ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Радуга на Французской ривьере

Радуга на Французской ривьере

21 февраля 2014 - Александр Кудинов
article193973.jpg
- А сколько у вас? Очень много?- лицо  таможенника,  молодого парня,   было усталым , равнодушным и злым.
- Сумма приличная, -  сказал  Александр Владимирович, слегка волнуясь, и протянул две заполненные таможенные декларации.
Парень в форме только взглянул на них,  и что-то внутри у него рухнуло, хотя внешне он оставался таким же равнодушным.  Таможенник  кому-то  стал  звонить,  глядя своими серыми глазами куда-то мимо и одновременно внутрь себя, раздраженно ожидая ответа. Наконец, ему ответили.
- Подойди на красный коридор, - сказал он в трубку. Они молча вместе ждали. Пришёл ещё таможенник, взял декларации и паспорт  Александра Владимировича и куда-то ушёл.  Калистов понимал, что волноваться не стоит, что у него всё законно, но всё-таки слегка волновался, хотя старался этого не показывать. Они молча ждали.
- А куда он мой паспорт унёс?- спросил Александр Владимирович.
- Сейчас копии снимет, порядок у нас такой, если сумма больше пятидесяти тысяч, то копию паспорта снимаем, -  ответил первый таможенник, стараясь по-прежнему казаться равнодушным.
-А.., - вроде как небрежно протянул Александр Владимирович. 
Наконец, появился второй таможенник, и ему вернули паспорт и декларацию с красными печатями, и он прошёл "красный коридор".
- Странно, даже в сумку не заглянули, - подумал он. 
Он  бросил сумку на ленту, снял часы, ремень, сложил всё вместе с курткой в пластиковое корыто, и тоже поставил его на ленту. 
Его "просветили", он не зазвенел, и уже с другой стороны аппарата стал забирать свои вещи и деньги, что лежали в сумке. Тут тоже никто ничего не сказал и не попросили открыть сумку. Как-то всё просто прошло. Он пошёл на свой рейс.  Странное какое-то состояние, сбывалась мечта, оставалось совсем немного, а особенной радости не было, так лёгкое волнение. Объявили посадку, он сел в самолёт. Самолёт взлетел и взял курс на Ниццу. Долетел с комфортом, без приключений,  прошёл паспортный контроль и получил багаж. Французские таможенники , напротив, мило улыбались и помогли всё заполнить. Женщина,  с пистолетом на боку, офицер французской таможни,  знала немецкий язык,  и это упрощало. Французский Александр Владимирович  тоже когда-то изучал, но слова за долгую жизнь как-то  выветрились из головы, а вот немецкий язык остался, на нём он говорил хорошо,  практики было гораздо больше. Рядом с ними у стола стоял ещё один вооружённый француз с собакой. Все мило улыбались, ну кроме собаки, ей было всё равно, но она  настроена была скорее доброжелательно, хотя по команде могла и изменить свое отношение к Александру Владимировичу. Женщина попросила открыть сумку, пересчитала пачки, пролистала некоторые из них и,  убедившись, что всё точно, поставила жирную чёрную печать на французской декларации и расписалась.
   А ещё через полчаса Александр Владимирович сидел на кровати в собственной квартире с видом на море, в Антибе, и с загадочной и несколько дурашливой улыбкой смотрел на разноцветные парусники проплывающие вдоль Лазурного берега.  Чемодан валялся на полу, и он не собирался его пока разбирать, а сумка с деньгами была задвинута под кровать. В сумке было 32 пачки в банковской упаковке, все купюры были достоинством 500 евро, то есть один миллион шестьсот тысяч евро. Этого должно было ему  хватить, как он думал. Он разделся и, включив отопление, снова лёг в кровать. Стал смотреть на море, оно из лазурного становилось серым, так как над ним начал накрапывать мелкий дождик. В лучах закатного солнца над морем полукругом повисла радуга. Он счастливо засмеялся, отвернулся и закрыл глаза. Сбылось...

