Шанс, глава 9

15 февраля 2014 - mozarella (Элина Маркова)

Николай второй?

 

Внученька моя незаметно выросла. Родители забрали ее к себе. До этого по коммуналкам маялись, а тут, наконец, квартиру получили – отдельную, двухкомнатную. Как раз к Нетточкиному первому классу, удачно. Я, конечно, радовалась за них за всех. Особенно за внучку – наконец-то будет жить, как положено, с матерью да с отцом. Ну, отец-то этот, то есть зять мой, большой радости не вызывал – да куда ж денешься, какой уж есть! А в школу внучке, понятно, надо там поступать: родители образованные, помогут и проконтролируют, как положено. А мне куда уж – три класса образование…

            Вот и осталась я совсем одна. Не о ком заботиться, не с кем темные зимние вечера проводить. Правда, я особенно-то себе расквашиваться не давала. Нечего, думаю, нюни распускать! Летом Нетточка на все лето ко мне приедет. Опять дачу снимем – а там столько хлопот, сама же буду ворчать, что некогда передохнуть! Главное – зиму пережить… Ну, а что зима? Вечера длинные – так это даже хорошо. Сколько всего успею сшить да связать любимой внученьке! Вот шелка японского купила – на платье. Веселый такой – белый, красными горохами. Юбку сошью солнцем – хоть и много материала уйдет, зато как красиво будет!..

            Через месяц после отъезда внучки получила я от Маруси очередной перевод – 10 рублей. Иду с почты, а из глаз  - слезы. Когда Нетточка у меня жил, деньги вроде как родители ей переводили. А теперь, выходит, мне, на бедность. Оно, конечно, понятно – дети должны заботиться о стареющих родителях… Но обидно, что не заработала я себе приличную пенсию! Домой пришла – и давай документы все перерывать. Только что их зря перекладывать с места на место! Не хватает двух лет и десяти месяцев до семидесяти рублей, и все тут. А на 56 рублей 78 копеек уж больно скучно жить – такая у меня теперь была пенсия…Да и от Марусиной семьи отрывать не хочется – у них тоже не лишние.

            Вот и решила я выйти на работу – уборщицей в строительный трест, благо через дорогу от дома. Ну а что тут такого! Сил у меня достаточно, а работы я никогда никакой не боялась. Маруся, правда, недовольна была:

            - Зачем ты, мама, пойдешь за другими грязь убирать, туалеты мыть – лучше я тебе больше высылать буду!

            - Нет уж, доченька, я так решила. Мне и веселее, и пенсию, глядишь, нормальную заработаю. Я, может, до ста лет проживу – а если и нет, так хоть год, но почувствую себя человеком. А то всю жизнь пашу, а… - не получилось у меня фразу закончить, горло сдавило, не разреветься бы…Хорошо, говорили по телефону, Марусе лица моего не видно. Я воздуха глотнула и продолжаю:

            - А что касается туалетов, так я, доченька, в перчатках работать буду, не переживай.

            И началась у меня новая жизнь. Днем свои дела делаю, а вечером бегу на работу. Там время быстро летит.

            Работала я с удовольствием! Не знаю, что там до меня убирался, но запущено все было ужасно. Я и полы отдраила – все удивились, какие они светлые, оказывается, и в туалетах порядок навела, и окна до блеска натерла. А еще и цветов из дома натащила – уютно стало, хорошо!

            Начальник мой, Николай Иванович, нарадоваться не мог – с другого конца коридора завидит и рукой машет:

            - Приветствую, Зоечка Григорьевна! Как жизнь молодая?

            - Да уж, скажете, Николай Иванович, - молодая! Я Вас-то, поди, годков на десять старше.

            - Это по паспорту, Зоечка Григорьевна, это по паспорту… А по глазам Вашим – я бы и пятидесяти не дал!

            Смотрю, а Николай Иванович-то вроде как интерес ко мне имеет…В галстуке стал на работу ходить, ботинки блестят, а главное – волосы все время руками поправляет, это уж верный знак, что понравиться хочет.

