ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Все шалавы на одно лицо

 

Все шалавы на одно лицо

25 апреля 2014 - Вениамин Ефимов
  
Этой зимой гостил у друзей в Питере. Поехали погонять зайцев в местечко Волоярви. Остановились у вдового мужика Василия Максимовича. Человека обстоятельного, но, пожалуй, чересчур общительного и на свой лад артистичного. Вечером накрыли стол, выпили по рюмашке. По телевизору обсуждался министр Сердюков и его любовница Евгения Васильева. Максимыч на секунду замер, потом,  уперев палец в экран, возбужденно заорал
- Какая это Евгения? Это же наша Любка Шмырева. Мы подняли его на смех, стали уверять в том, что он путается по старости, но всё было бесполезно. 
- Утром я к еёной бабке сбегаю и  вам   фотографию принесу. Тогда убедитеся. Я её с титишных времен знаю, если чо. Видя, что старик уперся и даже обиделся, продолжать с ним спорить прекратили и его дальнейший рассказ слушали,  не возражая. Посмеивались, конечно, незаметно, воспринимая всё, как представление  и даже сказку.
А он, обиженно щурясь из- под густых бровей, напористо вопрошал     – Вы хоть кино" Три тополя на Плющихе" видали? Кто-то ответил      -   Ну, видели и что?
- А то, что Любка один в один поехала в город мясо продавать. Села, как и там, в такси. Таксист её расспросил, что почем и толкует
-Ты,  мол, чо дура? Я грит тебя сейчас научу, чо надо делать. Мол, мясо сдать перекупщикам на рынке, а тебе подработка есть. При этих словах Максимыч изобразил зверскую рожу, левую руку сжал в кулак и сверху несколько раз ударил по нему ладонью и пояснил значительно
- Беса тешить. Плата почасовая. 
Любка ему
- А ты не обманешь? Максимыч за Любку спросил тоненьким голосом, а дальше за таксиста грубо и напористо
- Христос тобой! Когда это я обманывал. И вот этакую пачку деньжищ  ей в нос предъявлят. Любка даже окосела грешным делом
- Ладно, грит, поехали мясо сдавать. Так и сделали. А вечерком Любка нафуфырилась. Максимыч изобразил как женщина красит губы, потом сплюнул и презрительно и сокрушенно добавил
- И давай ездыкать по точкам. Таксист – то прожженный был, исполу энтим баловался и места знал, лучи не придумаешь. Бабников, как собак недорезанных, а Любка- кровь с молоком. Кто не заглянет, не отташишь. В «Волге» места, как у меня в хате. Так куды ещё идти с добром. Под утро выручку прикинули и Любка призадумалась
- А на шиша обратно в деревню ехать? Она и в школе по арифметике сметливая была. И пошло, поехало. Днем на съёмной квартире дрыхнет, а ночью на точках. Фёдор-то, ейный мужик, через неделю, две спохватился - где мол Любовь Ивановна задярживаются. И поехал в город. Сам чуть не спился,  покеда целый месяц её искал. Завшивел, оборвался, хуже не бывает. Тока это не он её, а она его встретила  около винного магазина. Даже признала не сразу
- Ты - говорит - Федя, каким тут путём? Он ей
- Деньги давай кабанчиковые. У Максимыча, когда он выговаривал эту фразу, глаза покраснели и наполнились слезой, протянутая рука задрожала. Он утер глаза рукавом и глумливо спросил за Любку
- А может водочки с огурчиком, или паштэту хочите? Ну, тут он вскипел, конечно. Прицелился ей в глаз, но она его опередила. Пнула аккурат между ног. Он зажался, ясное дело, а она в магазин шмыгнула, оттеда выходит с бутылкой и говорит
- Пойдем, тока водку не проси, пока я тебя на паровоз не посажу. Пришли на вокзал. Федя к милиционеру кинулся
- Так, мол, и так, жена обокрала на крупную сумму. Любка рядом стоит, лыбится сука. Милиционер говорит 
- Сам разбирайся, а то гляди, в обезьянник отправлю. А Любка толкует 
-Ещё чего отмочишь, бутылку не дам. Купила билет, отправила бедолагу домой.  Федька с годик попил и уехал неизвестно куда. А Любка видал, где вынырнула.
На следующий день после утренней зорьки, когда, нагуляв аппетит, мы вернулись с охоты, Максимыч сияющий показал нам маленькую фотографию, с которой глядело милое востроносенькое лицо девушки, может быть только глазами напоминающее героиню всероссийского скандала.
- Вот она Любка, ну что скажите? Из вежливости посмотрев  дольше, чем надо было, стали уверять Максимыча, что это все-таки другой человек. Явно огорченный, он сел во главе стола, долго изучал фотографию, не прикасаясь к еде, и потом с улыбкой выдал сакраментальную фразу
- Все шалавы на одно лицо. Мы  дружно расхохотались. Максимыч смутился и добавил.
- Я, сказать по правде, с энтой частью, знаком не очень. Мог и спутаться. 

