Семечки

25 июля 2013 - Галина Радина

 

Утро. Давно бодр рассвет и прекратили перебранку крикливые петухи. Клавдия, проводив корову на пастбище, напекла горку оладий и, накормив домашних, вышла на улицу с веником, чтобы возле лавочки подмести шелуху вчерашних бесед.

Не успела до конца прибраться, как появилась Тимофевна с кульком аппетитных семечек. Завязался мимоходом разговор с вопроса «Что новенького?», как будто расстались не накануне вечером, а неделю назад.   

 - Всю ночь сегодня не могла уснуть, молодёжь под окнами так и гудела, так и гудела, - пожаловалась Клавдии Тимофевна. – То ревматизм замучил. Ничего не помогает.

Внезапно беседу нарушило вмешательство двух котов, которые, взгромоздившись на забор, стали выяснять отношения с таким истошным воплем, что внимание соседок невольно переключилось на непрошеных скандалистов.

 - Чьи это? – спросила Тимофевна.

 - Один наш, другой – Сенькин. Драчун! Повадился ходить к нам. Но наш-то спуску не даёт. Скоро разбегутся, - объяснила Клавдия.

Так и вышло. Перебранка ещё продолжалась несколько минут, но сведение счётов было отложено на неопределённое время. Соседки присели: Клавдия – отдохнуть, Тимофевна – скрасить семечками время.

Скрипнула калитка напротив. Баба Глаша вышла с пустым ведром, решила набрать воды в колодце. Но, завидев соседок, присоединилась к ним, забыв, зачем шла. Разговор о том о сём продолжался бы долго, если бы баба Глаша, попятившись, не опрокинула ведро. Спохватившись, отправилась к колодцу. Но минут через пять вернулась с пустым ведром. Оказалось, что цепь в колодце оборвалась и ведро утонуло. Это, конечно, была пища для обсуждений: кто и когда повесит новое ведро.

Жертва или спаситель вскоре появился сам. Это был Петро. Он шёл вразвалку, держа в руках пузатый подсолнух с недозревшими семечками. Разговор сразу оживился, переключившись на витиеватое приветствие громогласного мужика в шлёпанцах. Узнав, в чём суть страданий, заверил, что всё «будет путём», и пошёл к колодцу, презентовав подсолнух соседкам.

Солнце стало пригревать сильнее. Через некоторое время появились бабы с вёдрами – пришла пора доить коров. До стойбища путь неблизкий. Часа через два возвратятся с полными вёдрами, закрытыми белой марлей. Палящий зной достигнет пика, и будет казаться, что даже солнце изнемогает от этого пекла. Ребятня поспешит на речку, чтобы спастись от нестерпимой жары. Улица опустеет, возле лавочки будет трепыхать шелуху от семечек непоседа-ветер…

Вечер. Закат уже облюбовал колыбель для ночлега. Клавдия, уставшая после прополки и поливки огорода, вышла на улицу, присела на лавочку, обмахиваясь платком. Из-за забора выглянула Тимофевна, тоже копошилась на грядках.

 - Картошка нынче уродилась, не надо вёдра считать, - похвасталась Клавдия.

 - Вёдра… Главное, чтобы не пришлось считать зёрна, - ответила, вздохнув, Тимофевна, присаживаясь на лавочку.

Ничто так не выматывает человека, как работа под палящим солнцем, поэтому так хочется отдохнуть в тенёчке, под свесившимися ветками вишни.

Заслышав голоса Клавдии и Тимофевны, стали собираться и другие соседи: Екатерина, жена Петра, баба Глаша со своим Антипычем, затем появился и сам Петро. Клавдия вынесла две табуретки, потому что места на лавочке уже не хватало. Всех объединила задушевная беседа об урожае, дождях, одним словом, насущных проблемах, под щёлканье семечек.

Прошла Динка в короткой юбке, что послужило поводом для пересудов с ярко выраженным интересом всех присутствующих полов.

 - Не холодно же! – воскликнула Тимофевна, кутаясь во фланелевый халат.

 - Это ты всё лето мёрзнешь, ещё бы валенки надела! – выдохнул Петро.

Загудели бабы, каждая на свой лад, вспоминая годы юности, перечисляя нехитрые гардеробы своей молодости: от телогреек до капроновых чулок. Динки след уже давно простыл, а «модная» тема продолжала занимать мысли соседей. Но то ли Антипыч плохо разбирался в моде, то ли ему нечем было похвастаться, кроме галош и кирзовых сапог, он решил перевести разговор в другое русло:

 - Не слыхали? Говорят Митька вернулся.

