ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Урок на берегу

Урок на берегу

12 февраля 2015 - Юрий Алексеенко
Рыбаки, намерзшись до дрожи на промозглом ветре, к вечеру, до начала сумерек разложили на речном плесе костер. Он сначала густо задымил. Потрепыхался внутри огненными языками, облизал коряжьи обломки и, набрав силу, загудел, сухо затрещал. Огонь быстро пожирал ломанные коряги и шипящие смолянистые ветки, обдавая ладони, пальцы исковерканные болезнями, и морщинистые, обветренные лица рыбаков жаром, дымом и терпким запахом паленного мха и сгоревшей смолы.

- Сейчас нагреемся и на лодках повеслим к дальним клюквенным калтусинам, пора сети трусить. Вечерок сегодня под рыбу - богатый и холодный.- Сказал старшой бригады Николай Игоревич Кутайкин, толстый и неуклюжий, непохожий на своего интеллигентного отца, сельского библиотекаря, сгоревшего от водки, и исподлобья, смурно оглядел всех стоящих, переминающихся с ноги на ногу, с вытянутыми руками над костром.

Витька, бригадный стажёр, семнадцатилеток, пацан на побегушках, взятый Колькой Еремеевым на рыбалку ради забавы и, чтобы было на кого покричать и душу отвести, вытащил из-за пазухи книгу с блестящими буквами на верхней обложке "Стихи" и бережно, отогретыми и неогрубевшими еще пальцами её полистывал.

В ослезнённых от ветра глазах Витьки плясали отраженные языки пламени, а лицо стало красным от огня.

Еремеев, поглядев сначала на старшого бригадира, потом на книжку, зло ухмыльнулся, сощурился, потер руки над костром и надоедливо зацокал языком, выворачивая слова наизнанку:

- А цё, музцики, вот выуцится Витюха и будет где-нить по телевизору разгуваривать о рынке, мировых ценах, зарплате и о том, как нас, работяг, на бабле кинуть, крови нашей рыбацкой попить.

Над костром полетели смешки. Два мужика - дед Сережка Ропарик и Колька Сухомлин - с двух боков, слева и справа, наклонив голову, стали заглядывать в Витькину книгу.

- А чё читаешь ? - Спрашивает Сухомлин.- Еротику или «Войну и мир» ?

- Да так... ерунду всякую, - пряча книгу за полами куртки, отвечает, стушевавшись, Витька. -Взял дома, в кладовке, чтоб страницы рвать и руки от слизи отирать или за кусты сбегать по большому.

-Ха ! Не бресцы, цудик брехливый, - снова зацокал языком Еремеев. - Мамка его, Ирисцка, болтала бабам, сто он в инцтитут собранулся. Какой с него инцтитут ! Там таких дуриков не берут. Своих некуда девать.

- Нафиг он мне, твой институт, дядя Еремейка. - Насупился Витька и по-детски заморгал глазами.

- Антиресно, а еротику там, в институтах задают или так просто, практикой показывают ? - Влез снова в разговор Сухомлин. -Чичас, говорят, и детей в школах этому учат.

Старшой бригады слегка скривился, другие наоборот оживились, отпуская в адрес Витьки едкие шутки.

-А ну, дайкось книзицу, - выдергивает книгу из рук Еремеев. - Поглядим сто тут за порнусцка и геротика. Бабы голяком есть ?

Книга соскальзывает с огрубелых и затёртых ладоней Еремеева и падает на корягу, отскакивает и - в огонь.
Первым всполошился старшой Кутейкин. Он схватил за шиворот рванувшегося в костёр Витьку и ударом ноги выбил еще не запылавшую книгу из пламени на плесный омокревший песок. Та кувыркнулась и дымя замерла у края воды.

- Ты цё, дурак, сумаседсий ! Сгорись зе ! - Заорал Еремеев на Витьку и тут же получил подзатыльник от старшого.

-За сто ! - Возмутился униженный Еремеев.

- Ещё вякни мне ! -Погрозил кулаком старшой.

