ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Сухая ветка

Сухая ветка

14 января 2012 - Владимир Потапов

 

 

   -Ну, как вы здесь жили-то?

   Григорий сидел с братом за опустевшим, уже прибранным столом. Лишь перед ними стояла бутылка водки да тарелка с холодцом.

   Разошлись уже все, хоронившие и поминавшие маму. Сестра Наталия копошилась на кухне с Лидой, женой брата Сергея, посуду мыли, переговаривались невнятно.

   -А чего… По-старому живем… Ничего нового… Тракторю так же, а Лидка- на птичнике… Чего у нас… По-старому все…

   Сережка сидел с темным осунувшимся лицом. Кожа обтянула скулы, как у скелета. Лишь две глубокие складки вдоль носа да мешки под глазами… На брата старался не смотреть. Ладони сжаты на столе в замок. Боялся: разожмет, а пальцы задрожат.

   -Ты чего так поздно приехал-то? Чуть без тебя не закопали…

   -Машина сломалась,- Григорий отвечал спокойно, хотя внутри все вибрировало от этой мысли: закопали- и даже напоследок маму не увидел бы... –Пока попутку поймал… К вам же мало кто ездит: грязище- не проехать… Водила, когда починится, подъедет за мной.

   Он взял бутылку, разлил по стаканам.

   -Так ты что, без ночевки?- Сережка поднял голову.
   -Без. Хрен ее знает, как обратно доберемся. А завтра в девять встреча важная, там опаздывать нельзя…-  Он осекся, поняв, что сморозил что-то непотребное. –Давай за маму,- сказал глухо.

   -Давай.

   Сережка тоже встал. Помянули.

   Вошла старшая сеструха Наталия.

   -Мужики, ну что ж вы без закуски?! Сейчас, я принесу.

   -Да есть холодец, не надо, посиди с нами…

   -Сейчас, сейчас…-  Она принесла все-таки соленую капусту, хлеб, котлеты.

   Теперь сидели втроем. Три ветки одного дерева. Еще раз помянули маму.

   Григорий не затуманенным  пока еще взглядом обвел жилище брата. Старое какое все… И мебель, и обои… Опрятное, но уж какое-то… Старое, одним словом… В городе сейчас такого уже не увидишь. Убогая чистота…

   Заметил на низу шторы таракана. Передернулся брезгливо. Домой! Какая, к черту, ночевка?!

   -Ребята, пока не запьянели, давайте о матушкином доме поговорим. Чего делать-то?.. Делить, что ли?..- Наталия посмотрела на братьев.

   Сережка опять опустил голову. Отчего-то стыдно было говорить и даже думать об этом. Чего там… Как на базаре получается… Умерла только, а мы… Матушкино…

   -Делить, конечно!- услышал он голос среднего, Григория. И почему-то облегченно вздохнул. Решили- так решили. И слава Богу…

   -Ну, коль Гриша говорит делить- значит, делить…- Наташкин голос по-прежнему звучал спокойно. –Порасспрашивай там у себя: может, кому под дачку надо? Наши-то не купят: , безденежные… Домик еще добрый… И фундамент каменный… 18 соток…

   -Разве восемнадцать?- удивился Григорий –Я всегда думал: соток тридцать! Поле целое!

   -Это ты просто маленьким все помнишь. В детстве все большим кажется. Лид, посиди с нами,- позвала она появившуюся невестку.

   -Сейчас я… Птице насыплю, приду…- Та с полным корма ведром вышла во двор.

   -Ну, делить- так делить…- повторила Наталия. –А ты Сашку Заречного часто видишь? Он, говорят, с тобой работает…

   -Редко. В одном здании, а конторы разные… Редко…- Григорий откромсал вилкой кусок холодца, подцепил и, страхуя другой ладошкой снизу, отправил в рот. –Да у них, честно говоря, «сдувается» контора,- продолжал он говорить с набитым ртом. –Директор дурак попался. Коньюктуры не чует. Рынок- его ж чувствовать надо! «Сдуваются»!- махнул он рукой. –А ты чего про него вспомнила?