© Copyright: Вениамин Ефимов, 2014

Регистрационный номер №0211111

от 25 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0211111 выдан для произведения:   
Этой зимой гостил у друзей в Питере. Поехали погонять зайцев в местечко Волоярви. Остановились у вдового мужика Василия Максимовича. Человека обстоятельного, но, пожалуй, чересчур общительного и на свой лад артистичного. Вечером накрыли стол, выпили по рюмашке. По телевизору обсуждался министр Сердюков и его любовница Евгения Васильева. Максимыч на секунду замер, потом,  уперев палец в экран, возбужденно заорал
- Какая это Евгения? Это же наша Любка Шмырева. Мы подняли его на смех, стали уверять в том, что он путается по старости, но всё было бесполезно. 
- Утром я к еёной бабке сбегаю и  вам   фотографию принесу. Тогда убедитеся. Я её с титишных времен знаю, если чо. Видя, что старик уперся и даже обиделся, продолжать с ним спорить прекратили и его дальнейший рассказ слушали,  не возражая. Посмеивались, конечно, незаметно, воспринимая всё, как представление  и даже сказку.
А он, обиженно щурясь из- под густых бровей, напористо вопрошал     – Вы хоть кино" Три тополя на Плющихе" видали? Кто-то ответил      -   Ну, видели и что?
- А то, что Любка один в один поехала в город мясо продавать. Села, как и там, в такси. Таксист её расспросил, что почем и толкует
-Ты,  мол, чо дура? Я грит тебя сейчас научу, чо надо делать. Мол, мясо сдать перекупщикам на рынке, а тебе подработка есть. При этих словах Максимыч изобразил зверскую рожу, левую руку сжал в кулак и сверху несколько раз ударил по нему ладонью и пояснил значительно
- Беса тешить. Плата почасовая. 
Любка ему
- А ты не обманешь? Максимыч за Любку спросил тоненьким голосом, а дальше за таксиста грубо и напористо
- Христос тобой! Когда это я врал. И вот этакую пачку по двадцать пять рублёв  ей в нос предъявлят. Любка даже окосела
- Ладно, грит, поехали мясо сдавать. Так и сделали. А вечерком Любка нафуфырилась. Максимыч изобразил как женщина красит губы, потом сплюнул и презрительно и сокрушенно добавил
- И давай ездыкать по точкам. Таксист – то прожженный был, исполу энтим баловался и места знал, лучи не придумаешь. Бабников, как собак недорезанных, а Любка- кровь с молоком. Кто не заглянет, не отташишь. В «Волге» места, как у меня в хате. Так куды ещё идти с добром. Под утро выручку прикинули и Любка призадумалась
- А на шиша обратно в деревню ехать? Она и в школе по арифметике сметливая была. И пошло, поехало. Днем на съёмной квартире дрыхнет, а ночью на точках. Фёдор-то, ейный мужик, через неделю, две спохватился - где мол Любовь Ивановна задярживаются. И поехал в город. Сам чуть не спился,  покеда целый месяц её искал. Завшивел, оборвался, хуже не бывает. Тока это не он её, а она его встретила  около винного магазина. Даже признала не сразу
- Ты - говорит - Федя, каким тут путём? Он ей
- Деньги давай кабанчиковые. У Максимыча, когда он выговаривал эту фразу, глаза покраснели и наполнились слезой, протянутая рука задрожала. Он утер глаза рукавом и глумливо спросил за Любку
- А может водочки с огурчиком, или паштэту хочите? Ну, тут он вскипел, конечно. Прицелился ей в глаз, но она его опередила. Пнула аккурат между ног. Он зажался, ясное дело, а она в магазин шмыгнула, оттеда выходит с бутылкой и говорит
- Пойдем, тока водку не проси, пока я тебя на паровоз не посажу. Пришли на вокзал. Федя к милиционеру кинулся
- Так, мол, и так, жена обокрала на крупную сумму. Любка рядом стоит, лыбится сука. Милиционер говорит 
- Сам разбирайся, а то гляди, в обезьянник отправлю. А Любка толкует 
-Ещё чего отмочишь, бутылку не дам. Купила билет, отправила бедолагу домой.  Федька с годик попил и уехал неизвестно куда. А Любка видал, где вынырнула.
На следующий день после утренней зорьки, когда, нагуляв аппетит, мы вернулись с охоты, Максимыч сияющий показал нам маленькую фотографию, с которой глядело милое востроносенькое лицо девушки, может быть только глазами напоминающее героиню всероссийского скандала.
- Вот она Любка, ну что скажите? Из вежливости посмотрев  дольше, чем надо было, стали уверять Максимыча, что это все-таки другой человек. Явно огорченный, он сел во главе стола, долго изучал фотографию, не прикасаясь к еде, и потом с улыбкой выдал сакраментальную фразу
- Все шалавы на одно лицо. Мы все дружно расхохотались. У сказки должен быть хороший конец. А как иначе?
Рейтинг: +1 386 просмотров
Комментарии (2)
Татьяна Антипова # 19 мая 2014 в 03:17 0
Сказка ложь, да в неё намёк, милым барышням урок!
Вениамин Ефимов # 19 мая 2014 в 07:39 0
Вам спасибо.