ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → За два дня до Нового года, или бьёт, значит любит

 

За два дня до Нового года, или бьёт, значит любит

31 декабря 2011 - Владимир Винников

 

 

 Наташа, вышла из дома в семь утра. Нужно было к семи тридцати, добежать к книжному магазину, расположенному на площади Ленина, откуда в восемь часов, отходил служебный автобус до поселка Заозерное.

До Нового года, оставалась три дня, а снега в этом году было мало. На площади, установили огромную ель, вокруг, из огромных ледяных глыб, вырезали фигуры сказочных персонажей, а черный асфальт под ногами, портил новогоднее настроение.

Но вот, на лицо Натальи упала одна снежинка, вторая, как будто на небе открыли заслонку и бесчисленное количество легких созданий, ринулись вниз.

Стало тихо, тихо и было отчетливо слышно, как снежинки, достигая земли, с шелестом плотно укладываются одна на другую.

 

Наталья почувствовала, что холод, стал пробираться сквозь тонкие шерстяные перчатки. Она поежилась, поправила на шее шерстяной шарф, ускорила шаг.

Подходя к магазину, она увидела десятка два человек, которые ежились под холодным ветром.

Прошло минут пять, подъехали два промерзших  за ночь «Пазика». Сотрудники двенадцатой - женской, и тринадцатой – мужской колонии, расселись на холодные сиденье и поехали.

 

После городского асфальта, дорога в Заозерное, встретила их рытвинами и запахом горящего мазута из огромной ямы, где сжигали отработанные масла, слитые из самолетов.

Крепко держась за поручни, Наташа подпрыгивала вместе с сослуживцами и автобусом, «дорога трясучка» называли этот путь между собой офицеры. Через сорок минут, она вышла у штаба колонии.

Предъявив на КПП удостоверение, прошла в спецчасть, ознакомилась с личными делами недавно прибывших осужденных, потом, пошла в жилую зону. Вот двух этажное здание из силикатного кирпича, где проживают осужденные ее отряда, поднялась на второй этаж, вошла в свой кабинет.

 

Завхоз, доложила начальнику отряда:

- Гражданин старший лейтенант, вчера поступил этап, нам распределили троих, мать и дочь Синельниковых и Матвееву. Завхоз помолчала и добавила, потупив глаза:

- У них такие похожие судьбы.

Она опустила лицо, немного поморщилась, вспоминая свои молодые годы, десять лет здесь, потом твердым голосом продолжила:

- Пригласить к вам?

Старший лейтенант, сняла форменное пальто, потом, меховой жилет, поправили китель, повернулась к зеркалу. Там увидела свое отражение.

Миловидная женщина, выше среднего роста, волнистые черные локоны волос, ниспадали на плечи. Большие карие глаза, широко раскрыты. Четко очерченные губы, сами собой, сложились в улыбку. Наташа глубоко вздохнула, отвернулась от своего отражения и села за стол.

В дверь постучали.

 

Склонив голову, вошла невысокая, яркой красоты молодая белокурая женщина:

- Осужденная Синельникова Мария, статья 102 часть 1, срок пять лет.

Начальник отряда, успела ознакомиться в специальной части колонии с личными делами новеньких. Она взглянула в глаза Марии, которая, не выдержала взгляда старшего лейтенанта, опустила лицо.

- Присаживайтесь.

Мария села на край стула, положила руки на свои колени ладонями вниз. Не поднимая глаз, она ожидала очередного вопроса начальника отряда.

- Сколько лет, вы были в браке?

- Пять…

- Какая зарплата была у Вашего мужа?

- Двести пятьдесят рублей.

- Он вам изменял?

Мария удивленно подняла лицо, и несколько вызывающе, ответила:

- Нет, ему со мной было хорошо!

С этого момента, осужденная уже не отводила глаз от лица начальника отряда.

Наталья помолчала, потом задала очередной вопрос:

- Почему не было детей?

- Я не хотела.

Мария глубоко вздохнула, наконец, ее бледные щеки, немного порозовели:

- Я его сильно любила, очень сильно…

Она всхлипнула. Было видно, что Мария сдерживает свои эмоции из последних сил:

- Гражданка начальник, разрешите мне выйти, я потом…

Она привстала.

Старший лейтенант, молча кивнула:

- Идите, позовите свою мать.

 

В дверь кабинета без стука, вошла очень худая, высокая женщина.

Ее лицо, словно острыли хирургическими инструментами, изрезано глубокими морщинами. Но еще можно было заметить остатки былой красоты.