   -Давно уж к своим не приезжал. Месяца два. Раньше- чуть ли не каждую неделю, а сейчас… Тетка его просила у тебя спросить: может, что знаешь? У нас же здесь ни телефона, ничего…

   -Не, не знаю,- ответил Григорий. Он враз помрачнел. Здесь, в родной деревне, он не был три года. И вспомнил, что Сашка действительно часто ездил в деревню. И все с полной машиной гостинцев. –Ты что, коришь меня, что ли? Что выбраться к вам не мог?..

   -Побойся Бога, Гриш! Я ж тебе про его тетку говорю!

   -Думаешь, если я зам директора, то все могу, да?- не слушая ее продолжал с напором Григорий. –Думаешь: бросил все и спокойно поехал, да? Да я по полгода в одних командировках мотаюсь, семьи не вижу! А мне здесь- укорять!.. Совести у тебя, Наталка, нет! «Бросил»… Брошу- и «сдуюсь», как Заречный! И что, на паперть?

   -Дурак,- тихо сказала сестра, тяжело поднялась, вышла на кухню.

   -Ну, вот чего она?!- сунулся Григорий к Сережке. –Чего под кожу лезет?!

   -Ты и впрямь дурак, что ли?- Сергей внимательно посмотрел тому в глаза. –Чего ты выдумываешь? Тебе бело, а ты- черно… Натка тебе одно, а ты, как попка: «не мог вырваться, не мог вырваться»… Все мы понимаем, чего дуркуешь? Ешь, вон, закусывай, а то скопытишься…

   Гришка, и впрямь, потяжелел. И ввинтилась в башку какая-то неопределенная обида. Не понять- на кого и за что… Но обидно было- до жути!

   -И не привязывайся к Натке. Мы с тобой по гроб жизни ей обязаны! Ей да мамане нашей… Если б не они- хрен бы мы с тобой выучились.

   -Ну, ты-то особенно выучился!- язвительно вставил Гришка.

   -Сколько бабы могли потянуть- на столько и выучился!- отрезал тот. –ПТУ- это тоже два года. А они одни здесь «ломались». И батя парализованный, и нас снабжать надо, и самим что-то кусать… Молчи лучше! Спасибо бы лучше ей сказал! Дурак ты, Гришка…

   Помолчали.

   -По командировкам –то  куда мотаешься? Не в наши края? А то б заехал…

   -Нет. По миру все больше… Здесь, в России- редко…

   Вошла Лида.

   -Гришь, там машина какая-то иностранная подъехала. За тобой поди? А ты что, не останешься?

   -Нет, Лид, ехать надо. –Григорий встал. Хмель после Сережкиной тирады вышибло разом, будто и не пил. Он взял бутылку, разлил по стаканам.

   Из кухни вышла Наталия.

   -Ну, давайте, что ли…- неуверенно произнес Григорий. –За матушку… Пусть земля ей будет пухом.

   Все подняли стаканы.

   -Гриша, я тебе потом документы с оказией вышлю- подпишешь… А я уж здесь, потом, в конторе…

   -Подожди ты,- досадливо прервал он ее. Как-то брезгливо ему стало в этот момент о шмутках говорить, а она, вон- лишь бы чего- нибудь ухватить… -За матушку!

   Выпили. Стали прощаться. Григорий уехал.

 

                                    .    .    .

 

   Он сидел на просторной светлой кухне перед ополовиненной бутылкой конька, и взгляд его, упертый в белое пластмассовое перекрестье окна казался пустым и бездумным.

   Хлопнула входная дверь. Но до того, как появилась жена, в кухню ворвался запах ее еще утреннего парфюма. Тук-тук- туфли сняты. Тук- сумка брошена у зеркала.

   -Гриш, ребята приезжали?

   Он обернулся.

   -Я спрашиваю: дети были? А ты чего такой потерянный?

   Она подошла к нему. Увидела на столе бумаги. Взяла, прочитала внимательно.

   -Натка всю свою долю Сережке отписала. Или его детям,- глухо сказал Григорий и выпил из стакана.  

   Она машинально отодвинула от него бутылку и дочитала бумаги до конца. Ласково потрепала его по голове.

   -Ну, чего ты… Говорили ж об этом… Тебе хоть частичку надо было от родителей получить на память.

