ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Тайны фамилий

Тайны фамилий

11 февраля 2014 - Вадим Ионов

Поезд Москва – Нальчик.

Я захожу в купе и, здороваясь со своими попутчиками, прикидываю, что четыре мужика это вовсе не худший вариант для полуторасуточного  времяпрепровождения в дороге. А вспомнив про детвору, что стояла в проходе вагона вперемежку с тюками и чемоданами, может быть и лучший.

 

Поезд трогается, и преимущество ситуации оказывается налицо. Преображение пассажиров в спортсменов происходит быстро, без стеснений и без любезно-настойчивого: «А не могли бы Вы выйти….». И так как джентльменить не перед кем, то через пять минут мы вчетвером уже сидим вокруг стола готовые к знакомству и дегустации «кто, что с собой прихватил».

 

После второго подхода мы уже на «ты», крест-накрест жмём друг другу руки, отплёвываясь через левое плечо от приметы о неминуемости скоротечной свадьбы.

 

Я уже точно не помню, почему мы начали говорить об именах, отчествах и фамилиях. Толи от того, что один наш попутчик решил огласить гороскоп, каждому участнику компании, сдвинув с газетки с зодиакальной страничкой полууеденную селёдку. Толи, когда второй остановил его, сказав, что все эти гороскопы ересь, а достойны внимания лишь нумерология и хиромантия.

 

Но как бы там ни было, вскоре речь пошла о влиянии на судьбу человека его фамилии, потому как с именем было всё более или менее понятно. Костя – будь постоянным, Сашка – защитником, и так далее.… Будь – и всё у тебя будет нормально. С фамилиями же ситуация более запутана, а как оказалось в дальнейшем и неоднозначна.

 

Какая-то ясность тут есть с производными от флоры, фауны и теми же именами досточтимых предков. Со всеми же остальными возникают трудности идентификации их первоначальной значимости, что может привести к определённой настороженности в общении.

 

Так, например, если к г-ну Купцову приходит г-н Безденежных, то первый, очевидно, задумается, а стоит ли ему с ним сотрудничать и рисковать.

 

Однако, как выясняется, благосклонность судьбы совершенно не зависит от величественности или же подозрительности фамилии. Как с той, так и с другой она может сыграть шутку.

В подтверждении этого постулата, мы втроём сидим и слушаем историю от нашего четвёртого компаньона.

 

Он же просит наполнить пластиковые кубки  и, подняв один из них вновь представляется, но уже с отчеством и фамилией,

- Максим Сергеевич Меркурьев.

 

Не знаю, как у кого, у меня сразу же возникла ассоциация с великим русским актёром, с театром, кино и прочими мельпоменами. Максим же выдержав паузу, продолжает:

 

«Три года назад гуляю это я по морозцу  в парке. И вдруг оскальзываюсь на совершенно ровном месте. В ноге что-то хрустнуло, встать не могу. Звоню жене, она в «скорую», и вот я в больничке. Там мне что-то колют, сверлят пятку, вставляют спицу и привязывают к ней гирьку через блок. После этого везут на пятый этаж для определения по временной прописке.

 

Дежурный врач смотрит сначала на меня, потом в карту и, чему-то улыбаясь, говорит медбрату, - Вези-ка ты его, Витёк, в «Галактическую». Там как раз вчера местечко освободилось.

Витёк привозит меня в палату, перегружает на кровать, настраивает рычаги и противовесы.

 

В палате два мужика. Знакомимся. У окна – Славка Земский – ходячий с гипсом, рядом со мной Серёга Альтаиров – бедолага с переломом шейки бедра, местный старожил и терпимец. Хозяин четвёртой койки поправляется после операции на суставе, и где-то бродит по коридорам.

Серёга присматривается ко мне и спрашивает, - А ты, Максим, часом не храпишь?

 

Я его успокаиваю, говоря, что когда трезвый, то сплю нежно и аккуратно, и интересуюсь, почему нашу палату называют «Галактической»? Славка поясняет, - Это у местных костоправов прикол такой. По возможности народ по фамилиям кучковать. Так что наша – «Галактическая», рядом – «Зоопарковая», следующая – «Физтеховская» и так далее.

 

Оценив иронию шутников, я закрываю глаза и начинаю отдыхать. В это время в палату входит наш четвёртый сожитель – крупный такой дед, лет семидесяти. Он садится на свою койку и, глядя на меня представляется, - Лев Алексеевич. Я отвечаю, - Максим.

 

Эти двое вопросительно смотрят на нас, и я добавляю, - Меркурьев.

Дед недовольно ёрзает на кровати и бурчит, - Уранцев…. Уранцев Лев Алексеевич.

 

- Уранцев, Уранцев! – подхватывает Серёга и ехидно продолжает, - Лев Алексеевич у нас местная знаменитость, - и поймав мой заинтересованный взгляд, - Да-да! Знаменитость! Он у нас не какой-то там вшивый астероид. Он у нас газовый гигант!

