ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Во власти неба...

Во власти неба...

17 октября 2012 - Борисова Елена
 
 
Мне с самого детства было жаль людей потому, что им не дано умение лететь. Я был уверен, что именно поэтому они  не могут добраться в страну счастья и любви: самолеты и поезда  следуют определенными маршрутами и не достигают этих мест.
Помню, я был еще совсем маленьким, чуть выше розовощеких тюльпанов, украшавших дорожки   нашего сада, когда, пободно призраку, стал исчезать из дома. Убегая от кричащей из-за   моего непослушание мамы, я забирался на крышу пристройки,  подпиравшей забор в глубине двора, и пытался ухватиться за край какого-нибудь проплывающего мимо облака. Я был уверен, что вместе с ним мы перенесемся в ту далекую страну, которую я видел в своих снах: подальше от криков и упреков моих родных. Мне всегда казалось, что облака и птицы знают о местонахождении этого края добра и любви, где всегда солнечно и тепло, а взрослые не размахивают, чуть что, ремнем. На обед там - только мороженое и конфеты, а из крана течет лимонад. В том, что облака и птицы летели именно туда, я не сомневался.
Но сколько я не подпрыгивал, мне никогда не удавалось дотянуться до неба и ухватиться за что-нибудь: ни облака, ни птицы не брали меня с собой. Было ужасно обидно, поэтому однажды я решил научиться летать, чтобы отправиться  в страну счастья своим ходом. Мне казалось, что это так легко.
Размахивая изо всех сил руками, как птицы  крыльями, я бегал по двору, но оторваться от земли  не мог.  Вечерами, уставший, я не  шел на зов мамы, а буквально полз домой, словно уж.
-Ну, что, сынок, набегался? Горе луковое! Не дозовешься тебя! – встречала меня мама.- Мой руки и садись ужинать!
Но стоило мне, пристроившись за большим, словно футбольное поле, столом, отхлебнуть немного теплого сладковатого молока, как какая-то неведомая сила тут же забирала меня в сказочную сонную страну, где перед глазами мелькали ватные медвежата, зайчата, тигрята. Плывя по небу, они чирикали, ворковали, посвистывали или издавали еще какие-то звуки. А потом эти причудливые зверюшки протягивали мне свои лапки, хвостики и ушки, чтобы я мог ухватиться  и полететь с ними…
Утром я находил себя в постели и не мог вспомнить, как там оказался. Вынырнув из-под одеяла, я опускал ноги на пол, как будто выбирался на берег из теплой морской пучины. Как зомби, плелся на кухню и птичкой склевывал с тарелки манную кашу, а потом убегал прочь из дома вглубь сада.
Там я снова и снова учился летать, но   все было тщетно, как я ни старался. Наверное, взлетная полоса была короткой, или я бегал медленно, или руками махал как-то не так…
Я много думал и размышлял, почему у меня ничего не получается. Вот Павлик, мой старший брат, уже сколько лет ходит в школу, все учится и учится грамоте и всяким наукам. Может, чтобы научиться летать, тоже надо потратить годы.
Мое решение не бросать тренировки было твердым. Я каждый день наблюдал за птицами. Меня интересовало все: как они разбегаются и взлетают, и, конечно же, как парят в воздухе. Когда две-три птички собирались вместе и чирикали, я старался понять, о чем они говорят. Быть может, они делятся секретами, как правильно нужно взлетать, как дышать, чтобы быть легче воздуха. Но сколько бы я не подслушивал их разговоры, сколько бы не подглядывал за ними, это не помогало мне взлететь.

Время шло. Теперь я ходил в школу и казался себе взрослым.  Научившись читать, в одной из книг я нашел, как превратиться в птицу. Мне казалось, что я понял, почему так долго у меня ничего не получалось.  Из картона, проволоки и настоящих птичьих перьев,  собранных во дворе, я смастерил себе крылья. Они легко надевались, словно ранец: надо было только просунуть руки в петли из бельевой веревки...
Появилась  увереннность, что теперь мои дела пойдут лучше, и небо покорится мне. Оставив попытки взлететь с земли, я теперь забирался на горбатую крышу дома, разбегался  и прыгал с нее, изо всех размахивая  чудо-крыльями. Мне казалось, что это и есть полет. Но однажды Павлик,  видевший, чем я занимаюсь в глубине сада, сказал, что я падаю на мягкую садовую землю как кирпич.  Мне было обидно слышать это, но  неверие в мои  способности тогда не сломило меня: я продолжил тренировки с еще большим усердием.
- Смейся, смейся!- думал я про себя.- Настанет время, когда я  взмою в небо высоко-высоко. Вот тогда  смеяться буду я!
Время продолжало идти, ведь ничего другого делать оно не умело.  Как и я, собственно, больше ничем другим, казалось, не занимался, кроме своих полетов. Это стало делом моей жизни, проглотило меня целиком, разжевало и переварило. Я бредил полетами, став одержимым этой идеей. Заканчивая школу, я подумался сделать крылья  из поликарбонатных легких пластин. Они чем-то напоминали лопасти дельтаплана. В качестве трамплина для своих прыжков я больше не использовал   крышу пристройки или дома, как раньше. Теперь я забирался на вершину  горы, что веками укрывала наш город от бродячих ветров-циркачей.
Теперь мой полет мог длиться около часа. Управляя своим новым телом с крыльями, я разговаривал на равных с птицами и облаками,  солнцем и  ветром, постоянно напевавшим себе под нос забавные мелодии. Я чувствовал, что научился превращаться в облако, растворяться в птичьей стае, что живущие в небе существа стали принимать меня за своего. Они улыбались мне, здоровались, рассказывали, как прошел день, что у них новенького, кто в кого влюблен, а иногда жалуясь друг на друга. По сути, у них все было как у людей: они так же любили и страдали, смеялись и плакали, рождались и умирали, они даже умели воевать, ненавидеть и мстить.

