Вера

22 января 2012 - Владимир Потапов

 

          «Осторожно! Двери закрываются. Следующая остановка...»

      Вагон заполнялся народом. Многие стояли. Сегодня, среди недели, ехали в основном дачники- пенсионеры, торопились закончить перед снегом последние садовые работы.

      По проходу, с трудом пробираясь сквозь народ, сновали туда- обратно «коробейники» с мороженным и прессой.

      -Пломбир, шоколадное, эскимо...-

      -Кроссворды, телепрограмма, лунные календари, анекдоты...-

      -Пломбир, шоколадное...-

      Вере повезло: сидела, и притом- у окна. А главное- работал обогреватель. Придвинула к нему околевшие ноги- и задремала...

      - «...Во всём, как хотите, что бы с вами поступали, так поступайте и вы с ними.»-

      Голос сквозь монотонный вагонный гомон звучал убаюкивающе и приятно. Хотелось слушать и слушать, не открывая глаз и проваливаться всё дальше и дальше в теплую дремоту. Ноги в насквозь промокших кроссовках постепенно отогревались. Вера даже расстегнула пуховик.

      -Да ну вас!.. Чепуху мелите, молодой человек, а мы сидим, слушаем... уши развесили...- раздражение в женском голосе было неподдельным.

      -Какой же я молодой?.. С сорок шестого...-

      -Тем более! Городите здесь... Я, вон, своей невестке как только не угождала!.. Всё для неё делала, задницу только не лизала... И что?! Настрополила, сучка, сына: комнату сняли, съехали и на порог к себе не пускают! Это как?! Внука не дают! Сын! Сын говорит: «Не ходи, от тебя только негативная энергетика... после тебя Гриша всю ночь плачет во сне... и дёргается...» Представляете?- сын говорит!!! Внук от меня дёргается!.. А я от них не дёргаюсь!.. От этой сучки не дёргаюсь!.. Как у нас появилась, так на таблетках и живу! «Дергается...» Не- ет, правильно народ говорит: «Не делай добра никому- и зла тебе никто не сделает». А я всё «Людочка- Людочка, Людочка- Людочка...»-

      -Это не народ говорит,- мужчина опять говорил негромко, но слышно было каждое слово, будто гомон стихал в эти минуты. -Это, милая моя, озлобленные люди сочинили. Никого, кроме себя, не любящие... А повторяют недалёкие. Красиво же звучит... парадоксально...-

      -Ой, шли вы со своей хренью куда подальше!-

      И такая злоба прозвучала в женском голосе, что Вера открыла глаза: полюбопытствовать на беседующих.

      Сидящая напротив яркая интересная брюнетка в летах неприязненно, в упор, пялилась на Веркиного соседа, невзрачного мужичка в дождевике, резиновых сапогах и вязанной шапочке.

      Верка взглянула на неё мельком- и отвернулась к затуманенному дождём стеклу.

      Есть на свете такие глаза: затягивающие... беззрачковые... мёртвые... Смотреть в них было неприятно. И страшно.

      А этот, в дождевике, сидел и смотрел в них. И не отворачивался. Мигал подслеповато, шмыгал носом, но не отворачивался.

         -Почему «хрень»- то?- спросил он так же спокойно. -Добром на добро и ответится... Что ж нам- хорошо всем стало от злости то вашей? Всем неприятно стало...- И снова шмыгнул.

         А брюнетка стрельнула глазами на соседей, жадно слушающих их перебранку с мужичком, резко поднялась, выдернула из- под сиденья сумку и, расталкивая стоящих, ушла в другой вагон.

          И  окружающие почему- то облегченно вздохнули.

 

                                                         .  .  .

 

 

           Что- то слишком  длиннющую грядку удумала она под озимый чеснок. И трети не вскопала, а руки уже отваливаются...

           Неможилось ей. Давно неможилось... лет пять... Суставы порой так выкручивало ночами, что хоть волчицей вой!.. И натиралась всякой пакостью, и обследовалась, и лечилась в санаториях, да всё без толку. Отпустит на время, а потом вновь сворачивает жгутом. Да и сердчишко стало сдавать. До обмороков доходило. Слава Богу, не на людях...

