Шанс, глава 9

15 февраля 2014 - mozarella (Элина Маркова)

Николай второй?

 

Внученька моя незаметно выросла. Родители забрали ее к себе. До этого по коммуналкам маялись, а тут, наконец, квартиру получили – отдельную, двухкомнатную. Как раз к Нетточкиному первому классу, удачно. Я, конечно, радовалась за них за всех. Особенно за внучку – наконец-то будет жить, как положено, с матерью да с отцом. Ну, отец-то этот, то есть зять мой, большой радости не вызывал – да куда ж денешься, какой уж есть! А в школу внучке, понятно, надо там поступать: родители образованные, помогут и проконтролируют, как положено. А мне куда уж – три класса образование…

            Вот и осталась я совсем одна. Не о ком заботиться, не с кем темные зимние вечера проводить. Правда, я особенно-то себе расквашиваться не давала. Нечего, думаю, нюни распускать! Летом Нетточка на все лето ко мне приедет. Опять дачу снимем – а там столько хлопот, сама же буду ворчать, что некогда передохнуть! Главное – зиму пережить… Ну, а что зима? Вечера длинные – так это даже хорошо. Сколько всего успею сшить да связать любимой внученьке! Вот шелка японского купила – на платье. Веселый такой – белый, красными горохами. Юбку сошью солнцем – хоть и много материала уйдет, зато как красиво будет!..

            Через месяц после отъезда внучки получила я от Маруси очередной перевод – 10 рублей. Иду с почты, а из глаз  - слезы. Когда Нетточка у меня жил, деньги вроде как родители ей переводили. А теперь, выходит, мне, на бедность. Оно, конечно, понятно – дети должны заботиться о стареющих родителях… Но обидно, что не заработала я себе приличную пенсию! Домой пришла – и давай документы все перерывать. Только что их зря перекладывать с места на место! Не хватает двух лет и десяти месяцев до семидесяти рублей, и все тут. А на 56 рублей 78 копеек уж больно скучно жить – такая у меня теперь была пенсия…Да и от Марусиной семьи отрывать не хочется – у них тоже не лишние.

            Вот и решила я выйти на работу – уборщицей в строительный трест, благо через дорогу от дома. Ну а что тут такого! Сил у меня достаточно, а работы я никогда никакой не боялась. Маруся, правда, недовольна была:

            - Зачем ты, мама, пойдешь за другими грязь убирать, туалеты мыть – лучше я тебе больше высылать буду!

            - Нет уж, доченька, я так решила. Мне и веселее, и пенсию, глядишь, нормальную заработаю. Я, может, до ста лет проживу – а если и нет, так хоть год, но почувствую себя человеком. А то всю жизнь пашу, а… - не получилось у меня фразу закончить, горло сдавило, не разреветься бы…Хорошо, говорили по телефону, Марусе лица моего не видно. Я воздуха глотнула и продолжаю:

            - А что касается туалетов, так я, доченька, в перчатках работать буду, не переживай.

            И началась у меня новая жизнь. Днем свои дела делаю, а вечером бегу на работу. Там время быстро летит.

            Работала я с удовольствием! Не знаю, что там до меня убирался, но запущено все было ужасно. Я и полы отдраила – все удивились, какие они светлые, оказывается, и в туалетах порядок навела, и окна до блеска натерла. А еще и цветов из дома натащила – уютно стало, хорошо!

            Начальник мой, Николай Иванович, нарадоваться не мог – с другого конца коридора завидит и рукой машет:

            - Приветствую, Зоечка Григорьевна! Как жизнь молодая?

            - Да уж, скажете, Николай Иванович, - молодая! Я Вас-то, поди, годков на десять старше.

            - Это по паспорту, Зоечка Григорьевна, это по паспорту… А по глазам Вашим – я бы и пятидесяти не дал!

            Смотрю, а Николай Иванович-то вроде как интерес ко мне имеет…В галстуке стал на работу ходить, ботинки блестят, а главное – волосы все время руками поправляет, это уж верный знак, что понравиться хочет.

