Sextus sensu

29 ноября 2012 - Максим Василенко

 «Мы не позволим, что бы остатки былых заблуждений скрывались по лесам да горам, отравляя столь драгоценный воздух нашей дорогой планеты своим смрадом. В этом смысле мы будем беспощадны! »

Ляо Манцай,

Генеральный комиссар Всемирного Альянса

«Если вы спросит меня, каковы перспективы натуральной репродукции. Я скажу честно и прямо – их нет! И уж не может быть. Мы должны раз и навсегда поставить большую жирную точку над «проклятием Евы». Раз и навсегда! »

Дэн Кэр,

Старший комиссар миссии фонда «Наше будущее»

«Не стоит переходить улицу, если горит оранжевый цвет. Хотя бы его свет и недолог»

Коста Исовели,

Бета-1

- Демоны улетают, отец!!! - голосок мальчика раздался, где то совсем рядом.

- Тише ты, Осим! - отозвался другой голос подальше, где то внизу. На панели визора замаячили силуэты двух фигур. Спутник определил голоса и их местоположение. Я переключил режим костюма, и тот вышел из режима мимикрии в режим исполнения. Устав вооружённых сил Альянса особым параграфом требует при исполнении приговора выглядеть официально.

Итак, их двое. Мальчик и его отец. С отцом будут проблемы. Визор показывал красный уровень опасности над отцом и оранжевый над сыном. Отец будет стрелять. Спутник определил, что отец вооружён по крайней мере тремя видами огнестрельного и двумя - холодного оружия.

- Командование рекомендует «Бете-6» применить контрастерн, - услышал я металлический голос в наушниках. Глаз немедленно сфокусировался на красном крестике в левом верхнем углу визора, и тот переключился на окно аптечки. Выбрав контрастерн, я приказал костюму привить две ампулы. По телу немедленно пробежали неприятные мураши, затошнило. Но через мгновенья стало лучше. Визор переключился на общий вид, затем на фокус. Объекты по-прежнему находились на своих местах. Только отец сместился чуть левее, к карнизу. Там было место только для одного человека.

Я запросил данные, чтобы идентифицировать личности. 16 Конвенция ВА запрещала производить аресты непричастных лиц. Хотя сам факт нахождения в зелёной зоне вида Homo sapiens был незаконен. Но одно дело – дехкане, порою нарушающие закон и отправляющиеся в горное святилище. А другое, прячущиеся в горах моджахеды. И, судя по красной голове, отец был моджахедом. Статус сына перманентно определить не удалось. Оранжевый цвет – знак предупреждения.

- Требуются дополнительные данные, - произнёс я. Немедленно была представлена развёрнутая сводка, из которой я узнал, что отец – Абдулло из Пули-Хумри, один из шести самых опасных преступников сегмента двести шестнадцать. На его счету взрыв технического челнока миссии фонда «Наше будущее», доставляющего медикаменты и провизию в удалённые районы. Первым комиссаром Альянса выдан мандат на уничтожение всех, причастных к взрыву челнока миссии. И мандат заверен Верховным судьёй. Короче, суд уже состоялся и был заочным. Так почему я медлил?..

- Папа! Все бабочки улетели! – слезливо пропищал Хансаму.

- Конечно, они улетели! !! Ты так кричишь! – улыбнулся я, глядя на сына. Хансаму подтянулся за год, но его разум по-прежнему ничем не отличался от разума трёхлетнего ребёнка. Генетический сбой 80% процентов всех естественных родов однажды настиг и нас. Сегодня была моя очередь приглядывать за Хансаму. Я только что вернулся с командировки из сегмента двести шестнадцать и после стандартной процедуры очистки, получил две недели отпуска.

- Когуру! – услышав своё имя, я обернулся. В проёме палаты, превращённой воображением медсестёр в причудливый сад, показалась Сута. Я улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Как же долго я её не видел... Вернее видел, видел каждый день... Но всё равно! Как же долго я её не видел.

Сута подошла и обняла Хансаму. Его восторгам не было конца и палату огласил радостный хотя и диковатый смех. Но мы привыкли к его смеху.

- Как он? - спросил я, после того, как Хансаму погрузился в полуденный сон.

- По-прежнему, - ответила Сута. - Правда, врачи говорят, что, скорее всего, заменят ему левое лёгкое...

- Понятно, - кивнул я. - Как мама?

- Хорошо, - улыбнулась Сута. – Вспоминает зятя и пеняет ему, за то, что не заглядывает к ней.

