ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Разлюбливание

Разлюбливание

article220736.jpg
     Следуя за Сократом, который говорил, что человек вряд ли стал бы философствовать, если б не было смерти, можно с уверенностью предположить, что человек вряд ли взялся бы за литературное перо, если б не было любви, хотя, правильнее будет говорить о нелюбви. Никому не интересно читать про, скажем, идиллию Маниловской четы: «Несмотря на то, что минуло более восьми лет их супружеству, из них все еще каждый приносил другому или кусочек яблочка, или конфетку, или орешек и говорил трогательно-нежным голосом, выражавшим совершенную любовь: «Разинь, душенька, свой ротик, я тебе положу этот кусочек», - такую книжку захлопнешь уже и на четырнадцатой странице, а вот ежели кто кого разлюбил, да еще не раз, а ежели еще и с летальным исходом…

     Вы когда-нибудь разлюбляли?.. разлюбливали?.. Черт! Даже слов, глаголов такого наклонения в русском языке нету! Ну ладно… Вы когда-нибудь чувствовали по отношению к любимому человеку, что перестали чувствовать, что чувствовали раньше или стали чувствовать, что чувствовали обманно? Еще круче завернул… Филология, во всяком случае тот ее раздел, что изучает тавтологии и плеоназмы, передо мною в долгу… М-да… Самый факт, что такому состоянию души хоть сколько-то близкого описания нет, уже говорит о порочности или хотя бы о патологии его. Нет…, патология – не то словцо. Любовь ведь сама по себе уже патология, а вот разлюбливание... Что больнее болезни, но не смерть, ибо смерть легче такого казуса? Хм… Слова такого нет, но штука такая налицо. Она может приключиться со всяким и во всякое время. У одного, скажем, у Позднышева, она происходит прямо на медовом месяце, у другого, пускай это будет Вронский, - спустя время, у третьего же, да пусть у самого автора «Крейцеровой» и «Карениной», - аж под конец жизни, хотя…, граф был, думается мне, и Позднышевым, и Вронским и Карениным в одном лице, то есть, мог убить Софью Андреевну кривым дамасским кинжалом, мог довести до вокзала и паровоза, но он предпочел превратить жизнь супруги в кошмар, а после просто слинять.

     Пускай я, досужий философ-пьяница, лишусь сейчас доброй половины, а то и боле, и так-то немногочисленных моих читателей, но крамолу-таки выскажу: во всем виновата женщина! Давайте не станем отвлекаться на личные частности-воспоминания, коих у всякого из нас невпроворот, и сосредоточимся на достойном графе нашем, точнее, на Софье Андреевне Берс. Целый год семья Берс прочила в невесты Льву Николаевичу Лизаньку, старшую из трех сестер. Толстой колебался и вдруг… влюбился в средненькую. По сути Соня отбила у сестры жениха. Уже тогда пора было задуматься – а не выйдет ей такое боком, ну, по православному, человеческому хотя бы разумению? Далее, сделав предложение, граф, будучи человеком в высшей степени порядочным, показал невесте свои дневники, где со всею силою литературного своего дарования описаны были им карточные долги, пьяные гулянки, все его любовные похождения прежней жизни: от барышни Арсеньевой, на которой он собирался жениться, до некой цыганки, с которой намеревался жить, крестьянке Аксиньи и без числа дворовых девок. И что же Соня наша? на второй-то звоночек? - без колебаний: «Да!». Читая «Крейцерову сонату», все взгляды Толстого на супружество, можно понять, на что обменяла несчастная Софья Андреевна это свое роковое «Да!».

     Любовь… Как часто женщина подменяет этим понятием, чувством такое простое и такое объяснимое желание выйти замуж! Она легко разжигает в мужчине ответную страсть, благо у девичей свежести к тому сто приемов, мало задумываясь – а что потом? Точнее, она видит это «потом» такой яркой и понятной картиною, какая совершенно не рисуется в воображении будущего супруга ее. «Главное - ввязаться в драку» – говорит Наполеон, «Главное - выйти замуж», - говорит женщина и… оба проигрывают, потому что ни то, ни другое не обеспечивает окончательной победы – выиграть сражение – еще не значит выиграть войну, завоевать государство. Через сколько времени произойдет оно, это разлюбливание, - неважно. Важно, что оно всегда неизбежно. Сегодня в России на тысячу браков пятьсот сорок разводов. Так это счастливые пары! - они успели, нашли в себе силы зафиксировать сакральный момент разлюбливания! Остальные же (не беря счастливых - числом таким малым, таким нерепрезентативным, что и говорить не стоит), из малодушия, надежды или страха перед Богом и одиночеством, предпочитают кошмар этот длить и длить аж до погоста. «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», - говорил герой сегодняшнего моего словоблудия. Он будто определяет любовь как гарантированную скуку повторяемости, а разлюбливание как движитель жизни, парадигму разнообразия ее.