            И знаешь, стало мне как-то весело на душе! И внимание его так приятно! И зовут его как тебя…Ну, это, конечно, ничего не значит. И вообще я ничего такого от жизни давно не жду – но что-то во мне шевельнулось…Сама над собой подсмеиваюсь: прямо как «пень в апрельский день»! На работу собираюсь – и так перед зеркалом встану, и эдак…И платье сшила новое – за два вечера! И седину закрасила. К тресту подхожу – какое-то замирание в груди происходит. Сама себе удивляюсь!

            Как-то я не думала о том, что у Николая Ивановича, наверное, есть жена. Ну, а что мне об этом думать – я ведь замуж за него не собираюсь! Если честно, я тогда вообще ни о чем не думала – просто радовалась жизни. Иду по улице – птиц слышу, цветам улыбаюсь. Как будто вдруг вспомнила, что живу!

            И вот в один прекрасный день эта самая жена появилась… Меня лет на пятнадцать моложе – но вся какая-то помятая, неумытая, нос на пол-лица, на голове гнездо, а ростом с телеграфный столб! Смотрю, Николай Иванович сразу как-то уселся, пригнулся, глаза спрятал. «Ну, - думаю, - вовремя ты, тетка, появилась». Все сразу встало на свои места. Весна моя запоздалая, внезапно приключившаяся, в один день закончилась, птицы охрипли, цветы отвернулись…

            А Николай Иванович, хоть и стушевался сначала, - а потом ничего! Опять гоголем ходит, покашливает, подмигивает. А потом совсем осмелел – в гости стал проситься. А я и говорю:

            - А приходите, Николай Иванович – я пирогов напеку, чайку попьем с Зинаидой Игнатьевной.

            - Как с Зинаидой Игнатьевной?!

            - А как Вы хотели! Не могу же я Вас одного пригасить! Тем более, что жена у Вас такая замечательная, видная женщина. / «За версту видать!» – это уж я про себя пошутила…/ Приходите с Зиночкой завтра – буду ждать. Хотите, сама ей позвоню?

            - Нет!!! – у Николая Ивановича глаза из орбит повылазили, руками замахал, как в припадке.

            - Да чего ж Вы так испугались? Ну, не хотите – не буду звонить, сами приглашение передайте. Только уж не подведите – а то кто пироги есть будет! Пропадут ведь!

            Смех смехом, а дома-то приуныла. «И чего, - думаю, - устроила! Придется теперь с этой каланчой целый вечер неизвестно о чем беседовать. Да еще пирогами ее кормить». Но деваться некуда. Квартиру вылизала – чтоб не ударить в грязь лицом. Пирогов напекла. Жду. Звонок раздался – подпрыгнула, как на электрическом стуле! Так в пот меня и бросило! В висках застучало, кровь к лицу прихлынула, руки задрожали. И говорю сама себе: «Ты что, Зоя Григорьевна! Так и кондрашка хватит! Спокойно!» Посчитала до десяти, подышала глубоко – и пошла открывать…

            Надо сказать, для всех троих это мероприятие стало испытанием. Начальник мой за вечер раз десять окраску менял – как осьминог. То покраснеет, то побледнеет, то пятнами пойдет. А я возьми да пошути:

            - Что это с Вами, Николай Иванович? Уж не аллергия ли на мои пироги?

            А он, бедный, совсем смутился, промычал что-то невразумительное. Боится – знает, что я остра на язык.

            Зинаида его пироги молча ест и только глазам зыркает – то на муженька, то на меня. Чувствует, что-то тут не то, а толком понять не может.

            А мне вроде и смешно, но и неуютно как-то. Уж быстрее бы ушли, что ли…

            На следующий день Николай Иванович меня удивил. Я ожидала увидеть его смущенным, а он – хоть бы хны! Улыбается, шутит – и вроде как даже смелее ведет себя, чем раньше. Не знаю, какие он выводы сделал и что себе надумал, но у меня к нему интерес пропал. Не орел – одно слово! Да и как-то стыдно все это. Не про меня.

© Copyright: mozarella (Элина Маркова), 2014

Регистрационный номер №0191263

от 15 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0191263 выдан для произведения:

Николай второй?

