ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Реставратор

 

Реставратор

9 января 2015 - Вадим Ионов
Кас Сиодор сидел, откинувшись на спинку стула и, скрестив руки на груди, мрачно глядел на свою пациентку, что полулежала в огромном кожаном кресле.  Женщина тридцати пяти лет находилась в глубоком гипнотическом сне, и Сиодор выжидал положенные десять минут, чтобы приступить к сеансу.
 
К нему обычно обращались те, кто уже прошёл по предписанному кругу – психолог, психоаналитик, психотерапевт, и не почувствовал ожидаемых изменений. Сам Кас лекарем себя не считал, но при этом никогда не принижал роли врачевателей духа человеческого, что искренне и настойчиво искали губительную червоточину, и тыкали в неё страдальца его же носом, тем самым иногда и добиваясь желаемого результата.
 
Кас причислял себя к племени тех усердных, неторопливых мастеров, что называли себя реставраторами. И не без оснований полагал, что реставратор – это талант и призвание, а вовсе не какая-то там профессия.
 
За долгие годы своей практики в нём укрепилось убеждение, что душевные хвори – это чаще всего некий прибыток, конечно, за исключением случаев увечий и врождённых патологий.
 
Поэтому он, Сиодор, и искал в какие времена, то или иное «богатство»  начинало копиться и твердеть коростой в душе его пациента, и по возможности реставрировал «загаженное пятно».
 
В связи с родом своей деятельности, Кас выработал свою систему взглядов и оценок для привнесённых, суррогатных заменителей, которые обычно и являлись причинами душевной немочи. Заменителей этих было великое множество, и при этом они, как правило, были возведены людьми в ранг всевозможных благ.
 
Он же смотрел на «блага» со своей стороны, со стороны высококлассного ремесленника, которому со всем этим «сокровищем» надо было что-то делать. В связи с этим, Сиодор не тратил время на выслушивание жалоб болезного, на расспросы о его бедах и чаяниях, на болтовню о сокровенном, и на откровения о самом стыдном сраме.
 
Он вводил пациента в полуживое состояние, проникал в его сознание и, несясь уже вместе с ним через пространства прошлых воплощений, притормаживал у потускневших «столпов добродетели». Проводил их осмотр и осторожную реставрацию.
 
Вопросом – кто и зачем дал человеческому существу эти несокрушимые столпы, Кас не задавался. Ему было достаточно знать то, что они существуют и имеют строго определённые свойства. Свойства эти были незыблемы и постоянны. Их было нельзя не увеличить, не уменьшить. Они не поддавались, какому бы то ни было квантованию, и всегда отличались от всего прочего своей цельностью.
 
Ведь невозможно сказать, что вон тот человек наполовину порядочен, а тот обладает двойной честью. Что кто-то верит только по четвергам, а кому-то суждено любить лишь при восточном ветре…
И любовь, и вера, и порядочность, и ... – они либо есть, либо их нет. Но Кас точно знал, что они есть всегда! Беда же заключалась в том, что они обрастали отвердевшей смолой времени и порой становились невидимы.
 
Почему тот, кто преподнёс человеку этот добродетельный дар, не озаботился о приучении этого самого человека к гигиене своего же духа, Сиодор не понимал, а, не понимая, оставлял это на совести дарителя. При этом Кас был глубоко убеждён – случись это самое приучение – и мир был бы совсем иным. Это ведь только при тусклом мерцании всё того же доверия, любви, веры,… нужны и деньги, и брачные узы, и принуждение к неволе… А сияй они ярким светочем…
 
Очнувшись от своих мыслей, Кас Сиодор поглядел на часы. Положенные десять минут прошли, и надо было приниматься за работу. Он встал и пристально посмотрел на спящую женщину. Её лицо было безмятежно и отрешённо,… и оно было красиво.
 
Сиодор любовался её красотой и тут у него возникло огромное желание сделать для этого затравленного, униженного существа бесценный подарок. Приложить всё своё умение, все свои знания и силы, и вычистить её засоренную душу до прозрачности, до слепящего сияния…
 
Когда же он совладал со своим порывом, то резко повернулся и подошёл к окну. А глядя сквозь стекло на горящие окна домов, усмехнулся своей мальчишеской пылкости, и тихо проворчал: «А что ей тогда такой здесь делать?.. Только что доживать век в хоромах одного из уездных жёлтых домов…»
 
 
 

© Copyright: Вадим Ионов, 2015

Регистрационный номер №0264110

от 9 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0264110 выдан для произведения: Кас Сиодор сидел, откинувшись на спинку стула и, скрестив руки на груди, мрачно глядел на свою пациентку, что полулежала в огромном кожаном кресле.  Женщина тридцати пяти лет находилась в глубоком гипнотическом сне, и Сиодор выжидал положенные десять минут, чтобы приступить к сеансу.
 
