В ШКОЛУ

31 июля 2013 - Василий Храмцов

 

 

В школу!

                                                     (Дети войны)

Кто-то родился в начале года, кто-то в средине. А вот Степка Чураков - в октябре. Значит, в 1942 году к началу учебного года ему не хватало до семи лет полтора месяца. Но не это было главным препятствием, из-за которого он не мог пойти в школу. Родители считали, что он пойдет учиться в следующем году. Поэтому мальчику не покупали ни обуви, ни теплой одежды. С осени до весны, то есть в холодное время года, он был приговорен, как всегда, к сидению в доме.

 

 В семье решили одно, а Степка – другое. Он самостоятельно записал себя в первый класс.

 

 Первого сентября вместе со своими соседями-сверстниками он отправился в школу. От этого обеспечение его одеждой и обувью не продвинулось ни на шаг. Не потому, что его родные хотели доказать, что их решение обжалованию не подлежит. Они так поступали не от хорошей жизни. Денег в колхозе не выдавали. Чтобы одеть-обуть школьника, нужно было продать на городском базаре овцу или телку, а на вырученные деньги купить обувь и одежду. Поэтому не стоило Степке упрямиться: продавать семье было некого и нечего.

 

Стал он ходить в школу босиком. Ничего нового он на первых занятиях не узнал. К тому времени он не только мог бегло читать и считать, но знал наизусть массу стихотворений, особенно по учебной программе. Это благодаря брату Валентину, который старше его на шесть лет.

 

 В то военное время старший брат больше был занят не учебой в школе, а заботами о том, чтобы никто не умер с голоду и не замерз в нетопленной хате. Занимался он заготовкой хвороста для топки печи,  сбором в полях остатков картошки и свеклы для еды, а также колосков весной. Раскапывал с друзьями норы сусликов и хомяков. Разорял птичьи гнезда на вершинах деревьев и среди озерных камышей, принося домой крошечные яички.

 

Летом же выполнял колхозные работы. А еще юноши и девушки его возраста, считая себя взрослыми, ходили «на вечерки». На учебу у брата времени оставалось совсем мало. И когда дело доходило до заучивания стихотворений, то он привлекал в помощники Степку. Тот проверял его по учебнику. После двух-трех прочтений мальчик уже не смотрел в книгу, а подсказывал содержание по памяти. Потом он декламировал стишок целиком, часто раньше, чем брат. Так что к школе Степка был хорошо подготовлен.

 

В Западной Сибири, куда относится степной Алтай, уже в конце августа случаются крепкие заморозки. В сентябре же, по ночам особенно, довольно холодно. А в октябре ночные заморозки дают о себе знать почти ежедневно. Утром на траве лежит толстый слой  инея. Но дни еще  ясные и теплые, поэтому пастухи продолжают выгонять коров на пастбище. И кормилицы оставляют на деревенских улицах теплые навозные «лепешки», от которых поднимается пар.

 

И вот, спешит Степка октябрьским утром в школу. По заиндевелым дорожкам бежит что есть силы. Босые ноги вскоре начинают болеть и терять чувствительность. Но впереди парит спасительная коровья «лепешка». Какая там гигиена! Мальчик вступает в нее и старается окутать этим коровьим пометом замерзшие ступни!  Через минуту-другую боль отступает. Он счищает навоз ногой об ногу. Бежит что есть силы дальше.  Приема за четыре-пять оказывается у школы. Пробежав по высокой траве, смывает навоз инеем и с красными, как у гуся, ногами, забегает в класс.

 

  Не известно, до какого числа он продержался. Но наступили дни, когда «…пастух не гонит уж коров из хлева и в час полуденный в кружок их не зовет его рожок». «Лепешек» по дороге не стало. Пробежать до школы босому ему уже не удалось. Заплакав горькими слезами, вернулся Степка с полдороги домой. И больше не пытался переупрямить обстоятельства. Тогда он начал понимать, что такое настоящая бедность. А это была она.