 

Внученька моя незаметно выросла. Родители забрали ее к себе. До этого по коммуналкам маялись, а тут, наконец, квартиру получили – отдельную, двухкомнатную. Как раз к Нетточкиному первому классу, удачно. Я, конечно, радовалась за них за всех. Особенно за внучку – наконец-то будет жить, как положено, с матерью да с отцом. Ну, отец-то этот, то есть зять мой, большой радости не вызывал – да куда ж денешься, какой уж есть! А в школу внучке, понятно, надо там поступать: родители образованные, помогут и проконтролируют, как положено. А мне куда уж – три класса образование…

            Вот и осталась я совсем одна. Не о ком заботиться, не с кем темные зимние вечера проводить. Правда, я особенно-то себе расквашиваться не давала. Нечего, думаю, нюни распускать! Летом Нетточка на все лето ко мне приедет. Опять дачу снимем – а там столько хлопот, сама же буду ворчать, что некогда передохнуть! Главное – зиму пережить… Ну, а что зима? Вечера длинные – так это даже хорошо. Сколько всего успею сшить да связать любимой внученьке! Вот шелка японского купила – на платье. Веселый такой – белый, красными горохами. Юбку сошью солнцем – хоть и много материала уйдет, зато как красиво будет!..

            Через месяц после отъезда внучки получила я от Маруси очередной перевод – 10 рублей. Иду с почты, а из глаз  - слезы. Когда Нетточка у меня жил, деньги вроде как родители ей переводили. А теперь, выходит, мне, на бедность. Оно, конечно, понятно – дети должны заботиться о стареющих родителях… Но обидно, что не заработала я себе приличную пенсию! Домой пришла – и давай документы все перерывать. Только что их зря перекладывать с места на место! Не хватает двух лет и десяти месяцев до семидесяти рублей, и все тут. А на 56 рублей 78 копеек уж больно скучно жить – такая у меня теперь была пенсия…Да и от Марусиной семьи отрывать не хочется – у них тоже не лишние.

            Вот и решила я выйти на работу – уборщицей в строительный трест, благо через дорогу от дома. Ну а что тут такого! Сил у меня достаточно, а работы я никогда никакой не боялась. Маруся, правда, недовольна была:

            - Зачем ты, мама, пойдешь за другими грязь убирать, туалеты мыть – лучше я тебе больше высылать буду!

            - Нет уж, доченька, я так решила. Мне и веселее, и пенсию, глядишь, нормальную заработаю. Я, может, до ста лет проживу – а если и нет, так хоть год, но почувствую себя человеком. А то всю жизнь пашу, а… - не получилось у меня фразу закончить, горло сдавило, не разреветься бы…Хорошо, говорили по телефону, Марусе лица моего не видно. Я воздуха глотнула и продолжаю:

            - А что касается туалетов, так я, доченька, в перчатках работать буду, не переживай.

            И началась у меня новая жизнь. Днем свои дела делаю, а вечером бегу на работу. Там время быстро летит.

            Работала я с удовольствием! Не знаю, что там до меня убирался, но запущено все было ужасно. Я и полы отдраила – все удивились, какие они светлые, оказывается, и в туалетах порядок навела, и окна до блеска натерла. А еще и цветов из дома натащила – уютно стало, хорошо!

            Начальник мой, Николай Иванович, нарадоваться не мог – с другого конца коридора завидит и рукой машет:

            - Приветствую, Зоечка Григорьевна! Как жизнь молодая?

            - Да уж, скажете, Николай Иванович, - молодая! Я Вас-то, поди, годков на десять старше.

            - Это по паспорту, Зоечка Григорьевна, это по паспорту… А по глазам Вашим – я бы и пятидесяти не дал!

            Смотрю, а Николай Иванович-то вроде как интерес ко мне имеет…В галстуке стал на работу ходить, ботинки блестят, а главное – волосы все время руками поправляет, это уж верный знак, что понравиться хочет.

            И знаешь, стало мне как-то весело на душе! И внимание его так приятно! И зовут его как тебя…Ну, это, конечно, ничего не значит. И вообще я ничего такого от жизни давно не жду – но что-то во мне шевельнулось…Сама над собой подсмеиваюсь: прямо как «пень в апрельский день»! На работу собираюсь – и так перед зеркалом встану, и эдак…И платье сшила новое – за два вечера! И седину закрасила. К тресту подхожу – какое-то замирание в груди происходит. Сама себе удивляюсь!