      А знаете?  Я по-хорошему завидую Калистову, ну не тому,  конечно, что у него много денег,   и что у него квартира с видом на море, да ещё в Антибе на Французской ривьере. А вот этому умению жить и радоваться жизни на полную катушку. Ну во всяком случае его решению всё оставить и попытаться раствориться в окружающем мире.
Я этого никогда не умел, и у меня это никогда не получалось. Всё что-то суечусь, всё бегу, всё поднимаюсь на очередную гору. А зачем? Чтобы с горы увидеть  цветущую долину тюльпанов? Помню в детстве, в Ташкенте, нас возили на экскурсию в горы. Вся долина была в розовых тюльпанах.  Мы с ребятами взобрались на вершину какого-то холма, и оттуда с высоты куда ни посмотришь, вся земля была укрыта розовым одеялом цветущих тюльпанов. 
  И вот почему-то по жизни у меня всё время получается, что мне приходиться двигаться, преодолевать очередной рубеж, достигать какой-то цели, чего-то ждать, или пережидать.  Я или жду, или стремлюсь, или взбираюсь на очередную гору.  Примерно ведь знаю, что увижу, но всё равно взбираюсь.
   Кстати ,  пока Калистов спит,  можно и порассуждать, что такое счастье .  У меня тут был случай, когда я в мрачном расположении духа катил на машине с одних съемок на другие. Всё мне не нравилось, считая себя неудачником, злясь на себя , будучи раздражённым от того, что опаздывал, я спускался с Третьего кольца на  проспект Мира. Была пробка, мы ползли, справа медленно проплывало Рижское метро.  Я повернул голову налево и увидел под Рижской эстакадой  бомжей, которые соорудили из картонных коробок и тряпья себе что-то вроде постели. Там была пара, мужчина и женщина, оба с опухшими, красными от вина и  ветра лицами. Мужчина обнимал её и что-то говорил, а она хохотала, аж заливалась, и была  такая счастливая. Меня поразило выражение её лица, полного блаженства и счастья.  Мне стало тогда не по себе, даже стыдно что ли.  Просто, то, что вот я обеспеченный человек, и всё что-то злюсь, дёргаюсь, переживаю, одним словом  не умею быть счастливым.  А тут люди под мостом не имеют ничего, и вроде бы даже счастливы, во всяком случае радуются жизни. Меня тогда помню это очень сильно поразило, я  начал понимать, что со мною что-то не так.  Ну и стал думать как сделать так, чтобы жизнь была в радость, ведь, наверное, именно в этом смысл жизни.. Или я не прав?...


        Он проснулся, когда было еще темно, и стал смотреть за окно на чёрное небо и темное море. Снизу пробивался жёлтый свет ночных улиц, но фонарей не было видно. Только море и небо от этого жёлтого света улиц казались ещё черней и темней, и таинственней. На
Французской ривьере было пять с половиной утра, но в Москве-то скоро девять часов. И поэтому Калистов выспался и молча, лёжа на кровати, смотрел в сторону моря. На горизонте появилась едва заметная густая синева. Небо и море стали меняться на глазах,набирая синей краски и глубины, оттенки становились всё более светлыми и сочными. Зрелище завораживало. Наконец, по горизонту полыхнула розовая тонкая нить рассвета, которая тут же на глазах начала набирать силу, изменяя цвет моря и неба. Синева стала уходить, вытесняемая серой краской,  а розовые тона становились всё более яркими и оранжевыми. И тут вышло солнце! Несколько минут и яркий диск залил жарким светом квартиру Александра Владимировича. Он даже отвернулся от солнца и лёг на другой бок. Полежав ещё полчасика, молодецки потянулся, крякнул и вскочил с постели.  Солнце уже шпарило вовсю, и он умывшись, пошёл пить кофе.
Он уже знал куда поедет сегодня! Конечно, в Канн!