- Не хочу! – отрезал я.

- Я знаю, - вздохнула Сута.

Мы ещё немного поговорили о каких то мелочах.

- Мне пора, - сказала, наконец, Сута.

- Да, конечно... - кивнул я.

- Встретимся дома. На ужин будет твой любимый дзони.

- Далековато до Нового года, - улыбнулся я.

- Но ведь это не я люблю дзони, - улыбнулась в ответ Сута. - С возращением.

Она прильнула ко мне, затем отстранилась, поцеловала спящего Хансаму и вышла из палаты...

Мы с Сутой намеренно выбрали дрейфующий модуль. Раньше он формировался в тридцать шестом сегменте, на месте Шанхая, Нанкина и Сучжоу. Сейчас модуль проплывал над Гизой, и все визоры были настроены на величественный вид Саркофага пирамид. Вот и сейчас, во время трапезы мы с Сутой смотрели на визор, который показывал все прелести шедевра древних египтян. Сута включила арабскую мелодию. Я включил режим свечей.

- Хочешь, я станцую? – спросила вдруг Сута.

- Хочу, - кивнул я. Она умела божественно танцевать. Не важно какой танец и не важно, была ли музыка. Музыка рождалась внутри неё и подчинялась ей всецело. Она танцевала не только для меня. Она вообще танцевала! Но лишь для меня она танцевала по настоящему. Я это знал, потому что Сута сама об этом мне сказала. В тот вечер, десять лет назад, когда она в первый раз танцевала для меня одного.

Я мог бы часами наблюдать за тем, как она ЭТО делает, и у меня не было слов, что ЭТО описать. Я тоже умел танцевать. Но по-другому и под другие звуки. Вдруг, заныло в правом плече. Хотя не должно было, ведь я три часа пролежал в восстановительной капсуле. А потом ещё час на электросне, который призван был не только снять напряжение в голове и мышцах, но и стереть из памяти болевые моменты и детали недавних операций.

В центре очистки со мной как обычно побеседовал психолог. Сделав несколько пометок в свой визор, он заключил, что я вполне восстановился. Но, как это обычно и бывало, моя смена закончилась, и двухнедельный отпуск обещал смыть все остатки произошедшего со мной.

- О чём ты думаешь, Когуру? - спросила Сута. Мы уже много времени сидели, обнявшись, и смотрели на визор горящего камина. И каждый думал о своём.

- Так, в общем-то, ни о чём! - выдохнул я.

- А я – о нас! - она плотнее прижалась ко мне. – Я думаю, было бы неплохо провести следующий твой отпуск втроём на острове. Помнишь, два года назад?

- Да, помню, - кивнул я, погладив её волосы. - Хорошее было время.

Она улыбнулась. Я бросил взгляд на неё, затем на полку с оружием: две пары катан и вакидзаси. Причём одна пара (моя личная гордость! ) была дайсё. А чуть повыше – раритетный бокуто, передававшийся в семье Хасуноша по наследству. В моей семье!..

- Ты когда-нибудь убивал? – вдруг спросила Сута.

- Вероятно! – механически ответил я. Потом посмотрел на неё:

- Эту память стирают, прежде всего, прочего! Но я ведь обучен убивать, так что – да, я, конечно же, убивал.

- Как думаешь, они мучились?

- Кто?

- Ну, те, которых ты...

- Нет!.. А почему ты спрашиваешь?

- А почему они не мучились? Ведь им было больно.

- Ну, во-первых потому, что я убивал гуманным оружием. Тысяча игл, отравленных паралитическим веществом, в доли секунды убивают каждого, в кого они попадают. Но это – на крайний случай. В большинстве случаев я пользуюсь обыкновенным парализатором. Так, что по истечении некоторого времени, человека можно вернуть в прежнее состояние...

- А если это невозможно? Скажем, ты его парализовал, а он – упал со скалы.

- Тогда он точно умрёт, но без мучений... Но это бывает редко, - заверил я Суту. - И потом, каждый такой случай анализируется. Так что, если подобная ситуация повторяется, то, как правило, находят из неё приемлемый выход. К примеру, тело на лету можно подхватить при помощи транспортного флаера, или выкинуть гелиевую подушку, рассчитав место падения. Обычно это делается в доли секунды. Конечно, в каждом правиле, есть исключения... Но я, по счастью или увы, не знаю об этом.

Я улыбнулся, но улыбка получилась какой-то не такой. Кривой.

- Тебе надо сменить работу, - вдруг заявила Сута.