            И знаешь, стало мне как-то весело на душе! И внимание его так приятно! И зовут его как тебя…Ну, это, конечно, ничего не значит. И вообще я ничего такого от жизни давно не жду – но что-то во мне шевельнулось…Сама над собой подсмеиваюсь: прямо как «пень в апрельский день»! На работу собираюсь – и так перед зеркалом встану, и эдак…И платье сшила новое – за два вечера! И седину закрасила. К тресту подхожу – какое-то замирание в груди происходит. Сама себе удивляюсь!

            Как-то я не думала о том, что у Николая Ивановича, наверное, есть жена. Ну, а что мне об этом думать – я ведь замуж за него не собираюсь! Если честно, я тогда вообще ни о чем не думала – просто радовалась жизни. Иду по улице – птиц слышу, цветам улыбаюсь. Как будто вдруг вспомнила, что живу!

            И вот в один прекрасный день эта самая жена появилась… Меня лет на пятнадцать моложе – но вся какая-то помятая, неумытая, нос на пол-лица, на голове гнездо, а ростом с телеграфный столб! Смотрю, Николай Иванович сразу как-то уселся, пригнулся, глаза спрятал. «Ну, - думаю, - вовремя ты, тетка, появилась». Все сразу встало на свои места. Весна моя запоздалая, внезапно приключившаяся, в один день закончилась, птицы охрипли, цветы отвернулись…

            А Николай Иванович, хоть и стушевался сначала, - а потом ничего! Опять гоголем ходит, покашливает, подмигивает. А потом совсем осмелел – в гости стал проситься. А я и говорю:

            - А приходите, Николай Иванович – я пирогов напеку, чайку попьем с Зинаидой Игнатьевной.

            - Как с Зинаидой Игнатьевной?!

            - А как Вы хотели! Не могу же я Вас одного пригасить! Тем более, что жена у Вас такая замечательная, видная женщина. / «За версту видать!» – это уж я про себя пошутила…/ Приходите с Зиночкой завтра – буду ждать. Хотите, сама ей позвоню?

            - Нет!!! – у Николая Ивановича глаза из орбит повылазили, руками замахал, как в припадке.

            - Да чего ж Вы так испугались? Ну, не хотите – не буду звонить, сами приглашение передайте. Только уж не подведите – а то кто пироги есть будет! Пропадут ведь!

            Смех смехом, а дома-то приуныла. «И чего, - думаю, - устроила! Придется теперь с этой каланчой целый вечер неизвестно о чем беседовать. Да еще пирогами ее кормить». Но деваться некуда. Квартиру вылизала – чтоб не ударить в грязь лицом. Пирогов напекла. Жду. Звонок раздался – подпрыгнула, как на электрическом стуле! Так в пот меня и бросило! В висках застучало, кровь к лицу прихлынула, руки задрожали. И говорю сама себе: «Ты что, Зоя Григорьевна! Так и кондрашка хватит! Спокойно!» Посчитала до десяти, подышала глубоко – и пошла открывать…

            Надо сказать, для всех троих это мероприятие стало испытанием. Начальник мой за вечер раз десять окраску менял – как осьминог. То покраснеет, то побледнеет, то пятнами пойдет. А я возьми да пошути:

            - Что это с Вами, Николай Иванович? Уж не аллергия ли на мои пироги?

            А он, бедный, совсем смутился, промычал что-то невразумительное. Боится – знает, что я остра на язык.

            Зинаида его пироги молча ест и только глазам зыркает – то на муженька, то на меня. Чувствует, что-то тут не то, а толком понять не может.

            А мне вроде и смешно, но и неуютно как-то. Уж быстрее бы ушли, что ли…

            На следующий день Николай Иванович меня удивил. Я ожидала увидеть его смущенным, а он – хоть бы хны! Улыбается, шутит – и вроде как даже смелее ведет себя, чем раньше. Не знаю, какие он выводы сделал и что себе надумал, но у меня к нему интерес пропал. Не орел – одно слово! Да и как-то стыдно все это. Не про меня.

© Copyright: mozarella (Элина Маркова), 2014

Регистрационный номер №0191263

от 15 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0191263 выдан для произведения:

Николай второй?

