Сухая ветка

14 января 2012 - Владимир Потапов

 

 

   -Ну, как вы здесь жили-то?

   Григорий сидел с братом за опустевшим, уже прибранным столом. Лишь перед ними стояла бутылка водки да тарелка с холодцом.

   Разошлись уже все, хоронившие и поминавшие маму. Сестра Наталия копошилась на кухне с Лидой, женой брата Сергея, посуду мыли, переговаривались невнятно.

   -А чего… По-старому живем… Ничего нового… Тракторю так же, а Лидка- на птичнике… Чего у нас… По-старому все…

   Сережка сидел с темным осунувшимся лицом. Кожа обтянула скулы, как у скелета. Лишь две глубокие складки вдоль носа да мешки под глазами… На брата старался не смотреть. Ладони сжаты на столе в замок. Боялся: разожмет, а пальцы задрожат.

   -Ты чего так поздно приехал-то? Чуть без тебя не закопали…

   -Машина сломалась,- Григорий отвечал спокойно, хотя внутри все вибрировало от этой мысли: закопали- и даже напоследок маму не увидел бы... –Пока попутку поймал… К вам же мало кто ездит: грязище- не проехать… Водила, когда починится, подъедет за мной.

   Он взял бутылку, разлил по стаканам.

   -Так ты что, без ночевки?- Сережка поднял голову.
   -Без. Хрен ее знает, как обратно доберемся. А завтра в девять встреча важная, там опаздывать нельзя…-  Он осекся, поняв, что сморозил что-то непотребное. –Давай за маму,- сказал глухо.

   -Давай.

   Сережка тоже встал. Помянули.

   Вошла старшая сеструха Наталия.

   -Мужики, ну что ж вы без закуски?! Сейчас, я принесу.

   -Да есть холодец, не надо, посиди с нами…

   -Сейчас, сейчас…-  Она принесла все-таки соленую капусту, хлеб, котлеты.

   Теперь сидели втроем. Три ветки одного дерева. Еще раз помянули маму.

   Григорий не затуманенным  пока еще взглядом обвел жилище брата. Старое какое все… И мебель, и обои… Опрятное, но уж какое-то… Старое, одним словом… В городе сейчас такого уже не увидишь. Убогая чистота…

   Заметил на низу шторы таракана. Передернулся брезгливо. Домой! Какая, к черту, ночевка?!

   -Ребята, пока не запьянели, давайте о матушкином доме поговорим. Чего делать-то?.. Делить, что ли?..- Наталия посмотрела на братьев.

   Сережка опять опустил голову. Отчего-то стыдно было говорить и даже думать об этом. Чего там… Как на базаре получается… Умерла только, а мы… Матушкино…

   -Делить, конечно!- услышал он голос среднего, Григория. И почему-то облегченно вздохнул. Решили- так решили. И слава Богу…

   -Ну, коль Гриша говорит делить- значит, делить…- Наташкин голос по-прежнему звучал спокойно. –Порасспрашивай там у себя: может, кому под дачку надо? Наши-то не купят: , безденежные… Домик еще добрый… И фундамент каменный… 18 соток…

   -Разве восемнадцать?- удивился Григорий –Я всегда думал: соток тридцать! Поле целое!

   -Это ты просто маленьким все помнишь. В детстве все большим кажется. Лид, посиди с нами,- позвала она появившуюся невестку.

   -Сейчас я… Птице насыплю, приду…- Та с полным корма ведром вышла во двор.

   -Ну, делить- так делить…- повторила Наталия. –А ты Сашку Заречного часто видишь? Он, говорят, с тобой работает…

   -Редко. В одном здании, а конторы разные… Редко…- Григорий откромсал вилкой кусок холодца, подцепил и, страхуя другой ладошкой снизу, отправил в рот. –Да у них, честно говоря, «сдувается» контора,- продолжал он говорить с набитым ртом. –Директор дурак попался. Коньюктуры не чует. Рынок- его ж чувствовать надо! «Сдуваются»!- махнул он рукой. –А ты чего про него вспомнила?

