Стерва

23 июня 2018 - Владимир Невский
article419168.jpg
=1=
— Привет! — Виталий переступил порог этого гостеприимного дома, где жили его студенческие друзья.
— Привет. — Его встретила Алсу. Они обменялись дружескими поцелуями в щечку. — Раздевайся, проходи.
Это бойкая, все еще по-девичьи стройная, женщина поспешила на кухню, откуда доносились аппетитные запахи.
— Мой руки. — Уже из кухни крикнула она в приказном порядке.
Виталий улыбнулся: характер Алсу нисколько не менялся, не смотря на все перипетии жизненных дорог.
— А где Равиль? — поинтересовался он, занимая за кухонным столом свое привычное место.
— В детский сад ушел, — она бросила взгляд на часы, — наверное, решил погулять.
— Аппетит нагуливает, — улыбнулся Виталий.
— Погода отличная, — согласилась Алсу. Она все делала быстро, но аккуратно. За ней было приятно наблюдать. Сердце радовалось за друга, порождая зависть. Такая легкая белая зависть. А вместе с ней и обида на свою судьбу, в которой ничего путного не получалось. Это и вспыхнула на короткое время в его глазах, и он попытался как можно быстрее вернуться в привычное, веселое, расположение духа. Но Алсу все же заметила игру кардинально различных чувств.
— Что-нибудь случилось?
— Нет, с чего ты взяла? — он удачно постарался широко и непринужденно улыбнуться. Да вот только Алсу на мякине не проведешь, она лишь махнула рукой:
— Брось, Виталя, ты никогда не мог обманывать.
— Что, написано на лице?
— В глазах.
Из прихожей послышались голоса и шум.
— Вот и пришли, — радостно сказала Алсу, и счастье отразилась в ее карих глазах. Просто выплескивалось наружу. Такой счастливой, дружной семьи Виталий никогда не видел. На кухню забежала Чулпан, чудо-девочка пяти лет от роду.
— О! — воскликнула она. — Дядя Вита пришел. — И тут же забралась к нему на колени. Пристально посмотрела гостю в глаза. Виталлий лишь рассмеялся в ответ, и достал из кармана банан. Чулпан нахмурила бровки.
— А конфетка?
— От сладкого зубки болят. Помнишь, как в прошлый раз разболелись?
— Помню.
— Вот. А от банана – сплошная большая польза.
— Ну-ка, слезай с колен дяди Виты, переодевайся и мой руки.
— Мама, — жалобно протянула девочка, на что Алсу что-то быстро сказала по-татарски. Чулпан тут же послушалась, спрыгнула с колен Виталия и убежала. В дверях столкнулась с отцом.
— Осторожно, шалунишка, — усмехнулся он и поздоровался с другом. — Что-то ты редко заглядываешь к нам. — С укоризной сказал он. Поцеловал жену в щечку и присел за стол.
— Дела, заботы, командировки.
— Да, — с большой долей грусти в голосе согласился он. Жизнь с каждым днем становится все быстротечней, забитой делами до последней минуты. Вздохнуть полной грудью – и то некогда.
А дальше вечер потек по давно сложившейся традиции. После сытного ужина и неспешного чаепития с разговорами и рассуждениями, каждый занялся своими делами. Чулпан закрылась в своей комнате, где обустраивала домик для Барби. Алсу уткнулась в ноутбук и занялась переводом очередного детектива с аглицкого языка на татарский. А Равиль с Виталием сели за шахматную доску. Занимались одним видом спорта, а говорили совсем о другом. Футбол – это нескончаемый сосуд для разговоров, споров и рассуждений. Гармония и спокойствие так и витали в воздухе.
 Виталий ушел около одиннадцати часов вечера. Алсу с Равилем, лежа в постели, готовились ко сну и вели разговоры о нем.
— Как ты думаешь, чем озабочен Виталий? — поинтересовалась Алсу. — Сердцем чувствую, что наш убежденный холостяк влюбился.
— Влюбился, — подтвердил догадку жены Равиль. — Вот только это совсем не похоже на его прежние состояния влюбленности. Помнишь, как это происходило в институте?