- Досталось ей в жизни, - подумала Наталья.

Синельникова старшая, не представившись, удобно расположилась на стуле.

Начальник отряда вспомнила, что эта женщина, была директором сельской школы в соседней области, отработала преподавателем сорок лет.

Начальник отряда, не стала делать осужденной замечание, молча смотрела в глаза осужденной, ожидая ее реакции.

 

- А мне не стыдно! Жили мы в своем доме, пять лет терпела, как он издевался над моей дочерью и надо мной. Он же бил нас и утром, и вечером. А в выходные, так еще больше доставалось. Все ему не так, то борщ горячий, то мясо большими кусками, то рубашки плохо выглажены. А ведь сам, даже дрова не хотел рубить, на всем готовом. Правда, зарплату отдавал до копейки. Придет с работы, завалится на диван и лежит. Потом, скажет: «Теща, погуляй часок». До любви, ненасытный был.

Возвращаюсь, а он сидит за столом и издевается,  это ему подай, это ему не так. Без причины, то в бок ткнет дочери, а то с размаху, кулаком в живот.

Я сделаю замечание, он мне, ни слова не говоря, кулачищем в глаз, здоровый был, зять то.

Синельникова с некоторым восхищением, вспомнила убитого.

- Муж мой умер давно, я несколько раз писала заявление в милицию, дочь меня отговаривала, заявления забирала. Так продолжалось года три. Мне было стыдно выходить на улицу. А соседки перешептывались:

- Не думали, что вы втроем пьете, а потом деретесь!

- А мы и не пили, только в праздники.

Синельникова помолчала.

- Когда этот мучитель, стал нещадно бить мою дочь регулярно, перед сном, написала участковому. Уговорила дочь снять побои. Дали ему пятнадцать суток, так он в первый же день, как вернулся, избил дочь, а бил ее по почкам, чтобы синяков не было.

Я попыталась вступиться, он взял валенок, сунул в него палено, и давай бить меня по голове. Очнулась я ночью. Все тело болит, а в соседней комнате, кровать скрипит, они оба постанывают.

Любила она его очень, как собака любила. Да и он, вроде любил. Только любовь у него странная. Постоянно хотел сделать ей больно.

Но с каждым годом, становился мой зять в своих издевательствах изощреннее. То книгой мне по голове, то дочь уронит на пол, да так, старается, чтобы она попой ударилась.

А после того, как заявление на него в милицию вдвоем с дочерью отнесем, а его накажут, молчит несколько дней, потом вообще становился зверем.

Говорила дочери, разведись, гони его! Никак не могла решиться.

Прошло еще два года. А когда, зять сковородкой, стал меня бить по спине и ниже, - Синельникова покраснела, немного помолчала, потом медленнее и, как-то спокойнее, продолжила:

- Мария схватила с плиты нашу любимую чугунную сковороду, да по голове мужу.

Через минут пятнадцать, зашевелился он. Мы переглянулись с дочерью. – Синельникова опять помолчала, потом,  глядя в глаза начальнику отряда, продолжила:

- Связали мы его по рукам и ногам, завернули в ковер. И как его, бугая вынесли из дома, не пойму, в нем же сто десять килограмм. Бросили на салазки, да потащили к железной дороге. Когда ковер развернули, он на нас смотрит и мычит, испугался сильно, и штаны между ног, все мокрые. Положили его на рельсы связанного, а тут и поезд товарный. Его пополам разрезало…

 

Старший лейтенант, после такой исповеди, долго ходила по кабинету. За годы службы, много она слышала историй, но эта, потрясла ее.

Завхоз, несколько раз заглядывала в кабинет, видя, что начальник отряда что-то обдумывает, не решалась прервать. Но время подходило к обеду, отряд нужно будет вести в столовую.

- Гражданин начальник, а Матвеева ждет…

Наташа, повернулась, посмотрела на завхоза:

- Приглашай!

 

Матвеева, пятидесяти семи лет женщина, преждевременно состарившаяся от постоянного унижения, заняла совсем немного места на стуле. Она бесцветным голосом, рассказала свою историю:

- Вышла замуж рано, родился сын, через год дочь. Жили в Амурской области, муж постоянно пил и бил меня, да и детей.

Когда сын подрос, он стал защищать от побоев отца. Я долго терпела, потом, не выдержала, развелась. Переехала жить в село Птичник,  Еврейской области.

Дочь вышла замуж, подарила ей двоих чудесных внучек. Сына призвали в армию. Бывший муж, все звонил ей, приезжал часто, просил прощение. Десять лет не жили вместе.