 

От того, что его отец после ампутации ноги вернулся с войны на скрипучем протезе, семья не имела никаких преимуществ. Случилось это под Новый 1942-й год. Он не был, видимо, подготовлен к должности председателя сельсовета, куда его избрали или назначили. За плечами у него было всего четыре класса церковно-приходской школы. Но в меру возможностей он старался добросовестно выполнять свои обязанности. С утра до ночи пропадал он на работе. В домашние заботы почти не вникал. А в школу иногда приходил, поскольку должность обязывала.

 

Когда Степка во второй раз пошел в первый класс,  ему приобрели ботинки. В них ноги не мерзли даже тогда, когда на траве лежал иней. А днем иногда было так тепло, что, казалось, не нужно никакой обуви.

За прошлую зиму, когда не ходил в школу, мальчик прочитал почти все книги из сельской библиотеки, которая умещалась в небольшом шкафу. Особенно ему нравились сказки Пушкина, басни Крылова и стихи Маяковского. То, что ему казалось интересным, он заучивал наизусть.

 

И вот однажды в школе появился председатель сельского совета – Степкин отец, Иван Михайлович. Уселся рядом с учительницей и попытался произнести речь о пользе учебы, о чем-то еще. Оратор он был никакой, говорил невнятно, растягивая между словами звуки «э» и «м», как бы соображая, что сказать дальше. Степка поднял руку и спросил:

-Можно, я прочту стихотворение?

Это было полной неожиданностью и для его отца, и для всего класса, а особенно для учительницы.

-Читай, - как-то вяло сказала она, просто не зная, как поступить. И отказать не могла при отце, и даже не предполагала, что от него ожидать.

 

И Степа с выражением прочел довольно длинное стихотворение Маяковского про Власа Прогулкина, которое, как известно, заканчивалось словами:

 

Дети, не будьте такими, как Влас.

Радостно книги возьмите, и в класс.

Вооружитесь учебником-книгой.

С детства мозги развивай и двигай.

Помни про школу, только лишь с ней

Будешь строителем радостных дней!

 

Кто-то, может быть, подумал тогда, что все подстроено. Но это был экспромт. Степка давно выучил это стихотворение только потому, что оно ему было по душе. А тут такой случай подходящий подвернулся продекламировать его!      

 

Помня о том, что в прошлом году он бегал в школу босиком почти до самого снега и ни разу не простудился, Степка в один из воскресных дней до самого вечера ходил босиком уже по остывшей земле. И поплатился: подхватил воспаление легких. Почти до весны пролежал он в постели. Медикам его не показывали. Но в школе о нем помнили и в следующий класс перевели.

 

Еще до первого класса мальчик уже имел в семье   обязанности. Поливал огурцы и капусту, охранял огород от нашествия гусей и кур, срывал завязи цветков с табака, полол овощи.

 

Ежегодно мать сеяла грядку конопли. Из нее потом скручивали нитки, вязали бредень. Работа эта выполнялась зимними темными вечерами. Многодетной семье это было под силу. Лет с семи Степка уже мастерски владел вязанием невода. 

 

На этот учебный год для него приобрели у калмыков шубейку и где-то добыли латанные-перелатанные, вконец изношенные валенки. От долгого ношения они переломились в подъеме, так что через щель проглядывали босые ноги. Носков или портянок ему почему-то не давали, их просто не было. Его это не смущало, но беспокоило  учительницу. Она переживала за способного, но болезненного  ученика.

 

Класс не отапливался. Чернила в чернильницах замерзали, их оттаивали дыханием, держа в руках. Не раздевались. Но в школу детей тянуло как магнитом. Степку – так это точно.

 

Однажды, как всегда, он появился в классе раньше других. Утро выдалось особенно морозным. Учительница, косясь на валенки с дырками, сказала:

-Степа, иди домой, занятий сегодня не будет. Мороз очень сильный.

 

Иногда из-за сильных холодов уроки действительно отменяли. Мальчик поверил и ушел домой. А на другой день узнал, что занятия все-таки состоялись. С той поры, когда отменяли уроки по-настоящему, он уходил из класса последним.