          На людях она была другой: довольной жизнью, улыбчивой, счастливой... Не смотря ни на что. И как обидно было порой выслушивать от друзей что- нибудь нелицеприятное о своих детях. Друзей в такие  минуты она в упор не понимала и не слышала.

             Что значит «шумели всю ночь и были выпивши»? Это что, значит, мои ребятишки меня обманывают?

             -Уроды,- улыбаясь, думала она в эти минуты о друзьях. -Да мои детишечки ни разу в жизни мне не соврали! Завидуете и мерзость всякую наговариваете! Своих такими же умничками воспитайте- потом и будете, как бабы на базаре, слухи распускать. «Не помогают, в саду не работают...»  А ваши, прям, упахались! Стахановцы... А я, раз успеваю участок обработать- значит, и без ребятишек сил хватает! И не ваше собачье дело в семью чужую лезть! Я ж не лезу к вам с советами!-

              Так мысленно спорила Вера со своими «доброжелателями». А у самой душа- будто кошками изгажена да исцарапана, вся в крови от этих пересудов.

             А жить надо... И с такой душой, с исцарапанной... И как ещё долго жить!.. Ведь никто из ребятишек не определился. Ни с работой, ни с учёбой... Пристраивать, на ноги поднимать надо. Сдохну, а подниму! Подниму! И пошли вы все к черту!

           

           ...На рукав капнуло светло- розовым. Вера вытянула подол рубахи, приложила к носу и долго- долго держала. А кровь всё сочилась и сочилась. Она осела на захолодевшую вспаханную землю и запрокинула голову вверх.

          -Сдохну, а подниму!-

          Бледное осеннее небо вдруг начало медленно поворачиваться, затем закрутилось. И наступила темнота.

 

 

                                                  .  .  .

 

           -Мам, мам, очнись!-  Голос младшенького Алёшки доходил, как сквозь вату. На лоб легло что- то мокрое, холодное.

        -Хорошо- то как!- облегчённо подумала Вера, с трудом разлепила глаза. Склоненные над ней кругом лица- серые, туманные -плыли и не фиксировались сознанием. -Сейчас, Алёшечка, сейчас...- Она с трудом села. Чьи то руки поддерживали за плечи. Испуганные глаза окружающих выжидательно таращились на неё.

       -Мам, что с тобой?- Сын присел перед ней на корточки.

           -Голова закружилась. Сейчас, Лёшенька, сейчас...-  Попыталась подняться. -Копала, копала... Чуть-чуть всего... Давление, видимо... - Всё- таки поднялась. -Здравствуйте, ребята. Пойдёмте в дом. Сейчас, оклемаюсь маленько...-

           -Я же тебе говорил, что вскопаю,- сердито выговаривал сын, шагая рядом. -Зачем самой нужно было?.. Я же говорил... Специально сегодня приехали!-

           -Лёш, не ругайся. Я же не знала, когда ты  приедешь... А вдруг снег завтра выпадет? Не успели бы...- Вера оправдывалась, а сердце её пело от сыновней ворчливости: приехал! Ребят с собой взял на помощь! -А Игорёк где? Приедет?- вспомнила она про старшего.

              -Вечером, может...-

              Вошли вдвоём в дом. Ребята сгруппировались в проулке, у машин, переговаривались о чём- то.

             -Чем же я вас кормить- то буду, Лёшечка?.. Позвонить надо было,- опечалилась Вера, глядя на ребят через окно. -Я же только к чаю с собой взяла...-

            -Да до тебе не дозвонишься! Связь эта дурацкая... Мы с собой взяли, не беспокойся... А ты когда домой едешь?-

           -Дёмины завтра утром обещали захватить. Мне ещё мешок с одеждой забрать надо, постирать к весне. Загрязнилось всё... Чай- то поставить? Будете?-

          - Ага, поставь.-

          Алёшка вышел к ребятам.