— Ну, ты и сравнил! — усмехнулась Алсу. — То была юность и страсть. А в наши теперешние годы влюбляются совсем по-другому. Это не всплеск эмоций. Это не извержение вулкана. Это, — она немного призадумалась. — Это похоже на то, когда горит торфяник. Под толстым слоем земли.
— Да ты у меня просто поэт! — восхищенно сказал Равиль, открывая в супруге что-то новое и неизведанное. Задумался, помолчал, а потом полностью с ней согласился:
— А ведь ты права. Очень похоже.
— Интересно, кто она? — в каждой женщине от природы заложено любопытство. И от этого никуда не денешься.
— Я знаю ее. — Спокойно так доложил Равиль.
— Знаешь? — Алсу присела в кровати и посмотрела на мужа, хотя глаза к темноте еще не привыкли, и она ничего не видела.
— Мы обедаем в одном кафе. Сама же знаешь, что наши офисы находятся рядом. Вот и пересекаемся в «Клубничке».
— И как она?
— Мне трудно судить. Женщина как женщина. И вообще, они все для меня одинаковы. Кроме тебя, естественно. На остальных же я смотрю просто как на представителя homo sapiens. А не как на женщину.
— Да? — лукаво засмеялась Алсу.
— Да. — Серьезно ответил Равиль, и тоже присел в кровати. — Слушай, да ты сама ее наверняка встречала.
— Где?
— Она работает в «ТК-Телеком». А офис у них находится как раз в том же здании, где и ваша контора.
— «ТК-Телеком»? Да. Офис у них на третьем этаже. Фирма не большая. Но подожди! Я ведь там почти всех девчонок знаю. Встречаемся постоянно, ведем общие дела, общаемся. Как ее зовут?
— Не то Анна, не то Яна.
— Яна! — воскликнула Алсу. — Крашенная платиновая блондинка? Симпатичная родинка на щеке? Карие глазки?
— Да. Точно, она.
Алсу после столь резкого всплеска активности вдруг замолчала, думая о чем-то своем. Равиль терпеливо ждал, что еще добавит супруга об этой женщине. И дождался-таки.
— Надо мне поближе с ней познакомиться. Приглашу  я завтра ее на обед. Но не вашу «Клубничку», а в пиццерию.
— Давай, милая, — поддержал ее муж. — Прощупай почву. Кажется мне, что у них с Виталием не все так гладко складывается. Хотя и часто я их вижу вместе, но друг от этого веселее не становится.
— Ладно. Давай спать. Утро вечера мудренее.
 
 
=2=
  Между ними сразу как-то быстро и безболезненно возникло взаимопонимание и заинтересованность. А может просто сыграл фактор случайного попутчика. Сидели за столиком уютной пиццерии, с бокалами итальянского вина и кресс-салатом, жареный с панчеттой. Алсу умело и даже как-то профессионально (она в одно время увлекалась психологией) подталкивала Яну на откровенность. Та даже и не подозревала, что Алсу действовала из корыстных побуждений. Сначала разговор протекал на отвлеченные темы: погоде, сериалах и светских сплетен. Но плавно и постепенно скатилась их беседа на личную жизнь.
— А ведь ты не замужем? — скорее не задала вопроса, а констатировала факт Алсу.
— Была, — согласилась Яна, и потрогала обручальное колечко. — Развелись три года назад. До сих пор удивляюсь, как я могла целых пять лет жить в этом кошмаре.
— Так ужасно?
— Триллер! — махнула рукой Яна. — Хотя знаешь, выходила-то я замуж по большой любви. И казалось мне тогда, что я – самая счастливая, и что эта феерия продлится до конца моих дней.
Алсу только тактично кивала головой:
— Быт съел всю любовь, как вешнее солнышко сугробы.
— Точно. — Яна немного помолчала, пригубила вино. — Только не с моей стороны. Я ведь его тогда любила по-прежнему. А вот он. И вообще, все мужики – сво…! Вот скажи мне: почему до свадьбы – букеты цветов, а после – только гербарии? До свадьбы – лирическая поэзия, а после – горькая проза.