 

Тетрадей у школьников не было. У Витьки Синеокова родственница работала в районной типографии. Через нее ребятам доставались узкие разноцветные обрезки бумаги. Писать на них было счастьем. Писали и на полях старых газет, между строчками. Исписывали любую бумагу, которая попадала в руки. Если случалось, что учительнице выдавали тетрадь, то она расшивала ее и раздавала каждому ученику по листочку - для выполнения контрольной работы. Степка подолгу замирал над этим чистым листом, прикидывая, как бы его не испортить и написать особенно красиво.

 

Не было и чернил. Редко кому удавалось достать фиолетовые таблетки и растворить их в воде.  Чернильницу ставили на средину второй парты, так, чтобы ею могли пользоваться сразу четыре ученика.

 

Однажды скромная девочка, приходившая в школу из казармы на железнодорожном переезде, удивила всю школу. Она принесла не фиолетовые, а черные чернила! Все дети, а также и учителя, стали расспрашивать, где она их взяла? Выяснилось, что сама изготовила. И поделилась рецептом: сажа с молоком! В казарме печи топили углем, вот и была там сажа. В селе же в печах жгли хворост, тростник, полынь, стебли подсолнуха, словом, все, что могло гореть. И никакой сажи в там не было. Только зола. Так что рецептом воспользоваться никто не смог. А за девочкой прочно закрепилось прозвище - «Сажа с молоком».

 

Прислали в школу военрука, младшего лейтенанта, находившегося на излечении после контузии. И тут школьники по-настоящему почувствовали, что такое патриотическое воспитание. Каждый день выстраивали их на линейку, и они хором пели Гимн Советского Союза. Бегали кроссы, ползали по-пластунски, ходили в атаку, маскировались. Военрук относился к детям как к настоящим солдатам, хотя до совершеннолетия им было кому восемь, а кому и десять лет. Играл с ними, как кошка с мышками. Честно отрабатывал отсрочку от фронта. Вряд ли он имел какое-либо понятие о педагогике.

 

После болезни Степан был ребенком ослабленным, ему трудно давалась физическая нагрузка. И однажды, почти сквозь слезы, находясь в строю, он шепотом поделился своим самочувствием с Витькой Серебряковым. Тот был старше Степки и хитрее. «А ты скажи, что у тебя что-нибудь болит» - посоветовал он. «Я не знаю, что сказать», - отвечал Степа. «Ну, селезенка, например». Мальчик не подозревал даже, что такой орган у людей есть. Не успел он сообразить, будет ли жаловаться, как военрук строго приступил к ним:

- Вы чего там шепчитесь!

- Да вот, у него болит.

- Что у тебя болит?

- Селезенка, - промямлил Степка.

Военрук расхохотался, поняв, что малыша разыгрывают. Засмеялись и все школьники, а громче всех - Витька. Проглотив «горькую пилюлю», мальчик решил: никогда и ни к кому впредь не обращаться за советом, жить только своим умом.

 

Он действительно еще не восстановился после воспаления легких. У него что-то болело в правом боку. Вероятнее всего, было осложнение после воспаления легких, может быть даже плеврит. Из-за этого он отставал в росте. Когда стали ходить в семилетнюю школу в соседнее село, в пятом классе Степка Чураков был самым маленьким.             

                  Василий ХРАМЦОВ.                              

 

© Copyright: Василий Храмцов, 2013

Регистрационный номер №0150573

от 31 июля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0150573 выдан для произведения:

 

 

В школу!

                                                     (Дети войны)

Кто-то родился в начале года, кто-то в средине. А вот Степка Чураков - в октябре. Значит, в 1942 году к началу учебного года ему не хватало до семи лет полтора месяца. Но не это было главным препятствием, из-за которого он не мог пойти в школу. Родители считали, что он пойдет учиться в следующем году. Поэтому мальчику не покупали ни обуви, ни теплой одежды. С осени до весны, то есть в холодное время года, он был приговорен, как всегда, к сидению в доме.

 

 В семье решили одно, а Степка – другое. Он самостоятельно записал себя в первый класс.