   -Давно уж к своим не приезжал. Месяца два. Раньше- чуть ли не каждую неделю, а сейчас… Тетка его просила у тебя спросить: может, что знаешь? У нас же здесь ни телефона, ничего…

   -Не, не знаю,- ответил Григорий. Он враз помрачнел. Здесь, в родной деревне, он не был три года. И вспомнил, что Сашка действительно часто ездил в деревню. И все с полной машиной гостинцев. –Ты что, коришь меня, что ли? Что выбраться к вам не мог?..

   -Побойся Бога, Гриш! Я ж тебе про его тетку говорю!

   -Думаешь, если я зам директора, то все могу, да?- не слушая ее продолжал с напором Григорий. –Думаешь: бросил все и спокойно поехал, да? Да я по полгода в одних командировках мотаюсь, семьи не вижу! А мне здесь- укорять!.. Совести у тебя, Наталка, нет! «Бросил»… Брошу- и «сдуюсь», как Заречный! И что, на паперть?

   -Дурак,- тихо сказала сестра, тяжело поднялась, вышла на кухню.

   -Ну, вот чего она?!- сунулся Григорий к Сережке. –Чего под кожу лезет?!

   -Ты и впрямь дурак, что ли?- Сергей внимательно посмотрел тому в глаза. –Чего ты выдумываешь? Тебе бело, а ты- черно… Натка тебе одно, а ты, как попка: «не мог вырваться, не мог вырваться»… Все мы понимаем, чего дуркуешь? Ешь, вон, закусывай, а то скопытишься…

   Гришка, и впрямь, потяжелел. И ввинтилась в башку какая-то неопределенная обида. Не понять- на кого и за что… Но обидно было- до жути!

   -И не привязывайся к Натке. Мы с тобой по гроб жизни ей обязаны! Ей да мамане нашей… Если б не они- хрен бы мы с тобой выучились.

   -Ну, ты-то особенно выучился!- язвительно вставил Гришка.

   -Сколько бабы могли потянуть- на столько и выучился!- отрезал тот. –ПТУ- это тоже два года. А они одни здесь «ломались». И батя парализованный, и нас снабжать надо, и самим что-то кусать… Молчи лучше! Спасибо бы лучше ей сказал! Дурак ты, Гришка…

   Помолчали.

   -По командировкам –то  куда мотаешься? Не в наши края? А то б заехал…

   -Нет. По миру все больше… Здесь, в России- редко…

   Вошла Лида.

   -Гришь, там машина какая-то иностранная подъехала. За тобой поди? А ты что, не останешься?

   -Нет, Лид, ехать надо. –Григорий встал. Хмель после Сережкиной тирады вышибло разом, будто и не пил. Он взял бутылку, разлил по стаканам.

   Из кухни вышла Наталия.

   -Ну, давайте, что ли…- неуверенно произнес Григорий. –За матушку… Пусть земля ей будет пухом.

   Все подняли стаканы.

   -Гриша, я тебе потом документы с оказией вышлю- подпишешь… А я уж здесь, потом, в конторе…

   -Подожди ты,- досадливо прервал он ее. Как-то брезгливо ему стало в этот момент о шмутках говорить, а она, вон- лишь бы чего- нибудь ухватить… -За матушку!

   Выпили. Стали прощаться. Григорий уехал.

 

                                    .    .    .

 

   Он сидел на просторной светлой кухне перед ополовиненной бутылкой конька, и взгляд его, упертый в белое пластмассовое перекрестье окна казался пустым и бездумным.

   Хлопнула входная дверь. Но до того, как появилась жена, в кухню ворвался запах ее еще утреннего парфюма. Тук-тук- туфли сняты. Тук- сумка брошена у зеркала.

   -Гриш, ребята приезжали?

   Он обернулся.

   -Я спрашиваю: дети были? А ты чего такой потерянный?

   Она подошла к нему. Увидела на столе бумаги. Взяла, прочитала внимательно.

   -Натка всю свою долю Сережке отписала. Или его детям,- глухо сказал Григорий и выпил из стакана.  

   Она машинально отодвинула от него бутылку и дочитала бумаги до конца. Ласково потрепала его по голове.

   -Ну, чего ты… Говорили ж об этом… Тебе хоть частичку надо было от родителей получить на память.