            Как-то я не думала о том, что у Николая Ивановича, наверное, есть жена. Ну, а что мне об этом думать – я ведь замуж за него не собираюсь! Если честно, я тогда вообще ни о чем не думала – просто радовалась жизни. Иду по улице – птиц слышу, цветам улыбаюсь. Как будто вдруг вспомнила, что живу!

            И вот в один прекрасный день эта самая жена появилась… Меня лет на пятнадцать моложе – но вся какая-то помятая, неумытая, нос на пол-лица, на голове гнездо, а ростом с телеграфный столб! Смотрю, Николай Иванович сразу как-то уселся, пригнулся, глаза спрятал. «Ну, - думаю, - вовремя ты, тетка, появилась». Все сразу встало на свои места. Весна моя запоздалая, внезапно приключившаяся, в один день закончилась, птицы охрипли, цветы отвернулись…

            А Николай Иванович, хоть и стушевался сначала, - а потом ничего! Опять гоголем ходит, покашливает, подмигивает. А потом совсем осмелел – в гости стал проситься. А я и говорю:

            - А приходите, Николай Иванович – я пирогов напеку, чайку попьем с Зинаидой Игнатьевной.

            - Как с Зинаидой Игнатьевной?!

            - А как Вы хотели! Не могу же я Вас одного пригасить! Тем более, что жена у Вас такая замечательная, видная женщина. / «За версту видать!» – это уж я про себя пошутила…/ Приходите с Зиночкой завтра – буду ждать. Хотите, сама ей позвоню?

            - Нет!!! – у Николая Ивановича глаза из орбит повылазили, руками замахал, как в припадке.

            - Да чего ж Вы так испугались? Ну, не хотите – не буду звонить, сами приглашение передайте. Только уж не подведите – а то кто пироги есть будет! Пропадут ведь!

            Смех смехом, а дома-то приуныла. «И чего, - думаю, - устроила! Придется теперь с этой каланчой целый вечер неизвестно о чем беседовать. Да еще пирогами ее кормить». Но деваться некуда. Квартиру вылизала – чтоб не ударить в грязь лицом. Пирогов напекла. Жду. Звонок раздался – подпрыгнула, как на электрическом стуле! Так в пот меня и бросило! В висках застучало, кровь к лицу прихлынула, руки задрожали. И говорю сама себе: «Ты что, Зоя Григорьевна! Так и кондрашка хватит! Спокойно!» Посчитала до десяти, подышала глубоко – и пошла открывать…

            Надо сказать, для всех троих это мероприятие стало испытанием. Начальник мой за вечер раз десять окраску менял – как осьминог. То покраснеет, то побледнеет, то пятнами пойдет. А я возьми да пошути:

            - Что это с Вами, Николай Иванович? Уж не аллергия ли на мои пироги?

            А он, бедный, совсем смутился, промычал что-то невразумительное. Боится – знает, что я остра на язык.

            Зинаида его пироги молча ест и только глазам зыркает – то на муженька, то на меня. Чувствует, что-то тут не то, а толком понять не может.

            А мне вроде и смешно, но и неуютно как-то. Уж быстрее бы ушли, что ли…

            На следующий день Николай Иванович меня удивил. Я ожидала увидеть его смущенным, а он – хоть бы хны! Улыбается, шутит – и вроде как даже смелее ведет себя, чем раньше. Не знаю, какие он выводы сделал и что себе надумал, но у меня к нему интерес пропал. Не орел – одно слово! Да и как-то стыдно все это. Не про меня.

Рейтинг: +4 179 просмотров
Комментарии (6)
Влад Устимов # 24 февраля 2014 в 18:13 +2
И с юмором все в порядке.
mozarella (Элина Маркова) # 24 февраля 2014 в 22:50 +1
А как же без юмора!)))
Anatoliy Gurkin # 14 августа 2014 в 15:51 +2
Интересное его поведение. Интересно читать!. Спасибо! big_smiles_138
mozarella (Элина Маркова) # 14 августа 2014 в 22:58 +1
Анатолий, очень рада, что читаете с интересом. Так было...
Людмила Алексеева # 21 января 2015 в 08:36 +1
ЭЛЯ, ЗАМЕЧАТЕЛЬНО НАПИСАЛА!!! 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
mozarella (Элина Маркова) # 22 января 2015 в 13:27 0
Спасибо, Люда!