К нему обычно обращались те, кто уже прошёл по предписанному кругу – психолог, психоаналитик, психотерапевт, и не почувствовал ожидаемых изменений. Сам Кас лекарем себя не считал, но при этом никогда не принижал роли врачевателей духа человеческого, что искренне и настойчиво искали губительную червоточину, и тыкали в неё страдальца его же носом, тем самым иногда и добиваясь желаемого результата.
 
Кас причислял себя к племени тех усердных, неторопливых мастеров, что называли себя реставраторами. И не без оснований полагал, что реставратор – это талант и призвание, а вовсе не какая-то там профессия.
 
За долгие годы своей практики в нём укрепилось убеждение, что душевные хвори – это чаще всего некий прибыток, конечно, за исключением случаев увечий и врождённых патологий.
 
Поэтому он, Сиодор, и искал в какие времена, то или иное «богатство»  начинало копиться и твердеть коростой в душе его пациента, и по возможности реставрировал «загаженное пятно».
 
В связи с родом своей деятельности, Кас выработал свою систему взглядов и оценок для привнесённых, суррогатных заменителей, которые обычно и являлись причинами душевной немочи. Заменителей этих было великое множество, и при этом они, как правило, были возведены людьми в ранг всевозможных благ.
 
Он же смотрел на «блага» со своей стороны, со стороны высококлассного ремесленника, которому со всем этим «сокровищем» надо было что-то делать. В связи с этим, Сиодор не тратил время на выслушивание жалоб болезного, на расспросы о его бедах и чаяниях, на болтовню о сокровенном, и на откровения о самом стыдном сраме.
 
Он вводил пациента в полуживое состояние, проникал в его сознание и, несясь уже вместе с ним через пространства прошлых воплощений, притормаживал у потускневших «столпов добродетели». Проводил их осмотр и осторожную реставрацию.
 
Вопросом – кто и зачем дал человеческому существу эти несокрушимые столпы, Кас не задавался. Ему было достаточно знать то, что они существуют и имеют строго определённые свойства. Свойства эти были незыблемы и постоянны. Их было нельзя не увеличить, не уменьшить. Они не поддавались, какому бы то ни было квантованию, и всегда отличались от всего прочего своей цельностью.
 
Ведь невозможно сказать, что вон тот человек наполовину порядочен, а тот обладает двойной честью. Что кто-то верит только по четвергам, а кому-то суждено любить лишь при восточном ветре…
И любовь, и вера, и порядочность, и ... – они либо есть, либо их нет. Но Кас точно знал, что они есть всегда! Беда же заключалась в том, что они обрастали отвердевшей смолой времени и порой становились невидимы.
 
Почему тот, кто преподнёс человеку этот добродетельный дар, не озаботился о приучении этого самого человека к гигиене своего же духа, Сиодор не понимал, а, не понимая, оставлял это на совести дарителя. При этом Кас был глубоко убеждён – случись это самое приучение – и мир был бы совсем иным. Это ведь только при тусклом мерцании всё того же доверия, любви, веры,… нужны и деньги, и брачные узы, и принуждение к неволе… А сияй они ярким светочем…
 
Очнувшись от своих мыслей, Кас Сиодор поглядел на часы. Положенные десять минут прошли, и надо было приниматься за работу. Он встал и пристально посмотрел на спящую женщину. Её лицо было безмятежно и отрешённо,… и оно было красиво.
 
Залюбовавшись этой красотой, у Сиодора вдруг возникло огромное желание сделать для этого затравленного, униженного существа бесценный подарок. Приложить всё своё умение, все свои знания и силы, и вычистить её засоренную душу до прозрачности, до слепящего сияния…
 
Когда же он совладал со своим порывом, то резко повернулся и подошёл к окну. А глядя сквозь стекло на горящие окна домов, усмехнулся своей мальчишеской пылкости, и тихо проворчал: «А что ей тогда такой здесь делать?.. Только что доживать век в хоромах одного из уездных жёлтых домов…»
 
 
 
Рейтинг: 0 175 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!