Штампы

27 февраля 2014 - Вадим Ионов


Мы свыклись со штампами.

Мы ими живём, мыслим, тасуем, словно колоду карт и раскладываем по значимости.

 

Определённая же величина их накопления воспринимается нами как несокрушимая опытность, которая нас бережёт, а то и спасает от непредсказуемости завтрашнего дня.

 

Когда же эта непредсказуемость выпрыгивает перед нами, как чёрт из табакерки, мы часто даже не всматриваемся в её черты. Нам достаточно распознать в ней угрозу или же наоборот радушие, чтобы действовать по тому или иному штампу.

 

Цепочки наших решений отработаны до автоматизма: событие – выбор штампа – предсказуемость исхода.

 

Те же мелочи, что теряются при штамповом мировоззрении, считаются нами несущественными, а то и ложными. Однако иногда именно они заставляют задуматься о правильности восприятия, доказывая тем самым, что семимильное «шагание по головам» имеет свои изъяны и тёмные тупики.

***

 

Я сидел в очереди, в психоневрологическом диспансере. Минутное дело – получение справки, что я не «ку-ку», растянулось в часовое ожидание. Поглядывая же на часы, я готовил себя к подвигу провести в этих стенах ещё час, потому как, судя по скорости приёма томящихся и страждущих, прорваться в кабинет до обеденного перерыва, мне не грозило.

 

Когда рухнула последняя надежда, и медсестра, выглянув из приоткрытой двери объявила: «Обед!» - я подвигал языком нехорошие слова и вышел на улицу. Уезжать и вновь возвращаться не имело никакого смысла, и я решил немного погулять, тем более что весна, мать-и-мачеха и воробьи в лужах.

 

Сам же диспансер по какой-то неизвестной мне причине находился на одной территории с храмом и церковной школой. Толи это оно было так изначально задумано в давние времена – божий дом и при нём больничка, толи это уже честные ленинцы пристроили одно к другому.

 

Но как бы там ни было, завернув за угол медчасти, можно было постоять и поглазеть и на купола, и на золочёные кресты, и на мозаичную икону над входом. Я и глазел...  Глазел пока не пошёл дождь, который вновь загнал меня в коридор ожидания.

 

В коридоре же сидела одна бабулька, оставленная разбежавшимися на время перерыва очередниками, бдеть - «кто за кем стоял». Я сел на стул и закрыв глаза, стал корчить из себя усталого и дремлющего.  Однако хитрость не сработала и уже через пару минут хранительница порядка сидела на соседнем стуле и желала беседовать.

 

- Ты чего здесь? Больной или беда какая?

- Справка нужна. На работу…

- А-а-а… Справка? Ну, что вроде бы ты не дурачок? Да?

Я кивнул и опять закрыл глаза.

 

Она замолчала, что-то прикидывая в уме, и через минуту, толкнув меня локтём в бок, продолжила,

 - А я за рецептом. У меня, видишь ли, как весна, так всякие странности начинаются. Да…. То забываюсь, а то и привидится всякое. Ты вот сейчас выходил, а я тут сижу и вдруг раз! Появились чёренькие человечки. Маленькие такие, с напёрсток…. Постояли-постояли и ушли…. Видать по делам…

 

Я посмотрел на старушку и решил отодвинуться подальше. Она же засмеялась и, махнув на меня рукой, сказала,

- Да ты не боись. Не укушу. Я ж не полоумная….

Я же про себя подумал: «Да чёрт тебя знает - полоумная ты или нет?! Но, чёрные человечки-то тоже просто так ни к кому не приходят».

 

Время тянулось. Я сидел, уставившись в потолок, бабулька же на протяжении минут десяти проводила инвентаризацию в своей объёмистой сумке. И вдруг она встрепенулась и затрясла меня за рукав,

- Во-во! Гляди! Опять они – чёрные человечки!

 

От неожиданности я подпрыгнул на стуле и стал искать глазами на потолке и на стенах мелкую потустороннюю живность. Старушка же, не отпуская мой рукав, досадливо прошептала, - Да куда ж ты смотришь-то? Ты вон куда гляди, сквозь стекло!

 

Я посмотрел в окно и увидел группку одетых в чёрные рясы, толи послушников, толи семинаристов. Бабулька же поднесла к моим глазам руку с раздвинутыми на пару сантиметров друг от друга большим и указательным пальцем, как обычно показывают размер какой-то небольшой штуковины,

- Видал! Чёренькие и росточком совсем махонькие!