         -Ну, что?-

         -Она с ночёвкой остаётся,- с сожалением ответил Алексей. -А мне вскопать всё надо.-

         -Ты чё, съехал? Здесь неделю копать надо всей толпой! Да и земля же сырая!-

        -Ну... я не знаю... мать попросила...-

        -Лёха, сейчас быстро темнеет! Поехали к Катьке на дачу! Говорил же я: давайте сразу к ней! Нет: «сюда, сюда...» Съездили, блин!-

        -Ребят, ну я обещал...-

        -Обещал- так копай! А нам ехать надо. Мясо уже с утра квасится, скоро вообще никакое будет!..-

        -Ребят, ну помогите немного... У меня и сапоги на всех есть... И поедем сразу... Хотя бы грядки...-

         -Ладно, тащи сапоги.-

         Алексей весело вбежал в дом .

         -Мам, где у нас сапоги резиновые? Ребятам надо.-

         -А вон, за дверью... Алеша, чай готов.- Вера залила заварку кипятком. Достала из пакета печенье, молоко. -Зови ребят.-

         -Мам, некогда! Там обстоятельства изменились! Нам вечером в городе надо быть! Мы уж через час поедем!-

         -А как же чай?- растерянно, ни к месту спросила она.

         Алёшка лишь махнул рукой, сгрёб сапоги и так же быстро вышел.

 

         ...Через час лишь следы протекторов говорили о приезде ребят.

         Вера закрыла за ними ворота, вошла в дом. Помытые для чая чашки сиротливо толпились на столе. Она плеснула себе остывшей заварки и, отпивая маленькими глоточками, бездумно пялилась в запыленное окно.

         Темнело. Взгляд упал на расписание электричек. Взгляд стал осмысленным. Она поднялась и вышла в сад. Одинокая вскопанная грядка тянулась вдоль забора. В конце разновеликими черенками торчали четыре воткнутые в землю лопаты. Она выбрала покороче и принялась копать, изредка поглядывая на дорогу. Но старшего, Игоря, так и не увидела.

 

        ...Вся двадцатитрехчасовая электричка оказалась пустой. Лишь в первом вагоне сидели редкие пассажиры, да и те теснились ближе к кабине машинистов. Она подсела к ним и огляделась. Напротив оказался тот, утренний мужичок в дождевике. Он поднял голову. Глаза его, старческие, безмятежные понемногу становились внимательными и улыбались. И он кивнул ей головой, как старой знакомой.

          -Постоит ещё бабье лето, постоит. Всё сделать успеем. Ничего, не тужите, поскрипим ещё...-

             Электричка была теплая и уютная.

© Copyright: Владимир Потапов, 2012

Регистрационный номер №0018146

от 22 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0018146 выдан для произведения:

 

          «Осторожно! Двери закрываются. Следующая остановка...»

      Вагон заполнялся народом. Многие стояли. Сегодня, среди недели, ехали в основном дачники- пенсионеры, торопились закончить перед снегом последние садовые работы.

      По проходу, с трудом пробираясь сквозь народ, сновали туда- обратно «коробейники» с мороженным и прессой.

      -Пломбир, шоколадное, эскимо...-

      -Кроссворды, телепрограмма, лунные календари, анекдоты...-

      -Пломбир, шоколадное...-

      Вере повезло: сидела, и притом- у окна. А главное- работал обогреватель. Придвинула к нему околевшие ноги- и задремала...

      - «...Во всём, как хотите, что бы с вами поступали, так поступайте и вы с ними.»-

      Голос сквозь монотонный вагонный гомон звучал убаюкивающе и приятно. Хотелось слушать и слушать, не открывая глаз и проваливаться всё дальше и дальше в теплую дремоту. Ноги в насквозь промокших кроссовках постепенно отогревались. Вера даже расстегнула пуховик.

      -Да ну вас!.. Чепуху мелите, молодой человек, а мы сидим, слушаем... уши развесили...- раздражение в женском голосе было неподдельным.