- Почему? - удивился я. Я знал её пацифистские взгляды, но они никогда не касались моей работы. Мы сразу это оговорили.

- Потому что я хочу ещё детей от тебя.

Я вздрогнул. Сута отстранилась и встала.

- Я долго думала о нас, о Хансаму... - скороговоркой выпалила она, прохаживаясь по комнате. - Мне уже тридцать лет. Тебя – тридцать четыре... Да, я знаю! До выхода тебе ещё два года! Но ведь ты же не захочешь сидеть, сложа руки? Ты поступишь в академию...

- Возможно, что и нет...

- Тогда чем ты займёшься? Что ты умеешь? Кроме...

- Придумаю что-нибудь, - ответил я, и тоже встал.

- Я тоже хочу уйти... Нет, я не устала, просто, хочу уйти и всё! А ещё я хочу детей! На сей раз, как положено. Без экспериментов...

- Я понимаю...

- Нет! Нет! Ты не понимаешь! - закричала Сута и расплакалась.

- Ты устала! - я подошёл к жене и обнял её, стараясь быть как можно более нежным.

- Каждый раз, когда я гляжу на него, мне становится больно, здесь... - она ударила кулачком в грудь. – Ведь всё могло быть по-другому.

Я молчал. Я знал всё, что она скажет... И даже то, что не скажет.

- Я хочу ещё детей, - повторила Сута.

- Думаю, у меня скопилось достаточно средств... - ответил, наконец, я. - Чтобы выкупить ещё блок. Справа, кажется пустует один... Даже не надо будет переезжать.

- Нет! Я хочу переехать! В какой-то ещё не взлетевший модуль.

- Почему? Ведь здесь хорошо...

- Дети должны расти на земле, Когуру, - уверенно ответила она.

- Что за чушь? ! Какая разница? !..

- Всё должно быть по-другому, понимаешь? - она как то странно посмотрела на меня...

- Так ты точно, того? В увольнение... - спросил меня Бета-1, когда мы вышли из кабинета офицера по кадрам.

- Да! Мы с Сутой хотим ещё детей! И потом, знаешь, мне предложили работу в корпорации «Энергия». Там нужен испытатель...

- А-а! Да-а, это, конечно, круче, чем у нас, - съехидничал Исовели.

- Не смешно! - ответил я. – Просто, я уже десять лет занимаюсь тем, что ловлю каких-то придурков: террористов, заговорщиков... Это – утомляет!

- Мм! Да, однообразно, - согласился Исовели. - Ну а на самом деле?

- Скажи, ты веришь, что элекросон способен стереть из памяти всё?

- Ну, да. Способен.

- Тогда вот что, послушай! Я два дня назад смотрел видеоряд своей последней командировки...

- Зачем? - удивился Бета-1.

- Хороший вопрос. Я и сам поначалу не смог себе на это ответить. Просто меня насторожили... Да, насторожили слова жены... Представь себе, она ведь служительница тонкой профессии, танцовщица.

- Да, я знаю. Но при чём здесь это?

- Когда я приехал, она спросила меня о том, больно ли тем, кого мы убиваем... Стой! Я ответил ей так же, как и ты сейчас хочешь сказать мне. Просто, если бы я не знал жены, то подумал бы что угодно... Но. Понимаешь... - я рассказал ему, моему другу и товарищу, с которым провёл все эти десять лет столько же, сколько с Сутой, наш с ней разговор. – И знаешь, что главное? !

- Что? - Исовели был хмур.

- В видеоряде... Там, когда я исполняю приговор, мальчик набросился на меня, прежде, чем я отменил разряд шокера. А система не распознала накладку цветов и приняла сигнал об исполнении приговора, потому что он был на линии разряда. Короче, я парализовал мальчика, как отца... А тот начал стрелять. Понимаешь? ! Он увидел, вернее, подумал, что его сын мёртв, и начал стрелять. Я прыгнул на мальчика, подмяв его под себя, и тогда он стал стрелять очередью... А потом всё стихло. Тогда я не понял – почему. Но съёмка со спутника показала, что этот ... человек поскользнулся и упал в пропасть.

- Ты прав, ужасно! Но-о, ты ведь... Тебя ведь даже не привлекли...Ты не виноват!

- Возможно... - вздохнул я. - Но дело не в этом...

- А в чём же? - недоумённо спросил Исовели.

- Откуда об этом узнала Сута?..