 

Я опешил, а придя в себя, отстранился от её ручного измерителя и ответил,

- Да это ж монахи…. Просто они далеко….

- Какие ж это монахи? Я что ж, по-твоему, монахов не видала? Я в церковь часто хожу. Все монахи они вона какие, выше меня ростом. А отец Серафим и вовсе – и высок и тучен, как гора! А у этих даже и лиц-то нету. Ну, видишь теперь или нет?

 

Я опять поглядел в окно. Лиц действительно не было видно, вернее не было видно их черт. И тут я поймал себя на том, что моя собеседница в чём-то права, и если не накладывать на эту картинку должный штамп, то я и впрямь вижу сбившихся в кучку маленьких чёрных человечков, живущих среди карликовых деревьев и крохотных домов.

 

Я неотрывно смотрел на них, пока в голове не закрутились сомнения и какие-то неясные догадки: «А что если мир устроен совершенно по-другому? А может быть и не мир, а миры, что наслаиваются один на другой. И что может быть и нет никаких расстояний, никакого времени и прочих гравитаций? А есть слоёный пирог миров и мои окостенелые штампы?!»

 

Когда возмутительница моего спокойствия вышла из кабинета, то проходя мимо, подмигнула и, тряся в руке бумажкой с синей печатью, сказала,

- Рецепт! Теперь всё будет хорошо, - и уже у дверей, обернувшись, добавила, - Пойду ещё помолюсь, - и, усмехнувшись, - Тоже мне придумал – отец Серафим величиной с таракана….

 

Она ушла, а я глядя в окно на то, как её хрупкая фигурка становится всё меньше и меньше, подумал: «Справка – она справкой. А вот какой-нибудь рецептик может быть, тоже не помешает….»

© Copyright: Вадим Ионов, 2014

Регистрационный номер №0195787

от 27 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0195787 выдан для произведения:


Мы свыклись со штампами.

Мы ими живём, мыслим, тасуем, словно колоду карт и раскладываем по значимости.

 

Определённая же величина их накопления воспринимается нами как несокрушимая опытность, которая нас бережёт, а то и спасает от непредсказуемости завтрашнего дня.

 

Когда же эта непредсказуемость выпрыгивает перед нами, как чёрт из табакерки, мы часто даже не всматриваемся в её черты. Нам достаточно распознать в ней угрозу или же наоборот радушие, чтобы действовать по тому или иному штампу.

 

Цепочки наших решений отработаны до автоматизма: событие – выбор штампа – предсказуемость исхода.

 

Те же мелочи, что теряются при штамповом мировоззрении, считаются нами несущественными, а то и ложными. Однако иногда именно они заставляют задуматься о правильности восприятия, доказывая тем самым, что семимильное «шагание по головам» имеет свои изъяны и тёмные тупики.

***

 

Я сидел в очереди, в психоневрологическом диспансере. Минутное дело – получение справки, что я не «ку-ку», растянулось в часовое ожидание. Поглядывая же на часы, я готовил себя к подвигу провести в этих стенах ещё час, потому как, судя по скорости приёма томящихся и страждущих, прорваться в кабинет до обеденного перерыва, мне не грозило.

 

Когда рухнула последняя надежда, и медсестра, выглянув из приоткрытой двери объявила: «Обед!» - я подвигал языком нехорошие слова и вышел на улицу. Уезжать и вновь возвращаться не имело никакого смысла, и я решил немного погулять, тем более что весна, мать-и-мачеха и воробьи в лужах.

 

Сам же диспансер по какой-то неизвестной мне причине находился на одной территории с храмом и церковной школой. Толи это оно было так изначально задумано в давние времена – божий дом и при нём больничка, толи это уже честные ленинцы пристроили одно к другому.

 

Но как бы там ни было, завернув за угол медчасти, можно было постоять и поглазеть и на купола, и на золочёные кресты, и на мозаичную икону над входом. Я и глазел...  Глазел пока не пошёл дождь, который вновь загнал меня в коридор ожидания.

 

В коридоре же сидела одна бабулька, оставленная разбежавшимися на время перерыва очередниками, бдеть - «кто за кем стоял». Я сел на стул и закрыв глаза, стал корчить из себя усталого и дремлющего.  Однако хитрость не сработала и уже через пару минут хранительница порядка сидела на соседнем стуле и желала беседовать.

