Семечки

25 июля 2013 - Галина Радина

 

Утро. Давно бодр рассвет и прекратили перебранку крикливые петухи. Клавдия, проводив корову на пастбище, напекла горку оладий и, накормив домашних, вышла на улицу с веником, чтобы возле лавочки подмести шелуху вчерашних бесед.

Не успела до конца прибраться, как появилась Тимофевна с кульком аппетитных семечек. Завязался мимоходом разговор с вопроса «Что новенького?», как будто расстались не накануне вечером, а неделю назад.   

 - Всю ночь сегодня не могла уснуть, молодёжь под окнами так и гудела, так и гудела, - пожаловалась Клавдии Тимофевна. – То ревматизм замучил. Ничего не помогает.

Внезапно беседу нарушило вмешательство двух котов, которые, взгромоздившись на забор, стали выяснять отношения с таким истошным воплем, что внимание соседок невольно переключилось на непрошеных скандалистов.

 - Чьи это? – спросила Тимофевна.

 - Один наш, другой – Сенькин. Драчун! Повадился ходить к нам. Но наш-то спуску не даёт. Скоро разбегутся, - объяснила Клавдия.

Так и вышло. Перебранка ещё продолжалась несколько минут, но сведение счётов было отложено на неопределённое время. Соседки присели: Клавдия – отдохнуть, Тимофевна – скрасить семечками время.

Скрипнула калитка напротив. Баба Глаша вышла с пустым ведром, решила набрать воды в колодце. Но, завидев соседок, присоединилась к ним, забыв, зачем шла. Разговор о том о сём продолжался бы долго, если бы баба Глаша, попятившись, не опрокинула ведро. Спохватившись, отправилась к колодцу. Но минут через пять вернулась с пустым ведром. Оказалось, что цепь в колодце оборвалась и ведро утонуло. Это, конечно, была пища для обсуждений: кто и когда повесит новое ведро.

Жертва или спаситель вскоре появился сам. Это был Петро. Он шёл вразвалку, держа в руках пузатый подсолнух с недозревшими семечками. Разговор сразу оживился, переключившись на витиеватое приветствие громогласного мужика в шлёпанцах. Узнав, в чём суть страданий, заверил, что всё «будет путём», и пошёл к колодцу, презентовав подсолнух соседкам.

Солнце стало пригревать сильнее. Через некоторое время появились бабы с вёдрами – пришла пора доить коров. До стойбища путь неблизкий. Часа через два возвратятся с полными вёдрами, закрытыми белой марлей. Палящий зной достигнет пика, и будет казаться, что даже солнце изнемогает от этого пекла. Ребятня поспешит на речку, чтобы спастись от нестерпимой жары. Улица опустеет, возле лавочки будет трепыхать шелуху от семечек непоседа-ветер…

Вечер. Закат уже облюбовал колыбель для ночлега. Клавдия, уставшая после прополки и поливки огорода, вышла на улицу, присела на лавочку, обмахиваясь платком. Из-за забора выглянула Тимофевна, тоже копошилась на грядках.

 - Картошка нынче уродилась, не надо вёдра считать, - похвасталась Клавдия.

 - Вёдра… Главное, чтобы не пришлось считать зёрна, - ответила, вздохнув, Тимофевна, присаживаясь на лавочку.

Ничто так не выматывает человека, как работа под палящим солнцем, поэтому так хочется отдохнуть в тенёчке, под свесившимися ветками вишни.

Заслышав голоса Клавдии и Тимофевны, стали собираться и другие соседи: Екатерина, жена Петра, баба Глаша со своим Антипычем, затем появился и сам Петро. Клавдия вынесла две табуретки, потому что места на лавочке уже не хватало. Всех объединила задушевная беседа об урожае, дождях, одним словом, насущных проблемах, под щёлканье семечек.

Прошла Динка в короткой юбке, что послужило поводом для пересудов с ярко выраженным интересом всех присутствующих полов.

 - Не холодно же! – воскликнула Тимофевна, кутаясь во фланелевый халат.

 - Это ты всё лето мёрзнешь, ещё бы валенки надела! – выдохнул Петро.

Загудели бабы, каждая на свой лад, вспоминая годы юности, перечисляя нехитрые гардеробы своей молодости: от телогреек до капроновых чулок. Динки след уже давно простыл, а «модная» тема продолжала занимать мысли соседей. Но то ли Антипыч плохо разбирался в моде, то ли ему нечем было похвастаться, кроме галош и кирзовых сапог, он решил перевести разговор в другое русло:

 - Не слыхали? Говорят Митька вернулся.