 - Ну ничего себе.. Цены.., -  Александр Владимирович усмехнулся и , засмеявшись,  помотал головой. Здесь в Канне,через дорогу от набережной Круазетт,  также вдоль моря вытянулись в ряд бутики.  Он вроде присмотрел себе костюмчик, но потом , увидев цену ахнул, а когда понял,  что это даже не цена всего костюма,  а  только пиджака, и соответственно и брюки стоили примерно столько же, да и рубашечка, и жилетка , и галстучек усмехнулся.  А увидев цену носков,  просто расхохотался.
- Нет, ну его к богу, этот знаменитый Каннский прикид. Съезжу лучше потом в Рим и там всё куплю, - подумал Александр Владимирович. 
  Он обогнул дворец Фестивалей ,  прошёл по набережной вдоль стоянки яхт,  с любопытством осматривая и присматривая какие бывают эти большие и не очень яхты. Он пешком прошёл в гору к замку, взобрался на самую высокую смотровую площадку и смотрел на раскинувшиеся внизу, вытянувшиеся вдоль моря Канны с высоты птичьего полёта.
Отсюда, над черепичными крышами старого города взгляд летел вниз, и видно было порт с белоснежными судами, за ним дворец Фестивалей с тёмными стёклами и красной ковровой дорожкой на знаменитой лестнице, а дальше полумесяцем изгибалась набережная Круазетт, справа от  которой  пляжи с почти белым песком бежали к морю. А слева выстроились как на парад фешенебельные отели с умопомрачительными, как говорят,  по роскоши номерами, где останавливаются только звёзды  кино , ну и просто очень богатые люди. Одним словом красота! От лазурного моря и всех этих зданий, яхт и пляжей, от солнца и ветра, от голубых гор вдали с белеющими вершинами хотелось глубоко вдохнуть, раскинуть руки и полететь над 
этим удивительным городом! Он даже невольно поднял руки и чуть не привстал на цыпочки, как услышал сзади серебристый смех. Смех был мягкий ,  приятный и весёлый.  Александр Владимирович обернулся.
    Она смотрела на него и улыбалась. Француженка, наверное. Глаза почти чёрные,  волосы темные, кольцами. Лет 25, может немного больше. Он заулыбался, засмущался и сказал по-русски: "Здрасьте.."
Вспоминая первую встречу, потом всегда внутри становилось тепло, улыбался даже не от того,  что именно так сказал, а сама интонация, словно встретил неожиданно в Каннах очень давнюю знакомую, того кого совсем не ожидал увидеть. Молодая женщина заулыбалась и защебетала что-то на французском, ну он понял только первые слова приветсвия, впрочем остальное было и так ясно без слов, когда она тоже подняла руки и показала подбородком на город.
 - Руки раскинуть и полетать, - заулыбался он.
 - Уви, ви, месье, - и опять мелодичный пулемётный щебет красивого голоса. Он только успевал кивать в ответ,  он всё чувствовал и понимал, что она хочет ему сказать, хотя и не понимал ни слова.
- Вы русский? - перешла она вдруг на хороший английский
-  Да. А вы случайно на немецком не говорите?
- Нет, нет, - она засмеялась.
- А я французкий немного изучал, - он попытался сказать эту фразу на французком, чем вызвал у неё очередной приступ смеха.
В итоге они стали говорить на английском, вернее это она говорила на английском, а Александр Владимирович говорил на языке, состоящим из слов и жестов, вставляя в английскую речь французские , а  иногда и русские слова .
   Как-то само получилось, что они вместе стали спускаться в город. Как-то само получилось, что он вдруг стал подавать ей руку и говорить "ты", ну внутри себя по крайней мере. Он пригласил Мишель в ресторан на набережной, поскольку и время было уже обеденное весьма кстати. Мишель работала в Ницце в аптеке фармацевтом, она сама из Марселя, ну а в Ницце у неё что-то вроде практики или временной работы, а в Марселе закончила вроде как фармацевтический институт  что ли..