В воздухе повисла напряженная тишина. Только костер гудел и щелкал, да на той стороне реки слышались голоса других рыбаков на лодках, которые оберегали невод от плывущих коряг.

- Вы чё там деретесь ? - Послышался отчетливый голос с реки.

- Да ни че... Рыбальте там. - Огрызнулся, махнув рукой, старшой.

Опять все стихло. Рыбаки у костра молчали, подставляя под огонь то спину, то бока, а Витька слегка всхлипывал. Молчал и угрюмый Еремеев, почесывая затылок.

Нарушил тишину старшой:

- Рыбу сколько не лови - ее все мало, не хватат. А вот хорошую книгу сколько ее не держи в руках, не насытишься, - начал издалека старшой. - Я так скажу,ежели горят книги в кострах - это всегда не кучеряво. А если книги в печку вязанками летят, то ясное дело - человек смердить начинает, дохнуть мысленно...

Все стояли и смотрели на старшого открыв рты, удивляясь его потокам умной речи. Даже Витька перестал всхлипывать и вопросительно уставился на разговорившегося старшого.

Тот продолжал:

- В народе оно как случается: как только умные с телевизоров мутить голову ему начинают, первыми вспыхивают книги, потом дома, где лежали книги, дальше - выгорают улицы, районы. Начинают тлеть а потом гореть сами люди, за ними народы, а потом весь земной шар обугливается, в черную сажу осаживается. По сему, чтоб сохранить жизнь берегитя ото огня книгу.В ней вся сила человека.

- Скажешь тоже, Николаич, Витькину книгу сколько не читай, все равно жрать хочется. Жирка от нее не нагуляешь. С ней только, как с бабой, на минутку забудешься. Только и всего. - Оживился Еремеев.

- Тебе бы только пожрать... - Сожалеючи махнул рукой Сухомлин.- Стремный ты, Еремейка, нету в тебе силы мужицкой, все в тебе из под тишка.

Неожиданно с востока налетел порыв ветра. Следом другой. Зарябил воду. Зашумели у плеса островки листвянника и стланника. Закрутились языки пламени, заметались по паленным карягам. Книга перестала дымить и бездыханно лежала на мокром песке.

Повернувшись на Восток старшой, как бы пробуя силу ветра на зуб, посмотрел вдаль, которая уже начала окутываться в сумерки, и говорит:

- М-да... завтра день будет хороший.

- Отчего ты так решил, Игорич ? Наверно, по приметам определил. - Интересуется Сухомлин.

- Не... не по приметам. Потому что книгу не сожгли. Успели с кострища выдернуть.

Потом отвернувшись, и, глядя на огонь, сухо, будто плетью огрел, приказал:

- Еремка, а ну быстрека поднял книгу !

-Вот есце... надо оно мне !

Еремеев не успел договорить, погнал его к книге пинок старшого. Ошалелый, он подбежал к краю реки, схватил ее судорожно и оглядел обложку.

-И цё я с ней делать буду !? - заголосил было тот.

- Прочитаешь от корочки до корочки, а потом расскажешь нам всем. - Вынес приговор старшой.

- Игорич, я стихов не увазаю, срамота одна.

- А я тя не прошу с ними целоваться, сделай так, чтоб послушать. И без оторопи ! А теперь все по лодкам, поехали сети трусить.

Все молча двинулись от костра. Первый к берегу, к стоянке лодок, шел, застегивая куртку, задумчивый Витька, а последним неуверенной походкой трусил, вдавливая каблуки в песок и растеряно озираясь, Еремеев. За пазуху он лихорадочно засовывал Витькину книгу. Лицо его было угрюмо.

- Витьк, - позвал малолетку повеселевший Сухомлин. - Ты в следующий раз, когда Игорич погонит нас в Стрешнинскую падь на пластового омуля, прихвати на обтирки «Войну мир». Я с удовольствием всем почитаю.
 