© Copyright: Максим Василенко, 2012

Регистрационный номер №0097477

от 29 ноября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0097477 выдан для произведения:

 «Мы не позволим, что бы остатки былых заблуждений скрывались по лесам да горам, отравляя столь драгоценный воздух нашей дорогой планеты своим смрадом. В этом смысле мы будем беспощадны! »

Ляо Манцай,

Генеральный комиссар Всемирного Альянса

«Если вы спросит меня, каковы перспективы натуральной репродукции. Я скажу честно и прямо – их нет! И уж не может быть. Мы должны раз и навсегда поставить большую жирную точку над «проклятием Евы». Раз и навсегда! »

Дэн Кэр,

Старший комиссар миссии фонда «Наше будущее»

«Не стоит переходить улицу, если горит оранжевый цвет. Хотя бы его свет и недолог»

Коста Исовели,

Бета-1

- Демоны улетают, отец!!! - голосок мальчика раздался, где то совсем рядом.

- Тише ты, Осим! - отозвался другой голос подальше, где то внизу. На панели визора замаячили силуэты двух фигур. Спутник определил голоса и их местоположение. Я переключил режим костюма, и тот вышел из режима мимикрии в режим исполнения. Устав вооружённых сил Альянса особым параграфом требует при исполнении приговора выглядеть официально.

Итак, их двое. Мальчик и его отец. С отцом будут проблемы. Визор показывал красный уровень опасности над отцом и оранжевый над сыном. Отец будет стрелять. Спутник определил, что отец вооружён по крайней мере тремя видами огнестрельного и двумя - холодного оружия.

- Командование рекомендует «Бете-6» применить контрастерн, - услышал я металлический голос в наушниках. Глаз немедленно сфокусировался на красном крестике в левом верхнем углу визора, и тот переключился на окно аптечки. Выбрав контрастерн, я приказал костюму привить две ампулы. По телу немедленно пробежали неприятные мураши, затошнило. Но через мгновенья стало лучше. Визор переключился на общий вид, затем на фокус. Объекты по-прежнему находились на своих местах. Только отец сместился чуть левее, к карнизу. Там было место только для одного человека.

Я запросил данные, чтобы идентифицировать личности. 16 Конвенция ВА запрещала производить аресты непричастных лиц. Хотя сам факт нахождения в зелёной зоне вида Homo sapiens был незаконен. Но одно дело – дехкане, порою нарушающие закон и отправляющиеся в горное святилище. А другое, прячущиеся в горах моджахеды. И, судя по красной голове, отец был моджахедом. Статус сына перманентно определить не удалось. Оранжевый цвет – знак предупреждения.

- Требуются дополнительные данные, - произнёс я. Немедленно была представлена развёрнутая сводка, из которой я узнал, что отец – Абдулло из Пули-Хумри, один из шести самых опасных преступников сегмента двести шестнадцать. На его счету взрыв технического челнока миссии фонда «Наше будущее», доставляющего медикаменты и провизию в удалённые районы. Первым комиссаром Альянса выдан мандат на уничтожение всех, причастных к взрыву челнока миссии. И мандат заверен Верховным судьёй. Короче, суд уже состоялся и был заочным. Так почему я медлил?..

- Папа! Все бабочки улетели! – слезливо пропищал Хансаму.

- Конечно, они улетели! !! Ты так кричишь! – улыбнулся я, глядя на сына. Хансаму подтянулся за год, но его разум по-прежнему ничем не отличался от разума трёхлетнего ребёнка. Генетический сбой 80% процентов всех естественных родов однажды настиг и нас. Сегодня была моя очередь приглядывать за Хансаму. Я только что вернулся с командировки из сегмента двести шестнадцать и после стандартной процедуры очистки, получил две недели отпуска.

- Когуру! – услышав своё имя, я обернулся. В проёме палаты, превращённой воображением медсестёр в причудливый сад, показалась Сута. Я улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Как же долго я её не видел... Вернее видел, видел каждый день... Но всё равно! Как же долго я её не видел.

Сута подошла и обняла Хансаму. Его восторгам не было конца и палату огласил радостный хотя и диковатый смех. Но мы привыкли к его смеху.

- Как он? - спросил я, после того, как Хансаму погрузился в полуденный сон.

- По-прежнему, - ответила Сута. - Правда, врачи говорят, что, скорее всего, заменят ему левое лёгкое...

- Понятно, - кивнул я. - Как мама?

- Хорошо, - улыбнулась Сута. – Вспоминает зятя и пеняет ему, за то, что не заглядывает к ней.

- Не хочу! – отрезал я.