   -Особенно… в рублях… -произнес он раздельно. –В рублях… особенно… Я эту свою долю в десять тысяч  за два дня зарабатываю… А получить надо! Как же, на память… А Серый их за полгода зарабатывает… Значит, Натка за него еще полгода отрабатывает… Сначала за меня пять лет… Потом за него два года… Теперь еще полгода… А мне, Иуде- «на память»… Раз маму схоронили…

   Она присела перед ним на корточки.

   -Дурашка, я же тебе говорила: через них федеральную дорогу тянут! Я сама проверяла, через наше министерство бумаги проходили! Попридержать нашу долю, не продавать пока! Там через год-два земля миллионы долларов будет стоить!

   Он изо всей силы ударил раскрытой ладонью по этому красивому любимому лицу. Жена отлетела к холодильнику, больно ударилась об угол. Засучила ногами, пытаясь подняться. Кровь из носа струйкой быстро бежала по подбородку и шее. Глаза- изумленные и полные ужаса и слез.

   А у Григория будто что-то отпустило внутри. Он спокойно взял бутылку и выпил остатки из горлышка. И коньяк так же струйками тек у него по подбородку и кадыкастой шее.

   -Я вспомнил,- вдруг сказал он совершенно трезво.  –Когда у Заречного умерли родители- все братья ему свою долю отписали. Чтоб доучить. Он доучился. И почти всех в город перетащил. А кто не поехал- помогать стал. Да у нас вся деревня такая! Ни одной паскуды не было! Если только пришлый, со стороны…- Посмотрел на жену. –Чего развалилась?! Платье хоть одерни, заголилась вся! За пятьдесят уже, а все, как проститутка, наряжается! И все «деньги, деньги»!.. Когда ж нажретесь до отвала?..

 

                                 .    .    .

 

   Примирились они, конечно. Не сразу, но помирились. И кровь, и слезы утерли. И в деревню свою он через некоторое время съездил.

Выкупил у Сережки полностью домик матушки. Положил перед Наткой с Сережкой газетный сверток с деньгами.

   -Это…- Слюна в горле стояла комком. –Вы… эт самое… сами поделите… Как хотите.

   -Сколько здесь?- голос у сестры был, как всегда, спокоен.

   -Двести тысяч.

   -Куда столько? Ты же говорил: больше тридцати не дают.

   -Это сейчас не дают!- занервничал Гришка. –А потом дорожать будет! Дорогу через вас пускают. А зачем вам «потом»? У меня сейчас есть!

   -Все- равно много. На всю жизнь хватит…

   -Во! А я что говорю?!

   Наталия неуверенно посмотрела на младшенького.

   А Гришка вдруг перестал горячиться.

   -Братишка… Сестренка… Я вас очень прошу- возьмите!

   Наталия перевела на него взгляд.

   -А чего, Гриш, возьмем… Возьмем же, Сережка? Возьмем, братишка, не расстраивайся ты так, возьмем… Ты с ночевкой?

   -Ага,- неожиданно для себя ответил Григорий. –Водилу бы где притулить…

   -Я его к себе в дом сведу, а здесь посидим…

   -Посидим, посидим…- Лида уже накрывала стол. И Сережка почему-то застенчиво улыбался.

 

   …Григорий переписал домик на жену: пусть сама спекулирует. И начисто вычеркнул все это из памяти и сердца.

   И лишь когда встречался в управлении с Сашкой Заречным, то старался делать вид, что не увидал того, не заметил. Что б не здороваться.

   То ли неприятно было.

   То ли стыдно отчего-то.

 

© Copyright: Владимир Потапов, 2012

Регистрационный номер №0014868

от 14 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0014868 выдан для произведения:

 

 

   -Ну, как вы здесь жили-то?

   Григорий сидел с братом за опустевшим, уже прибранным столом. Лишь перед ними стояла бутылка водки да тарелка с холодцом.

   Разошлись уже все, хоронившие и поминавшие маму. Сестра Наталия копошилась на кухне с Лидой, женой брата Сергея, посуду мыли, переговаривались невнятно.

   -А чего… По-старому живем… Ничего нового… Тракторю так же, а Лидка- на птичнике… Чего у нас… По-старому все…

   Сережка сидел с темным осунувшимся лицом. Кожа обтянула скулы, как у скелета. Лишь две глубокие складки вдоль носа да мешки под глазами… На брата старался не смотреть. Ладони сжаты на столе в замок. Боялся: разожмет, а пальцы задрожат.