 - Уже отсидел? Как быстро время летит! – поддержала разговор Клавдия.

 - Быстро не быстро, но сейчас хоть можно повидаться, и знают, сколь ждать, - задумчиво произнесла Тимофевна.

Слова старой женщины повисли в воздухе, наступило молчание, когда совпадали мысли и не нужно слов.

Подъехав на велосипеде, нарушил молчание сын Катерины и Петра Иван. Весь в отца – высокий, косая сажень в плечах, осенью его должны забрать в армию…

Будут очень шумные проводы, но не пройдёт и года, как Иван геройски погибнет, когда будут цвести вишни в каждом палисаднике его родной улицы. Потом белый цвет сменится сочно-красными плодами с неповторимым ароматом и вкусом, которые останутся памятью моего детства на долгие годы…

Раздался треск мотоцикла, который возвестил о возвращении Лексеича с покоса. Рычание старого драндулета было слышно с другого конца улицы. Лексеич лихо подкатил на видавшем виды мотоцикле с люлькой, забитой доверху травой. (Нужно было заготавливать сено на зиму). Он приветливо поздоровался, живо разбросал траву вдоль забора для просушки, после этого присоединился к соседям, которые, угостив семечками, стали наперебой делиться новостями прошедшего дня…

Незабываемый запах свежескошенной травы вытеснит пыль и сделает уступчивым надоедливый зной. Немного погодя опустеет улица. Лишь только будет перешёптываться шелуха от семечек, которая завтра станет вчерашней…

 

                                                                                                                

 

 

 

© Copyright: Галина Радина, 2013

Регистрационный номер №0149173

от 25 июля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0149173 выдан для произведения:

 

Утро. Давно бодр рассвет и прекратили перебранку крикливые петухи. Клавдия, проводив корову на пастбище, напекла горку оладий и, накормив домашних, вышла на улицу с веником, чтобы возле лавочки подмести шелуху вчерашних бесед.

Не успела до конца прибраться, как появилась Тимофевна с кульком аппетитных семечек. Завязался мимоходом разговор с вопроса «Что новенького?», как будто расстались не накануне вечером, а неделю назад.   

 - Всю ночь сегодня не могла уснуть, молодёжь под окнами так и гудела, так и гудела, - пожаловалась Клавдии Тимофевна. – То ревматизм замучил. Ничего не помогает.

Внезапно беседу нарушило вмешательство двух котов, которые, взгромоздившись на забор, стали выяснять отношения с таким истошным воплем, что внимание соседок невольно переключилось на непрошеных скандалистов.

 - Чьи это? – спросила Тимофевна.

 - Один наш, другой – Сенькин. Драчун! Повадился ходить к нам. Но наш-то спуску не даёт. Скоро разбегутся, - объяснила Клавдия.

Так и вышло. Перебранка ещё продолжалась несколько минут, но сведение счётов было отложено на неопределённое время. Соседки присели: Клавдия – отдохнуть, Тимофевна – скрасить семечками время.

Скрипнула калитка напротив. Баба Глаша вышла с пустым ведром, решила набрать воды в колодце. Но, завидев соседок, присоединилась к ним, забыв, зачем шла. Разговор о том о сём продолжался бы долго, если бы баба Глаша, попятившись, не опрокинула ведро. Спохватившись, отправилась к колодцу. Но минут через пять вернулась с пустым ведром. Оказалось, что цепь в колодце оборвалась и ведро утонуло. Это, конечно, была пища для обсуждений: кто и когда повесит новое ведро.

Жертва или спаситель вскоре появился сам. Это был Петро. Он шёл вразвалку, держа в руках пузатый подсолнух с недозревшими семечками. Разговор сразу оживился, переключившись на витиеватое приветствие громогласного мужика в шлёпанцах. Узнав, в чём суть страданий, заверил, что всё «будет путём», и пошёл к колодцу, презентовав подсолнух соседкам.

Солнце стало пригревать сильнее. Через некоторое время появились бабы с вёдрами – пришла пора доить коров. До стойбища путь неблизкий. Часа через два возвратятся с полными вёдрами, закрытыми белой марлей. Палящий зной достигнет пика, и будет казаться, что даже солнце изнемогает от этого пекла. Ребятня поспешит на речку, чтобы спастись от нестерпимой жары. Улица опустеет, возле лавочки будет трепыхать шелуху от семечек непоседа-ветер…

Вечер. Закат уже облюбовал колыбель для ночлега. Клавдия, уставшая после прополки и поливки огорода, вышла на улицу, присела на лавочку, обмахиваясь платком. Из-за забора выглянула Тимофевна, тоже копошилась на грядках.