 

 Первого сентября вместе со своими соседями-сверстниками он отправился в школу. От этого обеспечение его одеждой и обувью не продвинулось ни на шаг. Не потому, что его родные хотели доказать, что их решение обжалованию не подлежит. Они так поступали не от хорошей жизни. Денег в колхозе не выдавали. Чтобы одеть-обуть школьника, нужно было продать на городском базаре овцу или телку, а на вырученные деньги купить обувь и одежду. Поэтому не стоило Степке упрямиться: продавать семье было некого и нечего.

 

Стал он ходить в школу босиком. Ничего нового он на первых занятиях не узнал. К тому времени он не только мог бегло читать и считать, но знал наизусть массу стихотворений, особенно по учебной программе. Это благодаря брату Валентину, который старше его на шесть лет.

 

 В то военное время старший брат больше был занят не учебой в школе, а заботами о том, чтобы никто не умер с голоду и не замерз в нетопленной хате. Занимался он заготовкой хвороста для топки печи,  сбором в полях остатков картошки и свеклы для еды, а также колосков весной. Раскапывал с друзьями норы сусликов и хомяков. Разорял птичьи гнезда на вершинах деревьев и среди озерных камышей, принося домой крошечные яички.

 

Летом же выполнял колхозные работы. А еще юноши и девушки его возраста, считая себя взрослыми, ходили «на вечерки». На учебу у брата времени оставалось совсем мало. И когда дело доходило до заучивания стихотворений, то он привлекал в помощники Степку. Тот проверял его по учебнику. После двух-трех прочтений мальчик уже не смотрел в книгу, а подсказывал содержание по памяти. Потом он декламировал стишок целиком, часто раньше, чем брат. Так что к школе Степка был хорошо подготовлен.

 

В Западной Сибири, куда относится степной Алтай, уже в конце августа случаются крепкие заморозки. В сентябре же, по ночам особенно, довольно холодно. А в октябре ночные заморозки дают о себе знать почти ежедневно. Утром на траве лежит толстый слой  инея. Но дни еще  ясные и теплые, поэтому пастухи продолжают выгонять коров на пастбище. И кормилицы оставляют на деревенских улицах теплые навозные «лепешки», от которых поднимается пар.

 

И вот, спешит Степка октябрьским утром в школу. По заиндевелым дорожкам бежит что есть силы. Босые ноги вскоре начинают болеть и терять чувствительность. Но впереди парит спасительная коровья «лепешка». Какая там гигиена! Мальчик вступает в нее и старается окутать этим коровьим пометом замерзшие ступни!  Через минуту-другую боль отступает. Он счищает навоз ногой об ногу. Бежит что есть силы дальше.  Приема за четыре-пять оказывается у школы. Пробежав по высокой траве, смывает навоз инеем и с красными, как у гуся, ногами, забегает в класс.

 

  Не известно, до какого числа он продержался. Но наступили дни, когда «…пастух не гонит уж коров из хлева и в час полуденный в кружок их не зовет его рожок». «Лепешек» по дороге не стало. Пробежать до школы босому ему уже не удалось. Заплакав горькими слезами, вернулся Степка с полдороги домой. И больше не пытался переупрямить обстоятельства. Тогда он начал понимать, что такое настоящая бедность. А это была она.

 

От того, что его отец после ампутации ноги вернулся с войны на скрипучем протезе, семья не имела никаких преимуществ. Случилось это под Новый 1942-й год. Он не был, видимо, подготовлен к должности председателя сельсовета, куда его избрали или назначили. За плечами у него было всего четыре класса церковно-приходской школы. Но в меру возможностей он старался добросовестно выполнять свои обязанности. С утра до ночи пропадал он на работе. В домашние заботы почти не вникал. А в школу иногда приходил, поскольку должность обязывала.

 

Когда Степка во второй раз пошел в первый класс,  ему приобрели ботинки. В них ноги не мерзли даже тогда, когда на траве лежал иней. А днем иногда было так тепло, что, казалось, не нужно никакой обуви.

За прошлую зиму, когда не ходил в школу, мальчик прочитал почти все книги из сельской библиотеки, которая умещалась в небольшом шкафу. Особенно ему нравились сказки Пушкина, басни Крылова и стихи Маяковского. То, что ему казалось интересным, он заучивал наизусть.

