ВАЛЬКА-ЛЕНИН

31 июля 2013 - Василий Храмцов

                                     Дети войны              

                ВАЛЬКА ЛЕНИН

В апреле освободились от снега поля, и сельские подростки и женщины стали прочесывать прошлогоднюю стерню в поисках колосков пшеницы. Нужда заставляет. На трудодень зерна выдали по несколько граммов, так что весь заработанный хлеб умещался в двух-трех мешках. Семейству Елены Евсеевны хлеба едва хватило до Нового года. А дальше выручала картошка и соленья. К весне совсем истощились скудные запасы еды. А собранные Валькой колоски выручают. Добытое из них зерно поджаривают, дробят на «терке» - ручной самодельной мельнице - и варят из него кашу или добавляют в похлебку.

Придти на поле надо рано утром, пока схваченная ночным морозцем почва не липнет к обуви. В это время легче разминуться с конным объездчиком, который кнутом выгоняет людей, не дает собирать колосья. А иногда он будто случайно припозднится, чтобы отобрать полные сумки с колосьями. Он же распространил слух, будто бы пролежавшее под снегом зерно заражено грибком, вредным для здоровья. Его, дескать, нельзя употреблять в пищу. Отбирая сумки, он спасает людей от болезни.

- А умирать с голоду – не вредно для здоровья? – возмущался народ и не обращал внимания на очередную страшилку. А между собой шептался: «Проклятый кулак! Он нашим зерном своих гусей откармливает!» Но на конфликт никто не шел. Объездчик, Степан Подгорелов, был человеком мстительным и беспощадным. От призыва на фронт ему удалось отвертеться, поделившись кое с кем своим достатком и прибавив себе возраст. Поэтому он выслуживался перед начальством, как только мог. Очень боялся, что всплывут его давнишние связи с белогвардейцами. Поэтому держал людей в страхе. Так-то оно надежнее!   

Валька побежал вдоль молодой лесопосадки, на дальнее поле, на котором почти не бывает людей. Считал, что объездчику не выгодно будет гнать туда лошадь. Вчера ему повезло: обнаружил «гриву», то есть несжатую полоску пшеницы. Поэтому, как всегда, не пошел в школу в соседнее село, где была семилетка, а отправился собирать колоски.

Непогода придавила стебли к земле. Издали можно и не заметить это место, но мальчик хорошо его запомнил. Он даже понял, почему хлеб здесь не сжат. Убирали его прицепным комбайном «Сталинец». Буксировал его колесный трактор ХТЗ - Харьковского тракторного завода, название которого местные шутники расшифровывали как «Хрен Ты Заработаешь». У трактора часто выплавлялись баббитовые подшипники на коленчатом валу. Их приловчились заменять прямо в поле. Называли эту процедуру «перетяжкой». На этом месте, видимо, и проходил ремонт. Штурвальный по этому случаю приподнял жатку. А когда агрегат запустили в работу и он тронулся, зазевался, не успел быстро ее опустить. Вот и осталась «грива».

Набив сумку колосьями, юный кормилец отправился домой, выбирая путь в тени лесопосадки, там, где земля либо уже подсохла либо еще не оттаяла. Он знал, что с такой полной сумкой, как у него, лучше не попадаться на глаза объездчику, и был готов в любую минуту спрятаться, залечь в кустарник. Он благополучно дошел до конца лесопосадки. Потом быстро перебежал открытую местность и оказался под защитой другого леса, посаженного вдоль железной дороги для защиты ее от снежных заносов. Здесь была уже не колхозная, а государственная территория. Железнодорожников тоже следовало опасаться. У них после нападения фашистов была введена железная воинская дисциплина, и каждый рабочий опасался, как бы чего не вышло на его участке. Иначе – трибунал. Поэтому они прогоняли сельских ребят, если видели их вблизи у рельсов.