 

- Ты чего здесь? Больной или беда какая?

- Справка нужна. На работу…

- А-а-а… Справка? Ну, что вроде бы ты не дурачок? Да?

Я кивнул и опять закрыл глаза.

 

Она замолчала, что-то прикидывая в уме, и через минуту, толкнув меня локтём в бок, продолжила,

 - А я за рецептом. У меня, видишь ли, как весна, так всякие странности начинаются. Да…. То забываюсь, а то и привидится всякое. Ты вот сейчас выходил, а я тут сижу и вдруг раз! Появились чёренькие человечки. Маленькие такие, с напёрсток…. Постояли-постояли и ушли…. Видать по делам…

 

Я посмотрел на старушку и решил отодвинуться подальше. Она же засмеялась и, махнув на меня рукой, сказала,

- Да ты не боись. Не укушу. Я ж не полоумная….

Я же про себя подумал: «Да чёрт тебя знает - полоумная ты или нет?! Но, чёрные человечки-то тоже просто так ни к кому не приходят».

 

Время тянулось. Я сидел, уставившись в потолок, бабулька же на протяжении минут десяти проводила инвентаризацию в своей объёмистой сумке. И вдруг она встрепенулась и затрясла меня за рукав,

- Во-во! Гляди! Опять они – чёрные человечки!

 

От неожиданности я подпрыгнул на стуле и стал искать глазами на потолке и на стенах мелкую потустороннюю живность. Старушка же, не отпуская мой рукав, досадливо прошептала, - Да куда ж ты смотришь-то? Ты вон куда гляди, сквозь стекло!

 

Я посмотрел в окно и увидел группку одетых в чёрные рясы, толи послушников, толи семинаристов. Бабулька же поднесла к моим глазам руку с раздвинутыми на пару сантиметров друг от друга большим и указательным пальцем, как обычно показывают размер какой-то небольшой штуковины,

- Видал! Чёренькие и росточком совсем махонькие!

 

Я опешил, а придя в себя, отстранился от её ручного измерителя и ответил,

- Да это ж монахи…. Просто они далеко….

- Какие ж это монахи? Я что ж, по-твоему, монахов не видала? Я в церковь часто хожу. Все монахи они вона какие, выше меня ростом. А отец Серафим и вовсе – и высок и тучен, как гора! А у этих даже и лиц-то нету. Ну, видишь теперь или нет?

 

Я опять поглядел в окно. Лиц действительно не было видно, вернее не было видно их черт. И тут я поймал себя на том, что моя собеседница в чём-то права, и если не накладывать на эту картинку должный штамп, то я и впрямь вижу сбившихся в кучку маленьких чёрных человечков, живущих среди карликовых деревьев и крохотных домов.

 

Я неотрывно смотрел на них, пока в голове не закрутились сомнения и какие-то неясные догадки: «А что если мир устроен совершенно по-другому? А может быть и не мир, а миры, что наслаиваются один на другой. И что может быть и нет никаких расстояний, никакого времени и прочих гравитаций? А есть слоёный пирог миров и мои окостенелые штампы?!»

 

Когда возмутительница моего спокойствия вышла из кабинета, то проходя мимо, подмигнула и, тряся в руке бумажкой с синей печатью, сказала,

- Рецепт! Теперь всё будет хорошо, - и уже у дверей, обернувшись, добавила, - Пойду ещё помолюсь, - и, усмехнувшись, - Тоже мне придумал – отец Серафим величиной с таракана….

 

Она ушла, а я глядя в окно на то, как её хрупкая фигурка становится всё меньше и меньше, подумал: «Справка – она справкой. А вот какой-нибудь рецептик может быть, тоже не помешает….»

Рейтинг: +2 177 просмотров
Комментарии (2)
Влад Устимов # 27 февраля 2014 в 17:10 0
Хорошо написано. Тонко и со вкусом. Понравилось. Особенно: "слоёный пирог миров". Успехов!
Вадим Ионов # 27 февраля 2014 в 17:48 0
Спасибо, Влад!
Рад, что рассказик понравился.
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
125
120
106
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
92
91
89
88
86
86
83
79
79
77
76
73
71
70
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
56
37