    Словом  было тепло на улице и на душе. Он рассказывал о себе и о России, хотя она ничего и не  спрашивала, а только часто смеялась своим чистым приятным мягким смехом. Они катались на экскурсионном паровозике по Каннам, а потом она спросила, что это за русское слово "такие дела", которое он всё время произносит. Александр Владимирович смеялся и как мог объяснял, что означает это слово.  Потом он учил её говорить это по-русски, и очень смеялся, когда в английскую речь, она иногда вставляла это русское слово. 
 - Такие  дела, - говорила она и они оба хохотали как сумасшедшие.
    Солнце село неожиданно быстро и они пошли на поезд, благо ехать им было в одну сторону. Александр Владимирович попытался  в одном  укромном уголке поцеловать девушку, но Мишель засмеялась и уперлась ему головой в грудь.
 - Но, но, месье, - она вдруг снова назвала его не Алекс, а месье.
- Нет, так нет , - сказал Александр Владимирович по- русски, и вздохнув добавил, - Да.. Такие вот дела..
Они шли , держались за руки и не говорили больше ни  слова, а только хохотали и хохотали.. 

     На следующий день в Ницце они встретились как будто уже жили вместе  не один год. Так же сели на паровозик, покатались по городу.  Только когда он их завёз на гору, в бывшее поместье Гримальди, решили сойти  полюбоваться видами и посидеть в кафе. Смотровая площадка здесь находилась выше чем в Канне, и море раскинулось с левой стороны, а в остальном очень даже похоже, только ещё более грандиозно.
   У Мишель, может быть от высоты, закружилась голова, и она стала оседать на землю. Он подхватил девушку.
- Что такое?
- Сейчас пройдёт, это от счастья, - она улыбалась, но крепко держалась за него. Наконец, глубоко вздохнула и засмеялась. 
- Пошли, - она потащила его в кафе.
Потом дождались следующего паровозика и на нём спустились в Ниццу, но уже ничего смотреть не стали, а взяли такси и покатили в Антиб. В такси всю дорогу молчали. Дорога  бежала  вдоль моря,  и они смотрели на разноцветные паруса яхт.  Погода была прекрасная и многие вышли в море под парусом. Они приехали,  поднялись на лифте , он открыл дверь своей квартиры, они вошли,  и время, так быстро бежавшее до сих пор,  вдруг вообще перестало существовать.

     
- Келё ре тиль? - спросила она по-французски.
-  Уже три часа! Как всё быстро летит! - ответил он по-русски. - Почему ты хочешь на работу?
- Я должна идти на работу.  Какой ты смешной... Я же не могу всё так сразу бросить..
- Я буду ..,-  он замолчал и затих,  потому что её пальцы у него на затылке снова пришли в движение, она гладила его по голове, пропуская волосы между пальцев, слегка царапая ногтями кожу.
- Вот оно счастье, - думал Калистов, замирая под её пальцами. 
Он хотел сказать, что готов платить ей в несколько раз больше, чем она там зарабатывает в своей аптеке, но не решился, боясь разрушить то, что между ними сейчас происходило. 
- Всё , русский, встаём и идём есть, и так уже почти сутки в постели валяемся, - она встала, на секунду задержалась, глядя в море, выделяясь тёмным силуэтом  на фоне солнечного окна, и,  взглянув на него, засмеялась, и  пошла в ванну, не касаясь пятками пола.
      Он потом вечером проводил её на поезд, они поцеловались, и она уехала. Калистов шёл по вечернему Антибу и довольно улыбался, думая, что даже никогда и не мог себе представить, что у него будет такая приятная жизнь, с путешествиями и романтическими приключениями. 