   -Ты чего так поздно приехал-то? Чуть без тебя не закопали…

   -Машина сломалась,- Григорий отвечал спокойно, хотя внутри все вибрировало от этой мысли: закопали- и даже напоследок маму не увидел бы. –Пока попутку поймал… К вам же мало кто ездит: грязище- не проехать… Водила, когда починится, подъедет за мной.

   Он взял бутылку, разлил по стаканам.

   -Так ты что, без ночевки?- Сережка поднял голову.
   -Без. Хрен ее знает, как обратно доберемся. А завтра в девять встреча важная, там опаздывать нельзя…-  Он осекся, поняв, что сморозил что-то непотребное. –Давай за маму,- сказал глухо.

   -Давай.

   Сережка тоже встал. Помянули.

   Вошла старшая сеструха Наталия.

   -Мужики, ну что ж вы без закуски?! Сейчас, я принесу.

   -Да есть холодец, не надо, посиди с нами…

   -Сейчас, сейчас…-  Она принесла все-таки соленую капусту, хлеб, котлеты.

   Теперь сидели втроем. Три ветки одного дерева. Еще раз помянули маму.

   Григорий не затуманенным  пока еще взглядом обвел жилище брата. Старое какое все… И мебель, и обои… Опрятное, но уж какое-то… Старое, одним словом… В городе сейчас такого уже не увидишь. Убогая чистота…

   Заметил на низу шторы таракана. Передернулся брезгливо. Домой! Какая, к черту, ночевка?!

   -Ребята, пока не запьянели, давайте о матушкином доме поговорим. Чего делать-то?.. Делить, что ли?..

   Сережка опять опустил голову. Отчего-то стыдно было говорить и даже думать об этом. Чего там… Как на базаре получается… Умерла только, а мы… Матушкино…

   -Делить, конечно!- услышал он голос среднего, Григория. И почему-то облегченно вздохнул. Решили- так решили. И слава Богу…

   -Ну, коль Гриша говорит делить- значит, делить…- Наташкин голос по-прежнему звучал спокойно. –Порасспрашивай там у себя: может, кому под дачку надо? Наши-то не купят: , безденежные… Домик еще добрый… И фундамент каменный… 18 соток…

   -Разве восемнадцать?- удивился Григорий –Я всегда думал: соток тридцать! Поле целое!

   -Это ты просто маленьким все помнишь. В детстве все большим кажется. Лид, посиди с нами,- позвала она появившуюся невестку.

   -Сейчас я… Птице насыплю, приду…- Та с полным корма ведром вышла во двор.

   -Ну, делить- так делить…- повторила Наталия. –А ты Сашку Заречного часто видишь? Он, говорят, с тобой работает…

   -Редко. В одном здании, а конторы разные… Редко…- Григорий откромсал вилкой кусок холодца, подцепил и, страхуя другой ладошкой снизу, отправил в рот. –Да у них, честно говоря, «сдувается» контора,- продолжал он говорить с набитым ртом. –Директор дурак попался. Коньюктуры не чует. Рынок- его ж чувствовать надо! «Сдуваются»!- махнул он рукой. –А ты чего про него вспомнила?

   -Давно уж к своим не приезжал. Месяца два. Раньше- чуть ли не каждую неделю, а сейчас… Тетка его просила у тебя спросить: может, что знаешь? У нас же здесь ни телефона, ничего…

   -Не, не знаю,- ответил Григорий. Он враз помрачнел. Здесь, в родной деревне, он не был три года. И вспомнил, что Сашка действительно часто ездил в деревню. И все с полной машиной гостинцев. –Ты что, коришь меня, что ли? Что выбраться к вам не мог?..

   -Побойся Бога, Гриш! Я ж тебе про его тетку говорю!

   -Думаешь, если я зам директора, то все могу, да?- не слушая ее продолжал с напором Григорий. –Думаешь: бросил все и спокойно поехал, да? Да я по полгода в одних командировках мотаюсь, семьи не вижу! А мне здесь- укорять!.. Совести у тебя, Наталка, нет! «Бросил»… Брошу- и «сдуюсь», как Заречный! И что, на паперть?

   -Дурак,- тихо сказала сестра, тяжело поднялась, вышла на кухню.