      -Какой же я молодой?.. С сорок шестого...-

      -Тем более! Городите здесь... Я, вон, своей невестке как только не угождала!.. Всё для неё делала, задницу только не лизала... И что?! Настрополила, сучка, сына: комнату сняли, съехали и на порог к себе не пускают! Это как?! Внука не дают! Сын! Сын говорит: «Не ходи, от тебя только негативная энергетика... после тебя Гриша всю ночь плачет во сне... и дёргается...» Представляете?- сын говорит!!! Внук от меня дёргается!.. А я от них не дёргаюсь!.. От этой сучки не дёргаюсь!.. Как у нас появилась, так на таблетках и живу! «Дергается...» Не- ет, правильно народ говорит: «Не делай добра никому- и зла тебе никто не сделает». А я всё «Людочка- Людочка, Людочка- Людочка...»-

      -Это не народ говорит,- мужчина опять говорил негромко, но слышно было каждое слово, будто гомон стихал в эти минуты. -Это, милая моя, озлобленные люди сочинили. Никого, кроме себя, не любящие... А повторяют недалёкие. Красиво же звучит... парадоксально...-

      -Ой, шли вы со своей хренью куда подальше!-

      И такая злоба прозвучала в женском голосе, что Вера открыла глаза: полюбопытствовать на беседующих.

      Сидящая напротив яркая интересная брюнетка в летах неприязненно, в упор, пялилась на Веркиного соседа, невзрачного мужичка в дождевике, резиновых сапогах и вязанной шапочке.

      Верка взглянула на неё мельком- и отвернулась к затуманенному дождём стеклу.

      Есть на свете такие глаза: затягивающие... беззрачковые... мёртвые... Смотреть в них было неприятно. И страшно.

      А этот, в дождевике, сидел и смотрел в них. И не отворачивался. Мигал подслеповато, шмыгал носом, но не отворачивался.

         -Почему «хрень»- то?- спросил он так же спокойно. -Добром на добро и ответится... Что ж нам- хорошо всем стало от злости то вашей? Всем неприятно стало...- И снова шмыгнул.

         А брюнетка стрельнула глазами на соседей, жадно слушающих их перебранку с мужичком, резко поднялась, выдернула из- под сиденья сумку и, расталкивая стоящих, ушла в другой вагон.

          И  окружающие почему- то облегченно вздохнули.

 

                                                         .  .  .

 

 

           Что- то слишком  длиннющую грядку удумала она под озимый чеснок. И трети не вскопала, а руки уже отваливаются...

           Неможилось ей. Давно неможилось... лет пять... Суставы порой так выкручивало ночами, что хоть волчицей вой!.. И натиралась всякой пакостью, и обследовалась, и лечилась в санаториях, да всё без толку. Отпустит на время, а потом вновь сворачивает жгутом. Да и сердчишко стало сдавать. До обмороков доходило. Слава Богу, не на людях...

          На людях она была другой: довольной жизнью, улыбчивой, счастливой... Не смотря ни на что. И как обидно было порой выслушивать от друзей что- нибудь нелицеприятное о своих детях. Друзей в такие  минуты она в упор не понимала и не слышала.

             Что значит «шумели всю ночь и были выпивши»? Это что, значит, мои ребятишки меня обманывают?

             -Уроды,- улыбаясь, думала она в эти минуты о друзьях. -Да мои детишечки ни разу в жизни мне не соврали! Завидуете и мерзость всякую наговариваете! Своих такими же умничками воспитайте- потом и будете, как бабы на базаре, слухи распускать. «Не помогают, в саду не работают...»  А ваши, прям, упахались! Стахановцы... А я, раз успеваю участок обработать- значит, и без ребятишек сил хватает! И не ваше собачье дело в семью чужую лезть! Я ж не лезу к вам с советами!-

              Так мысленно спорила Вера со своими «доброжелателями». А у самой душа- будто кошками изгажена да исцарапана, вся в крови от этих пересудов.

             А жить надо... И с такой душой, с исцарапанной... И как ещё долго жить!.. Ведь никто из ребятишек не определился. Ни с работой, ни с учёбой... Пристраивать, на ноги поднимать надо. Сдохну, а подниму! Подниму! И пошли вы все к черту!