© Copyright: Юрий Алексеенко, 2015

Регистрационный номер №0271072

от 12 февраля 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0271072 выдан для произведения: Рыбаки, намерзшись до дрожи на промозглом ветре, к вечеру, до начала сумерек разложили на речном плесе костер. Он сначала густо задымил. Потрепыхался внутри огненными языками, облизал коряжьи обломки и, набрав силу, загудел, сухо затрещал. Огонь быстро пожирал ломанные коряги и шипящие смолянистые ветки, обдавая ладони, пальцы исковерканные болезнями, и морщинистые, обветренные лица рыбаков жаром, дымом и терпким запахом паленного мха и сгоревшей смолы.

- Сейчас нагреемся и на лодках повеслим к дальним клюквенным калтусинам, пора сети трусить. Вечерок сегодня под рыбу - богатый и холодный.- Сказал старшой бригады Николай Игоревич Кутайкин, толстый и неуклюжий, непохожий на своего интеллигентного отца, сельского библиотекаря, сгоревшего от водки, и исподлобья, смурно оглядел всех стоящих, переминающихся с ноги на ногу, с вытянутыми руками над костром.

Витька, бригадный стажёр, семнадцатилеток, пацан на побегушках, взятый Колькой Еремеевым на рыбалку ради забавы и, чтобы было на кого покричать и душу отвести, вытащил из-за пазухи книгу с блестящими буквами на верхней обложке "Стихи" и бережно, отогретыми и неогрубевшими еще пальцами её полистывал.

В ослезнённых от ветра глазах Витьки плясали отраженные языки пламени, а лицо стало красным от огня.

Еремеев, поглядев сначала на старшого бригадира, потом на книжку, зло ухмыльнулся, сощурился, потер руки над костром и надоедливо зацокал языком, выворачивая слова наизнанку:

- А цё, музцики, вот выуцится Витюха и будет где-нить по телевизору разгуваривать о рынке, мировых ценах, зарплате и о том, как нас, работяг, на бабле кинуть, крови нашей рыбацкой попить.

Над костром полетели смешки. Два мужика - дед Сережка Ропарик и Колька Сухомлин - с двух боков, слева и справа, наклонив голову, стали заглядывать в Витькину книгу.

- А чё читаешь ? - Спрашивает Сухомлин.- Еротику или «Войну и мир» ?

- Да так... ерунду всякую, - пряча книгу за полами куртки, отвечает, стушевавшись, Витька. -Взял дома, в кладовке, чтоб страницы рвать и руки от слизи отирать или за кусты сбегать по большому.

-Ха ! Не бресцы, цудик брехливый, - снова зацокал языком Еремеев. - Мамка его, Ирисцка, болтала бабам, сто он в инцтитут собранулся. Какой с него инцтитут ! Там таких дуриков не берут. Своих некуда девать.

- Нафиг он мне, твой институт, дядя Еремейка. - Насупился Витька и по-детски заморгал глазами.

- Антиресно, а еротику там, в институтах задают или так просто, практикой показывают ? - Влез снова в разговор Сухомлин. -Чичас, говорят, и детей в школах этому учат.

Старшой бригады слегка скривился, другие наоборот оживились, отпуская в адрес Витьки едкие шутки.

-А ну, дайкось книзицу, - выдергивает книгу из рук Еремеев. - Поглядим сто тут за порнусцка и геротика. Бабы голяком есть ?

Книга соскальзывает с огрубелых и затёртых ладоней Еремеева и падает на корягу, отскакивает и - в огонь.
Первым всполошился старшой Кутейкин. Он схватил за шиворот рванувшегося в костёр Витьку и ударом ноги выбил еще не запылавшую книгу из пламени на плесный омокревший песок. Та кувыркнулась и дымя замерла у края воды.

- Ты цё, дурак, сумаседсий ! Сгорись зе ! - Заорал Еремеев на Витьку и тут же получил подзатыльник от старшого.

-За сто ! - Возмутился униженный Еремеев.

- Ещё вякни мне ! -Погрозил кулаком старшой.

В воздухе повисла напряженная тишина. Только костер гудел и щелкал, да на той стороне реки слышались голоса других рыбаков на лодках, которые оберегали невод от плывущих коряг.