По другую сторону пути была точно такая же густая полоса леса. Оглядевшись и решив, что вокруг ни души, Валька в одно мгновение преодолел полотно железной дороги. Находиться в лесу одному также было опасно. В посадках иногда вылавливали дезертиров. А от них можно ожидать чего угодно. Но Валька был не так прост. У него за пазухой - заряженный самопал и коробок спичек. В случае чего он может сделать один меткий выстрел, а потом убежать.    

Выйдя на кромку лесной полосы, Валька оказался перед широким пустырем, за которым находился колхозный сад. Солнце уже припекало, стало тепло. Настроение у мальчика было прекрасным. Он решил отдохнуть на опушке, прежде чем выйти на открытое пространство. Вынул из-за пазухи самопал и стал его разглядывать. Медная трубка была хорошо пригнана к деревянной рукоятке. Из узкой как щель прорези на трубке виднелся порох. Стоило вставить в гнездо спичку, чиркнуть по ней коробком, и раздастся выстрел. Заряжен самопал кусочками проволоки. Если попасть в лицо, то можно даже убить человека.

Валька уже решил выстрелить в какое-нибудь дерево, когда послышался какой-то шум. По пустырю кучно бежали десятка два упитанных гусей. А за ними, несколько отставая, челноком сновала лиса, не давая им свернуть в сторону или остановиться. «Ты смотри! Она угоняет гусей подальше от дома Прогорелова!» – догадался Валька. Теперь он был уверен, что стрелять нужно в лису, когда та приблизится.

Но рыжая не захотела долго пасти птиц и ринулась в атаку. Гуси с криком разбегались, а она в мгновение ока настигала их. Перекусит птице горло и скачет за следующей. На пустыре уже бились в конвульсиях пять-шесть зарезанных гусей. Выскочив из леса, мальчик чиркнул спичкой у дула самопала. Раздалось шипение, последовал легкий хлопок, и кусочки проволоки упали в двух шагах от стрелка. Какой позор! Тогда, размахивая сумкой, Валька с криком бросился отбивать гусей. Хищница отступила, но не растерялась: нашла в траве гусыню, схватила ее зубами и умчалась в кусты. Птиц не сразу можно было разглядеть среди высокой прошлогодней травы, но валька приметил, где они лежат.

Свидетель невероятного приключения испугался, что объездчик может прискакать верхом и обвинить его во всем случившимся. Он не станет разбираться, что здесь произошло. За гусей и убить может. Он родной дочери не пожалел, избивал ее по пустякам до тех пор, пока она умом не тронулась. Теперь девочка ходит по селам, попрошайничает. И нет у нее даже фамилии, только имя – Дуня Дурочка.

Валька шмыгнул в колхозный сад, притаился за крайними толстыми тополями и стал ждать. Никто не появлялся на месте побоища. Уцелевшие гуси, успокоившись, тихонько отправились к своему дому. Мальчик проследил, пока они скрылись из виду, и отправился своей дорогой.

При выходе из сада ему встретился старик Топоров, живший на крайней улице села. Деду уже перевалило за девяносто, но он был бодр и любопытен.

- А чей ты будешь, парень, и как тебя зовут?

- Я сын Елены Евсеевны, зовут Валька.

- А, Еленин! Ленин сын! Знаю ее, вы у озера живете. Значит ты – Ленин Валька.

Все как сговорились. Его иначе и не звали – Ленин Валька, а мальчишки между собой – просто Ленин. Потому что мать – Лена. Да и смышленый он был, выделялся среди сверстников сообразительностью. Чем не Ленин! Когда мужики были на войне, мальчиков часто звали по материнским именам. Соседнего Витьку иначе никто и не называл, как Мареич, потому что мать у него была Марея. А вот валька был Лениным.

Дома мать покормила его. Утолив голод, он рассказал о том, что видел.

- Знаешь, мама, какая-то собака гналась за гусями, а потом напала на них. Поймает, перегрызет горло. Гусыня еще бьется, а собака уже ловит другую, третью. Много гусей разорвала. Я ее прогнал. А зарезанные гуси там, в бурьянах, так и остались лежать.