Но однажды, построив множество воздухоплавательных приспособлений и избороздив на них небесные просторы, я понял, что всю жизнь тратил  силы, набивал  шишки, мечтая попасть в страну покоя и гармонии, напрасно. Поседев, я так  и не обзавелся семьей, не построил дома, а значит, не свил гнезда, хотя и сроднился с  птицами. Все, на что я потратил свои дни, было лишь самоутверждением, желанием доказать неверившим в меня, на что я способен. И отношение к счастью, за которым я гонялся, изменилось.  Я понял, что оно не может быть где-то: его ценность - в близости, в досягаемости. От осознания этого сердце в груди стало разрываться на мириады крошечных птичьих сердечек, а крылья за спиной вдруг показались  такими  огромными и тяжелыми, что совсем было заслонили солнце.  Мир, вчера еще полный надежды, погрузился во мрак вечной ночи...И поэтому, взметнувшись высоко в небеса, я изо всех сил закричал. Это был не человеческий  и не птичий крик, а вопль отчаяния и безысходности.

И тогда... Я разжал руки, отпустил перекладину, на которую опирался, развязал страховочный шнур и … отдал себя во власть неба…

16.10.2012
 

© Copyright: Борисова Елена, 2012

Регистрационный номер №0085070

от 17 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0085070 выдан для произведения:

Мне с самого детства было жаль людей потому, что они не могли улететь в страну счастья и любви. Не могли улететь потому, что не умели летать, не умели и не желали этому научиться…