- Я знаю, - вздохнула Сута.

Мы ещё немного поговорили о каких то мелочах.

- Мне пора, - сказала, наконец, Сута.

- Да, конечно... - кивнул я.

- Встретимся дома. На ужин будет твой любимый дзони.

- Далековато до Нового года, - улыбнулся я.

- Но ведь это не я люблю дзони, - улыбнулась в ответ Сута. - С возращением.

Она прильнула ко мне, затем отстранилась, поцеловала спящего Хансаму и вышла из палаты...

Мы с Сутой намеренно выбрали дрейфующий модуль. Раньше он формировался в тридцать шестом сегменте, на месте Шанхая, Нанкина и Сучжоу. Сейчас модуль проплывал над Гизой, и все визоры были настроены на величественный вид Саркофага пирамид. Вот и сейчас, во время трапезы мы с Сутой смотрели на визор, который показывал все прелести шедевра древних египтян. Сута включила арабскую мелодию. Я включил режим свечей.

- Хочешь, я станцую? – спросила вдруг Сута.

- Хочу, - кивнул я. Она умела божественно танцевать. Не важно какой танец и не важно, была ли музыка. Музыка рождалась внутри неё и подчинялась ей всецело. Она танцевала не только для меня. Она вообще танцевала! Но лишь для меня она танцевала по настоящему. Я это знал, потому что Сута сама об этом мне сказала. В тот вечер, десять лет назад, когда она в первый раз танцевала для меня одного.

Я мог бы часами наблюдать за тем, как она ЭТО делает, и у меня не было слов, что ЭТО описать. Я тоже умел танцевать. Но по-другому и под другие звуки. Вдруг, заныло в правом плече. Хотя не должно было, ведь я три часа пролежал в восстановительной капсуле. А потом ещё час на электросне, который призван был не только снять напряжение в голове и мышцах, но и стереть из памяти болевые моменты и детали недавних операций.

В центре очистки со мной как обычно побеседовал психолог. Сделав несколько пометок в свой визор, он заключил, что я вполне восстановился. Но, как это обычно и бывало, моя смена закончилась, и двухнедельный отпуск обещал смыть все остатки произошедшего со мной.

- О чём ты думаешь, Когуру? - спросила Сута. Мы уже много времени сидели, обнявшись, и смотрели на визор горящего камина. И каждый думал о своём.

- Так, в общем-то, ни о чём! - выдохнул я.

- А я – о нас! - она плотнее прижалась ко мне. – Я думаю, было бы неплохо провести следующий твой отпуск втроём на острове. Помнишь, два года назад?

- Да, помню, - кивнул я, погладив её волосы. - Хорошее было время.

Она улыбнулась. Я бросил взгляд на неё, затем на полку с оружием: две пары катан и вакидзаси. Причём одна пара (моя личная гордость! ) была дайсё. А чуть повыше – раритетный бокуто, передававшийся в семье Хасуноша по наследству. В моей семье!..

- Ты когда-нибудь убивал? – вдруг спросила Сута.

- Вероятно! – механически ответил я. Потом посмотрел на неё:

- Эту память стирают, прежде всего, прочего! Но я ведь обучен убивать, так что – да, я, конечно же, убивал.

- Как думаешь, они мучились?

- Кто?

- Ну, те, которых ты...

- Нет!.. А почему ты спрашиваешь?

- А почему они не мучились? Ведь им было больно.

- Ну, во-первых потому, что я убивал гуманным оружием. Тысяча игл, отравленных паралитическим веществом, в доли секунды убивают каждого, в кого они попадают. Но это – на крайний случай. В большинстве случаев я пользуюсь обыкновенным парализатором. Так, что по истечении некоторого времени, человека можно вернуть в прежнее состояние...

- А если это невозможно? Скажем, ты его парализовал, а он – упал со скалы.

- Тогда он точно умрёт, но без мучений... Но это бывает редко, - заверил я Суту. - И потом, каждый такой случай анализируется. Так что, если подобная ситуация повторяется, то, как правило, находят из неё приемлемый выход. К примеру, тело на лету можно подхватить при помощи транспортного флаера, или выкинуть гелиевую подушку, рассчитав место падения. Обычно это делается в доли секунды. Конечно, в каждом правиле, есть исключения... Но я, по счастью или увы, не знаю об этом.

Я улыбнулся, но улыбка получилась какой-то не такой. Кривой.

- Тебе надо сменить работу, - вдруг заявила Сута.