Помолчав немного, Валька добавил:

- Давай, мама, сходим туда, может быть, найдем хоть одного гуся?

- Нельзя. Надо хозяину сказать, пусть заберет.

- Да это же гуси Пригорелова! Он у нас сумки отбирает, на лошади за нами гоняется. И нашими же колосками этих гусей кормит! Их даже искать никто не будут: к вечеру объездчик всегда пьян. Давай, сходим. Все равно собаки растащат.

Под вечер мать и сын, взяв салазки, отправились на поиски гусей. Придумали себе легенду: хворосту насобрать. Валька успел заново зарядить свой самопал. Прошли через село и через колхозный сад, никого не встретив. На месте побоища недалеко друг от друга в бурьяне лежали четыре гусыни. Мальчик знал, что их было больше, но лисица, видимо, тоже не дремала. Сложили гусей в мешок. Потом набрали в лесопосадке валежнику, привязали его сверху. Солнце уже склонилось к горизонту. Никто не обратил внимания на привычную в то время картину: женщина с подростком везут что-то на салазках.

Общипывали гусей темной ночью при занавешенных окнах. Перо и пух Валька отнес далеко за речку и там рассеял по ветру. Так же тайно избавлялись от костей. 

- Это нам Бог послал гусей взамен овечки, которую волк утащил, - сказала мать. А Валька подумал: «Никакой это не волк. Люди овечку украли. Но попробуй, докажи, если сам не видел». Он приблизительно знал, как это было. Доглядывать за единственной в хозяйстве овцой доверили младшему братишке Ваське. Его, глупого, более взрослые ребята отвлекли игрою, а другие угнали овечку. Когда же мальчик хватился, ему сказали:

- Волк утащил твою овечку. Вон, за бугром, видишь, тащит?

- Нет, не вижу.

- Да вон же, вон! – показывали они вдаль, где никого не было. Разыграли ребенка, как хотели. А он так и не понял, куда девалась овца. Мать поверила, что ее волк унес. Но только не Валька. День за днем, слово по слову восстанавливал он событие. Но так ничего и не добился. За это время из села выехало семейство Аносовых, а к нему и вели все догадки.

Из-за частых прогулов Валька отставал в учебе. Его оставили в шестом классе на второй год. Но он не жалел об этом. Таких, как он, было полкласса. Доучиваться пришлось в вечерней школе. Семилетку он закончил за четырнадцать лет. 

                            Василий ХРАМЦОВ.

   

 

 

 

     

 

 

© Copyright: Василий Храмцов, 2013

Регистрационный номер №0150574

от 31 июля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0150574 выдан для произведения:

                                     Дети войны              

                ВАЛЬКА ЛЕНИН

В апреле освободились от снега поля, и сельские подростки и женщины стали прочесывать прошлогоднюю стерню в поисках колосков пшеницы. Нужда заставляет. На трудодень зерна выдали по несколько граммов, так что весь заработанный хлеб умещался в двух-трех мешках. Семейству Елены Евсеевны хлеба едва хватило до Нового года. А дальше выручала картошка и соленья. К весне совсем истощились скудные запасы еды. А собранные Валькой колоски выручают. Добытое из них зерно поджаривают, дробят на «терке» - ручной самодельной мельнице - и варят из него кашу или добавляют в похлебку.

Придти на поле надо рано утром, пока схваченная ночным морозцем почва не липнет к обуви. В это время легче разминуться с конным объездчиком, который кнутом выгоняет людей, не дает собирать колосья. А иногда он будто случайно припозднится, чтобы отобрать полные сумки с колосьями. Он же распространил слух, будто бы пролежавшее под снегом зерно заражено грибком, вредным для здоровья. Его, дескать, нельзя употреблять в пищу. Отбирая сумки, он спасает людей от болезни.