Помню, я был еще совсем маленьким, не выше розовощеких тюльпанов, что росли вдоль дорожек в нашем саду. Когда на меня ливнем обрушивались упреки родителей, я незаметно, словно призрак, исчезал из дома. Забирался на крышу пристройки, что подпирала наш забор в глубине двора, и пытался ухватиться за край какого-нибудь проплывающего мимо облака, чтобы вместе с ним перенестись в ту далекую страну, которую я видел в своих снах, подальше от криков и упреков. Мне всегда казалось, что облака и птицы знают, где она, эта страна добра и любви. Там, должно быть, всегда солнечно и тепло, а взрослые не размахивают, чуть что, ремнем, там на обед - только мороженое и конфеты, а из крана течет лимонад. Я был уверен, что облака и птицы летели именно туда…
Но сколько я не подпрыгивал, мне никогда не удавалось дотянуться до неба и ухватиться за что-нибудь: ни облака, ни птицы не звали меня за собой. Мне было обидно, что я не с ними, а так хотелось…И тогда я решил сам научиться летать, чтобы отправиться страну своей мечты своим ходом. Мне казалось, что это так легко.
Я разбегался, махал руками изо всех сил так, как это делают птицы, но оторваться от земли никак не получалось. Я целыми днями бегал и размахивал руками, а вечерами, уставший, я не просто шел на зов мамы, а буквально полз домой, словно уж.
-Ну, что, Юрик, набегался? Горе луковое! Не дозовешься тебя! – встречала меня мама.- Мой руки и иди ужинать.
Но стоило мне, пристроившись за большим, словно футбольное поле, столом, отхлебнуть немного теплого молока, как какая-то неведомая сила тут же забирала меня в сказочную сонную страну, где перед глазами мелькали ватные медвежата, зайчата, тигрята. Они плыли по небу и почему-то чирикали, куковали или издавали еще какие-то птичьи звуки. Они протягивали мне свои лапки, хвостики и ушки, чтобы я мог ухватиться и полететь с ними…
Утром я находил себя в постели и не мог вспомнить, как там оказался. Я выныривал из постели, и опускал ноги на пол, как будто выбирался на берег из теплой морской пучины. Как зомби, плелся на кухню. Как птичка, склевывал с тарелки манную кашу и снова бежал вглубь сада.
Там я снова изо дня в день учился летать. Но видимо, что-то делал не так… Взлететь не получалось, как я ни старался. Наверное, взлетная полоса была короткой, или я бегал медленно, или руками махал как-то не так…
Я много думал, размышлял, почему у меня ничего не получается, почему вообще люди не умеют летать. Наверное, им не хватало терпения научиться этому. Вот Павлик, мой старший брат, уже сколько лет ходит в школу, а все учится и учится грамоте и всяким наукам. Может, чтобы научиться летать, тоже надо потратить годы.
Мое решение не бросать тренировки было твердым. Я стал все больше и больше наблюдать за птицами. Меня интересовало все: как они ходят или прыгают по земле, как разбегаются и взлетают, и, конечно же, как парят в воздухе. Когда две-три птички собирались вместе и чирикали, я старался понять, о чем они говорят. Быть может, они делятся секретами, как правильно нужно взлетать, как дышать, чтобы быть легче воздуха… Но сколько бы я не подслушивал их разговоры, сколько бы не подглядывал за ними, взлететь мне не удавалось…
Так шли дни, недели месяцы и годы… Теперь я уже ходил в школу и был совсем взрослым. Я научился читать книжки и в одной из них нашел, как превратиться в птицу. Я понял, почему у меня ничего не получалось. Я смастерил себе крылья из картона, проволоки и настоящих птичьих перьев, которые собирал везде, где только мог. Крылья легко надевались, словно ранец, надо было только просунуть руки в петли из бельевой веревки.
Казалось, что теперь мои дела пойдут лучше, что вот теперь-то небо покорится мне. Я перестал пытаться взлететь с земли , теперь я забирался на горбатую крышу дома, разбегался там , подпрыгивал и , был уверен , что взмываю в небо, изо всех размахивая моими чудо-крыльями. Мне казалось, что это и есть полет. Но однажды Павлик, который как-то увидел, чем я занимаюсь в глубине сада, сказал, что я падаю на мягкую садовую землю, как кирпич. Он тогда уже заканчивал школу . Я никак не мог понять, почему-то он посмеивался надо мной, почему не верил, что у меня получится. Но даже неверие брата не сломило меня, и тренировки продолжились:
- Смейся, смейся!- думал я про себя.- Настанет время, когда я полечу, вот тогда я буду смеяться …
Время шло, а чем ему еще заниматься, кроме как идти. Оно ведь больше ничего не умело. Как и я больше ничем другим, казалось, не занимался, кроме своих полетов. Это стало делом моей жизни, проглотило меня целиком, разжевало и переварило. Я бредил полетами, я стал одержим. Теперь уже я сам закончил школу. Теперь уже мои крылья были сделаны из поликарбонатных легких пластин и чем-то напоминали скорее дельтаплан, чем просто крылья. И прыгал я теперь не с крыши пристройки или дома, как раньше, а с вершин настоящих гор, что веками заслоняли наш город от бродячих, словно циркачи, ветров.
Теперь мой полет мог длиться несколько часов, я мог управлять своим новым телом, мог разговаривать на равных с птицами и облаками, с солнцем, что было совсем близко, и с ветром, что напевал себе под нос какие-то песенки. Я чувствовал, что научился превращаться в облако, растворяться в птичьей стае, что живущие в небе существа стали принимать меня за своего. Они улыбались мне, здоровались, рассказывали, как прошел день, что у них новенького, кто в кого влюблен, иногда жаловались друг на друга. По сути, у них все было как у людей: они так же любили и страдали, смеялись и плакали, рождались и умирали, они даже умели воевать, ненавидеть и мстить. И однажды я понял, что зря потратил столько сил, набил столько шишек, мечтая попасть в страну покоя, гармонии и счастья. Я стал седым, но так и не построил дома на земле, не стал человеком, как не свил гнезда и не стал настоящей птицей. Я понял: все, на что я потратил жизнь, было только детской мечтой, погоней за призраком счастья. А когда я понял все это, казалось, что сердце внутри разорвалось на мириады крошечных птичьих сердечек, что крылья за спиной стали такими огромными, что заслонили солнце, и мир, вчера еще полный надежды, погрузился во мрак вечной ночи. Из моей груди вырвался какой-то не человеческий и не птичий крик. Это был крик отчаяния и безысходности… И тогда я разжал руки, отпустил перекладину, на которую опирался, развязал страховочный шнур и … отдал себя во власть неба…

16.10.2012
 

Рейтинг: +4 356 просмотров
Комментарии (6)
Ирина Ковалёва # 18 октября 2012 в 12:07 0
Мы много летаем в детстве, во сне! Но хотелось бы и наяву! Рассказ понравился! Успехов!
Борисова Елена # 18 октября 2012 в 16:43 0
Чтобы летать наяву, надо приложить много усилий, как делал это герой моего рассказа...
Халейг - скальд # 1 июня 2014 в 00:32 0
Чтобы реально полететь,
Надо сильно захотеть !
Отречься от земных оков,
Сделав явь из детских снов.
Отдав себя во власть небес,
И улететь в страну чудес !
Борисова Елена # 1 июня 2014 в 08:48 +1
Все верно: нужно захотеть,
так захотеть, чтоб полететь!
Светлана Янова # 12 августа 2014 в 18:40 0
Елена, рассказ понравился.
Борисова Елена # 12 августа 2014 в 18:54 0
Светлана, спасибо!
Новости партнеров
Загрузка...
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
119
119
100
90
84
82
81
79
77
73
73
72
69
69
68
66
66
65
63
59
59
58
56
56
56
Это июнь! 14 июня 2018 (Аида Бекеш)
53
51
50
44
38