ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Вот и не верь гадалке

Вот и не верь гадалке

7 апреля 2013 - Леонид Жмурко

            Вода сомкнулась неожиданно стремительно, потянув тело ко дну. Я не успел ни вдохнуть, ни крикнуть. По привычке открыл глаза, их резануло больнее, чем солёной морской водой. Было видно небо, синее, но мутно-расплывчатое, как через бутылочное цветное стекло. Страшно не было, я знал, что это сон, напротив с любопытством оглядывался, правда мешали частички отмерших растений и вездесущий мусор, но было интересно... пока я не почувствовал лёгкий страх, при прикосновении проплывающей мимо рыбёхи. А вдруг не сон?
Чувствовалась холодная вода, я видел, как пузырилась одежда, и из под неё поднимались, кувыркаясь, пузыри воздуха, чувствовал, как ноги, находившиеся ниже начинало сводить. Страх перерос в панику. Засучив руками и ногами, извиваясь всем телом, я почти не продвигался вверх. Напротив, намокшая одежда тянула вниз. Я надеялся, что здесь не глубоко, и попробую, оттолкнувшись от дна вынырнуть. Пятно света становилось всё расплывчатее и угасало. Лёгкие резануло и жгло, жгло невыносимо, так, словно они закипали, в глазах появились пятна и всплески-блики, яркие как маленькие молнии. Это всё, успел подумать, перед тем, как мимо воли судорожно приоткрыв рот, хлебнул воду... какая она противная на вкус. Глоток... глоток побольше, в голове рвануло. Вскинувшись, я проснулся.
Мокрый, содрогаясь от пережитого, чувствуя вкус воды и тины во рту, по инерции дотронулся к месту на руке, где меня касался плавник рыбы. Полусонный, не мог сообразить, где я нахожусь. Расположение окна, мебели, сама мебель... всё было незнакомо. Наконец сообразил... я у сестры, в Таллинне, второй день гощу. Слабость в теле заставила лечь. Сердце колотилось с неимоверными оборотами, голова кружилась до тошноты. Съел, что ли что-то не то? Отдышавшись, поплёлся в душ, вода благотворно подействовала на напряжённое тело. Сна не было, да и не хотелось засыпать, исподволь опасался продолжения кошмара, и опасенья были не беспочвенны. Кошмары снились навязчиво, часто с того самого места, на котором сон прерывался, или что ещё хуже - по новому.
За окном мело, декабрь был снежный. Уже придя в себя окончательно, переключая многочисленные каналы телевизора, подумалось... и к чему приснится такое? Купаться мы точно не поедем, декабрь, однако. На даче, да и около нет и в помине ни то, что водоёмов, или рек... луж и тех нет. Бред, какой-то. Утром, завтракая у сестры, вынужден был ещё раз пережить то неприятное ощущение ото сна, рассказывая его, в ответ на встревоженные расспросы об моём, далеко не цветущем виде. Время гостевания подошло к концу. Сон и воспоминания о нём притупились. Никаких эксцессов связанных с водой, да и не только с ней не случилось. Дорога домой, сутки пути, тоже прошла как обычно.
Дней через двадцать, по приезду домой, вечером в комнату вошла мама. С виноватым каким-то лицом помялась возле, села и сказала, что умер мой отец. Не смотря на то, что он оставил нас вскоре после родов... нет, я не испытывал к нему ни какой либо привязанности... с чего бы? Но и ненависти не было. Было жалко, как человека... как соседа по дому. Не было той жалости, которая должна быть за родным человеком.
Мама, посидев немного, тихо проговорила: когда-то мы с ним шли, и за нами гадалка увязалась.
Но не за мной, а за ним, за руку схватила... дай погадаю, и всё тут. Он сначала сердился, потом отшучивался, мол, в милицию отведу, и всё ж сдался, скорее чтоб та отвязалась и оставила в покое. Ну вот, нагадала она ему, что он утонет. Причём нелепейшим образом. Тут отец не выдержал, оттолкнул цыганку, бросил ей три рубля приговаривая зло... я три года проплавал, во всяких передрягах побывал, а ты карга старая: утонешь. Так вот, утонул он, в декабре, когда ты гостил в Таллинне. У меня застучало в висках, видимо на лице отразилось моё состояние, мама, заволновавшись, принесла попить и успокоительное, досадуя на себя: зачем на ночь сказала. Вот тут я ей и рассказал свой сон.
Сон был не про меня... я так думал тогда. Снился именно в ту ночь, когда всё произошло. Он шёл с работы, можно было идти по улицам, но несколько дольше, а можно было срезать, что все и делали от мала до велика. Над притоком к местной речушке, был оборудованный перилами добротный мостик, по нему и срезали путь. В ту ночь было ветрено, гололёд ужасный. Лёд, вылизанный ветром был как стекло. Возвращаясь со смены, он поскользнулся и упал в проток, который называли - канава, около полутора метра глубиной. Лёд только лёг, веса тела не выдержал... После, когда его обнаружили, под ногтями было полно земли и остатков травы, видимо до последнего пытался вылезти. Но намокшая одежда и лёд на крутых боках канавы не дали спастись...
Пришло лето. На торфяники, в пятнадцати минутах ходьбы от дома, прилетали лебеди, и жили до поздней осени, а иногда оставались и на зиму. Я люблю ходить и подкармливать их, или просто посмотреть. Пройти можно было двумя путями, по проторённой автолюбителями дороге, но с риском наглотаться пыли, что и делало большинство, или же вдоль той же злополучной речушки, и по кладочке из двух досок, а затем через заброшенную разработку торфа. Я ходил короткой дорогой. Так и в тот раз. Но подойдя к кладочке с неудовольствием заметил, что из двух досок осталась одна, и вода подошла после затяжного дождя, почти под неё. Посомневавшись, всё же решил не возвращаться и идти в обход, а перейти. Не без панических ноток, но перебрался, ругая себя с опозданием. Но перешёл и ладно. Твёрдо решил, что домой пойду по дороге. Пройдя по отвалам вдоль берега, я напоролся на ещё одну преграду, которой прежде здесь не было сколь я не ходил. Между озером на котором жили лебеди и речушкой образовался проток, не широкий, на вскидку около метра. С двух сторон росли кусты и деревца. Я прикинул, что с лёгкостью перескочу, и при помощи поросли выкарабкаюсь на ту сторону. Перепрыгнул и в правду легко, и в тот момент, когда выпустил ствол берёзки из руки, ноги скользнули вниз. Не успев вдохнуть, больно ударившись, упав плашмя на грудную клетку, я очутился в воде. Первая мысль... чёрт, снова этот сон. Всё было как в нём, и даже плавающий надо мной мусор. Только промыв был не глубок, метра два не больше... Как я выбрался, с одной то рукой, на скользкий мокрый торф, просто не помню. Страха не было, ни тогда, ни после. Может от того, что в снах пережил это и не один раз... не знаю. Пошёл дождь, сильный с грозой, с меня смыло всю грязь. Когда я через пару минут вышел на берег озера, там были такие же промокшие горожане, многие с детьми, они были ничуть не суше меня, и мой вид оставил их равнодушными. Я, до сегодняшнего дня никому, ничего не рассказывал. Но и кладочкой больше не хожу.