 

Внученька моя незаметно выросла. Родители забрали ее к себе. До этого по коммуналкам маялись, а тут, наконец, квартиру получили – отдельную, двухкомнатную. Как раз к Нетточкиному первому классу, удачно. Я, конечно, радовалась за них за всех. Особенно за внучку – наконец-то будет жить, как положено, с матерью да с отцом. Ну, отец-то этот, то есть зять мой, большой радости не вызывал – да куда ж денешься, какой уж есть! А в школу внучке, понятно, надо там поступать: родители образованные, помогут и проконтролируют, как положено. А мне куда уж – три класса образование…

            Вот и осталась я совсем одна. Не о ком заботиться, не с кем темные зимние вечера проводить. Правда, я особенно-то себе расквашиваться не давала. Нечего, думаю, нюни распускать! Летом Нетточка на все лето ко мне приедет. Опять дачу снимем – а там столько хлопот, сама же буду ворчать, что некогда передохнуть! Главное – зиму пережить… Ну, а что зима? Вечера длинные – так это даже хорошо. Сколько всего успею сшить да связать любимой внученьке! Вот шелка японского купила – на платье. Веселый такой – белый, красными горохами. Юбку сошью солнцем – хоть и много материала уйдет, зато как красиво будет!..

            Через месяц после отъезда внучки получила я от Маруси очередной перевод – 10 рублей. Иду с почты, а из глаз  - слезы. Когда Нетточка у меня жил, деньги вроде как родители ей переводили. А теперь, выходит, мне, на бедность. Оно, конечно, понятно – дети должны заботиться о стареющих родителях… Но обидно, что не заработала я себе приличную пенсию! Домой пришла – и давай документы все перерывать. Только что их зря перекладывать с места на место! Не хватает двух лет и десяти месяцев до семидесяти рублей, и все тут. А на 56 рублей 78 копеек уж больно скучно жить – такая у меня теперь была пенсия…Да и от Марусиной семьи отрывать не хочется – у них тоже не лишние.

            Вот и решила я выйти на работу – уборщицей в строительный трест, благо через дорогу от дома. Ну а что тут такого! Сил у меня достаточно, а работы я никогда никакой не боялась. Маруся, правда, недовольна была:

            - Зачем ты, мама, пойдешь за другими грязь убирать, туалеты мыть – лучше я тебе больше высылать буду!

            - Нет уж, доченька, я так решила. Мне и веселее, и пенсию, глядишь, нормальную заработаю. Я, может, до ста лет проживу – а если и нет, так хоть год, но почувствую себя человеком. А то всю жизнь пашу, а… - не получилось у меня фразу закончить, горло сдавило, не разреветься бы…Хорошо, говорили по телефону, Марусе лица моего не видно. Я воздуха глотнула и продолжаю:

            - А что касается туалетов, так я, доченька, в перчатках работать буду, не переживай.

            И началась у меня новая жизнь. Днем свои дела делаю, а вечером бегу на работу. Там время быстро летит.

            Работала я с удовольствием! Не знаю, что там до меня убирался, но запущено все было ужасно. Я и полы отдраила – все удивились, какие они светлые, оказывается, и в туалетах порядок навела, и окна до блеска натерла. А еще и цветов из дома натащила – уютно стало, хорошо!

            Начальник мой, Николай Иванович, нарадоваться не мог – с другого конца коридора завидит и рукой машет:

            - Приветствую, Зоечка Григорьевна! Как жизнь молодая?

            - Да уж, скажете, Николай Иванович, - молодая! Я Вас-то, поди, годков на десять старше.

            - Это по паспорту, Зоечка Григорьевна, это по паспорту… А по глазам Вашим – я бы и пятидесяти не дал!

            Смотрю, а Николай Иванович-то вроде как интерес ко мне имеет…В галстуке стал на работу ходить, ботинки блестят, а главное – волосы все время руками поправляет, это уж верный знак, что понравиться хочет.

            И знаешь, стало мне как-то весело на душе! И внимание его так приятно! И зовут его как тебя…Ну, это, конечно, ничего не значит. И вообще я ничего такого от жизни давно не жду – но что-то во мне шевельнулось…Сама над собой подсмеиваюсь: прямо как «пень в апрельский день»! На работу собираюсь – и так перед зеркалом встану, и эдак…И платье сшила новое – за два вечера! И седину закрасила. К тресту подхожу – какое-то замирание в груди происходит. Сама себе удивляюсь!

            Как-то я не думала о том, что у Николая Ивановича, наверное, есть жена. Ну, а что мне об этом думать – я ведь замуж за него не собираюсь! Если честно, я тогда вообще ни о чем не думала – просто радовалась жизни. Иду по улице – птиц слышу, цветам улыбаюсь. Как будто вдруг вспомнила, что живу!