 - Уже отсидел? Как быстро время летит! – поддержала разговор Клавдия.

 - Быстро не быстро, но сейчас хоть можно повидаться, и знают, сколь ждать, - задумчиво произнесла Тимофевна.

Слова старой женщины повисли в воздухе, наступило молчание, когда совпадали мысли и не нужно слов.

Подъехав на велосипеде, нарушил молчание сын Катерины и Петра Иван. Весь в отца – высокий, косая сажень в плечах, осенью его должны забрать в армию…

Будут очень шумные проводы, но не пройдёт и года, как Иван геройски погибнет, когда будут цвести вишни в каждом палисаднике его родной улицы. Потом белый цвет сменится сочно-красными плодами с неповторимым ароматом и вкусом, которые останутся памятью моего детства на долгие годы…

Раздался треск мотоцикла, который возвестил о возвращении Лексеича с покоса. Рычание старого драндулета было слышно с другого конца улицы. Лексеич лихо подкатил на видавшем виды мотоцикле с люлькой, забитой доверху травой. (Нужно было заготавливать сено на зиму). Он приветливо поздоровался, живо разбросал траву вдоль забора для просушки, после этого присоединился к соседям, которые, угостив семечками, стали наперебой делиться новостями прошедшего дня…

Незабываемый запах свежескошенной травы вытеснит пыль и сделает уступчивым надоедливый зной. Немного погодя опустеет улица. Лишь только будет перешёптываться шелуха от семечек, которая завтра станет вчерашней…

 

                                                                                                                

 

 

 

© Copyright: Галина Радина, 2013

Регистрационный номер №0149173

от 25 июля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0149173 выдан для произведения:

 

Утро. Давно бодр рассвет и прекратили перебранку крикливые петухи. Клавдия, проводив корову на пастбище, напекла горку оладий и, накормив домашних, вышла на улицу с веником, чтобы возле лавочки подмести шелуху вчерашних бесед.

Не успела до конца прибраться, как появилась Тимофевна с кульком аппетитных семечек. Завязался мимоходом разговор с вопроса «Что новенького?», как будто расстались не накануне вечером, а неделю назад.   

 - Всю ночь сегодня не могла уснуть, молодёжь под окнами так и гудела, так и гудела, - пожаловалась Клавдии Тимофевна. – То ревматизм замучил. Ничего не помогает.

Внезапно беседу нарушило вмешательство двух котов, которые, взгромоздившись на забор, стали выяснять отношения с таким истошным воплем, что внимание соседок невольно переключилось на непрошеных скандалистов.

 - Чьи это? – спросила Тимофевна.

 - Один наш, другой – Сенькин. Драчун! Повадился ходить к нам. Но наш-то спуску не даёт. Скоро разбегутся, - объяснила Клавдия.

Так и вышло. Перебранка ещё продолжалась несколько минут, но сведение счётов было отложено на неопределённое время. Соседки присели: Клавдия – отдохнуть, Тимофевна – скрасить семечками время.

Скрипнула калитка напротив. Баба Глаша вышла с пустым ведром, решила набрать воды в колодце. Но, завидев соседок, присоединилась к ним, забыв, зачем шла. Разговор о том о сём продолжался бы долго, если бы баба Глаша, попятившись, не опрокинула ведро. Спохватившись, отправилась к колодцу. Но минут через пять вернулась с пустым ведром. Оказалось, что цепь в колодце оборвалась и ведро утонуло. Это, конечно, была пища для обсуждений: кто и когда повесит новое ведро.

Жертва или спаситель вскоре появился сам. Это был Петро. Он шёл вразвалку, держа в руках пузатый подсолнух с недозревшими семечками. Разговор сразу оживился, переключившись на витиеватое приветствие громогласного мужика в шлёпанцах. Узнав, в чём суть страданий, заверил, что всё «будет путём», и пошёл к колодцу, презентовав подсолнух соседкам.

Солнце стало пригревать сильнее. Через некоторое время появились бабы с вёдрами – пришла пора доить коров. До стойбища путь неблизкий. Часа через два возвратятся с полными вёдрами, закрытыми белой марлей. Палящий зной достигнет пика, и будет казаться, что даже солнце изнемогает от этого пекла. Ребятня поспешит на речку, чтобы спастись от нестерпимой жары. Улица опустеет, возле лавочки будет трепыхать шелуху от семечек непоседа-ветер…

Вечер. Закат уже облюбовал колыбель для ночлега. Клавдия, уставшая после прополки и поливки огорода, вышла на улицу, присела на лавочку, обмахиваясь платком. Из-за забора выглянула Тимофевна, тоже копошилась на грядках.