- Вы чё там деретесь ? - Послышался отчетливый голос с реки.

- Да ни че... Рыбальте там. - Огрызнулся, махнув рукой, старшой.

Опять все стихло. Рыбаки у костра молчали, подставляя под огонь то спину, то бока, а Витька слегка всхлипывал. Молчал и угрюмый Еремеев, почесывая затылок.

Нарушил тишину старшой:

- Рыбу сколько не лови - ее все мало, не хватат. А вот хорошую книгу сколько ее не держи в руках, не насытишься, - начал издалека старшой. - Я так скажу,ежели горят книги в кострах - это всегда не кучеряво. А если книги в печку вязанками летят, то ясное дело - человек смердить начинает, дохнуть мысленно...

Все стояли и смотрели на старшого открыв рты, удивляясь его потокам умной речи. Даже Витька перестал всхлипывать и вопросительно уставился на разговорившегося старшого.

Тот продолжал:

- В народе оно как случается: как только умные с телевизоров мутить голову ему начинают, первыми вспыхивают книги, потом дома, где лежали книги, дальше - выгорают улицы, районы. Начинают тлеть а потом гореть сами люди, за ними народы, а потом весь земной шар обугливается, в черную сажу осаживается. По сему, чтоб сохранить жизнь берегитя ото огня книгу.В ней вся сила человека.

- Скажешь тоже, Николаич, Витькину книгу сколько не читай, все равно жрать хочется. Жирка от нее не нагуляешь. С ней только, как с бабой, на минутку забудешься. Только и всего. - Оживился Еремеев.

- Тебе бы только пожрать... - Сожалеючи махнул рукой Сухомлин.- Стремный ты, Еремейка, нету в тебе силы мужицкой, все в тебе из под тишка.

Неожиданно с востока налетел порыв ветра. Следом другой. Зарябил воду. Зашумели у плеса островки листвянника и стланника. Закрутились языки пламени, заметались по паленным карягам. Книга перестала дымить и бездыханно лежала на мокром песке.

Повернувшись на Восток старшой, как бы пробуя силу ветра на зуб, посмотрел вдаль, которая уже начала окутываться в сумерки, и говорит:

- М-да... завтра день будет хороший.

- Отчего ты так решил, Игорич ? Наверно, по приметам определил. - Интересуется Сухомлин.

- Не... не по приметам. Потому что книгу не сожгли. Успели с кострища выдернуть.

Потом отвернувшись, и, глядя на огонь, сухо, будто плетью огрел, приказал:

- Еремка, а ну быстрека поднял книгу !

-Вот есце... надо оно мне !

Еремеев не успел договорить, погнал его к книге пинок старшого. Ошалелый, он подбежал к краю реки, схватил ее судорожно и оглядел обложку.

-И цё я с ней делать буду !? - заголосил было тот.

- Прочитаешь от корочки до корочки, а потом расскажешь нам всем. - Вынес приговор старшой.

- Игорич, я стихов не увазаю, срамота одна.

- А я тя не прошу с ними целоваться, сделай так, чтоб послушать. И без оторопи ! А теперь все по лодкам, поехали сети трусить.

Все молча двинулись от костра. Первый к берегу, к стоянке лодок, шел, застегивая куртку, задумчивый Витька, а последним неуверенной походкой трусил, вдавливая каблуки в песок и растеряно озираясь, Еремеев. За пазуху он лихорадочно засовывал Витькину книгу. Лицо его было угрюмо.

- Витьк, - позвал малолетку повеселевший Сухомлин. - Ты в следующий раз, когда Игорич погонит нас в Стрешнинскую падь на пластового омуля, прихвати на обтирки «Войну мир». Я с удовольствием всем почитаю.
 
Рейтинг: 0 235 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
113
105
105
88
86
84
83
81
78
76
75
74
73
73
68
66
65
Кукла колдуна 9 июля 2017 (Demen Keaper)
60
59
57
57
55
53
53
52
51
51
49
44
43