            И вот в один прекрасный день эта самая жена появилась… Меня лет на пятнадцать моложе – но вся какая-то помятая, неумытая, нос на пол-лица, на голове гнездо, а ростом с телеграфный столб! Смотрю, Николай Иванович сразу как-то уселся, пригнулся, глаза спрятал. «Ну, - думаю, - вовремя ты, тетка, появилась». Все сразу встало на свои места. Весна моя запоздалая, внезапно приключившаяся, в один день закончилась, птицы охрипли, цветы отвернулись…

            А Николай Иванович, хоть и стушевался сначала, - а потом ничего! Опять гоголем ходит, покашливает, подмигивает. А потом совсем осмелел – в гости стал проситься. А я и говорю:

            - А приходите, Николай Иванович – я пирогов напеку, чайку попьем с Зинаидой Игнатьевной.

            - Как с Зинаидой Игнатьевной?!

            - А как Вы хотели! Не могу же я Вас одного пригасить! Тем более, что жена у Вас такая замечательная, видная женщина. / «За версту видать!» – это уж я про себя пошутила…/ Приходите с Зиночкой завтра – буду ждать. Хотите, сама ей позвоню?

            - Нет!!! – у Николая Ивановича глаза из орбит повылазили, руками замахал, как в припадке.

            - Да чего ж Вы так испугались? Ну, не хотите – не буду звонить, сами приглашение передайте. Только уж не подведите – а то кто пироги есть будет! Пропадут ведь!

            Смех смехом, а дома-то приуныла. «И чего, - думаю, - устроила! Придется теперь с этой каланчой целый вечер неизвестно о чем беседовать. Да еще пирогами ее кормить». Но деваться некуда. Квартиру вылизала – чтоб не ударить в грязь лицом. Пирогов напекла. Жду. Звонок раздался – подпрыгнула, как на электрическом стуле! Так в пот меня и бросило! В висках застучало, кровь к лицу прихлынула, руки задрожали. И говорю сама себе: «Ты что, Зоя Григорьевна! Так и кондрашка хватит! Спокойно!» Посчитала до десяти, подышала глубоко – и пошла открывать…

            Надо сказать, для всех троих это мероприятие стало испытанием. Начальник мой за вечер раз десять окраску менял – как осьминог. То покраснеет, то побледнеет, то пятнами пойдет. А я возьми да пошути:

            - Что это с Вами, Николай Иванович? Уж не аллергия ли на мои пироги?

            А он, бедный, совсем смутился, промычал что-то невразумительное. Боится – знает, что я остра на язык.

            Зинаида его пироги молча ест и только глазам зыркает – то на муженька, то на меня. Чувствует, что-то тут не то, а толком понять не может.

            А мне вроде и смешно, но и неуютно как-то. Уж быстрее бы ушли, что ли…

            На следующий день Николай Иванович меня удивил. Я ожидала увидеть его смущенным, а он – хоть бы хны! Улыбается, шутит – и вроде как даже смелее ведет себя, чем раньше. Не знаю, какие он выводы сделал и что себе надумал, но у меня к нему интерес пропал. Не орел – одно слово! Да и как-то стыдно все это. Не про меня.

Рейтинг: +4 197 просмотров
Комментарии (6)
Влад Устимов # 24 февраля 2014 в 18:13 +2
И с юмором все в порядке.
mozarella (Элина Маркова) # 24 февраля 2014 в 22:50 +1
А как же без юмора!)))
Anatoliy Gurkin # 14 августа 2014 в 15:51 +2
Интересное его поведение. Интересно читать!. Спасибо! big_smiles_138
mozarella (Элина Маркова) # 14 августа 2014 в 22:58 +1
Анатолий, очень рада, что читаете с интересом. Так было...
Людмила Алексеева # 21 января 2015 в 08:36 +1
ЭЛЯ, ЗАМЕЧАТЕЛЬНО НАПИСАЛА!!! 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9
mozarella (Элина Маркова) # 22 января 2015 в 13:27 0
Спасибо, Люда!
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
100
96
92
91
90
88
84
82
79
78
78
73
72
72
70
69
66
64
64
63
61
58
58
57
56
54