— Как гласит народная мудрость (анекдоты тоже частичка сей мудрости): зачем уже пойманную рыбку кормить?
— Это точно, — горько согласилась Яна.
В пиццерию они пришли уже после окончания рабочего дня, а потому никуда не торопились. Повторили заказ.
— А что теперь? — осторожно, не навязчиво поинтересовалась Алсу.
— А теперь я правлю балом! Теперь это они ходят передо мною на цыпочках и исполняют любую мою прихоть.
— Мстишь? — Алсу широко улыбалась, хотя в душе зарождалась тревога за близкого друга семьи.
— О. нет! — так же улыбнулась Яна. — Скорее всего, возмещаю убытки. За пять лет унижения и страха. Вот только, — улыбка пропала, и тень грусти накрыло лицо.
— Что? — Алсу почувствовала, что разговор, наконец-то, приближается к основной теме. В ней пробудился нетерпеливый азарт.
— Время уходит. Мне уже тридцать лет. Пора подумать и о материнстве.
— Так остановись. Найди подходящую кандидатуру, выйди замуж.
— Не знаю, — пожала плечами Яна, — мне иногда кажется, что я уже никогда не смогу полюбить. Внутри все перегорело, а золу уже не подожжешь. Инвалид на чувства.
За столиком на некоторое время опустилась тишина. Ситуация казалась тупиковой.
— Вот возьму, и рожу для себя. Хотя, — Яна вновь преобразилась, — может, стоить еще несколько лет помучить мужиков? Как ты думаешь?
Алсу не могла объективно ей что-то посоветовать. И потому предпочла отмолчаться.
 
 Домой она вернулась усталая и опустошенная. С ворохом необузданных, кардинально противоположных чувств. Равиль встретил ее в прихожей, помог снять пальто.
— Ужин готов, дорогая.
— Что-то совсем нет настроения.
— Ну, как?
— Ой, не знаю, — честно призналась она. — И Яну можно понять, и Виталия ужасно жалко, раз он попал в ее сети.
И она вкратце пересказала их беседу с Яной. Равиль почесал переносицу, нахмурился.
—  Как я понял, что Яна никаких чувств к Виталию не испытывает. Просто держит его на коротком поводке, чтобы на всякий случай он оказался рядом, под рукой.
— Наверное, — со вздохом согласилась Алсу.
— Знаешь, как мы называли в молодости такой тип женщин?
— Как?
— Стервами, — грубо ответил Равиль.
— И что обираешься предпринимать?
— Честно?
— Да.
— Не знаю.
 
=3=
 Яна сидела в кресле и пустым взглядом смотрела на экран телевизора. Мыслями она была совсем далеко от повседневности. В душе с каждой минутой все больше и больше закипал гнев. Праведный гнев. Сегодня у нее был день рождения. Круглая дата.  В гости на празднество был приглашен всего один человек: Виталий. Парень, который влюблен в нее без памяти. Хотя, он и не говорил ей об этом ни разу, но глаза его! Глаза не могут обманывать, тем более, когда они столь красноречивы. В них столько любви и преданности, что иногда это даже немного пугает. Но в тоже время и радовало, что ради тебя человек готов пойти на все. Самолюбие было полностью удовлетворено, и пора было ставить жирную точку на их отношениях. Но Яна, удивляя саму себя, почему-то не особо спешила ставить эту самую пресловутую точку. Она раньше не допускало того, чтобы ее отношения с мужчинами достигали столь серьезного уровня. Когда чувствовала приближение опасной черты, то прекращала отношения, порой ничего не объясняя оппоненту. А вот с Виталием не спешила. Боялась, что его впечатлительность толкнет на необдуманный и страшный поступок. Хотя и возраст солидный, но такая слепая любовь и с мудрецами творит необъяснимые метаморфозы.
 Виталий опаздывал, что ранее за ним замечено не было.