© Copyright: Леонид Жмурко, 2013

Регистрационный номер №0128770

от 7 апреля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0128770 выдан для произведения:

            Вода сомкнулась неожиданно стремительно, потянув тело ко дну. Я не успел ни вдохнуть, ни крикнуть. По привычке открыл глаза, их резануло больнее, чем солёной морской водой. Было видно небо, синее, но мутно-расплывчатое, как через бутылочное цветное стекло. Страшно не было, я знал, что это сон, напротив с любопытством оглядывался, правда мешали частички отмерших растений и вездесущий мусор, но было интересно... пока я не почувствовал лёгкий страх, при прикосновении проплывающей мимо рыбёхи. А вдруг не сон?
Чувствовалась холодная вода, я видел, как пузырилась одежда, и из под неё поднимались, кувыркаясь, пузыри воздуха, чувствовал, как ноги, находившиеся ниже начинало сводить. Страх перерос в панику. Засучив руками и ногами, извиваясь всем телом, я почти не продвигался вверх. Напротив, намокшая одежда тянула вниз. Я надеялся, что здесь не глубоко, и попробую, оттолкнувшись от дна вынырнуть. Пятно света становилось всё расплывчатее и угасало. Лёгкие резануло и жгло, жгло невыносимо, так, словно они закипали, в глазах появились пятна и всплески-блики, яркие как маленькие молнии. Это всё, успел подумать, перед тем, как мимо воли судорожно приоткрыв рот, хлебнул воду... какая она противная на вкус. Глоток... глоток побольше, в голове рвануло. Вскинувшись, я проснулся.
Мокрый, содрогаясь от пережитого, чувствуя вкус воды и тины во рту, по инерции дотронулся к месту на руке, где меня касался плавник рыбы. Полусонный, не мог сообразить, где я нахожусь. Расположение окна, мебели, сама мебель... всё было незнакомо. Наконец сообразил... я у сестры, в Таллинне, второй день гощу. Слабость в теле заставила лечь. Сердце колотилось с неимоверными оборотами, голова кружилась до тошноты. Съел, что ли что-то не то? Отдышавшись, поплёлся в душ, вода благотворно подействовала на напряжённое тело. Сна не было, да и не хотелось засыпать, исподволь опасался продолжения кошмара, и опасенья были не беспочвенны. Кошмары снились навязчиво, часто с того самого места, на котором сон прерывался, или что ещё хуже - по новому.
За окном мело, декабрь был снежный. Уже придя в себя окончательно, переключая многочисленные каналы телевизора, подумалось... и к чему приснится такое? Купаться мы точно не поедем, декабрь, однако. На даче, да и около нет и в помине ни то, что водоёмов, или рек... луж и тех нет. Бред, какой-то. Утром, завтракая у сестры, вынужден был ещё раз пережить то неприятное ощущение ото сна, рассказывая его, в ответ на встревоженные расспросы об моём, далеко не цветущем виде. Время гостевания подошло к концу. Сон и воспоминания о нём притупились. Никаких эксцессов связанных с водой, да и не только с ней не случилось. Дорога домой, сутки пути, тоже прошла как обычно.
Дней через двадцать, по приезду домой, вечером в комнату вошла мама. С виноватым каким-то лицом помялась возле, села и сказала, что умер мой отец. Не смотря на то, что он оставил нас вскоре после родов... нет, я не испытывал к нему ни какой либо привязанности... с чего бы? Но и ненависти не было. Было жалко, как человека... как соседа по дому. Не было той жалости, которая должна быть за родным человеком.
Мама, посидев немного, тихо проговорила: когда-то мы с ним шли, и за нами гадалка увязалась.
