ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Способность

Способность

19 сентября 2014 - Вадим Ионов

Иван Кузьмич бездействовал и терял интерес к жизни. Интерес терялся медленно, можно сказать и по буквам. Ну, как-то вот так: интерес – нтерес – терес – ерес – рес – ес! Когда кривая утрат упала до своего минимума, Кузьмич поморщился и проворчал: «Фу…. Какая пакость! А в конце, как всегда англосаксы со своими «есами» и эти…. с «океями»…. Спасу нет!»

 

Однако спас надо было непременно изыскать, иначе могло атрофироваться чувство иронии ко всему окружающему. А без иронии, как хорошо понимал Кузьмич, впереди его будут ожидать лишь затяжные осенние хвори, злорадство алчной фармакологии, а то и полный карачун.

 

Два последних ожидания Кузьмич посчитал неприемлемыми, потому как одно попахивало медицинской отрыжкой демона купли-продажи, а другое и вовсе исключало какую-либо ироничность и требовало мрачной торжественности в чёрно-красных тонах с двумя белыми пятнами неношеных тапок.

 

Перебрав в голове все известные пути спасения – от утреннего бега трусцой до свежих любовных отношений, Кузьмич, не веря найти в их плодах искомого эликсира, решил взяться за себя изнутри. Взяться и возбудить, в конце концов, в себе решимость заглянуть в хранилища своего ума-разума.

А при возможности не только заглянуть, но и навести там порядок. Пройтись чистящим средством по обоим полушариям, где по рже, а где и по патине – а там глядишь - нет-нет, да и проблеснёт. А проблеснув, возьмёт и заиграет переливчатыми думами.

 

От таких предвкушений, Кузьмич даже зачмокал губами, а успокоившись, сосредоточился и перенёс свою пытливую сущность, уменьшенную им же до размеров любознательного муравья,  в черепные хоромы, вооружившись вёдрами, тряпками, щётками и огнетушителем – на всякий случай.

 

В хоромах, однако, оказалось довольно чисто – ни мусора по углам, ни паутины с плесенью. Покорив себя за чрезмерную мнительность, Иван Кузьмич сложил в кучку инвентарь и решил заняться осмотром. Прошёлся по таинственным коридорам, заглянул в двери с надписями «гипофиз» и «шишковидное тело», подёргал проволочки нейронной сети, убедившись в их целостности, и под зарничные всполохи эмоций, решил передохнуть в чертогах гипоталамуса.

 

Тут он присел и прислушался….  Мозги гудели. Гудели басовито и настырно, как работяга-пчела. Кузьмич даже порадовался этому ровному надёжному гулу, решив, что с головой у него, слава богу, всё в порядке.

 

Так он и сидел, наслаждаясь звуками и всполохами, пока вдруг не встрепенулся и не вопросил: «Постойте, постойте…. А где же тут он-то? – и, разъясняя самому себе, уточнил, - А где ж тут ум-то? Разум-то где?»

 

После этого вопрошания, он вскочил и стал носиться по помещениям и коридорам. Обежав все тысяча четыреста кубических сантиметра, Кузьмич вновь плюхнулся на пол и растерянно огляделся. А немного успокоившись, стал рассуждать, загибая пальцы,

- Мозги есть?

- Есть.

- В мозгах завитушки есть?

- Есть.

- Все эти нейроны-синапсы есть?

- Есть….  И токи есть, и мерцания, и всякая другая разная требуха!

Здесь он замолчал, состроил гримасу непонимания и, разведя в стороны руки, обречённо прошептал, - А ума нет….

 

Но отчаиваться Кузьмич не собирался, вспомнив о ехидных пилюлях и заупокойной скуке. Ум надо было непременно обнаружить. Непременно! Потому как без ума какая может быть ирония, а без иронии спас?

 

Однако для того, чтобы что-то отыскать, надобно знать или хотя бы догадываться, как это что-то выглядит, или, на худой конец, на что оно похоже. А на что должен быть похож ум, Кузьмич не представлял.

 

Прикинув и так и эдак, он прихватил свои щётки-веники и выбрался из гудящих мозгов, оставив на всякий случай огнетушитель – вдруг сумрачные чертоги полыхнут от предельных перегрузок.

А выбравшись, сварил себе крепкий кофе и, махнув рукой на людоедские клыки кардиограммы, плеснул в чашку пару мер коньяку – для ускорения мыслительных импульсов.

 

Взбодрившись, Иван Кузьмич извлёк из книжного шкафчика томик с определениями и, пролистав его до буквы «у», прочитал: «Ум – есть способность познавать и анализировать…»

 

Задумавшись над прочитанным, Кузьмич отложил толковую книгу и, глядя в окно, прошептал: «Интересно…. Это, каким же образом, в винегрете из мяса, крови и электричества возможно отыскать Способность? Это всё равно, что в ящике с болтами и гайками вознамериться найти Стремление к их совместному скручиванию…..»