   Наутро он пришёл в себя, поболтался по- городу, обдумывая чем бы заняться. Пошел в ресторан обедать, где его и застал звонок Мишель. Она сказала, что сможет с ним увидеться только через выходные, и даже если он захочет,  то приедет к нему в пятницу, а уедет утром в понедельник. Ну а в эти выходные ей по делам нужно съездить к матери в Марсель. Он посетовал для вида, вроде как расстроился, но вместе с тем подумал, что это даже и неплохо, на две недели можно сгонять в Италию.
   В Италию он поехал не сразу, а два дня провёл в горах , катаясь на лыжах. Его пригласил приятель давно проживающий в Антибе, да и вообще там подобралась шумная компания русских, пили, ели, катались на лыжах, словом было весело.
    В Италии тоже программа была насыщенная, он объездил всё, ну или почти всё, ну во всяком случае, то что на слуху, Генуя, Флоренция, Венеция. Посетил Помпеи, почувствовал , что хватит, и вернулся в Рим. Два дня бродил по вечному городу, а когда понял, что скорее всего на неделю опоздает к своей подружке, то стал и ей покупать подарки. Ну и себе, конечно, купил кое-что. Пару раз он пытался дозвониться Мишель, но телефон был недоступен. Александр Владимирович особенно не волновался, а внутренне  улыбался, все женщины мира в конце концов одинаковы. Наконец, он вернулся в Антиб, веселый , довольный и с покупками.
     Он встретился с приятелем, с которым ездил в горы, сходили выпили вина в ресторане, потом он гулял по набережной,  несколько раз снова звонил Мишель, но телефон по-прежнему не отвечал.
- А похоже у меня девушка с характером, - подумал Александр Владимирович и усмехнулся. Он прикидывал так и эдак, и по всем расчетам  она сама должна была позвонить или хотя бы ответить на звонок.
Он съездил в Грасс,  походил по Бунинским местам, посетил местный музей парфюмерии, сходил в ресторан и пришёл в раздражение. Всё это они могли бы делать сейчас вместе . 
- Может всё-таки что-то случилось?- подумал он. И вдруг взял такси и рванул в Ниццу. Её карточка с телефоном и адресом , слава богу, у него была с собой и не надо было заезжать в Антиб.  В Ницце он , правда , пошёл сначала не к ней домой, а в аптеку, где она работала. Повезло, она была открыта. Он зашёл. Стал бродить между стеллажей с лекарствами, полок с зубными пастами , шампунями, время от времени беря какой-нибудь флакон и, пытаясь прочесть надпись, надеясь увидеть её.
- Могу я вам помочь, месье?- к нему подошёл пожилой худощавый француз в очках тонкой оправы с седым ёжиком на голове.
- Вы говорите по-немецки или по -английски? - спросил Калистов . 
- Да, по-английски , месье.
- А вот у вас тут Мишель работала.. Она сейчас где?- Александр Владимирович заволновался.
- Так она уехала к матери две недели назад.
- И чего?
- Простите , месье, а вы кто?- хозяин уже изменил тон, поняв, что перед ним не покупатель.
- Ну я её знакомый.., - брякнул Александр Владимирович, - понимаете мы должны были встретиться, но она не звонит и трубку не берёт. Я волнуюсь.. Может у вас есть её адрес в Марселе или телефон там?
 Хозяин внимательно посмотрел на него долгим взглядом, словно прикидывая что-то.
- Сожалею, месье, но нет.. Она нас тоже очень подвела, не явившись вовремя, мне пришлось из отпуска вызывать сотрудницу, и теперь я ей вынужден буду заплатить ещё и за это.
- Ну может тут кто знает? - не сдавался Александр Владимирович, кивнув в сторону кассы аптеки.
- Сожалею, месье.  Если вы кого-то разыскиваете, то вам лучше обратиться в полицию.
- Понятно, - сказал Калистов по-русски и вышел из аптеки. - Врёшь ты всё. Как же вы на работу берёте? Не зная где, кто и откуда?- думал он уже на улице , шагая на поезд. Потом всё-таки решил забежать к ней домой, хотя был уверен, что это бесполезно, но так для очистки совести, как говорится. Дома у неё  никого не было.. И он снова пошёл на вокзал.