   -Особенно… в рублях… -произнес он раздельно. –В рублях… особенно… Я эту свою долю в десять тысяч  за два дня зарабатываю… А получить надо! Как же, на память… А Серый их за полгода зарабатывает… Значит, Натка за него еще полгода отрабатывает… Сначала за меня пять лет… Потом за него два года… Теперь еще полгода… А мне, Иуде- «на память»… Раз маму схоронили…

   Она присела перед ним на корточки.

   -Дурашка, я же тебе говорила: через них федеральную дорогу тянут! Я сама проверяла, через наше министерство бумаги проходили! Попридержать нашу долю, не продавать пока! Там через год-два земля миллионы долларов будет стоить!

   Он изо всей силы ударил раскрытой ладонью по этому красивому любимому лицу. Жена отлетела к холодильнику, больно ударилась об угол. Засучила ногами, пытаясь подняться. Кровь из носа струйкой быстро бежала по подбородку и шее. Глаза- изумленные и полные ужаса и слез.

   А у Григория будто что-то отпустило внутри. Он спокойно взял бутылку и выпил остатки из горлышка. И коньяк так же струйками тек у него по подбородку и кадыкастой шее.

   -Я вспомнил,- вдруг сказал он совершенно трезво.  –Когда у Заречного умерли родители- все братья ему свою долю отписали. Чтоб доучить. Он доучился. И почти всех в город перетащил. А кто не поехал- помогать стал. Да у нас вся деревня такая! Ни одной паскуды не было! Если только пришлый, со стороны…- Посмотрел на жену. –Чего развалилась?! Платье хоть одерни, заголилась вся! За пятьдесят уже, а все, как проститутка, наряжается! И все «деньги, деньги»!.. Когда ж нажретесь до отвала?..

 

                                 .    .    .

 

   Примирились они, конечно. Не сразу, но помирились. И кровь, и слезы утерли. И в деревню свою он через некоторое время съездил.

Выкупил у Сережки полностью домик матушки. Положил перед Наткой с Сережкой газетный сверток с деньгами.

   -Это…- Слюна в горле стояла комком. –Вы… эт самое… сами поделите… Как хотите.

   -Сколько здесь?- голос у сестры был, как всегда, спокоен.

   -Двести тысяч.

   -Куда столько? Ты же говорил: больше тридцати не дают.

   -Это сейчас не дают!- занервничал Гришка. –А потом дорожать будет! Дорогу через вас пускают. А зачем вам «потом»? У меня сейчас есть!

   -Все- равно много. На всю жизнь хватит…

   -Во! А я что говорю?!

   Наталия неуверенно посмотрела на младшенького.

   А Гришка вдруг перестал горячиться.

   -Братишка… Сестренка… Я вас очень прошу- возьмите!

   Наталия перевела на него взгляд.

   -А чего, Гриш, возьмем… Возьмем же, Сережка? Возьмем, братишка, не расстраивайся ты так, возьмем… Ты с ночевкой?

   -Ага,- неожиданно для себя ответил Григорий. –Водилу бы где притулить…

   -Я его к себе в дом сведу, а здесь посидим…

   -Посидим, посидим…- Лида уже накрывала стол. И Сережка почему-то застенчиво улыбался.

 

   …Григорий переписал домик на жену: пусть сама спекулирует. И начисто вычеркнул все это из памяти и сердца.

   И лишь когда встречался в управлении с Сашкой Заречным, то старался делать вид, что не увидал того, не заметил. Что б не здороваться.

   То ли неприятно было.

   То ли стыдно отчего-то.

 

© Copyright: Владимир Потапов, 2012

Регистрационный номер №0014868

от 14 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0014868 выдан для произведения:

 

 

   -Ну, как вы здесь жили-то?

   Григорий сидел с братом за опустевшим, уже прибранным столом. Лишь перед ними стояла бутылка водки да тарелка с холодцом.

   Разошлись уже все, хоронившие и поминавшие маму. Сестра Наталия копошилась на кухне с Лидой, женой брата Сергея, посуду мыли, переговаривались невнятно.

   -А чего… По-старому живем… Ничего нового… Тракторю так же, а Лидка- на птичнике… Чего у нас… По-старому все…

   Сережка сидел с темным осунувшимся лицом. Кожа обтянула скулы, как у скелета. Лишь две глубокие складки вдоль носа да мешки под глазами… На брата старался не смотреть. Ладони сжаты на столе в замок. Боялся: разожмет, а пальцы задрожат.