 

Смысл Серёгиной издёвки я понял ночью. Лев Алексеевич кроме земной болезни сустава, страдал ещё и хворью космической, созвучной со своей планетарной фамилией – оглушительным метеоризмом. Когда же ночью гигант чрезмерно усердствовал, Серёга метал в него тапки, что вечером со всей нашей «галактики» собирал ему Славка.

 

При попадании, газовый гигант, вскакивал и шёл по чётко отработанной орбите – «окно-дверь», в полусонном состоянии распахивая все попавшиеся под руку створки. Затем Алексеич ложился в койку и через пять минут катаклизм начинался вновь.

 

Мучения наши закончились через неделю, когда деда выписали на волю. У меня дела тоже шли хорошо, и ещё через несколько дней я уже сидел в гипсе на кровати и ждал, когда за мной придёт жена.

 

Серёга со Славкой давали мне последние наставления, когда дверь в палату отворилась и в ней появилась очередная жертва хрупкости костей. Здоровый краснощёкий мужик в круглых смешных очках, стуча костылями и только что затвердевшей гипсовой пяткой, вошёл в палату и зычно поздоровался.

 

Серёга аж подпрыгнул на матрасе и, приподнявшись на локтях, строго спросил пришельца, - Как зовут?

- Илья, - ответил ничего не подозревающий болезный.

Серёга посмотрел на сестру оставшуюся стоять в дверях. Та, закрыв рукой смеющийся рот, тихо сползала на корточки, держась другой рукой за дверной косяк.

- Фамилия? – рявкнул старожил.

- НептунОв….

 

Серёга упал на подушки и начал истерично орать в потолок,

- Господи! За что?! Позовите сюда зав. отделением! Немедленно! Я требую зав. отделением или Главврача! Пусть идут оба! Ещё одного газового гиганта я не выдержу!

 

Затем он вновь привстал на локте и стал кричать уже на сестру,

- Какого чёрта?! Почему к нам? Мы что здесь проклятые? Кладите его на хрен в «Греческую» или в «Морскую»! Дайте нам, в конце концов, отдышаться!»

 

Когда Макс закончил свой рассказ, я посмотрел на остальных своих соседей по купе и твёрдо решил, что не при каких условиях не буду называть вслух свою фамилию и интересоваться их ФИО. Ещё целые сутки вместе в замкнутом пространстве – это, знаете ли, не мало. А на какие шутки способна судьба - известно лишь ей самой….

 

 

 

 

© Copyright: Вадим Ионов, 2014

Регистрационный номер №0189319

от 11 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0189319 выдан для произведения:

Поезд Москва – Нальчик.

Я захожу в купе и, здороваясь со своими попутчиками, прикидываю, что четыре мужика это вовсе не худший вариант для полуторасуточного  времяпрепровождения в дороге. А вспомнив про детвору, что стояла в проходе вагона вперемежку с тюками и чемоданами, может быть и лучший.

 

Поезд трогается, и преимущество ситуации оказывается налицо. Преображение пассажиров в спортсменов происходит быстро, без стеснений и без любезно-настойчивого: «А не могли бы Вы выйти….». И так как джентльменить не перед кем, то через пять минут мы вчетвером уже сидим вокруг стола готовые к знакомству и дегустации «кто, что с собой прихватил».

 

После второго подхода мы уже на «ты», крест-накрест жмём друг другу руки, отплёвываясь через левое плечо от приметы о неминуемости скоротечной свадьбы.

 

Я уже точно не помню, почему мы начали говорить об именах, отчествах и фамилиях. Толи от того, что один наш попутчик решил огласить гороскоп, каждому участнику компании, сдвинув с газетки с зодиакальной страничкой полууеденную селёдку. Толи, когда второй остановил его, сказав, что все эти гороскопы ересь, а достойны внимания лишь нумерология и хиромантия.

 

Но как бы там ни было, вскоре речь пошла о влиянии на судьбу человека его фамилии, потому как с именем было всё более или менее понятно. Костя – будь постоянным, Сашка – защитником, и так далее.… Будь – и всё у тебя будет нормально. С фамилиями же ситуация более запутана, а как оказалось в дальнейшем и неоднозначна.

 

Какая-то ясность тут есть с производными от флоры, фауны и теми же именами досточтимых предков. Со всеми же остальными возникают трудности идентификации их первоначальной значимости, что может привести к определённой настороженности в общении.

 

Так, например, если к г-ну Купцову приходит г-н Безденежных, то первый, очевидно, задумается, а стоит ли ему с ним сотрудничать и рисковать.

 

Однако, как выясняется, благосклонность судьбы совершенно не зависит от величественности или же подозрительности фамилии. Как с той, так и с другой она может сыграть шутку.

В подтверждении этого постулата, мы втроём сидим и слушаем историю от нашего четвёртого компаньона.

 

Он же просит наполнить пластиковые кубки  и, подняв один из них вновь представляется, но уже с отчеством и фамилией,

- Максим Сергеевич Меркурьев.

