ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → За два дня до Нового года, или бьёт, значит любит

За два дня до Нового года, или бьёт, значит любит

31 декабря 2011 - Владимир Винников

 

 

 Наташа, вышла из дома в семь утра. Нужно было к семи тридцати, добежать к книжному магазину, расположенному на площади Ленина, откуда в восемь часов, отходил служебный автобус до поселка Заозерное.

До Нового года, оставалась три дня, а снега в этом году было мало. На площади, установили огромную ель, вокруг, из огромных ледяных глыб, вырезали фигуры сказочных персонажей, а черный асфальт под ногами, портил новогоднее настроение.

Но вот, на лицо Натальи упала одна снежинка, вторая, как будто на небе открыли заслонку и бесчисленное количество легких созданий, ринулись вниз.

Стало тихо, тихо и было отчетливо слышно, как снежинки, достигая земли, с шелестом плотно укладываются одна на другую.

 

Наталья почувствовала, что холод, стал пробираться сквозь тонкие шерстяные перчатки. Она поежилась, поправила на шее шерстяной шарф, ускорила шаг.

Подходя к магазину, она увидела десятка два человек, которые ежились под холодным ветром.

Прошло минут пять, подъехали два промерзших  за ночь «Пазика». Сотрудники двенадцатой - женской, и тринадцатой – мужской колонии, расселись на холодные сиденье и поехали.

 

После городского асфальта, дорога в Заозерное, встретила их рытвинами и запахом горящего мазута из огромной ямы, где сжигали отработанные масла, слитые из самолетов.

Крепко держась за поручни, Наташа подпрыгивала вместе с сослуживцами и автобусом, «дорога трясучка» называли этот путь между собой офицеры. Через сорок минут, она вышла у штаба колонии.

Предъявив на КПП удостоверение, прошла в спецчасть, ознакомилась с личными делами недавно прибывших осужденных, потом, пошла в жилую зону. Вот двух этажное здание из силикатного кирпича, где проживают осужденные ее отряда, поднялась на второй этаж, вошла в свой кабинет.

 

Завхоз, доложила начальнику отряда:

- Гражданин старший лейтенант, вчера поступил этап, нам распределили троих, мать и дочь Синельниковых и Матвееву. Завхоз помолчала и добавила, потупив глаза:

- У них такие похожие судьбы.

Она опустила лицо, немного поморщилась, вспоминая свои молодые годы, десять лет здесь, потом твердым голосом продолжила:

- Пригласить к вам?

Старший лейтенант, сняла форменное пальто, потом, меховой жилет, поправили китель, повернулась к зеркалу. Там увидела свое отражение.

Миловидная женщина, выше среднего роста, волнистые черные локоны волос, ниспадали на плечи. Большие карие глаза, широко раскрыты. Четко очерченные губы, сами собой, сложились в улыбку. Наташа глубоко вздохнула, отвернулась от своего отражения и села за стол.

В дверь постучали.

 

Склонив голову, вошла невысокая, яркой красоты молодая белокурая женщина:

- Осужденная Синельникова Мария, статья 102 часть 1, срок пять лет.

Начальник отряда, успела ознакомиться в специальной части колонии с личными делами новеньких. Она взглянула в глаза Марии, которая, не выдержала взгляда старшего лейтенанта, опустила лицо.

- Присаживайтесь.

Мария села на край стула, положила руки на свои колени ладонями вниз. Не поднимая глаз, она ожидала очередного вопроса начальника отряда.

- Сколько лет, вы были в браке?

- Пять…

- Какая зарплата была у Вашего мужа?

- Двести пятьдесят рублей.

- Он вам изменял?

Мария удивленно подняла лицо, и несколько вызывающе, ответила:

- Нет, ему со мной было хорошо!

С этого момента, осужденная уже не отводила глаз от лица начальника отряда.

Наталья помолчала, потом задала очередной вопрос:

- Почему не было детей?

- Я не хотела.

Мария глубоко вздохнула, наконец, ее бледные щеки, немного порозовели:

- Я его сильно любила, очень сильно…

Она всхлипнула. Было видно, что Мария сдерживает свои эмоции из последних сил:

- Гражданка начальник, разрешите мне выйти, я потом…

Она привстала.

Старший лейтенант, молча кивнула:

- Идите, позовите свою мать.

 

В дверь кабинета без стука, вошла очень худая, высокая женщина.

Ее лицо, словно острыли хирургическими инструментами, изрезано глубокими морщинами. Но еще можно было заметить остатки былой красоты.

- Досталось ей в жизни, - подумала Наталья.