 - Картошка нынче уродилась, не надо вёдра считать, - похвасталась Клавдия.

 - Вёдра… Главное, чтобы не пришлось считать зёрна, - ответила, вздохнув, Тимофевна, присаживаясь на лавочку.

Ничто так не выматывает человека, как работа под палящим солнцем, поэтому так хочется отдохнуть в тенёчке, под свесившимися ветками вишни.

Заслышав голоса Клавдии и Тимофевны, стали собираться и другие соседи: Екатерина, жена Петра, баба Глаша со своим Антипычем, затем появился и сам Петро. Клавдия вынесла две табуретки, потому что места на лавочке уже не хватало. Всех объединила задушевная беседа об урожае, дождях, одним словом, насущных проблемах, под щёлканье семечек.

Прошла Динка в короткой юбке, что послужило поводом для пересудов с ярко выраженным интересом всех присутствующих полов.

 - Не холодно же! – воскликнула Тимофевна, кутаясь во фланелевый халат.

 - Это ты всё лето мёрзнешь, ещё бы валенки надела! – выдохнул Петро.

Загудели бабы, каждая на свой лад, вспоминая годы юности, перечисляя нехитрые гардеробы своей молодости: от телогреек до капроновых чулок. Динки след уже давно простыл, а «модная» тема продолжала занимать мысли соседей. Но то ли Антипыч плохо разбирался в моде, то ли ему нечем было похвастаться, кроме галош и кирзовых сапог, он решил перевести разговор в другое русло:

 - Не слыхали? Говорят Митька вернулся.

 - Уже отсидел? Как быстро время летит! – поддержала разговор Клавдия.

 - Быстро не быстро, но сейчас хоть можно повидаться, и знают, сколь ждать, - задумчиво произнесла Тимофевна.

Слова старой женщины повисли в воздухе, наступило молчание, когда совпадали мысли и не нужно слов.

Подъехав на велосипеде, нарушил молчание сын Катерины и Петра Иван. Весь в отца – высокий, косая сажень в плечах, осенью его должны забрать в армию…

Будут очень шумные проводы, но не пройдёт и года, как Иван геройски погибнет, когда будут цвести вишни в каждом палисаднике его родной улицы. Потом белый цвет сменится сочно-красными плодами с неповторимым ароматом и вкусом, которые останутся памятью моего детства на долгие годы…

Раздался треск мотоцикла, который возвестил о возвращении Лексеича с покоса. Рычание старого драндулета было слышно с другого конца улицы. Лексеич лихо подкатил на видавшем виды мотоцикле с люлькой, забитой доверху травой. (Нужно было заготавливать сено на зиму). Он приветливо поздоровался, живо разбросал траву вдоль забора для просушки, после этого присоединился к соседям, которые, угостив семечками, стали наперебой делиться новостями прошедшего дня…

Незабываемый запах свежескошенной травы вытеснит пыль и сделает уступчивым надоедливый зной. Немного погодя опустеет улица. Лишь только будет перешёптываться шелуха от семечек, которая завтра станет вчерашней…

 

                                                                                                                

 

 

 

Рейтинг: +5 211 просмотров
Комментарии (6)
Надежда Шаметова # 26 июля 2013 в 13:43 0
Отличный рассказ-спасибо!
Галина Радина # 26 июля 2013 в 14:47 0
Спасибо за отзывы. Я очень рада. Добрых встреч Вам.
valerij reshetnik # 26 ноября 2016 в 18:50 0
Хорошо и запахами проникаешься... 5min 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Галина Радина # 26 ноября 2016 в 20:34 0
Спасибо. Это моё детство.
Верещака Мария # 26 ноября 2016 в 19:04 0
Галина, прочитала Ваш рассказ с большим удовольствием. Вы мастерски и очень реалистично описали жизнь села моего детства и юности. Спасибо Вам за этот экскурс в такое далекое, но незабытое время. Удачи Вам и новых достойных работ. best
Галина Радина # 26 ноября 2016 в 20:36 0
Писала по воспоминаниям. Спасибо, Мария. Рада, что рассказ напомнил о прекрасном времени. Всех благ.
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
96
96
94
93
91
90
86
82
82
80
79
73
72
70
69
66
66
66
64
63
61
58
58
56
54