— Мог бы и позвонить. — С обидой говорила себе Яна, чувствуя, как гнев уже бурлит опасными симптомами. И тут мобильный телефон, наконец-то, подал признаки жизни и залился популярной мелодией. Звонил Виталя, но Яна не спешила брать трубку. И только после пятого звонка взяла, и выдохнула:
— Да.
— Привет.
Она промолчала.
— Извини, я немного опаздываю. Возвращаюсь из командировки. Погода ужасная. Гололед страшный. Скорость особо не прибавить. Алло! Ты слышишь меня?
— Да, — раздраженность не маленькими порциями, как задумывала, а сразу вылилась скопом. Она отключила телефон.
Прошла на кухню, бросила взгляд на сервированный стол. Закуска остывала. Обида выплеснулась в обилие слез.
— Ну, Виталик, — погрозила она в пустоту, — надолго ты запомнишь это.
Она принялась настраиваться на грандиозный скандал, даже предусмотрительно приготовила несколько старых тарелок для бурного разговора. Готовила мысленно речи, одна обиднее другой.
 Но Виталий так и не приехал в этот вечер. Яна прождала его ровно до полуночи, а потом отправилась спать. Но ей не спалось. Эта бессонница с ее мыслями и думами проросла в большое сомнение. Сомнение в правильности своих поступков, в своем стиле жизни, в жизнеспособности личного кредо. Он надеялась. Что утром-то Виталий обязательно позвонит, но мобильник упорно молчал. И, наконец-то, потеряв всякое терпение и наступив гордости на горло, она сама набрала его номер. Намерение у нее было одно: наговорить как можно больше грубостей и разорвать все отношения.
— Да, — раздался мужской, но незнакомый голос.
— Мне бы Виталия.
— Он в больнице.
— Как?
— Вторая городская. Хирургия. Третий этаж. Палата №310. — Собеседник порционно выдал лаконичную информацию, и отключился.
 Яна медленно опустилась на диван. В голове пронесся вихрь мыслей, которые, в конце концов, сложились в ясную картину. Виталий возвращался из соседнего городка из командировки, на своей машине. Ужасный гололед, ночь. Он мне звонит, а я грубо отвечаю. Он прибавляет скорость, и ….
 Яна схватилась за голову. «Хирургия? Боже! Он попал в аварию!»
Она вскочила и заметалась по комнате, натыкаясь на мебель и смахивая со столика газеты, видеокассеты, хрустальную вазу. Но не обратила на это никакого внимания, хотя прежде очень бережно, и порой скрупулезно, относилась к вещам. Глаза застилали слезы. В голове – пустота. До тех пор, пока одна новорожденная мысль буквально не пронзила ее, заставляя остановиться от неожиданности. Постояла, прислушиваясь к себе, как бы желая проведать эту мысль на состоятельность. Время шло, но мысль лишь крепла, наполняясь силой и массой. Когда-то она уже испытывало подобное. Это была любовь. Чувство, на котором она уже поставила большой и жирный крест.
 Через полчаса она уже была в фойе больницы и спорила с дежурной медсестрой, которая не пускала ее дальше приемного отделения.
— Понимаете, — рыдала Яна в голос. — Мне обязательно, мне просто необходимо его увидеть. Мне надо сказать ему, что я его люблю! Он не знает об этом.
— Успеете еще сказать, девушка, — мягко успокаивала ее пожилая медсестра.
— А если не успею? — спросила Яна, и от этой перспективы слезы вновь брызнули из глаз.
— Ну, что вы?
— Что с ним?
— Ни чего страшного. Аппендицит – пустяковая операция.
— Аппендицит? — изумленно спросила Яна.  Смысл не сразу дошел до сознания, а когда все же созрел, Яна облегченно вздохнула.
 

© Copyright: Владимир Невский, 2018

Регистрационный номер №0419168

от 23 июня 2018

[Скрыть] Регистрационный номер 0419168 выдан для произведения: =1=
— Привет! — Виталий переступил порог этого гостеприимного дома, где жили его студенческие друзья.