Синельникова старшая, не представившись, удобно расположилась на стуле.

Начальник отряда вспомнила, что эта женщина, была директором сельской школы в соседней области, отработала преподавателем сорок лет.

Начальник отряда, не стала делать осужденной замечание, молча смотрела в глаза осужденной, ожидая ее реакции.

 

- А мне не стыдно! Жили мы в своем доме, пять лет терпела, как он издевался над моей дочерью и надо мной. Он же бил нас и утром, и вечером. А в выходные, так еще больше доставалось. Все ему не так, то борщ горячий, то мясо большими кусками, то рубашки плохо выглажены. А ведь сам, даже дрова не хотел рубить, на всем готовом. Правда, зарплату отдавал до копейки. Придет с работы, завалится на диван и лежит. Потом, скажет: «Теща, погуляй часок». До любви, ненасытный был.

Возвращаюсь, а он сидит за столом и издевается,  это ему подай, это ему не так. Без причины, то в бок ткнет дочери, а то с размаху, кулаком в живот.

Я сделаю замечание, он мне, ни слова не говоря, кулачищем в глаз, здоровый был, зять то.

Синельникова с некоторым восхищением, вспомнила убитого.

- Муж мой умер давно, я несколько раз писала заявление в милицию, дочь меня отговаривала, заявления забирала. Так продолжалось года три. Мне было стыдно выходить на улицу. А соседки перешептывались:

- Не думали, что вы втроем пьете, а потом деретесь!

- А мы и не пили, только в праздники.

Синельникова помолчала.

- Когда этот мучитель, стал нещадно бить мою дочь регулярно, перед сном, написала участковому. Уговорила дочь снять побои. Дали ему пятнадцать суток, так он в первый же день, как вернулся, избил дочь, а бил ее по почкам, чтобы синяков не было.

Я попыталась вступиться, он взял валенок, сунул в него палено, и давай бить меня по голове. Очнулась я ночью. Все тело болит, а в соседней комнате, кровать скрипит, они оба постанывают.

Любила она его очень, как собака любила. Да и он, вроде любил. Только любовь у него странная. Постоянно хотел сделать ей больно.

Но с каждым годом, становился мой зять в своих издевательствах изощреннее. То книгой мне по голове, то дочь уронит на пол, да так, старается, чтобы она попой ударилась.

А после того, как заявление на него в милицию вдвоем с дочерью отнесем, а его накажут, молчит несколько дней, потом вообще становился зверем.

Говорила дочери, разведись, гони его! Никак не могла решиться.

Прошло еще два года. А когда, зять сковородкой, стал меня бить по спине и ниже, - Синельникова покраснела, немного помолчала, потом медленнее и, как-то спокойнее, продолжила:

- Мария схватила с плиты нашу любимую чугунную сковороду, да по голове мужу.

Через минут пятнадцать, зашевелился он. Мы переглянулись с дочерью. – Синельникова опять помолчала, потом,  глядя в глаза начальнику отряда, продолжила:

- Связали мы его по рукам и ногам, завернули в ковер. И как его, бугая вынесли из дома, не пойму, в нем же сто десять килограмм. Бросили на салазки, да потащили к железной дороге. Когда ковер развернули, он на нас смотрит и мычит, испугался сильно, и штаны между ног, все мокрые. Положили его на рельсы связанного, а тут и поезд товарный. Его пополам разрезало…

 

Старший лейтенант, после такой исповеди, долго ходила по кабинету. За годы службы, много она слышала историй, но эта, потрясла ее.

Завхоз, несколько раз заглядывала в кабинет, видя, что начальник отряда что-то обдумывает, не решалась прервать. Но время подходило к обеду, отряд нужно будет вести в столовую.

- Гражданин начальник, а Матвеева ждет…

Наташа, повернулась, посмотрела на завхоза:

- Приглашай!

 

Матвеева, пятидесяти семи лет женщина, преждевременно состарившаяся от постоянного унижения, заняла совсем немного места на стуле. Она бесцветным голосом, рассказала свою историю:

- Вышла замуж рано, родился сын, через год дочь. Жили в Амурской области, муж постоянно пил и бил меня, да и детей.

Когда сын подрос, он стал защищать от побоев отца. Я долго терпела, потом, не выдержала, развелась. Переехала жить в село Птичник,  Еврейской области.

Дочь вышла замуж, подарила ей двоих чудесных внучек. Сына призвали в армию. Бывший муж, все звонил ей, приезжал часто, просил прощение. Десять лет не жили вместе.

Ей стало жалко мужа.