Ей стало жалко мужа.

Матвеева вдруг встрепенулась:

- Он говорил, что так любит меня, так любит, я и простила.

Матвеева помолчала, потом чуть слышно сказала, скорее самой себе:

- Ну, какой он муж, отвыкла я от него, надеялась, он изменился, да…

Она откинулась на спинку стула.

Ее хрупкое, ссохшееся тело, словно слилось со стулом его высокой спинкой, длинная коса женщины, повисла за спиной, а голова Матвеевой, не справляясь с тяжестью косы, стала отклоняться назад:

- Простила я его, а он, на второй день, пьяный, избил меня до потери сознания. Потом, за косу, по земле, потащил меня на летнюю кухню, а там, стал бить ногами, обут то он всегда был в яловые сапоги. Устал не скоро. Я пришла в себя, поднялась,  и по стенке пошла к выходу. В доме, прилегла на кровать и уснула.

Проснулась не скоро, от крика мужа, он меня звал, кричал: «Жрать давай»! И так мне стало обидно, что я от слабости присела за стол. А на нем нож, большой, которым я мясо утром разделывала. Взяла его, пошла на летнюю кухню. А там муж не кушетке лежит, пьяный. Я один раз ударила, попала в сердце…

 

Возвращаясь вечером домой, Наташа смотрела в замерзшее окно автобуса и подумала, как эти женщины воспринимали дословно поговорку: «Бьет, значит любит».

И что за любовь у них такая? Как можно было столько терпеть нечеловеческие унижения?

 

Светились окна в домах, жены, ждали с работы своих любимых мужей. Дети, хвалились родителям пятеркой, которую они получили сегодня, ведь вчера с папой, разучили стихотворение.

Папа, возвратившись с работы, целовал их маму, сняв холодную одежду, прижимал к груди любимого сына, потом, взяв подмышки, подкидывал к потолку, а сын, громко смеясь, тянул свои ручонки к отцу, обнимал за шею.

Мама, стояла рядом и с улыбкой смотрела на своих любимых мужчин…

А за окном, все падал и падал снег, накрывая асфальт, весь сор на нем, чистым, белым одеялом. И, казалось, нет под ним грязи, а вокруг только чистота и покой.

До Нового года оставалось два дня.

© Copyright: Владимир Винников, 2011

Регистрационный номер №0010493

от 31 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0010493 выдан для произведения:

 

 

 Наташа, вышла из дома в семь утра. Нужно было к семи тридцати, добежать к книжному магазину, расположенному на площади Ленина, откуда в восемь часов, отходил служебный автобус до поселка Заозерное.

До Нового года, оставалась три дня, а снега в этом году было мало. На площади, установили огромную ель, вокруг, из огромных ледяных глыб, вырезали фигуры сказочных персонажей, а черный асфальт под ногами, портил новогоднее настроение.

Но вот, на лицо Натальи упала одна снежинка, вторая, как будто на небе открыли заслонку и бесчисленное количество легких созданий, ринулись вниз.

Стало тихо, тихо и было отчетливо слышно, как снежинки, достигая земли, с шелестом плотно укладываются одна на другую.

 

Наталья почувствовала, что холод, стал пробираться сквозь тонкие шерстяные перчатки. Она поежилась, поправила на шее шерстяной шарф, ускорила шаг.

Подходя к магазину, она увидела десятка два человек, которые ежились под холодным ветром.

Прошло минут пять, подъехали два промерзших  за ночь «Пазика». Сотрудники двенадцатой - женской, и тринадцатой – мужской колонии, расселись на холодные сиденье и поехали.

 

После городского асфальта, дорога в Заозерное, встретила их рытвинами и запахом горящего мазута из огромной ямы, где сжигали отработанные масла, слитые из самолетов.

Крепко держась за поручни, Наташа подпрыгивала вместе с сослуживцами и автобусом, «дорога трясучка» называли этот путь между собой офицеры. Через сорок минут, она вышла у штаба колонии.

Предъявив на КПП удостоверение, прошла в спецчасть, ознакомилась с личными делами недавно прибывших осужденных, потом, пошла в жилую зону. Вот двух этажное здание из силикатного кирпича, где проживают осужденные ее отряда, поднялась на второй этаж, вошла в свой кабинет.

 

Завхоз, доложила начальнику отряда:

- Гражданин старший лейтенант, вчера поступил этап, нам распределили троих, мать и дочь Синельниковых и Матвееву. Завхоз помолчала и добавила, потупив глаза:

- У них такие похожие судьбы.