— Привет. — Его встретила Алсу. Они обменялись дружескими поцелуями в щечку. — Раздевайся, проходи.
Это бойкая, все еще по-девичьи стройная, женщина поспешила на кухню, откуда доносились аппетитные запахи.
— Мой руки. — Уже из кухни крикнула она в приказном порядке.
Виталий улыбнулся: характер Алсу нисколько не менялся, не смотря на все перипетии жизненных дорог.
— А где Равиль? — поинтересовался он, занимая за кухонным столом свое привычное место.
— В детский сад ушел, — она бросила взгляд на часы, — наверное, решил погулять.
— Аппетит нагуливает, — улыбнулся Виталий.
— Погода отличная, — согласилась Алсу. Она все делала быстро, но аккуратно. За ней было приятно наблюдать. Сердце радовалось за друга, порождая зависть. Такая легкая белая зависть. А вместе с ней и обида на свою судьбу, в которой ничего путного не получалось. Это и вспыхнула на короткое время в его глазах, и он попытался как можно быстрее вернуться в привычное, веселое, расположение духа. Но Алсу все же заметила игру кардинально различных чувств.
— Что-нибудь случилось?
— Нет, с чего ты взяла? — он удачно постарался широко и непринужденно улыбнуться. Да вот только Алсу на мякине не проведешь, она лишь махнула рукой:
— Брось, Виталя, ты никогда не мог обманывать.
— Что, написано на лице?
— В глазах.
Из прихожей послышались голоса и шум.
— Вот и пришли, — радостно сказала Алсу, и счастье отразилась в ее карих глазах. Просто выплескивалось наружу. Такой счастливой, дружной семьи Виталий никогда не видел. На кухню забежала Чулпан, чудо-девочка пяти лет от роду.
— О! — воскликнула она. — Дядя Вита пришел. — И тут же забралась к нему на колени. Пристально посмотрела гостю в глаза. Виталлий лишь рассмеялся в ответ, и достал из кармана банан. Чулпан нахмурила бровки.
— А конфетка?
— От сладкого зубки болят. Помнишь, как в прошлый раз разболелись?
— Помню.
— Вот. А от банана – сплошная большая польза.
— Ну-ка, слезай с колен дяди Виты, переодевайся и мой руки.
— Мама, — жалобно протянула девочка, на что Алсу что-то быстро сказала по-татарски. Чулпан тут же послушалась, спрыгнула с колен Виталия и убежала. В дверях столкнулась с отцом.
— Осторожно, шалунишка, — усмехнулся он и поздоровался с другом. — Что-то ты редко заглядываешь к нам. — С укоризной сказал он. Поцеловал жену в щечку и присел за стол.
— Дела, заботы, командировки.
— Да, — с большой долей грусти в голосе согласился он. Жизнь с каждым днем становится все быстротечней, забитой делами до последней минуты. Вздохнуть полной грудью – и то некогда.
А дальше вечер потек по давно сложившейся традиции. После сытного ужина и неспешного чаепития с разговорами и рассуждениями, каждый занялся своими делами. Чулпан закрылась в своей комнате, где обустраивала домик для Барби. Алсу уткнулась в ноутбук и занялась переводом очередного детектива с аглицкого языка на татарский. А Равиль с Виталием сели за шахматную доску. Занимались одним видом спорта, а говорили совсем о другом. Футбол – это нескончаемый сосуд для разговоров, споров и рассуждений. Гармония и спокойствие так и витали в воздухе.
 Виталий ушел около одиннадцати часов вечера. Алсу с Равилем, лежа в постели, готовились ко сну и вели разговоры о нем.
— Как ты думаешь, чем озабочен Виталий? — поинтересовалась Алсу. — Сердцем чувствую, что наш убежденный холостяк влюбился.
— Влюбился, — подтвердил догадку жены Равиль. — Вот только это совсем не похоже на его прежние состояния влюбленности. Помнишь, как это происходило в институте?
— Ну, ты и сравнил! — усмехнулась Алсу. — То была юность и страсть. А в наши теперешние годы влюбляются совсем по-другому. Это не всплеск эмоций. Это не извержение вулкана. Это, — она немного призадумалась. — Это похоже на то, когда горит торфяник. Под толстым слоем земли.