- Почему? - удивился я. Я знал её пацифистские взгляды, но они никогда не касались моей работы. Мы сразу это оговорили.

- Потому что я хочу ещё детей от тебя.

Я вздрогнул. Сута отстранилась и встала.

- Я долго думала о нас, о Хансаму... - скороговоркой выпалила она, прохаживаясь по комнате. - Мне уже тридцать лет. Тебя – тридцать четыре... Да, я знаю! До выхода тебе ещё два года! Но ведь ты же не захочешь сидеть, сложа руки? Ты поступишь в академию...

- Возможно, что и нет...

- Тогда чем ты займёшься? Что ты умеешь? Кроме...

- Придумаю что-нибудь, - ответил я, и тоже встал.

- Я тоже хочу уйти... Нет, я не устала, просто, хочу уйти и всё! А ещё я хочу детей! На сей раз, как положено. Без экспериментов...

- Я понимаю...

- Нет! Нет! Ты не понимаешь! - закричала Сута и расплакалась.

- Ты устала! - я подошёл к жене и обнял её, стараясь быть как можно более нежным.

- Каждый раз, когда я гляжу на него, мне становится больно, здесь... - она ударила кулачком в грудь. – Ведь всё могло быть по-другому.

Я молчал. Я знал всё, что она скажет... И даже то, что не скажет.

- Я хочу ещё детей, - повторила Сута.

- Думаю, у меня скопилось достаточно средств... - ответил, наконец, я. - Чтобы выкупить ещё блок. Справа, кажется пустует один... Даже не надо будет переезжать.

- Нет! Я хочу переехать! В какой-то ещё не взлетевший модуль.

- Почему? Ведь здесь хорошо...

- Дети должны расти на земле, Когуру, - уверенно ответила она.

- Что за чушь? ! Какая разница? !..

- Всё должно быть по-другому, понимаешь? - она как то странно посмотрела на меня...

- Так ты точно, того? В увольнение... - спросил меня Бета-1, когда мы вышли из кабинета офицера по кадрам.

- Да! Мы с Сутой хотим ещё детей! И потом, знаешь, мне предложили работу в корпорации «Энергия». Там нужен испытатель...

- А-а! Да-а, это, конечно, круче, чем у нас, - съехидничал Исовели.

- Не смешно! - ответил я. – Просто, я уже десять лет занимаюсь тем, что ловлю каких-то придурков: террористов, заговорщиков... Это – утомляет!

- Мм! Да, однообразно, - согласился Исовели. - Ну а на самом деле?

- Скажи, ты веришь, что элекросон способен стереть из памяти всё?

- Ну, да. Способен.

- Тогда вот что, послушай! Я два дня назад смотрел видеоряд своей последней командировки...

- Зачем? - удивился Бета-1.

- Хороший вопрос. Я и сам поначалу не смог себе на это ответить. Просто меня насторожили... Да, насторожили слова жены... Представь себе, она ведь служительница тонкой профессии, танцовщица.

- Да, я знаю. Но при чём здесь это?

- Когда я приехал, она спросила меня о том, больно ли тем, кого мы убиваем... Стой! Я ответил ей так же, как и ты сейчас хочешь сказать мне. Просто, если бы я не знал жены, то подумал бы что угодно... Но. Понимаешь... - я рассказал ему, моему другу и товарищу, с которым провёл все эти десять лет столько же, сколько с Сутой, наш с ней разговор. – И знаешь, что главное? !

- Что? - Исовели был хмур.

- В видеоряде... Там, когда я исполняю приговор, мальчик набросился на меня, прежде, чем я отменил разряд шокера. А система не распознала накладку цветов и приняла сигнал об исполнении приговора, потому что он был на линии разряда. Короче, я парализовал мальчика, как отца... А тот начал стрелять. Понимаешь? ! Он увидел, вернее, подумал, что его сын мёртв, и начал стрелять. Я прыгнул на мальчика, подмяв его под себя, и тогда он стал стрелять очередью... А потом всё стихло. Тогда я не понял – почему. Но съёмка со спутника показала, что этот ... человек поскользнулся и упал в пропасть.

- Ты прав, ужасно! Но-о, ты ведь... Тебя ведь даже не привлекли...Ты не виноват!

- Возможно... - вздохнул я. - Но дело не в этом...

- А в чём же? - недоумённо спросил Исовели.

- Откуда об этом узнала Сута?..

Рейтинг: 0 216 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
158
138
129
122
109
109
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
89
86
86
84
78
78
78
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
78
77
76
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
73
71
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
70
69
68
67
67