 

Такой подход к решению проблемы Ивана Кузьмича не устраивал. Таился в нём какой-то подвох, возможно и с ловкой подменой. Этакий конфузный казус, или же наоборот – казусный конфуз.  И проворчав, что всё в этой жизни приходится делать самому, Кузьмич вновь отправился в своё странствие по полушариям.

 

Преодолев барьер преображения, а за ним и недолгий подъём по задней доле, он остановился на середине Варолиева моста и, оперевшись на перила, стал всматриваться в мозговые дали.  Дали завораживали холмами и расщелинами, по которым время от времени пробегали лёгкие мерцающие блики.

 

Приглядевшись к ним внимательней, Кузьмич несколько удивился и прошептал: «Ба…. Да это ж мои мысли». Блики были разные и по форме и по цвету. Некоторые походили на размытые блёклые пятна, в иных же ясно различались чёткие очертания, и чувствовалось напряжение.

От такого разнообразия цветов и форм, Иван Кузьмич даже несколько усомнился: «А может это и не мысли вовсе…. А тогда что? А может где контакты искрят или ещё какие паразитные явления?!»

 

Когда же один световой сгусток, свернувшись в яркий блестящий шарик, вынырнул из муаровой тени и, набирая скорость, пролетел над мостом, чтобы скрыться в лабиринтах гипофиза, Кузьмич ясно разглядел на нём чёткое клеймо – «Сделано в извилинах Кузьмича». А разглядев, довольно хмыкнул: «Ну, мы тоже не лыком шиты…. У нас тоже есть чем шевелить и чем пораскинуть!»

 

Однако эйфория гордости тут же прошла, потому как какой-то своей великой заслуги в том, что происходило вокруг, Иван Кузьмич вовсе не чувствовал.

Он даже было вознамерился снова взгрустнуть, не находя ускользающей от него сущности ума-разума. Взгрустнуть, а может и плюнуть на всю эту затею. Вот тут-то Кузьмича и осенило!

 

«А что, если я ищу то, что найдено быть не может? Не может по определению, по сути своей, по своей природе?!» Он ещё раз оглядел чертоги и продолжил размышлять: «И почему это я так уверен в том, что вот эта вот гудящая кочегарка и должна производить умственную эссенцию?» И тут же сам себе ответил: «Да потому что так научили! Забили башку инструкциями, да циркулярами…. Всё за меня решили…. Опоили гаденьким…. »

 

Затем он критичным взором оглядел видимое пространство и постановил: «Да, конечно…. Какая ж это фабрика? Это вместилище! Склад ответственного хранения, с правом пользования содержимым. И склад материй чужеродных, нам и не свойственных…. Можно сказать антиматерий, с которыми мы хоть и сроднились, но за хвост их поймать не можем – вот и выдумываем всякие Способности…»

 

Откровение это сначала опечалило Кузьмича, унизив, а то и ужалив его гордыню. Однако длилась его грусть-печаль недолго. Видя, как эта обидная крамольная мысль стала быстро насыщаться опасными энергиями, и даже потрескивать колючими искрами, Иван Кузьмич кинулся за огнетушителем.

А залив пеной ворчащую напряжённость, он ещё раз оглядел таинственные хоромы, от души вдохнул молекулы иного мира и, кивнув кому-то головой в знак благодарности за неосязаемый чудный дар, вновь вышел в люди.

 

Уже сидя за столом, и, вкушая два любимых напитка раздельно, чтобы не смешивать их ароматы, Кузьмич подумал о том, что вот сейчас может быть где-то в так называемых параллельных мирах, какой-нибудь Антикузьмич носится по просторам своего ума-разума и настырно, но тщетно ищет в них свои же мозги.

 

Мысль эта Ивана Кузьмича развеселила, и он, представив себе бедолагу, вдруг услышал, как в голове кто-то тихонько захихикал…. А отхихикав, прошептал: «Кузьмич…. А Кузьмич! Готовь, голуба моя, нервы про запас…. Завтра пойдём душу твою искать!»

 

От этих слов Иван Кузьмич даже поперхнулся крепкой лозой, а откашлявшись, с удовлетворением проворчал: «Вот вам и здрасьте! Легка на помине!» А про себя подумал: «Ну, раз с иронией у нас всё в порядке – значит и до спасу недалеко….»