- А умирать с голоду – не вредно для здоровья? – возмущался народ и не обращал внимания на очередную страшилку. А между собой шептался: «Проклятый кулак! Он нашим зерном своих гусей откармливает!» Но на конфликт никто не шел. Объездчик, Степан Подгорелов, был человеком мстительным и беспощадным. От призыва на фронт ему удалось отвертеться, поделившись кое с кем своим достатком и прибавив себе возраст. Поэтому он выслуживался перед начальством, как только мог. Очень боялся, что всплывут его давнишние связи с белогвардейцами. Поэтому держал людей в страхе. Так-то оно надежнее!   

Валька побежал вдоль молодой лесопосадки, на дальнее поле, на котором почти не бывает людей. Считал, что объездчику не выгодно будет гнать туда лошадь. Вчера ему повезло: обнаружил «гриву», то есть несжатую полоску пшеницы. Поэтому, как всегда, не пошел в школу в соседнее село, где была семилетка, а отправился собирать колоски.

Непогода придавила стебли к земле. Издали можно и не заметить это место, но мальчик хорошо его запомнил. Он даже понял, почему хлеб здесь не сжат. Убирали его прицепным комбайном «Сталинец». Буксировал его колесный трактор ХТЗ - Харьковского тракторного завода, название которого местные шутники расшифровывали как «Хрен Ты Заработаешь». У трактора часто выплавлялись баббитовые подшипники на коленчатом валу. Их приловчились заменять прямо в поле. Называли эту процедуру «перетяжкой». На этом месте, видимо, и проходил ремонт. Штурвальный по этому случаю приподнял жатку. А когда агрегат запустили в работу и он тронулся, зазевался, не успел быстро ее опустить. Вот и осталась «грива».

Набив сумку колосьями, юный кормилец отправился домой, выбирая путь в тени лесопосадки, там, где земля либо уже подсохла либо еще не оттаяла. Он знал, что с такой полной сумкой, как у него, лучше не попадаться на глаза объездчику, и был готов в любую минуту спрятаться, залечь в кустарник. Он благополучно дошел до конца лесопосадки. Потом быстро перебежал открытую местность и оказался под защитой другого леса, посаженного вдоль железной дороги для защиты ее от снежных заносов. Здесь была уже не колхозная, а государственная территория. Железнодорожников тоже следовало опасаться. У них после нападения фашистов была введена железная воинская дисциплина, и каждый рабочий опасался, как бы чего не вышло на его участке. Иначе – трибунал. Поэтому они прогоняли сельских ребят, если видели их вблизи у рельсов.

По другую сторону пути была точно такая же густая полоса леса. Оглядевшись и решив, что вокруг ни души, Валька в одно мгновение преодолел полотно железной дороги. Находиться в лесу одному также было опасно. В посадках иногда вылавливали дезертиров. А от них можно ожидать чего угодно. Но Валька был не так прост. У него за пазухой - заряженный самопал и коробок спичек. В случае чего он может сделать один меткий выстрел, а потом убежать.    

Выйдя на кромку лесной полосы, Валька оказался перед широким пустырем, за которым находился колхозный сад. Солнце уже припекало, стало тепло. Настроение у мальчика было прекрасным. Он решил отдохнуть на опушке, прежде чем выйти на открытое пространство. Вынул из-за пазухи самопал и стал его разглядывать. Медная трубка была хорошо пригнана к деревянной рукоятке. Из узкой как щель прорези на трубке виднелся порох. Стоило вставить в гнездо спичку, чиркнуть по ней коробком, и раздастся выстрел. Заряжен самопал кусочками проволоки. Если попасть в лицо, то можно даже убить человека.

Валька уже решил выстрелить в какое-нибудь дерево, когда послышался какой-то шум. По пустырю кучно бежали десятка два упитанных гусей. А за ними, несколько отставая, челноком сновала лиса, не давая им свернуть в сторону или остановиться. «Ты смотри! Она угоняет гусей подальше от дома Прогорелова!» – догадался Валька. Теперь он был уверен, что стрелять нужно в лису, когда та приблизится.