 

И вот однажды в школе появился председатель сельского совета – Степкин отец, Иван Михайлович. Уселся рядом с учительницей и попытался произнести речь о пользе учебы, о чем-то еще. Оратор он был никакой, говорил невнятно, растягивая между словами звуки «э» и «м», как бы соображая, что сказать дальше. Степка поднял руку и спросил:

-Можно, я прочту стихотворение?

Это было полной неожиданностью и для его отца, и для всего класса, а особенно для учительницы.

-Читай, - как-то вяло сказала она, просто не зная, как поступить. И отказать не могла при отце, и даже не предполагала, что от него ожидать.

 

И Степа с выражением прочел довольно длинное стихотворение Маяковского про Власа Прогулкина, которое, как известно, заканчивалось словами:

 

Дети, не будьте такими, как Влас.

Радостно книги возьмите, и в класс.

Вооружитесь учебником-книгой.

С детства мозги развивай и двигай.

Помни про школу, только лишь с ней

Будешь строителем радостных дней!

 

Кто-то, может быть, подумал тогда, что все подстроено. Но это был экспромт. Степка давно выучил это стихотворение только потому, что оно ему было по душе. А тут такой случай подходящий подвернулся продекламировать его!      

 

Помня о том, что в прошлом году он бегал в школу босиком почти до самого снега и ни разу не простудился, Степка в один из воскресных дней до самого вечера ходил босиком уже по остывшей земле. И поплатился: подхватил воспаление легких. Почти до весны пролежал он в постели. Медикам его не показывали. Но в школе о нем помнили и в следующий класс перевели.

 

Еще до первого класса мальчик уже имел в семье   обязанности. Поливал огурцы и капусту, охранял огород от нашествия гусей и кур, срывал завязи цветков с табака, полол овощи.

 

Ежегодно мать сеяла грядку конопли. Из нее потом скручивали нитки, вязали бредень. Работа эта выполнялась зимними темными вечерами. Многодетной семье это было под силу. Лет с семи Степка уже мастерски владел вязанием невода. 

 

На этот учебный год для него приобрели у калмыков шубейку и где-то добыли латанные-перелатанные, вконец изношенные валенки. От долгого ношения они переломились в подъеме, так что через щель проглядывали босые ноги. Носков или портянок ему почему-то не давали, их просто не было. Его это не смущало, но беспокоило  учительницу. Она переживала за способного, но болезненного  ученика.

 

Класс не отапливался. Чернила в чернильницах замерзали, их оттаивали дыханием, держа в руках. Не раздевались. Но в школу детей тянуло как магнитом. Степку – так это точно.

 

Однажды, как всегда, он появился в классе раньше других. Утро выдалось особенно морозным. Учительница, косясь на валенки с дырками, сказала:

-Степа, иди домой, занятий сегодня не будет. Мороз очень сильный.

 

Иногда из-за сильных холодов уроки действительно отменяли. Мальчик поверил и ушел домой. А на другой день узнал, что занятия все-таки состоялись. С той поры, когда отменяли уроки по-настоящему, он уходил из класса последним.

 

Тетрадей у школьников не было. У Витьки Синеокова родственница работала в районной типографии. Через нее ребятам доставались узкие разноцветные обрезки бумаги. Писать на них было счастьем. Писали и на полях старых газет, между строчками. Исписывали любую бумагу, которая попадала в руки. Если случалось, что учительнице выдавали тетрадь, то она расшивала ее и раздавала каждому ученику по листочку - для выполнения контрольной работы. Степка подолгу замирал над этим чистым листом, прикидывая, как бы его не испортить и написать особенно красиво.

 

Не было и чернил. Редко кому удавалось достать фиолетовые таблетки и растворить их в воде.  Чернильницу ставили на средину второй парты, так, чтобы ею могли пользоваться сразу четыре ученика.

 

Однажды скромная девочка, приходившая в школу из казармы на железнодорожном переезде, удивила всю школу. Она принесла не фиолетовые, а черные чернила! Все дети, а также и учителя, стали расспрашивать, где она их взяла? Выяснилось, что сама изготовила. И поделилась рецептом: сажа с молоком! В казарме печи топили углем, вот и была там сажа. В селе же в печах жгли хворост, тростник, полынь, стебли подсолнуха, словом, все, что могло гореть. И никакой сажи в там не было. Только зола. Так что рецептом воспользоваться никто не смог. А за девочкой прочно закрепилось прозвище - «Сажа с молоком».