Она опустила лицо, немного поморщилась, вспоминая свои молодые годы, десять лет здесь, потом твердым голосом продолжила:

- Пригласить к вам?

Старший лейтенант, сняла форменное пальто, потом, меховой жилет, поправили китель, повернулась к зеркалу. Там увидела свое отражение.

Миловидная женщина, выше среднего роста, волнистые черные локоны волос, ниспадали на плечи. Большие карие глаза, широко раскрыты. Четко очерченные губы, сами собой, сложились в улыбку. Наташа глубоко вздохнула, отвернулась от своего отражения и села за стол.

В дверь постучали.

 

Склонив голову, вошла невысокая, яркой красоты молодая белокурая женщина:

- Осужденная Синельникова Мария, статья 102 часть 1, срок пять лет.

Начальник отряда, успела ознакомиться в специальной части колонии с личными делами новеньких. Она взглянула в глаза Марии, которая, не выдержала взгляда старшего лейтенанта, опустила лицо.

- Присаживайтесь.

Мария села на край стула, положила руки на свои колени ладонями вниз. Не поднимая глаз, она ожидала очередного вопроса начальника отряда.

- Сколько лет, вы были в браке?

- Пять…

- Какая зарплата была у Вашего мужа?

- Двести пятьдесят рублей.

- Он вам изменял?

Мария удивленно подняла лицо, и несколько вызывающе, ответила:

- Нет, ему со мной было хорошо!

С этого момента, осужденная уже не отводила глаз от лица начальника отряда.

Наталья помолчала, потом задала очередной вопрос:

- Почему не было детей?

- Я не хотела.

Мария глубоко вздохнула, наконец, ее бледные щеки, немного порозовели:

- Я его сильно любила, очень сильно…

Она всхлипнула. Было видно, что Мария сдерживает свои эмоции из последних сил:

- Гражданка начальник, разрешите мне выйти, я потом…

Она привстала.

Старший лейтенант, молча кивнула:

- Идите, позовите свою мать.

 

В дверь кабинета без стука, вошла очень худая, высокая женщина.

Ее лицо, словно острыли хирургическими инструментами, изрезано глубокими морщинами. Но еще можно было заметить остатки былой красоты.

- Досталось ей в жизни, - подумала Наталья.

Синельникова старшая, не представившись, удобно расположилась на стуле.

Начальник отряда вспомнила, что эта женщина, была директором сельской школы в соседней области, отработала преподавателем сорок лет.

Начальник отряда, не стала делать осужденной замечание, молча смотрела в глаза осужденной, ожидая ее реакции.

 

- А мне не стыдно! Жили мы в своем доме, пять лет терпела, как он издевался над моей дочерью и надо мной. Он же бил нас и утром, и вечером. А в выходные, так еще больше доставалось. Все ему не так, то борщ горячий, то мясо большими кусками, то рубашки плохо выглажены. А ведь сам, даже дрова не хотел рубить, на всем готовом. Правда, зарплату отдавал до копейки. Придет с работы, завалится на диван и лежит. Потом, скажет: «Теща, погуляй часок». До любви, ненасытный был.

Возвращаюсь, а он сидит за столом и издевается,  это ему подай, это ему не так. Без причины, то в бок ткнет дочери, а то с размаху, кулаком в живот.

Я сделаю замечание, он мне, ни слова не говоря, кулачищем в глаз, здоровый был, зять то.

Синельникова с некоторым восхищением, вспомнила убитого.

- Муж мой умер давно, я несколько раз писала заявление в милицию, дочь меня отговаривала, заявления забирала. Так продолжалось года три. Мне было стыдно выходить на улицу. А соседки перешептывались:

- Не думали, что вы втроем пьете, а потом деретесь!

- А мы и не пили, только в праздники.

Синельникова помолчала.

- Когда этот мучитель, стал нещадно бить мою дочь регулярно, перед сном, написала участковому. Уговорила дочь снять побои. Дали ему пятнадцать суток, так он в первый же день, как вернулся, избил дочь, а бил ее по почкам, чтобы синяков не было.

Я попыталась вступиться, он взял валенок, сунул в него палено, и давай бить меня по голове. Очнулась я ночью. Все тело болит, а в соседней комнате, кровать скрипит, они оба постанывают.

Любила она его очень, как собака любила. Да и он, вроде любил. Только любовь у него странная. Постоянно хотел сделать ей больно.

Но с каждым годом, становился мой зять в своих издевательствах изощреннее. То книгой мне по голове, то дочь уронит на пол, да так, старается, чтобы она попой ударилась.