Матвеева вдруг встрепенулась:

- Он говорил, что так любит меня, так любит, я и простила.

Матвеева помолчала, потом чуть слышно сказала, скорее самой себе:

- Ну, какой он муж, отвыкла я от него, надеялась, он изменился, да…

Она откинулась на спинку стула.

Ее хрупкое, ссохшееся тело, словно слилось со стулом его высокой спинкой, длинная коса женщины, повисла за спиной, а голова Матвеевой, не справляясь с тяжестью косы, стала отклоняться назад:

- Простила я его, а он, на второй день, пьяный, избил меня до потери сознания. Потом, за косу, по земле, потащил меня на летнюю кухню, а там, стал бить ногами, обут то он всегда был в яловые сапоги. Устал не скоро. Я пришла в себя, поднялась,  и по стенке пошла к выходу. В доме, прилегла на кровать и уснула.

Проснулась не скоро, от крика мужа, он меня звал, кричал: «Жрать давай»! И так мне стало обидно, что я от слабости присела за стол. А на нем нож, большой, которым я мясо утром разделывала. Взяла его, пошла на летнюю кухню. А там муж не кушетке лежит, пьяный. Я один раз ударила, попала в сердце…

 

Возвращаясь вечером домой, Наташа смотрела в замерзшее окно автобуса и подумала, как эти женщины воспринимали дословно поговорку: «Бьет, значит любит».

И что за любовь у них такая? Как можно было столько терпеть нечеловеческие унижения?

 

Светились окна в домах, жены, ждали с работы своих любимых мужей. Дети, хвалились родителям пятеркой, которую они получили сегодня, ведь вчера с папой, разучили стихотворение.

Папа, возвратившись с работы, целовал их маму, сняв холодную одежду, прижимал к груди любимого сына, потом, взяв подмышки, подкидывал к потолку, а сын, громко смеясь, тянул свои ручонки к отцу, обнимал за шею.

Мама, стояла рядом и с улыбкой смотрела на своих любимых мужчин…

А за окном, все падал и падал снег, накрывая асфальт, весь сор на нем, чистым, белым одеялом. И, казалось, нет под ним грязи, а вокруг только чистота и покой.

До Нового года оставалось два дня.

© Copyright: Владимир Винников, 2011

Регистрационный номер №0010493

от 31 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0010493 выдан для произведения:

 

 

 Наташа, вышла из дома в семь утра. Нужно было к семи тридцати, добежать к книжному магазину, расположенному на площади Ленина, откуда в восемь часов, отходил служебный автобус до поселка Заозерное.

До Нового года, оставалась три дня, а снега в этом году было мало. На площади, установили огромную ель, вокруг, из огромных ледяных глыб, вырезали фигуры сказочных персонажей, а черный асфальт под ногами, портил новогоднее настроение.

Но вот, на лицо Натальи упала одна снежинка, вторая, как будто на небе открыли заслонку и бесчисленное количество легких созданий, ринулись вниз.

Стало тихо, тихо и было отчетливо слышно, как снежинки, достигая земли, с шелестом плотно укладываются одна на другую.

 

Наталья почувствовала, что холод, стал пробираться сквозь тонкие шерстяные перчатки. Она поежилась, поправила на шее шерстяной шарф, ускорила шаг.

Подходя к магазину, она увидела десятка два человек, которые ежились под холодным ветром.

Прошло минут пять, подъехали два промерзших  за ночь «Пазика». Сотрудники двенадцатой - женской, и тринадцатой – мужской колонии, расселись на холодные сиденье и поехали.

 

После городского асфальта, дорога в Заозерное, встретила их рытвинами и запахом горящего мазута из огромной ямы, где сжигали отработанные масла, слитые из самолетов.

Крепко держась за поручни, Наташа подпрыгивала вместе с сослуживцами и автобусом, «дорога трясучка» называли этот путь между собой офицеры. Через сорок минут, она вышла у штаба колонии.

Предъявив на КПП удостоверение, прошла в спецчасть, ознакомилась с личными делами недавно прибывших осужденных, потом, пошла в жилую зону. Вот двух этажное здание из силикатного кирпича, где проживают осужденные ее отряда, поднялась на второй этаж, вошла в свой кабинет.

 

Завхоз, доложила начальнику отряда:

- Гражданин старший лейтенант, вчера поступил этап, нам распределили троих, мать и дочь Синельниковых и Матвееву. Завхоз помолчала и добавила, потупив глаза:

- У них такие похожие судьбы.