   -Ты чего так поздно приехал-то? Чуть без тебя не закопали…

   -Машина сломалась,- Григорий отвечал спокойно, хотя внутри все вибрировало от этой мысли: закопали- и даже напоследок маму не увидел бы. –Пока попутку поймал… К вам же мало кто ездит: грязище- не проехать… Водила, когда починится, подъедет за мной.

   Он взял бутылку, разлил по стаканам.

   -Так ты что, без ночевки?- Сережка поднял голову.
   -Без. Хрен ее знает, как обратно доберемся. А завтра в девять встреча важная, там опаздывать нельзя…-  Он осекся, поняв, что сморозил что-то непотребное. –Давай за маму,- сказал глухо.

   -Давай.

   Сережка тоже встал. Помянули.

   Вошла старшая сеструха Наталия.

   -Мужики, ну что ж вы без закуски?! Сейчас, я принесу.

   -Да есть холодец, не надо, посиди с нами…

   -Сейчас, сейчас…-  Она принесла все-таки соленую капусту, хлеб, котлеты.

   Теперь сидели втроем. Три ветки одного дерева. Еще раз помянули маму.

   Григорий не затуманенным  пока еще взглядом обвел жилище брата. Старое какое все… И мебель, и обои… Опрятное, но уж какое-то… Старое, одним словом… В городе сейчас такого уже не увидишь. Убогая чистота…

   Заметил на низу шторы таракана. Передернулся брезгливо. Домой! Какая, к черту, ночевка?!

   -Ребята, пока не запьянели, давайте о матушкином доме поговорим. Чего делать-то?.. Делить, что ли?..

   Сережка опять опустил голову. Отчего-то стыдно было говорить и даже думать об этом. Чего там… Как на базаре получается… Умерла только, а мы… Матушкино…

   -Делить, конечно!- услышал он голос среднего, Григория. И почему-то облегченно вздохнул. Решили- так решили. И слава Богу…

   -Ну, коль Гриша говорит делить- значит, делить…- Наташкин голос по-прежнему звучал спокойно. –Порасспрашивай там у себя: может, кому под дачку надо? Наши-то не купят: , безденежные… Домик еще добрый… И фундамент каменный… 18 соток…

   -Разве восемнадцать?- удивился Григорий –Я всегда думал: соток тридцать! Поле целое!

   -Это ты просто маленьким все помнишь. В детстве все большим кажется. Лид, посиди с нами,- позвала она появившуюся невестку.

   -Сейчас я… Птице насыплю, приду…- Та с полным корма ведром вышла во двор.

   -Ну, делить- так делить…- повторила Наталия. –А ты Сашку Заречного часто видишь? Он, говорят, с тобой работает…

   -Редко. В одном здании, а конторы разные… Редко…- Григорий откромсал вилкой кусок холодца, подцепил и, страхуя другой ладошкой снизу, отправил в рот. –Да у них, честно говоря, «сдувается» контора,- продолжал он говорить с набитым ртом. –Директор дурак попался. Коньюктуры не чует. Рынок- его ж чувствовать надо! «Сдуваются»!- махнул он рукой. –А ты чего про него вспомнила?

   -Давно уж к своим не приезжал. Месяца два. Раньше- чуть ли не каждую неделю, а сейчас… Тетка его просила у тебя спросить: может, что знаешь? У нас же здесь ни телефона, ничего…

   -Не, не знаю,- ответил Григорий. Он враз помрачнел. Здесь, в родной деревне, он не был три года. И вспомнил, что Сашка действительно часто ездил в деревню. И все с полной машиной гостинцев. –Ты что, коришь меня, что ли? Что выбраться к вам не мог?..

   -Побойся Бога, Гриш! Я ж тебе про его тетку говорю!

   -Думаешь, если я зам директора, то все могу, да?- не слушая ее продолжал с напором Григорий. –Думаешь: бросил все и спокойно поехал, да? Да я по полгода в одних командировках мотаюсь, семьи не вижу! А мне здесь- укорять!.. Совести у тебя, Наталка, нет! «Бросил»… Брошу- и «сдуюсь», как Заречный! И что, на паперть?