          Утренний поезд летел в Марсель.  Александр Владимирович смотрел в окно.   Иногда поезд шёл вдоль моря, но сейчас мелькающий за окном пейзаж не впечатлял, и он закрыл глаза, пытаясь хотя бы немного поспать. В правом кармане пиджака у него лежал адрес Мишель Легран, а в левом подарок, платок тончайшей работы модного дома Гермес.
         С адресом оказалось проще, чем он предполагал. Хорошо, что догадался позвонить Виктору, своему приятелю в Антибе, с которым они вместе ездили в горы.  Тот сразу сказал, что полиция этим заниматься не будет, и надо обращаться в частное агентство.
      Агент подъехал быстро, лысоватый полненький мужчина в очках, вызывающий доверие. Калистов изложил ему суть проблемы, назвал адрес аптеки, квартиры в Ницце, имя, словом всё,  что знал. 
- Это будет не трудно, месье, - сказал агент, вежливо улыбаясь, - это 300 евро,  месье.
Подкупало, что он не юлил, не набивал цену, и вообще выглядел честным, доброжелательным человеком. К тому же мужчина свободно говорил на немецком и английском, и это  вызывало дополнительное  уважение и доверие у Александра Владимировича.
- Мне нужно сегодня, можно ночью,- сказал Калистов и протянул купюру в 500 евро.
- Понимаю.. Хорошо.. Я постараюсь, месье..,- агент вежливо улыбнулся и ушёл.
    И вот уже рано утром скоростной экспресс летел в Марсель, а Александр Владимирович настраивал себя на хороший лад, пытался успокоиться и немного поспать.

      Сойдя с поезда , он сел в такси и показал таксисту бумажку с адресом. Они ехали  долго, поплутали по центру, потом мимо порта выскочили в какие-то явно заводские или рабочие кварталы, но проехали и их. Машина выскочила в какой-то достаточно симпатичный пригород, проехали даже речку с мостиком, и, наконец, остановились около трёхэтажного дома с палисадником.
- Это здесь, месье, - таксист для надёжности показал пальцем на дом.
Калистов достал 50 евро и отдал таксисту, оставаясь в машине. Он посмотрел на таксиста и пальцем показал на сигареты, лежавшие у того  рядом с подлокотником.
- Можно?
- Конечно, месье, - доброжелательно улыбнулся таксист.
Калистов прикурил, ещё раз поблагодарил и вышел из машины. Такси уехало.  Калистов не курил, но тут что-то взял и закурил.
- Так, ну и что теперь?- думал он.- Глупо как-то всё.. Может уехать? 
Но он понимал, что никуда не уедет, и если уж взялся, то доведет всё до конца. Он докурил с отвращением сигарету, всегда жалел потом, когда нет-нет да закурит. Несколько раз вдохнул глубоко чистого воздуха и пошёл к подъезду. Справа в полисанднике с цветами возилась какая-то мадам, в цветастом халате, очень похожая на нашу русскую тётку на приусадебном участке в подмосковье. Она с любопытством осмотрела Калистова. Он подошёл к подъезду, справа и слева висели многочисленные таблички со звонками. Он увидел табличку с фамилией Легран. Хотел собраться с мыслями, успокоить дыхание, отвернулся, но встретившись глазами с тёткой, внутренне ругнулся и нажал на звонок. Прошло, казалось, очень много времени, он не выдержал  и позвонил ещё, потом еще. На звонки никто не отвечал. Калистов даже немного успокоился, развернулся и не спеша пошел прочь.
- Вот, блин.. И что теперь? - уже не заботясь как это выглядит со стороны, громко произнёс он по-русски. 
-Простите, вы русский?- Он обернулся. К нему обращалась эта самая мадам на чистом русском языке, даже слегка  "окая".
- Русский.. Да.. 