           

           ...На рукав капнуло светло- розовым. Вера вытянула подол рубахи, приложила к носу и долго- долго держала. А кровь всё сочилась и сочилась. Она осела на захолодевшую вспаханную землю и запрокинула голову вверх.

          -Сдохну, а подниму!-

          Бледное осеннее небо вдруг начало медленно поворачиваться, затем закрутилось. И наступила темнота.

 

 

                                                  .  .  .

 

           -Мам, мам, очнись!-  Голос младшенького Алёшки доходил, как сквозь вату. На лоб легло что- то мокрое, холодное.

        -Хорошо- то как!- облегчённо подумала Вера, с трудом разлепила глаза. Склоненные над ней кругом лица- серые, туманные -плыли и не фиксировались сознанием. -Сейчас, Алёшечка, сейчас...- Она с трудом села. Чьи то руки поддерживали за плечи. Испуганные глаза окружающих выжидательно таращились на неё.

       -Мам, что с тобой?- Сын присел перед ней на корточки.

           -Голова закружилась. Сейчас, Лёшенька, сейчас...-  Попыталась подняться. -Копала, копала... Чуть-чуть всего... Давление, видимо... - Всё- таки поднялась. -Здравствуйте, ребята. Пойдёмте в дом. Сейчас, оклемаюсь маленько...-

           -Я же тебе говорил, что вскопаю,- сердито выговаривал сын, шагая рядом. -Зачем самой нужно было?.. Я же говорил... Специально сегодня приехали!-

           -Лёш, не ругайся. Я же не знала, когда ты  приедешь... А вдруг снег завтра выпадет? Не успели бы...- Вера оправдывалась, а сердце её пело от сыновней ворчливости: приехал! Ребят с собой взял на помощь! -А Игорёк где? Приедет?- вспомнила она про старшего.

              -Вечером, может...-

              Вошли вдвоём в дом. Ребята сгруппировались в проулке, у машин, переговаривались о чём- то.

             -Чем же я вас кормить- то буду, Лёшечка?.. Позвонить надо было,- опечалилась Вера, глядя на ребят через окно. -Я же только к чаю с собой взяла...-

            -Да до тебе не дозвонишься! Связь эта дурацкая... Мы с собой взяли, не беспокойся... А ты когда домой едешь?-

           -Дёмины завтра утром обещали захватить. Мне ещё мешок с одеждой забрать надо, постирать к весне. Загрязнилось всё... Чай- то поставить? Будете?-

          - Ага, поставь.-

          Алёшка вышел к ребятам.

         -Ну, что?-

         -Она с ночёвкой остаётся,- с сожалением ответил Алексей. -А мне вскопать всё надо.-

         -Ты чё, съехал? Здесь неделю копать надо всей толпой! Да и земля же сырая!-

        -Ну... я не знаю... мать попросила...-

        -Лёха, сейчас быстро темнеет! Поехали к Катьке на дачу! Говорил же я: давайте сразу к ней! Нет: «сюда, сюда...» Съездили, блин!-

        -Ребят, ну я обещал...-

        -Обещал- так копай! А нам ехать надо. Мясо уже с утра квасится, скоро вообще никакое будет!..-

        -Ребят, ну помогите немного... У меня и сапоги на всех есть... И поедем сразу... Хотя бы грядки...-

         -Ладно, тащи сапоги.-

         Алексей весело вбежал в дом .

         -Мам, где у нас сапоги резиновые? Ребятам надо.-

         -А вон, за дверью... Алеша, чай готов.- Вера залила заварку кипятком. Достала из пакета печенье, молоко. -Зови ребят.-

         -Мам, некогда! Там обстоятельства изменились! Нам вечером в городе надо быть! Мы уж через час поедем!-

         -А как же чай?- растерянно, ни к месту спросила она.

         Алёшка лишь махнул рукой, сгрёб сапоги и так же быстро вышел.

 

         ...Через час лишь следы протекторов говорили о приезде ребят.