Но не за мной, а за ним, за руку схватила... дай погадаю, и всё тут. Он сначала сердился, потом отшучивался, мол, в милицию отведу, и всё ж сдался, скорее чтоб та отвязалась и оставила в покое. Ну вот, нагадала она ему, что он утонет. Причём нелепейшим образом. Тут отец не выдержал, оттолкнул цыганку, бросил ей три рубля приговаривая зло... я три года проплавал, во всяких передрягах побывал, а ты карга старая: утонешь. Так вот, утонул он, в декабре, когда ты гостил в Таллинне. У меня застучало в висках, видимо на лице отразилось моё состояние, мама, заволновавшись, принесла попить и успокоительное, досадуя на себя: зачем на ночь сказала. Вот тут я ей и рассказал свой сон.
Сон был не про меня... я так думал тогда. Снился именно в ту ночь, когда всё произошло. Он шёл с работы, можно было идти по улицам, но несколько дольше, а можно было срезать, что все и делали от мала до велика. Над притоком к местной речушке, был оборудованный перилами добротный мостик, по нему и срезали путь. В ту ночь было ветрено, гололёд ужасный. Лёд, вылизанный ветром был как стекло. Возвращаясь со смены, он поскользнулся и упал в проток, который называли - канава, около полутора метра глубиной. Лёд только лёг, веса тела не выдержал... После, когда его обнаружили, под ногтями было полно земли и остатков травы, видимо до последнего пытался вылезти. Но намокшая одежда и лёд на крутых боках канавы не дали спастись...
Пришло лето. На торфяники, в пятнадцати минутах ходьбы от дома, прилетали лебеди, и жили до поздней осени, а иногда оставались и на зиму. Я люблю ходить и подкармливать их, или просто посмотреть. Пройти можно было двумя путями, по проторённой автолюбителями дороге, но с риском наглотаться пыли, что и делало большинство, или же вдоль той же злополучной речушки, и по кладочке из двух досок, а затем через заброшенную разработку торфа. Я ходил короткой дорогой. Так и в тот раз. Но подойдя к кладочке с неудовольствием заметил, что из двух досок осталась одна, и вода подошла после затяжного дождя, почти под неё. Посомневавшись, всё же решил не возвращаться и идти в обход, а перейти. Не без панических ноток, но перебрался, ругая себя с опозданием. Но перешёл и ладно. Твёрдо решил, что домой пойду по дороге. Пройдя по отвалам вдоль берега, я напоролся на ещё одну преграду, которой прежде здесь не было сколь я не ходил. Между озером на котором жили лебеди и речушкой образовался проток, не широкий, на вскидку около метра. С двух сторон росли кусты и деревца. Я прикинул, что с лёгкостью перескочу, и при помощи поросли выкарабкаюсь на ту сторону. Перепрыгнул и в правду легко, и в тот момент, когда выпустил ствол берёзки из руки, ноги скользнули вниз. Не успев вдохнуть, больно ударившись, упав плашмя на грудную клетку, я очутился в воде. Первая мысль... чёрт, снова этот сон. Всё было как в нём, и даже плавающий надо мной мусор. Только промыв был не глубок, метра два не больше... Как я выбрался, с одной то рукой, на скользкий мокрый торф, просто не помню. Страха не было, ни тогда, ни после. Может от того, что в снах пережил это и не один раз... не знаю. Пошёл дождь, сильный с грозой, с меня смыло всю грязь. Когда я через пару минут вышел на берег озера, там были такие же промокшие горожане, многие с детьми, они были ничуть не суше меня, и мой вид оставил их равнодушными. Я, до сегодняшнего дня никому, ничего не рассказывал. Но и кладочкой больше не хожу.

Рейтинг: +1 238 просмотров
Комментарии (1)
Сергей Ковальцев # 21 апреля 2013 в 11:53 0
хороший рассказ
 

 

Популярная проза за месяц
129
120
109
102
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
94
93
93
92
91
86
81
76
75
72
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
68
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
63
63
62
61
61
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
45
44
38