А после того, как заявление на него в милицию вдвоем с дочерью отнесем, а его накажут, молчит несколько дней, потом вообще становился зверем.

Говорила дочери, разведись, гони его! Никак не могла решиться.

Прошло еще два года. А когда, зять сковородкой, стал меня бить по спине и ниже, - Синельникова покраснела, немного помолчала, потом медленнее и, как-то спокойнее, продолжила:

- Мария схватила с плиты нашу любимую чугунную сковороду, да по голове мужу.

Через минут пятнадцать, зашевелился он. Мы переглянулись с дочерью. – Синельникова опять помолчала, потом,  глядя в глаза начальнику отряда, продолжила:

- Связали мы его по рукам и ногам, завернули в ковер. И как его, бугая вынесли из дома, не пойму, в нем же сто десять килограмм. Бросили на салазки, да потащили к железной дороге. Когда ковер развернули, он на нас смотрит и мычит, испугался сильно, и штаны между ног, все мокрые. Положили его на рельсы связанного, а тут и поезд товарный. Его пополам разрезало…

 

Старший лейтенант, после такой исповеди, долго ходила по кабинету. За годы службы, много она слышала историй, но эта, потрясла ее.

Завхоз, несколько раз заглядывала в кабинет, видя, что начальник отряда что-то обдумывает, не решалась прервать. Но время подходило к обеду, отряд нужно будет вести в столовую.

- Гражданин начальник, а Матвеева ждет…

Наташа, повернулась, посмотрела на завхоза:

- Приглашай!

 

Матвеева, пятидесяти семи лет женщина, преждевременно состарившаяся от постоянного унижения, заняла совсем немного места на стуле. Она бесцветным голосом, рассказала свою историю:

- Вышла замуж рано, родился сын, через год дочь. Жили в Амурской области, муж постоянно пил и бил меня, да и детей.

Когда сын подрос, он стал защищать от побоев отца. Я долго терпела, потом, не выдержала, развелась. Переехала жить в село Птичник,  Еврейской области.

Дочь вышла замуж, подарила ей двоих чудесных внучек. Сына призвали в армию. Бывший муж, все звонил ей, приезжал часто, просил прощение. Десять лет не жили вместе.

Ей стало жалко мужа.

Матвеева вдруг встрепенулась:

- Он говорил, что так любит меня, так любит, я и простила.

Матвеева помолчала, потом чуть слышно сказала, скорее самой себе:

- Ну, какой он муж, отвыкла я от него, надеялась, он изменился, да…

Она откинулась на спинку стула.

Ее хрупкое, ссохшееся тело, словно слилось со стулом его высокой спинкой, длинная коса женщины, повисла за спиной, а голова Матвеевой, не справляясь с тяжестью косы, стала отклоняться назад:

- Простила я его, а он, на второй день, пьяный, избил меня до потери сознания. Потом, за косу, по земле, потащил меня на летнюю кухню, а там, стал бить ногами, обут то он всегда был в яловые сапоги. Устал не скоро. Я пришла в себя, поднялась,  и по стенке пошла к выходу. В доме, прилегла на кровать и уснула.

Проснулась не скоро, от крика мужа, он меня звал, кричал: «Жрать давай»! И так мне стало обидно, что я от слабости присела за стол. А на нем нож, большой, которым я мясо утром разделывала. Взяла его, пошла на летнюю кухню. А там муж не кушетке лежит, пьяный. Я один раз ударила, попала в сердце…

 

Возвращаясь вечером домой, Наташа смотрела в замерзшее окно автобуса и подумала, как эти женщины воспринимали дословно поговорку: «Бьет, значит любит».

И что за любовь у них такая? Как можно было столько терпеть нечеловеческие унижения?

 

Светились окна в домах, жены, ждали с работы своих любимых мужей. Дети, хвалились родителям пятеркой, которую они получили сегодня, ведь вчера с папой, разучили стихотворение.

Папа, возвратившись с работы, целовал их маму, сняв холодную одежду, прижимал к груди любимого сына, потом, взяв подмышки, подкидывал к потолку, а сын, громко смеясь, тянул свои ручонки к отцу, обнимал за шею.

Мама, стояла рядом и с улыбкой смотрела на своих любимых мужчин…

А за окном, все падал и падал снег, накрывая асфальт, весь сор на нем, чистым, белым одеялом. И, казалось, нет под ним грязи, а вокруг только чистота и покой.

До Нового года оставалось два дня.

Рейтинг: 0 240 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!