— Да ты у меня просто поэт! — восхищенно сказал Равиль, открывая в супруге что-то новое и неизведанное. Задумался, помолчал, а потом полностью с ней согласился:
— А ведь ты права. Очень похоже.
— Интересно, кто она? — в каждой женщине от природы заложено любопытство. И от этого никуда не денешься.
— Я знаю ее. — Спокойно так доложил Равиль.
— Знаешь? — Алсу присела в кровати и посмотрела на мужа, хотя глаза к темноте еще не привыкли, и она ничего не видела.
— Мы обедаем в одном кафе. Сама же знаешь, что наши офисы находятся рядом. Вот и пересекаемся в «Клубничке».
— И как она?
— Мне трудно судить. Женщина как женщина. И вообще, они все для меня одинаковы. Кроме тебя, естественно. На остальных же я смотрю просто как на представителя homo sapiens. А не как на женщину.
— Да? — лукаво засмеялась Алсу.
— Да. — Серьезно ответил Равиль, и тоже присел в кровати. — Слушай, да ты сама ее наверняка встречала.
— Где?
— Она работает в «ТК-Телеком». А офис у них находится как раз в том же здании, где и ваша контора.
— «ТК-Телеком»? Да. Офис у них на третьем этаже. Фирма не большая. Но подожди! Я ведь там почти всех девчонок знаю. Встречаемся постоянно, ведем общие дела, общаемся. Как ее зовут?
— Не то Анна, не то Яна.
— Яна! — воскликнула Алсу. — Крашенная платиновая блондинка? Симпатичная родинка на щеке? Карие глазки?
— Да. Точно, она.
Алсу после столь резкого всплеска активности вдруг замолчала, думая о чем-то своем. Равиль терпеливо ждал, что еще добавит супруга об этой женщине. И дождался-таки.
— Надо мне поближе с ней познакомиться. Приглашу  я завтра ее на обед. Но не вашу «Клубничку», а в пиццерию.
— Давай, милая, — поддержал ее муж. — Прощупай почву. Кажется мне, что у них с Виталием не все так гладко складывается. Хотя и часто я их вижу вместе, но друг от этого веселее не становится.
— Ладно. Давай спать. Утро вечера мудренее.
 
 
=2=
  Между ними сразу как-то быстро и безболезненно возникло взаимопонимание и заинтересованность. А может просто сыграл фактор случайного попутчика. Сидели за столиком уютной пиццерии, с бокалами итальянского вина и кресс-салатом, жареный с панчеттой. Алсу умело и даже как-то профессионально (она в одно время увлекалась психологией) подталкивала Яну на откровенность. Та даже и не подозревала, что Алсу действовала из корыстных побуждений. Сначала разговор протекал на отвлеченные темы: погоде, сериалах и светских сплетен. Но плавно и постепенно скатилась их беседа на личную жизнь.
— А ведь ты не замужем? — скорее не задала вопроса, а констатировала факт Алсу.
— Была, — согласилась Яна, и потрогала обручальное колечко. — Развелись три года назад. До сих пор удивляюсь, как я могла целых пять лет жить в этом кошмаре.
— Так ужасно?
— Триллер! — махнула рукой Яна. — Хотя знаешь, выходила-то я замуж по большой любви. И казалось мне тогда, что я – самая счастливая, и что эта феерия продлится до конца моих дней.
Алсу только тактично кивала головой:
— Быт съел всю любовь, как вешнее солнышко сугробы.
— Точно. — Яна немного помолчала, пригубила вино. — Только не с моей стороны. Я ведь его тогда любила по-прежнему. А вот он. И вообще, все мужики – сво…! Вот скажи мне: почему до свадьбы – букеты цветов, а после – только гербарии? До свадьбы – лирическая поэзия, а после – горькая проза.
— Как гласит народная мудрость (анекдоты тоже частичка сей мудрости): зачем уже пойманную рыбку кормить?