 

 

 

© Copyright: Вадим Ионов, 2014

Регистрационный номер №0239965

от 19 сентября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0239965 выдан для произведения:

Иван Кузьмич бездействовал и терял интерес к жизни. Интерес терялся медленно, можно сказать и по буквам. Ну, как-то вот так: интерес – нтерес – терес – ерес – рес – ес! Когда кривая утрат упала до своего минимума, Кузьмич поморщился и проворчал: «Фу…. Какая пакость! А в конце, как всегда англосаксы со своими «есами» и эти…. с «океями»…. Спасу нет!»

 

Однако спас надо было непременно изыскать, иначе могло атрофироваться чувство иронии ко всему окружающему. А без иронии, как хорошо понимал Кузьмич, впереди его будут ожидать лишь затяжные осенние хвори, злорадство алчной фармакологии, а то и полный карачун.

 

Два последних ожидания Кузьмич посчитал неприемлемыми, потому как одно попахивало медицинской отрыжкой демона купли-продажи, а другое и вовсе исключало какую-либо ироничность и требовало мрачной торжественности в чёрно-красных тонах с двумя белыми пятнами неношеных тапок.

 

Перебрав в голове все известные пути спасения – от утреннего бега трусцой до свежих любовных отношений, Кузьмич, не веря найти в их плодах искомого эликсира, решил взяться за себя изнутри. Взяться и возбудить, в конце концов, в себе решимость заглянуть в хранилища своего ума-разума.

А при возможности не только заглянуть, но и навести там порядок. Пройтись чистящим средством по обоим полушариям, где по рже, а где и по патине – а там глядишь - нет-нет, да и проблеснёт. А проблеснув, возьмёт и заиграет переливчатыми думами.

 

От таких предвкушений, Кузьмич даже зачмокал губами, а успокоившись, сосредоточился и перенёс свою пытливую сущность, уменьшенную им же до размеров любознательного муравья,  в черепные хоромы, вооружившись вёдрами, тряпками, щётками и огнетушителем – на всякий случай.

 

В хоромах, однако, оказалось довольно чисто – ни мусора по углам, ни паутины с плесенью. Покорив себя за чрезмерную мнительность, Иван Кузьмич сложил в кучку инвентарь и решил заняться осмотром. Прошёлся по таинственным коридорам, заглянул в двери с надписями «гипофиз» и «шишковидное тело», подёргал проволочки нейронной сети, убедившись в их целостности, и под зарничные всполохи эмоций, решил передохнуть в чертогах гипоталамуса.

 

Тут он присел и прислушался….  Мозги гудели. Гудели басовито и настырно, как работяга-пчела. Кузьмич даже порадовался этому ровному надёжному гулу, решив, что с головой у него, слава богу, всё в порядке.

 

Так он и сидел, наслаждаясь звуками и всполохами, пока вдруг не встрепенулся и не вопросил: «Постойте, постойте…. А где же тут он-то? – и, разъясняя самому себе, уточнил, - А где ж тут ум-то? Разум-то где?»

 

После этого вопрошания, он вскочил и стал носиться по помещениям и коридорам. Обежав все тысяча четыреста кубических сантиметра, Кузьмич вновь плюхнулся на пол и растерянно огляделся. А немного успокоившись, стал рассуждать, загибая пальцы,

- Мозги есть?

- Есть.

- В мозгах завитушки есть?

- Есть.

- Все эти нейроны-синапсы есть?

- Есть….  И токи есть, и мерцания, и всякая другая разная требуха!

Здесь он замолчал, состроил гримасу непонимания и, разведя в стороны руки, обречённо прошептал, - А ума нет….

 

Но отчаиваться Кузьмич не собирался, вспомнив о ехидных пилюлях и заупокойной скуке. Ум надо было непременно обнаружить. Непременно! Потому как без ума какая может быть ирония, а без иронии спас?

 

Однако для того, чтобы что-то отыскать, надобно знать или хотя бы догадываться, как это что-то выглядит, или, на худой конец, на что оно похоже. А на что должен быть похож ум, Кузьмич не представлял.

 

Прикинув и так и эдак, он прихватил свои щётки-веники и выбрался из гудящих мозгов, оставив на всякий случай огнетушитель – вдруг сумрачные чертоги полыхнут от предельных перегрузок.

А выбравшись, сварил себе крепкий кофе и, махнув рукой на людоедские клыки кардиограммы, плеснул в чашку пару мер коньяку – для ускорения мыслительных импульсов.

 

Взбодрившись, Иван Кузьмич извлёк из книжного шкафчика томик с определениями и, пролистав его до буквы «у», прочитал: «Ум – есть способность познавать и анализировать…»

 

Задумавшись над прочитанным, Кузьмич отложил толковую книгу и, глядя в окно, прошептал: «Интересно…. Это, каким же образом, в винегрете из мяса, крови и электричества возможно отыскать Способность? Это всё равно, что в ящике с болтами и гайками вознамериться найти Стремление к их совместному скручиванию…..»