Она опустила лицо, немного поморщилась, вспоминая свои молодые годы, десять лет здесь, потом твердым голосом продолжила:

- Пригласить к вам?

Старший лейтенант, сняла форменное пальто, потом, меховой жилет, поправили китель, повернулась к зеркалу. Там увидела свое отражение.

Миловидная женщина, выше среднего роста, волнистые черные локоны волос, ниспадали на плечи. Большие карие глаза, широко раскрыты. Четко очерченные губы, сами собой, сложились в улыбку. Наташа глубоко вздохнула, отвернулась от своего отражения и села за стол.

В дверь постучали.

 

Склонив голову, вошла невысокая, яркой красоты молодая белокурая женщина:

- Осужденная Синельникова Мария, статья 102 часть 1, срок пять лет.

Начальник отряда, успела ознакомиться в специальной части колонии с личными делами новеньких. Она взглянула в глаза Марии, которая, не выдержала взгляда старшего лейтенанта, опустила лицо.

- Присаживайтесь.

Мария села на край стула, положила руки на свои колени ладонями вниз. Не поднимая глаз, она ожидала очередного вопроса начальника отряда.

- Сколько лет, вы были в браке?

- Пять…

- Какая зарплата была у Вашего мужа?

- Двести пятьдесят рублей.

- Он вам изменял?

Мария удивленно подняла лицо, и несколько вызывающе, ответила:

- Нет, ему со мной было хорошо!

С этого момента, осужденная уже не отводила глаз от лица начальника отряда.

Наталья помолчала, потом задала очередной вопрос:

- Почему не было детей?

- Я не хотела.

Мария глубоко вздохнула, наконец, ее бледные щеки, немного порозовели:

- Я его сильно любила, очень сильно…

Она всхлипнула. Было видно, что Мария сдерживает свои эмоции из последних сил:

- Гражданка начальник, разрешите мне выйти, я потом…

Она привстала.

Старший лейтенант, молча кивнула:

- Идите, позовите свою мать.

 

В дверь кабинета без стука, вошла очень худая, высокая женщина.

Ее лицо, словно острыли хирургическими инструментами, изрезано глубокими морщинами. Но еще можно было заметить остатки былой красоты.

- Досталось ей в жизни, - подумала Наталья.

Синельникова старшая, не представившись, удобно расположилась на стуле.

Начальник отряда вспомнила, что эта женщина, была директором сельской школы в соседней области, отработала преподавателем сорок лет.

Начальник отряда, не стала делать осужденной замечание, молча смотрела в глаза осужденной, ожидая ее реакции.

 

- А мне не стыдно! Жили мы в своем доме, пять лет терпела, как он издевался над моей дочерью и надо мной. Он же бил нас и утром, и вечером. А в выходные, так еще больше доставалось. Все ему не так, то борщ горячий, то мясо большими кусками, то рубашки плохо выглажены. А ведь сам, даже дрова не хотел рубить, на всем готовом. Правда, зарплату отдавал до копейки. Придет с работы, завалится на диван и лежит. Потом, скажет: «Теща, погуляй часок». До любви, ненасытный был.

Возвращаюсь, а он сидит за столом и издевается,  это ему подай, это ему не так. Без причины, то в бок ткнет дочери, а то с размаху, кулаком в живот.

Я сделаю замечание, он мне, ни слова не говоря, кулачищем в глаз, здоровый был, зять то.

Синельникова с некоторым восхищением, вспомнила убитого.

- Муж мой умер давно, я несколько раз писала заявление в милицию, дочь меня отговаривала, заявления забирала. Так продолжалось года три. Мне было стыдно выходить на улицу. А соседки перешептывались:

- Не думали, что вы втроем пьете, а потом деретесь!

- А мы и не пили, только в праздники.

Синельникова помолчала.

- Когда этот мучитель, стал нещадно бить мою дочь регулярно, перед сном, написала участковому. Уговорила дочь снять побои. Дали ему пятнадцать суток, так он в первый же день, как вернулся, избил дочь, а бил ее по почкам, чтобы синяков не было.

Я попыталась вступиться, он взял валенок, сунул в него палено, и давай бить меня по голове. Очнулась я ночью. Все тело болит, а в соседней комнате, кровать скрипит, они оба постанывают.

Любила она его очень, как собака любила. Да и он, вроде любил. Только любовь у него странная. Постоянно хотел сделать ей больно.

Но с каждым годом, становился мой зять в своих издевательствах изощреннее. То книгой мне по голове, то дочь уронит на пол, да так, старается, чтобы она попой ударилась.