Но рыжая не захотела долго пасти птиц и ринулась в атаку. Гуси с криком разбегались, а она в мгновение ока настигала их. Перекусит птице горло и скачет за следующей. На пустыре уже бились в конвульсиях пять-шесть зарезанных гусей. Выскочив из леса, мальчик чиркнул спичкой у дула самопала. Раздалось шипение, последовал легкий хлопок, и кусочки проволоки упали в двух шагах от стрелка. Какой позор! Тогда, размахивая сумкой, Валька с криком бросился отбивать гусей. Хищница отступила, но не растерялась: нашла в траве гусыню, схватила ее зубами и умчалась в кусты. Птиц не сразу можно было разглядеть среди высокой прошлогодней травы, но валька приметил, где они лежат.

Свидетель невероятного приключения испугался, что объездчик может прискакать верхом и обвинить его во всем случившимся. Он не станет разбираться, что здесь произошло. За гусей и убить может. Он родной дочери не пожалел, избивал ее по пустякам до тех пор, пока она умом не тронулась. Теперь девочка ходит по селам, попрошайничает. И нет у нее даже фамилии, только имя – Дуня Дурочка.

Валька шмыгнул в колхозный сад, притаился за крайними толстыми тополями и стал ждать. Никто не появлялся на месте побоища. Уцелевшие гуси, успокоившись, тихонько отправились к своему дому. Мальчик проследил, пока они скрылись из виду, и отправился своей дорогой.

При выходе из сада ему встретился старик Топоров, живший на крайней улице села. Деду уже перевалило за девяносто, но он был бодр и любопытен.

- А чей ты будешь, парень, и как тебя зовут?

- Я сын Елены Евсеевны, зовут Валька.

- А, Еленин! Ленин сын! Знаю ее, вы у озера живете. Значит ты – Ленин Валька.

Все как сговорились. Его иначе и не звали – Ленин Валька, а мальчишки между собой – просто Ленин. Потому что мать – Лена. Да и смышленый он был, выделялся среди сверстников сообразительностью. Чем не Ленин! Когда мужики были на войне, мальчиков часто звали по материнским именам. Соседнего Витьку иначе никто и не называл, как Мареич, потому что мать у него была Марея. А вот валька был Лениным.

Дома мать покормила его. Утолив голод, он рассказал о том, что видел.

- Знаешь, мама, какая-то собака гналась за гусями, а потом напала на них. Поймает, перегрызет горло. Гусыня еще бьется, а собака уже ловит другую, третью. Много гусей разорвала. Я ее прогнал. А зарезанные гуси там, в бурьянах, так и остались лежать.

Помолчав немного, Валька добавил:

- Давай, мама, сходим туда, может быть, найдем хоть одного гуся?

- Нельзя. Надо хозяину сказать, пусть заберет.

- Да это же гуси Пригорелова! Он у нас сумки отбирает, на лошади за нами гоняется. И нашими же колосками этих гусей кормит! Их даже искать никто не будут: к вечеру объездчик всегда пьян. Давай, сходим. Все равно собаки растащат.

Под вечер мать и сын, взяв салазки, отправились на поиски гусей. Придумали себе легенду: хворосту насобрать. Валька успел заново зарядить свой самопал. Прошли через село и через колхозный сад, никого не встретив. На месте побоища недалеко друг от друга в бурьяне лежали четыре гусыни. Мальчик знал, что их было больше, но лисица, видимо, тоже не дремала. Сложили гусей в мешок. Потом набрали в лесопосадке валежнику, привязали его сверху. Солнце уже склонилось к горизонту. Никто не обратил внимания на привычную в то время картину: женщина с подростком везут что-то на салазках.

Общипывали гусей темной ночью при занавешенных окнах. Перо и пух Валька отнес далеко за речку и там рассеял по ветру. Так же тайно избавлялись от костей. 