     Никогда нельзя определить наверное - новая любовь пришла оттого, что старая померла своей смертью, или сама себя извела претензией излишнего к себе внимания, либо же новая старую попросту убила... Я, грешный, нестойкой похмельной ногою стою на той позиции, что именно подмена женщиной понятий, антиномия любви и замужества только и ведет к разлюбливанию. Конечно, если цель жизни – дети, а, следовательно, брак, и желательно брак счастливый, ну хотя бы ради счастья детей, то первое, что нужно сделать – отделить мух от котлет, любовь от брака. Точнее, допустить адюльтер как опору нерушимости семьи. Такая вот дилемма – либо «переть, как бык на ворота», требуя беспрекословной верности и тем превращая две хрупкие жизни в один сплошной скандал, либо прикрывать глаза на супружескую измену, робко надеясь, что это простая старая добрая похоть, а не новая занебесная любовь, или пусть любовь, но скоро пройдет, как ангина иль корь. Как труднее жить? с открытыми или с закрытыми глазами? Да как Господь устроил – две трети дня бодрствования и треть - сна. Не знаю, как насчет жизни вообще, может, ее и достижимо прожить по десяти скрижальным заповедям Создателя, девяти нагорным блаженствам Христа, пяти ново-благословенным постулатам Толстого или одному категорическому императиву Канта, но вот без любви и разлюбливания, без броуновского их взаимопоследования не было бы никакой литературы – это факт. А именно светская литература, а далеко не нравственные догматы Ветхого и Нового Заветов, Корана или Вед есть зеркало реальной человеческой жизни.

© Copyright: Владимир Степанищев, 2014

Регистрационный номер №0220736

от 13 июня 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0220736 выдан для произведения:      Следуя за Сократом, который говорил, что человек вряд ли стал бы философствовать, если б не было смерти, можно с уверенностью предположить, что человек вряд ли взялся бы за литературное перо, если б не было любви, хотя, правильнее будет говорить о нелюбви. Никому не интересно читать про, скажем, идиллию Маниловской четы: «Несмотря на то, что минуло более восьми лет их супружеству, из них все еще каждый приносил другому или кусочек яблочка, или конфетку, или орешек и говорил трогательно-нежным голосом, выражавшим совершенную любовь: «Разинь, душенька, свой ротик, я тебе положу этот кусочек», - такую книжку захлопнешь уже и на четырнадцатой странице, а вот ежели кто кого разлюбил, да еще не раз, а ежели еще и с летальным исходом…

     Вы когда-нибудь разлюбляли?.. разлюбливали?.. Черт! Даже слов, глаголов такого наклонения в русском языке нету! Ну ладно… Вы когда-нибудь чувствовали по отношению к любимому человеку, что перестали чувствовать, что чувствовали раньше или стали чувствовать, что чувствовали обманно? Еще круче завернул… Филология, во всяком случае тат ее раздел, что изучает тавтологии и плеоназмы, передо мною в долгу… М-да… Самый факт, что такому состоянию души хоть сколько-то близкого описания нет, уже говорит о порочности или хотя бы о патологии его. Нет…, патология – не то словцо. Любовь ведь сама по себе уже патология, а вот разлюбливание... Что больнее болезни, но не смерть, ибо смерть легче такого казуса? Хм… Слова такого нет, но штука такая налицо. Она может приключиться со всяким и во всякое время. У одного, скажем, у Позднышева, она происходит прямо на медовом месяце, у другого, пускай это будет Вронский, - спустя время, у третьего же, да пусть у самого автора «Крейцеровой» и «Карениной», - аж под конец жизни, хотя…, граф был, думается мне, и Позднышевым, и Вронским и Карениным в одном лице, то есть, мог убить Софью Андреевну кривым дамасским кинжалом, мог довести до вокзала и паровоза, но он предпочел превратить жизнь супруги в кошмар, а после просто слинять.