   -Ну, вот чего она?!- сунулся Григорий к Сережке. –Чего под кожу лезет?!

   -Ты и впрямь дурак, что ли?- Сергей внимательно посмотрел тому в глаза. –Чего ты выдумываешь? Тебе бело, а ты- черно… Натка тебе одно, а ты, как попка: «не мог вырваться, не мог вырваться»… Все мы понимаем, чего дуркуешь? Ешь, вон, закусывай, а то скопытишься…

   Гришка, и впрямь, потяжелел. И ввинтилась в башку какая-то неопределенная обида. Не понять- на кого и за что… Но обидно было- до жути!

   -И не привязывайся к Натке. Мы с тобой по гроб жизни ей обязаны! Ей да мамане нашей… Если б не они- хрен бы мы с тобой выучились.

   -Ну, ты-то особенно выучился!- язвительно вставил Гришка.

   -Сколько бабы могли потянуть- на столько и выучился!- отрезал тот. –ПТУ- это тоже два года. А они одни здесь «ломались». И батя парализованный, и нас снабжать надо, и самим что-то кусать… Молчи лучше! Спасибо бы лучше ей сказал! Дурак ты, Гришка…

   Помолчали.

   -По командировкам –то  куда мотаешься? Не в наши края? А то б заехал…

   -Нет. По миру все больше… Здесь, в России- редко…

   Вошла Лида.

   -Гришь, там машина какая-то иностранная подъехала. За тобой поди? А ты что, не останешься?

   -Нет, Лид, ехать надо. –Григорий встал. Хмель после Сережкиной тирады вышибло разом, будто и не пил. Он взял бутылку, разлил по стаканам.

   Из кухни вышла Наталия.

   -Ну, давайте, что ли…- неуверенно произнес Григорий. –За матушку… Пусть земля ей будет пухом.

   Все подняли стаканы.

   -Гриша, я тебе потом документы с оказией вышлю- подпишешь… А я уж здесь, потом, в конторе…

   -Подожди ты,- досадливо прервал он ее. Как-то брезгливо ему стало в этот момент о шмутках говорить, а она, вон- лишь бы чего- нибудь ухватить… -За матушку!

   Выпили. Стали прощаться. Григорий уехал.

 

                                    .    .    .

 

   Он сидел на просторной светлой кухне перед ополовиненной бутылкой конька, и взгляд его, упертый в белое пластмассовое перекрестье окна казался пустым и бездумным.

   Хлопнула входная дверь. Но до того, как появилась жена, в кухню ворвался запах ее еще утреннего парфюма. Тук-тук- туфли сняты. Тук- сумка брошена у зеркала.

   -Гриш, ребята приезжали?

   Он обернулся.

   -Я спрашиваю: дети были? А ты чего такой потерянный?

   Она подошла к нему. Увидела на столе бумаги. Взяла, прочитала внимательно.

   -Натка всю свою долю Сережке отписала. Или его детям,- глухо сказал Григорий и выпил из стакана.  

   Она машинально отодвинула от него бутылку и дочитала бумаги до конца. Ласково потрепала его по голове.

   -Ну, чего ты… Говорили ж об этом… Тебе хоть частичку надо было от родителей получить на память.

   -Особенно… в рублях… -произнес он раздельно. –В рублях… особенно… Я эту свою долю в десять тысяч  за два дня зарабатываю… А получить надо! Как же, на память… А Серый их за полгода зарабатывает… Значит, Натка за него еще полгода отрабатывает… Сначала за меня пять лет… Потом за него два года… Теперь еще полгода… А мне, Иуде- «на память»… Раз маму схоронили…

   Она присела перед ним на корточки.

   -Дурашка, я же тебе говорила: через них федеральную дорогу тянут! Я сама проверяла, через наше министерство бумаги проходили! Попридержать нашу долю, не продавать пока! Там через год-два земля миллионы долларов будет стоить!

   Он изо всей силы ударил раскрытой ладонью по этому красивому любимому лицу. Жена отлетела к холодильнику, больно ударилась об угол. Засучила ногами, пытаясь подняться. Кровь из носа струйкой быстро бежала по подбородку и шее. Глаза- изумленные и полные ужаса и слез.