   -Дурак,- тихо сказала сестра, тяжело поднялась, вышла на кухню.

   -Ну, вот чего она?!- сунулся Григорий к Сережке. –Чего под кожу лезет?!

   -Ты и впрямь дурак, что ли?- Сергей внимательно посмотрел тому в глаза. –Чего ты выдумываешь? Тебе бело, а ты- черно… Натка тебе одно, а ты, как попка: «не мог вырваться, не мог вырваться»… Все мы понимаем, чего дуркуешь? Ешь, вон, закусывай, а то скопытишься…

   Гришка, и впрямь, потяжелел. И ввинтилась в башку какая-то неопределенная обида. Не понять- на кого и за что… Но обидно было- до жути!

   -И не привязывайся к Натке. Мы с тобой по гроб жизни ей обязаны! Ей да мамане нашей… Если б не они- хрен бы мы с тобой выучились.

   -Ну, ты-то особенно выучился!- язвительно вставил Гришка.

   -Сколько бабы могли потянуть- на столько и выучился!- отрезал тот. –ПТУ- это тоже два года. А они одни здесь «ломались». И батя парализованный, и нас снабжать надо, и самим что-то кусать… Молчи лучше! Спасибо бы лучше ей сказал! Дурак ты, Гришка…

   Помолчали.

   -По командировкам –то  куда мотаешься? Не в наши края? А то б заехал…

   -Нет. По миру все больше… Здесь, в России- редко…

   Вошла Лида.

   -Гришь, там машина какая-то иностранная подъехала. За тобой поди? А ты что, не останешься?

   -Нет, Лид, ехать надо. –Григорий встал. Хмель после Сережкиной тирады вышибло разом, будто и не пил. Он взял бутылку, разлил по стаканам.

   Из кухни вышла Наталия.

   -Ну, давайте, что ли…- неуверенно произнес Григорий. –За матушку… Пусть земля ей будет пухом.

   Все подняли стаканы.

   -Гриша, я тебе потом документы с оказией вышлю- подпишешь… А я уж здесь, потом, в конторе…

   -Подожди ты,- досадливо прервал он ее. Как-то брезгливо ему стало в этот момент о шмутках говорить, а она, вон- лишь бы чего- нибудь ухватить… -За матушку!

   Выпили. Стали прощаться. Григорий уехал.

 

                                    .    .    .

 

   Он сидел на просторной светлой кухне перед ополовиненной бутылкой конька, и взгляд его, упертый в белое пластмассовое перекрестье окна казался пустым и бездумным.

   Хлопнула входная дверь. Но до того, как появилась жена, в кухню ворвался запах ее еще утреннего парфюма. Тук-тук- туфли сняты. Тук- сумка брошена у зеркала.

   -Гриш, ребята приезжали?

   Он обернулся.

   -Я спрашиваю: дети были? А ты чего такой потерянный?

   Она подошла к нему. Увидела на столе бумаги. Взяла, прочитала внимательно.

   -Натка всю свою долю Сережке отписала. Или его детям,- глухо сказал Григорий и выпил из стакана.  

   Она машинально отодвинула от него бутылку и дочитала бумаги до конца. Ласково потрепала его по голове.

   -Ну, чего ты… Говорили ж об этом… Тебе хоть частичку надо было от родителей получить на память.

   -Особенно… в рублях… -произнес он раздельно. –В рублях… особенно… Я эту свою долю в десять тысяч  за два дня зарабатываю… А получить надо! Как же, на память… А Серый их за полгода зарабатывает… Значит, Натка за него еще полгода отрабатывает… Сначала за меня пять лет… Потом за него два года… Теперь еще полгода… А мне, Иуде- «на память»… Раз маму схоронили…

   Она присела перед ним на корточки.

   -Дурашка, я же тебе говорила: через них федеральную дорогу тянут! Я сама проверяла, через наше министерство бумаги проходили! Попридержать нашу долю, не продавать пока! Там через год-два земля миллионы долларов будет стоить!

   Он изо всей силы ударил раскрытой ладонью по этому красивому любимому лицу. Жена отлетела к холодильнику, больно ударилась об угол. Засучила ногами, пытаясь подняться. Кровь из носа струйкой быстро бежала по подбородку и шее. Глаза- изумленные и полные ужаса и слез.