         Вера закрыла за ними ворота, вошла в дом. Помытые для чая чашки сиротливо толпились на столе. Она плеснула себе остывшей заварки и, отпивая маленькими глоточками, бездумно пялилась в запыленное окно.

         Темнело. Взгляд упал на расписание электричек. Взгляд стал осмысленным. Она поднялась и вышла в сад. Одинокая вскопанная грядка тянулась вдоль забора. В конце разновеликими черенками торчали четыре воткнутые в землю лопаты. Она выбрала покороче и принялась копать, изредка поглядывая на дорогу. Но старшего, Игоря, так и не увидела.

 

        ...Вся двадцатитрехчасовая электричка оказалась пустой. Лишь в первом вагоне сидели редкие пассажиры, да и те теснились ближе к кабине машинистов. Она подсела к ним и огляделась. Напротив оказался тот, утренний мужичок в дождевике. Он поднял голову. Глаза его, старческие, безмятежные понемногу становились внимательными и улыбались. И он кивнул ей головой, как старой знакомой.

          -Постоит ещё бабье лето, постоит. Всё сделать успеем. Ничего, не тужите, поскрипим ещё...-

             Электричка была теплая и уютная.

Рейтинг: +2 193 просмотра
Комментарии (12)
Александр Русанов. # 22 января 2012 в 20:57 0
Гад ты, Вовка, опять слезу вышиб. cry2 hi Ты бы хоть в начале рассказа обозначал, что слезливое. crazy Скоро год, как тебя читаю и каждый раз на душе теплее от твоих рассказов. Спасибо.
Владимир Потапов # 22 января 2012 в 21:01 +1
А сам-то!.. На себя посмотри! У самогото: то ржешь, читая тебя, над строителями, то платок ишешь, когда про Бишку...
Александр Русанов. # 22 января 2012 в 21:15 0
Есть такой грех, спорить не буду. shampa Но я хоть веселю иногда читателя, а ты только соли из меня с полпуда выгнал. Так не честно. 30
Владимир Потапов # 22 января 2012 в 21:27 +1
Саш, не лукавь. Признайся просто, что не любишь читать длинное. А у меня смешное, в основном, в длинном и вечном. hi
Александр Русанов. # 22 января 2012 в 21:45 0
Я люблю длинное, но я его печатаю на принтере, а он крякнулся, собака. cry Хочу купить электронную книгу, с ней хоть принтер не нужен. smile
Владимир Потапов # 22 января 2012 в 22:13 0
Саш, прости дуба, но не принтера, ни эл.книги никогда не видел. У меня комп- и то, в основном, как пиш. машинка используется.
Галина Карташова # 24 января 2012 в 16:03 0
Разбередило! Вот так и живём.

Володя! Посмотрите вот эту фразу: "Придвинула к нему околевшие ноги- и задремала...". Околеть может живое существо. А здесь лучше бы взять другое слово: заледеневшие, окоченевшие и т.п.

С самыми наилучшими пожеланиями! smile
Владимир Потапов # 25 января 2012 в 16:37 0
Спасибо, Галина. По поводу "околевшие"- Вы правы. Но хотелось именно местечковое слово употребить, как здесь говорят: "Ох, я и околел","Ноги околели- спасу нет". У нас много таких, "неадекватных"... "Секция"- электричка, "полуторка"- однокомнатная квартира, причем не малометражка и т.д.
Благодарю Вас, еще раз спасибо.
Алла Рыженко # 26 января 2012 в 22:20 0
Володя..... ну Вы понимаете. :)
Владимир Потапов # 26 января 2012 в 22:30 0
Спасибо от сердца. Я думаю, Вы тоже меня понимаете.
Алла Рыженко # 26 января 2012 в 22:34 0
аха.... понимаю.
Владимир Потапов # 26 января 2012 в 22:39 0
Спасибо.
Популярная проза за месяц
152
129
126
104
101
100
99
99
94
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
83
81
81
81
80
80
79
78
78
78
77
77
77
75
74
68
65