   А у Григория будто что-то отпустило внутри. Он спокойно взял бутылку и выпил остатки из горлышка. И коньяк так же струйками тек у него по подбородку и кадыкастой шее.

   -Я вспомнил,- вдруг сказал он совершенно трезво.  –Когда у Заречного умерли родители- все братья ему свою долю отписали. Чтоб доучить. Он доучился. И почти всех в город перетащил. А кто не поехал- помогать стал. Да у нас вся деревня такая! Ни одной паскуды не было! Если только пришлый, со стороны…- Посмотрел на жену. –Чего развалилась?! Платье хоть одерни, заголилась вся! За пятьдесят уже, а все, как проститутка, наряжается! И все «деньги, деньги»!.. Когда ж нажретесь до отвала?..

 

                                 .    .    .

 

   Примирились они, конечно. Не сразу, но помирились. И кровь, и слезы утерли. И в деревню свою он через некоторое время съездил.

Выкупил у Сережки полностью домик матушки. Положил перед Наткой с Сережкой газетный сверток с деньгами.

   -Это…- Слюна в горле стояла комком. –Вы… эт самое… сами поделите… Как хотите.

   -Сколько здесь?- голос у сестры был, как всегда, спокоен.

   -Двести тысяч.

   -Куда столько? Ты же говорил: больше тридцати не дают.

   -Это сейчас не дают!- занервничал Гришка. –А потом дорожать будет! Дорогу через вас пускают. А зачем вам «потом»? У меня сейчас есть!

   -Все- равно много. На всю жизнь хватит…

   Во! А я что говорю?!

   Наталия неуверенно посмотрела на младшенького.

   А Гришка вдруг перестал горячиться.

   -Братишка… Сестренка… Я вас очень прошу- возьмите!

   Наталия перевела на него взгляд.

   -А чего, Гриш, возьмем… Возьмем же, Сережка? Возьмем, братишка, не расстраивайся ты так, возьмем… Ты с ночевкой?

   -Ага,- неожиданно для себя ответил Григорий. –Водилу бы где притулить…

   -Я его к себе в дом сведу, а здесь посидим…

   -Посидим, посидим…- Лида уже накрывала стол. И Сережка почему-то застенчиво улыбался.

 

   …Григорий переписал домик на жену: пусть сама спекулирует. И начисто вычеркнул все это из памяти и сердца.

   И лишь когда встречался в управлении с Сашкой Заречным, то старался делать вид, что не увидал того, не заметил. Что б не здороваться.

   То ли неприятно было.

   То ли стыдно отчего-то.

 

Рейтинг: +5 312 просмотров
Комментарии (8)
Галина Карташова # 14 января 2012 в 16:35 +2
Как правило, в нормальных семьях даже вопрос не стоит. Кто ухаживал за родителями напоследок, тому всё и достаётся. Это, если у кого-то совесть набекрень, тогда начинают делить имущество.

Ситуация жизненная, словно с натуры нарисованная.
Владимир Потапов # 14 января 2012 в 16:47 +2
Спасибо, Галина, за прочтение.
По разному, конечно, бывает в жизни... Другое удивительно: от одного дерева ветки, одним соком питались... Почему такие разные?.. И удивительно, и ... горько...
Алла Рыженко # 15 января 2012 в 12:58 +1
Ох, сколько было случаев, когда из-за вот таких "хаток" родные братья-сестры врагами становились...... страшно даже представить.....
Владимир Потапов # 15 января 2012 в 19:37 +1
Это точно... И выдумывать ничего не надо...
Ивушка # 15 ноября 2016 в 09:30 0
жизненный рассказ
Владимир Потапов # 15 ноября 2016 в 13:20 +1
Спасибо, Ивушка
Ольга Иванова # 15 ноября 2016 в 10:01 0
Сухая ветка...Вся суть рассказа в этих двух словах...
Отлично!
Владимир Потапов # 15 ноября 2016 в 13:22 0
Да, Ольги, я долго не мог название найти. А потом как то само пришло. И сразу озаглавил. И другого уже не вижу. Спасибо Вам
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
130
94
86
78
76
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
76
76
72
68
64
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
56
Сказка 11 декабря 2017 (Нина Колганова)
55
55
54
53
53
52
51
51
49
47
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40
36