     Пускай я, досужий философ-пьяница, лишусь сейчас доброй половины, а то и боле, и так-то немногочисленных моих читателей, но крамолу-таки выскажу: во всем виновата женщина! Давайте не станем отвлекаться на личные частности-воспоминания, коих у всякого из нас невпроворот, и сосредоточимся на достойном графе нашем, точнее, на Софье Андреевне Берс. Целый год семья Берс прочила в невесты Льву Николаевичу Лизаньку, старшую из трех сестер. Толстой колебался и вдруг… влюбился в средненькую. По сути Соня отбила у сестры жениха. Уже тогда пора было задуматься – а не выйдет ей такое боком, ну, по православному, человеческому хотя бы разумению? Далее, сделав предложение, граф, будучи человеком в высшей степени порядочным, показал невесте свои дневники, где со всею силою литературного своего дарования описаны были им карточные долги, пьяные гулянки, все его любовные похождения прежней жизни: от барышни Арсеньевой, на которой он собирался жениться, до некой цыганки, с которой намеревался жить, крестьянке Аксиньи и без числа дворовых девок. И что же Соня наша? на второй-то звоночек? - без колебаний: «Да!». Читая «Крейцерову сонату», все взгляды Толстого на супружество, можно понять, на что обменяла несчастная Софья Андреевна это свое роковое «Да!».

     Любовь… Как часто женщина подменяет этим понятием, чувством такое простое и такое объяснимое желание выйти замуж! Она легко разжигает в мужчине ответную страсть, благо у девичей свежести к тому сто приемов, мало задумываясь – а что потом? Точнее, она видит это «потом» такой яркой и понятной картиною, какая совершенно не рисуется в воображении будущего супруга ее. «Главное - ввязаться в драку» – говорит Наполеон, «Главное - выйти замуж», - говорит женщина и… оба проигрывают, потому что ни то, ни другое не обеспечивает окончательной победы – выиграть сражение – еще не значит выиграть войну, завоевать государство. Через сколько времени произойдет оно, это разлюбливание, - неважно. Важно, что оно всегда неизбежно. Сегодня в России на тысячу браков пятьсот сорок разводов. Так это счастливые пары! - они успели, нашли в себе силы зафиксировать сакральный момент разлюбливания! Остальные же (не беря счастливых - числом таким малым, таким нерепрезентативным, что и говорить не стоит), из малодушия, надежды или страха перед Богом и одиночеством, предпочитают кошмар этот длить и длить аж до погоста. «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему», - говорил герой сегодняшнего моего словоблудия. Он будто определяет любовь как гарантированную скуку повторяемости, а разлюбливание как движитель жизни, парадигму разнообразия ее.

     Никогда нельзя определить наверное - новая любовь пришла оттого, что старая померла своей смертью, или сама себя извела претензией излишнего к себе внимания, либо же новая старую попросту убила... Я, грешный, нестойкой похмельной ногою стою на той позиции, что именно подмена женщиной понятий, антиномия любви и замужества только и ведет к разлюбливанию. Конечно, если цель жизни – дети, а, следовательно, брак, и желательно брак счастливый, ну хотя бы ради счастья детей, то первое, что нужно сделать – отделить мух от котлет, любовь от брака. Точнее, допустить адюльтер как опору нерушимости семьи. Такая вот дилемма – либо «переть, как бык на ворота», требуя беспрекословной верности и тем превращая две хрупкие жизни в один сплошной скандал, либо прикрывать глаза на супружескую измену, робко надеясь, что это простая старая добрая похоть, а не новая занебесная любовь, или пусть любовь, но скоро пройдет, как ангина иль корь. Как труднее жить? с открытыми или с закрытыми глазами? Да как Господь устроил – две трети дня бодрствования и треть - сна. Не знаю, как насчет жизни вообще, может, ее и достижимо прожить по десяти скрижальным заповедям Создателя, девяти нагорным блаженствам Христа, пяти ново-благословенным постулатам Толстого или одному категорическому императиву Канта, но вот без любви и разлюбливания, без броуновского их взаимопоследования не было бы никакой литературы – это факт. А именно светская литература, а далеко не нравственные догматы Ветхого и Нового Заветов, Корана или Вед есть зеркало реальной человеческой жизни.
Рейтинг: +1 309 просмотров
Комментарии (1)
Мила Горина # 28 июня 2014 в 00:26 0
Удивительный рассказ "Разлюбливание"! Какой он жизненный, правдивый! Успехов!!! С теплом Мила
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
125
120
106
95
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
92
91
91
86
86
83
79
76
73
71
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
56
53
45
38