 

Прислали в школу военрука, младшего лейтенанта, находившегося на излечении после контузии. И тут школьники по-настоящему почувствовали, что такое патриотическое воспитание. Каждый день выстраивали их на линейку, и они хором пели Гимн Советского Союза. Бегали кроссы, ползали по-пластунски, ходили в атаку, маскировались. Военрук относился к детям как к настоящим солдатам, хотя до совершеннолетия им было кому восемь, а кому и десять лет. Играл с ними, как кошка с мышками. Честно отрабатывал отсрочку от фронта. Вряд ли он имел какое-либо понятие о педагогике.

 

После болезни Степан был ребенком ослабленным, ему трудно давалась физическая нагрузка. И однажды, почти сквозь слезы, находясь в строю, он шепотом поделился своим самочувствием с Витькой Серебряковым. Тот был старше Степки и хитрее. «А ты скажи, что у тебя что-нибудь болит» - посоветовал он. «Я не знаю, что сказать», - отвечал Степа. «Ну, селезенка, например». Мальчик не подозревал даже, что такой орган у людей есть. Не успел он сообразить, будет ли жаловаться, как военрук строго приступил к ним:

- Вы чего там шепчитесь!

- Да вот, у него болит.

- Что у тебя болит?

- Селезенка, - промямлил Степка.

Военрук расхохотался, поняв, что малыша разыгрывают. Засмеялись и все школьники, а громче всех - Витька. Проглотив «горькую пилюлю», мальчик решил: никогда и ни к кому впредь не обращаться за советом, жить только своим умом.

 

Он действительно еще не восстановился после воспаления легких. У него что-то болело в правом боку. Вероятнее всего, было осложнение после воспаления легких, может быть даже плеврит. Из-за этого он отставал в росте. Когда стали ходить в семилетнюю школу в соседнее село, в пятом классе Степка Чураков был самым маленьким.             

                  Василий ХРАМЦОВ.                              

 

Рейтинг: +2 389 просмотров
Комментарии (4)
Валентина Попова # 1 августа 2013 в 03:31 0
Потрясный рассказ. Столько нового узнала о положении в деревнях во время войны, что ни в одном учебнике истории не написано. И как же сложилась жизнь этого СТЁПКИ?
Василий Храмцов # 1 августа 2013 в 11:37 0
Спасибо, что обратили внимание на мой рассказ-быль. Степка, преодолевая болезни, полураздетый, плохо обутый окончил семилетку в соседнем селе, куда ежедневно в любую погоду ходил за пять километров. Потом он поступил и окончил горный техникум, служил в Советской Армии более трех лет. работал по специальности, но поскольку писал стихи, а потом и статьи, то его пригласили в газету. Там он получил высшее образование на отделении печати, радио и телевидение, пятнадцать лет был редактором районной газеты, а всего за его плечами более 50 лет журналистской работы. Сейчас он от газет отошел и пишет рассказы на разные темы. Но в основном они биографические. Сознаюсь: Степка - это я. С уважением Василий.
Анна Шухарева # 1 августа 2013 в 21:24 0
Да, тяжёлые школьные годы были у Стёпки. Мне бабушка рассказывала о своём детстве (она с 1938 года). Нам сейчас это даже трудно представить.

Василий Храмцов # 1 августа 2013 в 21:43 0
Не только школьные годы, а вся жизнь была испытанием на выживание. И многие умерли. У Степки из 12 сестер и братьев выжили только шестеро, теперь уже четверо. Это я себя назвал Степкой, чтобы не писать все время Я да Я. Многие мои вещи автобиографические. А я сегодня читал Ваши стихи. Но отзыва не оставил, так как там и без меня отличный хор ваших почитателей. С уважением.Василий.
Популярная проза за месяц
143
126
117
100
97
96
96
94
93
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
88
85
84
82
81
80
80
77
77
75
75
74
74
74
71
68
64
46