— Это точно, — горько согласилась Яна.
В пиццерию они пришли уже после окончания рабочего дня, а потому никуда не торопились. Повторили заказ.
— А что теперь? — осторожно, не навязчиво поинтересовалась Алсу.
— А теперь я правлю балом! Теперь это они ходят передо мною на цыпочках и исполняют любую мою прихоть.
— Мстишь? — Алсу широко улыбалась, хотя в душе зарождалась тревога за близкого друга семьи.
— О. нет! — так же улыбнулась Яна. — Скорее всего, возмещаю убытки. За пять лет унижения и страха. Вот только, — улыбка пропала, и тень грусти накрыло лицо.
— Что? — Алсу почувствовала, что разговор, наконец-то, приближается к основной теме. В ней пробудился нетерпеливый азарт.
— Время уходит. Мне уже тридцать лет. Пора подумать и о материнстве.
— Так остановись. Найди подходящую кандидатуру, выйди замуж.
— Не знаю, — пожала плечами Яна, — мне иногда кажется, что я уже никогда не смогу полюбить. Внутри все перегорело, а золу уже не подожжешь. Инвалид на чувства.
За столиком на некоторое время опустилась тишина. Ситуация казалась тупиковой.
— Вот возьму, и рожу для себя. Хотя, — Яна вновь преобразилась, — может, стоить еще несколько лет помучить мужиков? Как ты думаешь?
Алсу не могла объективно ей что-то посоветовать. И потому предпочла отмолчаться.
 
 Домой она вернулась усталая и опустошенная. С ворохом необузданных, кардинально противоположных чувств. Равиль встретил ее в прихожей, помог снять пальто.
— Ужин готов, дорогая.
— Что-то совсем нет настроения.
— Ну, как?
— Ой, не знаю, — честно призналась она. — И Яну можно понять, и Виталия ужасно жалко, раз он попал в ее сети.
И она вкратце пересказала их беседу с Яной. Равиль почесал переносицу, нахмурился.
—  Как я понял, что Яна никаких чувств к Виталию не испытывает. Просто держит его на коротком поводке, чтобы на всякий случай он оказался рядом, под рукой.
— Наверное, — со вздохом согласилась Алсу.
— Знаешь, как мы называли в молодости такой тип женщин?
— Как?
— Стервами, — грубо ответил Равиль.
— И что обираешься предпринимать?
— Честно?
— Да.
— Не знаю.
 
=3=
 Яна сидела в кресле и пустым взглядом смотрела на экран телевизора. Мыслями она была совсем далеко от повседневности. В душе с каждой минутой все больше и больше закипал гнев. Праведный гнев. Сегодня у нее был день рождения. Круглая дата.  В гости на празднество был приглашен всего один человек: Виталий. Парень, который влюблен в нее без памяти. Хотя, он и не говорил ей об этом ни разу, но глаза его! Глаза не могут обманывать, тем более, когда они столь красноречивы. В них столько любви и преданности, что иногда это даже немного пугает. Но в тоже время и радовало, что ради тебя человек готов пойти на все. Самолюбие было полностью удовлетворено, и пора было ставить жирную точку на их отношениях. Но Яна, удивляя саму себя, почему-то не особо спешила ставить эту самую пресловутую точку. Она раньше не допускало того, чтобы ее отношения с мужчинами достигали столь серьезного уровня. Когда чувствовала приближение опасной черты, то прекращала отношения, порой ничего не объясняя оппоненту. А вот с Виталием не спешила. Боялась, что его впечатлительность толкнет на необдуманный и страшный поступок. Хотя и возраст солидный, но такая слепая любовь и с мудрецами творит необъяснимые метаморфозы.
 Виталий опаздывал, что ранее за ним замечено не было.
— Мог бы и позвонить. — С обидой говорила себе Яна, чувствуя, как гнев уже бурлит опасными симптомами. И тут мобильный телефон, наконец-то, подал признаки жизни и залился популярной мелодией. Звонил Виталя, но Яна не спешила брать трубку. И только после пятого звонка взяла, и выдохнула:
— Да.