 - Картошка нынче уродилась, не надо вёдра считать, - похвасталась Клавдия.

 - Вёдра… Главное, чтобы не пришлось считать зёрна, - ответила, вздохнув, Тимофевна, присаживаясь на лавочку.

Ничто так не выматывает человека, как работа под палящим солнцем, поэтому так хочется отдохнуть в тенёчке, под свесившимися ветками вишни.

Заслышав голоса Клавдии и Тимофевны, стали собираться и другие соседи: Екатерина, жена Петра, баба Глаша со своим Антипычем, затем появился и сам Петро. Клавдия вынесла две табуретки, потому что места на лавочке уже не хватало. Всех объединила задушевная беседа об урожае, дождях, одним словом, насущных проблемах, под щёлканье семечек.

Прошла Динка в короткой юбке, что послужило поводом для пересудов с ярко выраженным интересом всех присутствующих полов.

 - Не холодно же! – воскликнула Тимофевна, кутаясь во фланелевый халат.

 - Это ты всё лето мёрзнешь, ещё бы валенки надела! – выдохнул Петро.

Загудели бабы, каждая на свой лад, вспоминая годы юности, перечисляя нехитрые гардеробы своей молодости: от телогреек до капроновых чулок. Динки след уже давно простыл, а «модная» тема продолжала занимать мысли соседей. Но то ли Антипыч плохо разбирался в моде, то ли ему нечем было похвастаться, кроме галош и кирзовых сапог, он решил перевести разговор в другое русло:

 - Не слыхали? Говорят Митька вернулся.

 - Уже отсидел? Как быстро время летит! – поддержала разговор Клавдия.

 - Быстро не быстро, но сейчас хоть можно повидаться, и знают, сколь ждать, - задумчиво произнесла Тимофевна.

Слова старой женщины повисли в воздухе, наступило молчание, когда совпадали мысли и не нужно слов.

Подъехав на велосипеде, нарушил молчание сын Катерины и Петра Иван. Весь в отца – высокий, косая сажень в плечах, осенью его должны забрать в армию…

Будут очень шумные проводы, но не пройдёт и года, как Иван геройски погибнет, когда будут цвести вишни в каждом палисаднике его родной улицы. Потом белый цвет сменится сочно-красными плодами с неповторимым ароматом и вкусом, которые останутся памятью моего детства на долгие годы…

Раздался треск мотоцикла, который возвестил о возвращении Лексеича с покоса. Рычание старого драндулета было слышно с другого конца улицы. Лексеич лихо подкатил на видавшем виды мотоцикле с люлькой, забитой доверху травой. (Нужно было заготавливать сено на зиму). Он приветливо поздоровался, живо разбросал траву вдоль забора для просушки, после этого присоединился к соседям, которые, угостив семечками, стали наперебой делиться новостями прошедшего дня…

Незабываемый запах свежескошенной травы вытеснит пыль и сделает уступчивым надоедливый зной. Немного погодя опустеет улица. Лишь только будет перешёптываться шелуха от семечек, которая завтра станет вчерашней…

 

                                                                                                                

 

 

 

Рейтинг: +5 162 просмотра
Комментарии (6)
Надежда Ш. # 26 июля 2013 в 13:43 0
Отличный рассказ-спасибо!
Галина Радина # 26 июля 2013 в 14:47 0
Спасибо за отзывы. Я очень рада. Добрых встреч Вам.
valerij reshetnik # 26 ноября 2016 в 18:50 0
Хорошо и запахами проникаешься... 5min 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Галина Радина # 26 ноября 2016 в 20:34 0
Спасибо. Это моё детство.
Верещака Мария # 26 ноября 2016 в 19:04 0
Галина, прочитала Ваш рассказ с большим удовольствием. Вы мастерски и очень реалистично описали жизнь села моего детства и юности. Спасибо Вам за этот экскурс в такое далекое, но незабытое время. Удачи Вам и новых достойных работ. best
Галина Радина # 26 ноября 2016 в 20:36 0
Писала по воспоминаниям. Спасибо, Мария. Рада, что рассказ напомнил о прекрасном времени. Всех благ.