 

Не знаю, как у кого, у меня сразу же возникла ассоциация с великим русским актёром, с театром, кино и прочими мельпоменами. Максим же выдержав паузу, продолжает:

 

«Три года назад гуляю это я по морозцу  в парке. И вдруг оскальзываюсь на совершенно ровном месте. В ноге что-то хрустнуло, встать не могу. Звоню жене, она в «скорую», и вот я в больничке. Там мне что-то колют, сверлят пятку, вставляют спицу и привязывают к ней гирьку через блок. После этого везут на пятый этаж для определения по временной прописке.

 

Дежурный врач смотрит сначала на меня, потом в карту и, чему-то улыбаясь, говорит медбрату, - Вези-ка ты его, Витёк, в «Галактическую». Там как раз вчера местечко освободилось.

Витёк привозит меня в палату, перегружает на кровать, настраивает рычаги и противовесы.

 

В палате два мужика. Знакомимся. У окна – Славка Земский – ходячий с гипсом, рядом со мной Серёга Альтаиров – бедолага с переломом шейки бедра, местный старожил и терпимец. Хозяин четвёртой койки поправляется после операции на суставе, и где-то бродит по коридорам.

Серёга присматривается ко мне и спрашивает, - А ты, Максим, часом не храпишь?

 

Я его успокаиваю, говоря, что когда трезвый, то сплю нежно и аккуратно, и интересуюсь, почему нашу палату называют «Галактической»? Славка поясняет, - Это у местных костоправов прикол такой. По возможности народ по фамилиям кучковать. Так что наша – «Галактическая», рядом – «Зоопарковая», следующая – «Физтеховская» и так далее.

 

Оценив иронию шутников, я закрываю глаза и начинаю отдыхать. В это время в палату входит наш четвёртый сожитель – крупный такой дед, лет семидесяти. Он садится на свою койку и, глядя на меня представляется, - Лев Алексеевич. Я отвечаю, - Максим.

 

Эти двое вопросительно смотрят на нас, и я добавляю, - Меркурьев.

Дед недовольно ёрзает на кровати и бурчит, - Уранцев…. Уранцев Лев Алексеевич.

 

- Уранцев, Уранцев! – подхватывает Серёга и ехидно продолжает, - Лев Алексеевич у нас местная знаменитость, - и поймав мой заинтересованный взгляд, - Да-да! Знаменитость! Он у нас не какой-то там вшивый астероид. Он у нас газовый гигант!

 

Смысл Серёгиной издёвки я понял ночью. Лев Алексеевич кроме земной болезни сустава, страдал ещё и хворью космической, созвучной со своей планетарной фамилией – оглушительным метеоризмом. Когда же ночью гигант чрезмерно усердствовал, Серёга метал в него тапки, что вечером со всей нашей «галактики» собирал ему Славка.

 

При попадании, газовый гигант, вскакивал и шёл по чётко отработанной орбите – «окно-дверь», в полусонном состоянии распахивая все попавшиеся под руку створки. Затем Алексеич ложился в койку и через пять минут катаклизм начинался вновь.

 

Мучения наши закончились через неделю, когда деда выписали на волю. У меня дела тоже шли хорошо, и ещё через несколько дней я уже сидел в гипсе на кровати и ждал, когда за мной придёт жена.

 

Серёга со Славкой давали мне последние наставления, когда дверь в палату отворилась и в ней появилась очередная жертва хрупкости костей. Здоровый краснощёкий мужик в круглых смешных очках, стуча костылями и только что затвердевшей гипсовой пяткой, вошёл в палату и зычно поздоровался.

 

Серёга аж подпрыгнул на матрасе и, приподнявшись на локтях, строго спросил пришельца, - Как зовут?

- Илья, - ответил ничего не подозревающий болезный.

Серёга посмотрел на сестру оставшуюся стоять в дверях. Та, закрыв рукой смеющийся рот, тихо сползала на корточки, держась другой рукой за дверной косяк.

- Фамилия? – рявкнул старожил.

- НептунОв….

 

Серёга упал на подушки и начал истерично орать в потолок,

- Господи! За что?! Позовите сюда зав. отделением! Немедленно! Я требую зав. отделением или Главврача! Пусть идут оба! Ещё одного газового гиганта я не выдержу!

 

Затем он вновь привстал на локте и стал кричать уже на сестру,

- Какого чёрта?! Почему к нам? Мы что здесь проклятые? Кладите его на хрен в «Греческую» или в «Морскую»! Дайте нам, в конце концов, отдышаться!»

 

Когда Макс закончил свой рассказ, я посмотрел на остальных своих соседей по купе и твёрдо решил, что не при каких условиях не буду называть вслух свою фамилию и интересоваться их ФИО. Ещё целые сутки вместе в замкнутом пространстве – это, знаете ли, не мало. А на какие шутки способна судьба - известно лишь ей самой….

 

 

 

 

Рейтинг: +2 203 просмотра
Комментарии (2)
Анна Магасумова # 11 февраля 2014 в 16:40 0
Да, юмористы в больнице! 39
Вадим Ионов # 11 февраля 2014 в 17:36 0
Ещё какие!!!

 

Популярная проза за месяц
175
138
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
112
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
105
101
101
98
97
97
95
94
93
91
90
89
86
85
84
83
81
80
77
75
68
61
52
50