— Привет.
Она промолчала.
— Извини, я немного опаздываю. Возвращаюсь из командировки. Погода ужасная. Гололед страшный. Скорость особо не прибавить. Алло! Ты слышишь меня?
— Да, — раздраженность не маленькими порциями, как задумывала, а сразу вылилась скопом. Она отключила телефон.
Прошла на кухню, бросила взгляд на сервированный стол. Закуска остывала. Обида выплеснулась в обилие слез.
— Ну, Виталик, — погрозила она в пустоту, — надолго ты запомнишь это.
Она принялась настраиваться на грандиозный скандал, даже предусмотрительно приготовила несколько старых тарелок для бурного разговора. Готовила мысленно речи, одна обиднее другой.
 Но Виталий так и не приехал в этот вечер. Яна прождала его ровно до полуночи, а потом отправилась спать. Но ей не спалось. Эта бессонница с ее мыслями и думами проросла в большое сомнение. Сомнение в правильности своих поступков, в своем стиле жизни, в жизнеспособности личного кредо. Он надеялась. Что утром-то Виталий обязательно позвонит, но мобильник упорно молчал. И, наконец-то, потеряв всякое терпение и наступив гордости на горло, она сама набрала его номер. Намерение у нее было одно: наговорить как можно больше грубостей и разорвать все отношения.
— Да, — раздался мужской, но незнакомый голос.
— Мне бы Виталия.
— Он в больнице.
— Как?
— Вторая городская. Хирургия. Третий этаж. Палата №310. — Собеседник порционно выдал лаконичную информацию, и отключился.
 Яна медленно опустилась на диван. В голове пронесся вихрь мыслей, которые, в конце концов, сложились в ясную картину. Виталий возвращался из соседнего городка из командировки, на своей машине. Ужасный гололед, ночь. Он мне звонит, а я грубо отвечаю. Он прибавляет скорость, и ….
 Яна схватилась за голову. «Хирургия? Боже! Он попал в аварию!»
Она вскочила и заметалась по комнате, натыкаясь на мебель и смахивая со столика газеты, видеокассеты, хрустальную вазу. Но не обратила на это никакого внимания, хотя прежде очень бережно, и порой скрупулезно, относилась к вещам. Глаза застилали слезы. В голове – пустота. До тех пор, пока одна новорожденная мысль буквально не пронзила ее, заставляя остановиться от неожиданности. Постояла, прислушиваясь к себе, как бы желая проведать эту мысль на состоятельность. Время шло, но мысль лишь крепла, наполняясь силой и массой. Когда-то она уже испытывало подобное. Это была любовь. Чувство, на котором она уже поставила большой и жирный крест.
 Через полчаса она уже была в фойе больницы и спорила с дежурной медсестрой, которая не пускала ее дальше приемного отделения.
— Понимаете, — рыдала Яна в голос. — Мне обязательно, мне просто необходимо его увидеть. Мне надо сказать ему, что я его люблю! Он не знает об этом.
— Успеете еще сказать, девушка, — мягко успокаивала ее пожилая медсестра.
— А если не успею? — спросила Яна, и от этой перспективы слезы вновь брызнули из глаз.
— Ну, что вы?
— Что с ним?
— Ни чего страшного. Аппендицит – пустяковая операция.
— Аппендицит? — изумленно спросила Яна.  Смысл не сразу дошел до сознания, а когда все же созрел, Яна облегченно вздохнула.
 
Рейтинг: +1 127 просмотров
Комментарии (1)
Ивушка # 23 июня 2018 в 16:15 0
легко читаемое повествование
хороший рассказ
любовь-это любовь!
Новости партнеров

 

Популярная проза за месяц
122
107
106
105
98
96
92
ЖАРА 4 июля 2018 (Елена Бурханова)
90
88
Зиночка 4 июля 2018 (Тая Кузмина)
81
79
71
71
71
71
68
68
67
65
65
64
63
61
61
60
58
Васильки 21 июня 2018 (Виктор Лидин)
56
54
44
42