 

Такой подход к решению проблемы Ивана Кузьмича не устраивал. Таился в нём какой-то подвох, возможно и с ловкой подменой. Этакий конфузный казус, или же наоборот – казусный конфуз.  И проворчав, что всё в этой жизни приходится делать самому, Кузьмич вновь отправился в своё странствие по полушариям.

 

Преодолев барьер преображения, а за ним и недолгий подъём по задней доле, он остановился на середине Варолиева моста и, оперевшись на перила, стал всматриваться в мозговые дали.  Дали завораживали холмами и расщелинами, по которым время от времени пробегали лёгкие мерцающие блики.

 

Приглядевшись к ним внимательней, Кузьмич несколько удивился и прошептал: «Ба…. Да это ж мои мысли». Блики были разные и по форме и по цвету. Некоторые походили на размытые блёклые пятна, в иных же ясно различались чёткие очертания, и чувствовалось напряжение.

От такого разнообразия цветов и форм, Иван Кузьмич даже несколько усомнился: «А может это и не мысли вовсе…. А тогда что? А может где контакты искрят или ещё какие паразитные явления?!»

 

Когда же один световой сгусток, свернувшись в яркий блестящий шарик, вынырнул из муаровой тени и, набирая скорость, пролетел над мостом, чтобы скрыться в лабиринтах гипофиза, Кузьмич ясно разглядел на нём чёткое клеймо – «Сделано в извилинах Кузьмича». А разглядев, довольно хмыкнул: «Ну, мы тоже не лыком шиты…. У нас тоже есть чем шевелить и чем пораскинуть!»

 

Однако эйфория гордости тут же прошла, потому как какой-то своей великой заслуги в том, что происходило вокруг, Иван Кузьмич вовсе не чувствовал.

Он даже было вознамерился снова взгрустнуть, не находя ускользающей от него сущности ума-разума. Взгрустнуть, а может и плюнуть на всю эту затею. Вот тут-то Кузьмича и осенило!

 

«А что, если я ищу то, что найдено быть не может? Не может по определению, по сути своей, по своей природе?!» Он ещё раз оглядел чертоги и продолжил размышлять: «И почему это я так уверен в том, что вот эта вот гудящая кочегарка и должна производить умственную эссенцию?» И тут же сам себе ответил: «Да потому что так научили! Забили башку инструкциями, да циркулярами…. Всё за меня решили…. Опоили гаденьким…. »

 

Затем он критичным взором оглядел видимое пространство и постановил: «Да, конечно…. Какая ж это фабрика? Это вместилище! Склад ответственного хранения, с правом пользования содержимым. И склад материй чужеродных, нам и не свойственных…. Можно сказать антиматерий, с которыми мы хоть и сроднились, но за хвост их поймать не можем – вот и выдумываем всякие Способности…»

 

Откровение это сначала опечалило Кузьмича, унизив, а то и ужалив его гордыню. Однако длилась его грусть-печаль недолго. Видя, как эта обидная крамольная мысль стала быстро насыщаться опасными энергиями, и даже потрескивать колючими искрами, Иван Кузьмич кинулся за огнетушителем.

А залив пеной ворчащую напряжённость, он ещё раз оглядел таинственные хоромы, от души вдохнул молекулы иного мира и, кивнув кому-то головой в знак благодарности за неосязаемый чудный дар, вновь вышел в люди.

 

Уже сидя за столом, и, вкушая два любимых напитка раздельно, чтобы не смешивать их ароматы, Кузьмич подумал о том, что вот сейчас может быть где-то в так называемых параллельных мирах, какой-нибудь Антикузьмич носится по просторам своего ума-разума и настырно, но тщетно ищет в них свои же мозги.

 

Мысль эта Ивана Кузьмича развеселила, и он, представив себе бедолагу, вдруг услышал, как в голове кто-то тихонько захихикал…. А отхихикав, прошептал: «Кузьмич…. А Кузьмич! Готовь, голуба моя, нервы про запас…. Завтра пойдём душу твою искать!»

 

От этих слов Иван Кузьмич даже поперхнулся крепкой лозой, а откашлявшись, с удовлетворением проворчал: «Вот вам и здрасьте! Легка на помине!» А про себя подумал: «Ну, раз с иронией у нас всё в порядке – значит и до спасу недалеко….»

 

 

 

Рейтинг: +1 171 просмотр
Комментарии (2)
Сергей Чернец # 19 сентября 2014 в 22:24 0
Неплохо рассуждаем!
Вадим Ионов # 23 сентября 2014 в 15:33 0
Ну, и славно!
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
78
77
77
75
75
74
73
72
59
46