А после того, как заявление на него в милицию вдвоем с дочерью отнесем, а его накажут, молчит несколько дней, потом вообще становился зверем.

Говорила дочери, разведись, гони его! Никак не могла решиться.

Прошло еще два года. А когда, зять сковородкой, стал меня бить по спине и ниже, - Синельникова покраснела, немного помолчала, потом медленнее и, как-то спокойнее, продолжила:

- Мария схватила с плиты нашу любимую чугунную сковороду, да по голове мужу.

Через минут пятнадцать, зашевелился он. Мы переглянулись с дочерью. – Синельникова опять помолчала, потом,  глядя в глаза начальнику отряда, продолжила:

- Связали мы его по рукам и ногам, завернули в ковер. И как его, бугая вынесли из дома, не пойму, в нем же сто десять килограмм. Бросили на салазки, да потащили к железной дороге. Когда ковер развернули, он на нас смотрит и мычит, испугался сильно, и штаны между ног, все мокрые. Положили его на рельсы связанного, а тут и поезд товарный. Его пополам разрезало…

 

Старший лейтенант, после такой исповеди, долго ходила по кабинету. За годы службы, много она слышала историй, но эта, потрясла ее.

Завхоз, несколько раз заглядывала в кабинет, видя, что начальник отряда что-то обдумывает, не решалась прервать. Но время подходило к обеду, отряд нужно будет вести в столовую.

- Гражданин начальник, а Матвеева ждет…

Наташа, повернулась, посмотрела на завхоза:

- Приглашай!

 

Матвеева, пятидесяти семи лет женщина, преждевременно состарившаяся от постоянного унижения, заняла совсем немного места на стуле. Она бесцветным голосом, рассказала свою историю:

- Вышла замуж рано, родился сын, через год дочь. Жили в Амурской области, муж постоянно пил и бил меня, да и детей.

Когда сын подрос, он стал защищать от побоев отца. Я долго терпела, потом, не выдержала, развелась. Переехала жить в село Птичник,  Еврейской области.

Дочь вышла замуж, подарила ей двоих чудесных внучек. Сына призвали в армию. Бывший муж, все звонил ей, приезжал часто, просил прощение. Десять лет не жили вместе.

Ей стало жалко мужа.

Матвеева вдруг встрепенулась:

- Он говорил, что так любит меня, так любит, я и простила.

Матвеева помолчала, потом чуть слышно сказала, скорее самой себе:

- Ну, какой он муж, отвыкла я от него, надеялась, он изменился, да…

Она откинулась на спинку стула.

Ее хрупкое, ссохшееся тело, словно слилось со стулом его высокой спинкой, длинная коса женщины, повисла за спиной, а голова Матвеевой, не справляясь с тяжестью косы, стала отклоняться назад:

- Простила я его, а он, на второй день, пьяный, избил меня до потери сознания. Потом, за косу, по земле, потащил меня на летнюю кухню, а там, стал бить ногами, обут то он всегда был в яловые сапоги. Устал не скоро. Я пришла в себя, поднялась,  и по стенке пошла к выходу. В доме, прилегла на кровать и уснула.

Проснулась не скоро, от крика мужа, он меня звал, кричал: «Жрать давай»! И так мне стало обидно, что я от слабости присела за стол. А на нем нож, большой, которым я мясо утром разделывала. Взяла его, пошла на летнюю кухню. А там муж не кушетке лежит, пьяный. Я один раз ударила, попала в сердце…

 

Возвращаясь вечером домой, Наташа смотрела в замерзшее окно автобуса и подумала, как эти женщины воспринимали дословно поговорку: «Бьет, значит любит».

И что за любовь у них такая? Как можно было столько терпеть нечеловеческие унижения?

 

Светились окна в домах, жены, ждали с работы своих любимых мужей. Дети, хвалились родителям пятеркой, которую они получили сегодня, ведь вчера с папой, разучили стихотворение.

Папа, возвратившись с работы, целовал их маму, сняв холодную одежду, прижимал к груди любимого сына, потом, взяв подмышки, подкидывал к потолку, а сын, громко смеясь, тянул свои ручонки к отцу, обнимал за шею.

Мама, стояла рядом и с улыбкой смотрела на своих любимых мужчин…

А за окном, все падал и падал снег, накрывая асфальт, весь сор на нем, чистым, белым одеялом. И, казалось, нет под ним грязи, а вокруг только чистота и покой.

До Нового года оставалось два дня.

Рейтинг: 0 293 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
175
142
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
116
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
99
98
97
96
95
93
93
92
91
88
85
84
83
82
81
79
77
75
61
52
50