- Вы к мадам Легран звонили, потом слышу русскую речь.
- Ну да.. , - Калистов замялся, растерявшись, но по ходу соображая как бы  разузнать о девушке .
- Мадам уехала.
Калистов слушал, и вдруг, она ещё ничего не сказала, а у него сразу захолодело внутри, он понял, что произошло несчастье, именно с ней это произошло, не с её  матерью, а именно с ней. Ноги стали какими-то ватными, но он участливо покивал головой, словно он уже в курсе, пытаясь во что бы то ни стало сохранить спокойный участливо-равнодушный вид.
- Такое несчастье, боже мой, такое горе, - поправилась она. - Такая молодая , такая красивая, хорошая, добрая, всегда улыбается. Как же жалко мадам. И мадам и дочка ко мне так всегда хорошо относились..А кто я им? Так живу здесь на птичьих правах, помогаю кому что сделать по хозяйству.. , - она привычно уже заплакала, видно было , что это не в первый раз. 
 Калистов стоял оглушённый, осознавая случившееся.
- Мишель, - почти шепотом произнёс он. Он хотел что-то спросить, но никак не мог сообразить, что спросить, он перестал на какое-то время понимать, что происходит. Но тётка, словно поняла и без слов, что он хочет узнать.
- Две недели, что ли, назад всего.. Девочка маме лекарство привезти хотела, да вот ведь.. Такая умная,  на фармацевта сама выучилась, деньги зарабатывает.. Я говорит уже и себе на лечение 8000 евро заработала.. Всё хотела в Швейцарию съездить.. 8000 евро! Это какие же деньги.. а она всё работала и работала..,- тётка заплакала уже  не сдерживаясь, всхлипывая и сморкаясь в платок.
- Как же это так?- спросил тихо Калистов, словно ещё надеясь, что всё вдруг наладится каким-то чудесным образом, он даже посмотрел в сторону, словно ожидая, что вот появится нечто или кто-то, или она сама и всё станет хорошо. И всё развеется, словно дурной сон. Но тетенька видимо по-своему истолковала его вопрос.
- Как? Да через мост шла.. Вот ведь .. Голова, что ль,  закружилась.. 
У неё ведь знаете,  голова кружилась. Стоит, и вдруг раз, и на землю сядет, но потом встанет, улыбнётся как ни  в чём не бывало.. Говорит, вот скоро в Швейцарии окончательно вылечусь.. 8000 евро заработала. Это какие же деньги огромные! Всё сама ! А тут упала , да на камень головой.. Вот ведь как. .. Господи! Это какое же несчастье.. А  матери-то каково! Позвать дочь .. И вот.., -  она снова заплакала, вытирая глаза и нос стареньким платком. 
 Калистову стало невмоготу находиться рядом с ней, он отвернулся и отступил на полшага. 
- А вы-то им кто будете? Не родственник?- вдруг спросила она.
-Нет, нет, - поспешно ответил  Калистов, и словно прислушавшись к себе, к тому как поспешно он произнес эти слова, глухо и уже медленно сказал,- не  родственник.
- Храни вас бог, - сказала тётка, больше ни о чём не спрашивая.
- А... да.., - он хотел что-то ответить, но опять промычал, что-то невнятно и потерянно, и пошёл прочь, чувствуя  спиной её взгляд, боясь этого взгляда, боясь, что она разгадает, что происходит у него внутри.

     Он вышел к речке, к камням, нашёл какую-то лавочку и уселся на неё, тупо глядя в воду. Вода журчала и равнодушно  бежала мимо, вместе с тем немного успокаивая своим равнодушием.
- Такие вот дела, - пронеслось у него в голове, и сразу вспомнилось, как Мишель говорила эту фразу. Он повернул голову налево и увидел мост через реку, ноги сами вынесли его сюда. На этом берегу , прямо под мостом лежали огромные валуны, некоторые с очень острыми краями. 