   А у Григория будто что-то отпустило внутри. Он спокойно взял бутылку и выпил остатки из горлышка. И коньяк так же струйками тек у него по подбородку и кадыкастой шее.

   -Я вспомнил,- вдруг сказал он совершенно трезво.  –Когда у Заречного умерли родители- все братья ему свою долю отписали. Чтоб доучить. Он доучился. И почти всех в город перетащил. А кто не поехал- помогать стал. Да у нас вся деревня такая! Ни одной паскуды не было! Если только пришлый, со стороны…- Посмотрел на жену. –Чего развалилась?! Платье хоть одерни, заголилась вся! За пятьдесят уже, а все, как проститутка, наряжается! И все «деньги, деньги»!.. Когда ж нажретесь до отвала?..

 

                                 .    .    .

 

   Примирились они, конечно. Не сразу, но помирились. И кровь, и слезы утерли. И в деревню свою он через некоторое время съездил.

Выкупил у Сережки полностью домик матушки. Положил перед Наткой с Сережкой газетный сверток с деньгами.

   -Это…- Слюна в горле стояла комком. –Вы… эт самое… сами поделите… Как хотите.

   -Сколько здесь?- голос у сестры был, как всегда, спокоен.

   -Двести тысяч.

   -Куда столько? Ты же говорил: больше тридцати не дают.

   -Это сейчас не дают!- занервничал Гришка. –А потом дорожать будет! Дорогу через вас пускают. А зачем вам «потом»? У меня сейчас есть!

   -Все- равно много. На всю жизнь хватит…

   Во! А я что говорю?!

   Наталия неуверенно посмотрела на младшенького.

   А Гришка вдруг перестал горячиться.

   -Братишка… Сестренка… Я вас очень прошу- возьмите!

   Наталия перевела на него взгляд.

   -А чего, Гриш, возьмем… Возьмем же, Сережка? Возьмем, братишка, не расстраивайся ты так, возьмем… Ты с ночевкой?

   -Ага,- неожиданно для себя ответил Григорий. –Водилу бы где притулить…

   -Я его к себе в дом сведу, а здесь посидим…

   -Посидим, посидим…- Лида уже накрывала стол. И Сережка почему-то застенчиво улыбался.

 

   …Григорий переписал домик на жену: пусть сама спекулирует. И начисто вычеркнул все это из памяти и сердца.

   И лишь когда встречался в управлении с Сашкой Заречным, то старался делать вид, что не увидал того, не заметил. Что б не здороваться.

   То ли неприятно было.

   То ли стыдно отчего-то.

 

Рейтинг: +5 202 просмотра
Комментарии (8)
Галина Карташова # 14 января 2012 в 16:35 +2
Как правило, в нормальных семьях даже вопрос не стоит. Кто ухаживал за родителями напоследок, тому всё и достаётся. Это, если у кого-то совесть набекрень, тогда начинают делить имущество.

Ситуация жизненная, словно с натуры нарисованная.
Владимир Потапов # 14 января 2012 в 16:47 +2
Спасибо, Галина, за прочтение.
По разному, конечно, бывает в жизни... Другое удивительно: от одного дерева ветки, одним соком питались... Почему такие разные?.. И удивительно, и ... горько...
Алла Рыженко # 15 января 2012 в 12:58 +1
Ох, сколько было случаев, когда из-за вот таких "хаток" родные братья-сестры врагами становились...... страшно даже представить.....
Владимир Потапов # 15 января 2012 в 19:37 +1
Это точно... И выдумывать ничего не надо...
Ивушка # 15 ноября 2016 в 09:30 0
жизненный рассказ
Владимир Потапов # 15 ноября 2016 в 13:20 +1
Спасибо, Ивушка
Ольга Иванова # 15 ноября 2016 в 10:01 0
Сухая ветка...Вся суть рассказа в этих двух словах...
Отлично!
Владимир Потапов # 15 ноября 2016 в 13:22 0
Да, Ольги, я долго не мог название найти. А потом как то само пришло. И сразу озаглавил. И другого уже не вижу. Спасибо Вам