- Это нам Бог послал гусей взамен овечки, которую волк утащил, - сказала мать. А Валька подумал: «Никакой это не волк. Люди овечку украли. Но попробуй, докажи, если сам не видел». Он приблизительно знал, как это было. Доглядывать за единственной в хозяйстве овцой доверили младшему братишке Ваське. Его, глупого, более взрослые ребята отвлекли игрою, а другие угнали овечку. Когда же мальчик хватился, ему сказали:

- Волк утащил твою овечку. Вон, за бугром, видишь, тащит?

- Нет, не вижу.

- Да вон же, вон! – показывали они вдаль, где никого не было. Разыграли ребенка, как хотели. А он так и не понял, куда девалась овца. Мать поверила, что ее волк унес. Но только не Валька. День за днем, слово по слову восстанавливал он событие. Но так ничего и не добился. За это время из села выехало семейство Аносовых, а к нему и вели все догадки.

Из-за частых прогулов Валька отставал в учебе. Его оставили в шестом классе на второй год. Но он не жалел об этом. Таких, как он, было полкласса. Доучиваться пришлось в вечерней школе. Семилетку он закончил за четырнадцать лет. 

                            Василий ХРАМЦОВ.

   

 

 

 

     

 

 

Рейтинг: +4 219 просмотров
Комментарии (8)
Геннадий Евс # 1 августа 2013 в 10:48 0
50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e c0414 Спасибо Василий за очень интересный рассказ! А о более древней истории того славного места где Вы живете у Вас нет рассказов о защите Измаила? И что сейчас происходит в Измаиле? Очень хочу побывать в этом городке и увидеть там Дунай!
lenta9m2
Василий Храмцов # 1 августа 2013 в 11:49 0
Спасибо, Геннадий, за теплый отзыв. Славный город Измаил процветал при Советской власти. Это был пограничный город с первоклассным снабжением. Здесь работали мощные порт, пароходство и два судоремонтных завода. После того, как Украина стала самостийной, эти предприятия разорили почти до нитки. Сейчас борются за сохранение их жалких остатков. Вся промышленность в городе уничтожена. Было сто тысяч жителей, теперь семьдесят. Ни одного Евса здесь не осталось. Напротив Измаила на реке остров, и нам хорошо видно румынских детей и гусей, купающихся в Дунае. Сейчас границу укрепляют. Удовлетворил? Удачи!
Геннадий Евс # 10 августа 2013 в 15:18 +1
Василий, я имел ввиду говоря о более дальнем времени не Советскую власть, а царскую, еще при Екатерине Великой когда от турок освобождали Измаил под командованием Суворова. И Кутузова назначили комендантом крепости сразу как взяли неприступную крепость от которой и следа насколько я понимаю сейчас не осталось и наверное даже мысли о ее восстановлении нет? Прочтите если интересно мои патриотические стихи-песни думаю они Вам будут интересны.
Василий Храмцов # 10 августа 2013 в 17:04 0
От крепости остались въездные ворота и кое-где фундамент стены. Крепость взорвали по соглашению сторон по окончании войны с турками. В городе один из лучших в СНГ музеев А.В.Суворова. Его именем назван главный проспект города. Память о нем хранится благодарными потомками.
Тая Кузмина # 2 августа 2013 в 23:37 +1
Василий!! Прочитала с интересом о жизни.
А жизнь такая разная у всех.
Спасибо, что вы пишете очень весомо, ярко и стиль ваш хорош.
Желаю много новых произведений!!!

Василий Храмцов # 3 августа 2013 в 18:00 0
Спасибо, Таисия, за добрые слова. Мне бы что-нибудь веселенькое писать, а я вот все старину вспоминаю.
Сергей Пархамонов # 6 августа 2013 в 16:42 +1
Мне дед много рассказывает своих историй, напомнили про него. Спасибки. super
Василий Храмцов # 6 августа 2013 в 17:43 0
И Вам спасибо, что помните рассказы деда. Страна была большой, а народ жил одинаково. Василий.