61
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
57
45
45
41
38