 - Восемь тысяч евро! Это какие же огромные деньги, - словно услышал он снова голос тетки. Он подошёл к реке, зачерпнул руками воду и остудил лоб, пытаясь сдержаться и взять себя в руки. 
  Он несколько раз глубоко вздохнул ,  и не разбирая дороги, быстро, словно убегая, пошёл в город. Он шёл пешком, только иногда спрашивая направление к вокзалу. Заученно повторяя: " Экскюзе муа.. Гар.."
Ему что-то пытались объяснить, наверное что далеко, но потом показывали направление, и он тупо шел дальше.  Время как-то стёрлось, он шел и шёл и, всё-таки,  дошёл пешком, купил билет в первый класс и поехал обратно в Антиб.
   Александр Владимирович понимал, что нужно держать себя в руках, что случилось, то случилось.. Жизнь ведь и раньше обходилась с ним временами жёстко, но как-то всё образовывалось и продолжалось дальше. Главное не распускаться в таких ситуациях.
 - Надо будет с Виктором в горы еще съездить, - подумал он. 
Он сошёл с поезда и пошёл домой. Странно, но усталости совсем не чувствовалось, словно и не было этого многокилометрового путешествия.  Он подошёл к своему дому  и понял,  что не сможет идти в квартиру.  Он увидел  словно наяву, как она голая ходит по его квартире, как режет хлеб на кухне, накинув его рубашку, как она ходит на цыпочках по полу.   В висках у него застучало и он пошёл на набережную, чтобы хоть немного успокоиться. Вечерело,  было не холодно, но в море еще не купались,  пляж был пустынный, хотя по набережной гуляли. В основном пожилые французские пары. Море было спокойное и где-то там накрапывал дождик, очевидно, так как в лучах вечернего солнца над морем повисла радуга. Был лёгкий ветер , идеальная погода для катания под парусом, и поэтому многие любители катались на досках и небольших лодках, красиво пестря на море парусами различного цвета, размера и формы.
Он сел на лавочку и стал смотреть в море. Попытался отвлечься и расслабиться, и думать о чём-нибудь другом, спокойном.

      И  вдруг, словно сверло в мозг, до сознания дошло, что он никогда больше её не увидит. Он вдруг физически почувствовал всю безысходность этого НИКОГДА..  Он понял всем своим существом, что рядом с ним было,  находилось, что-то огромное, важное для него, что-то светлое.. Рядом с ним .. А он не понял этого , просмотрел , прозевал.. 
Прозевал своё счастье.. И уже теперь ничего не поправить, и уже никогда.. Это слово вместе с чем- то  страшным тёмным начало рваться к нему внутрь, в самую душу, в мозг, в сердце.  Повинуясь инстинкту самосохранения, он стал закрываться руками, он обхватил и сжал изо всех сил голову, сдерживая себя, чтобы не закричать, от боли.
  Он встал с лавки и пошёл по пляжу, продолжая сжимать голову. Но безысходность и беспросветное горе побеждали, пока не овладели им целиком. В отчаиньи, но всё  также молча,  только дрожа всем телом, он встал на колени, загребая мокрый холодный песок руками и прижимая его ко лбу. 

- Почему эти русские столько пьют?- спросила пожилая француженка у своего спутника, прогуливаясь по набережной.
- Не знаю.. Холодно, говорят, у них там в России.  Пойдём отсюда, дорогая.

Кто-то вызвал полицию, и машина выкатилась прямо на набережную.
Молодой,  ладно скроенный парень выскочил из машины, и привычно бросив правую руку на кобуру, двинулся в сторону Александра Владимировича. Он стал обходить его сбоку, слегка утопая в песке, всматриваясь в него.
- Месье!?- громко позвал полицейский, не убирая руки с пистолета.
Александр Владимирович медленно повернул голову, пытаясь рассмотреть его сквозь пелену, которая застилала глаза.
- Что с вами случилось, месье?- спросил полицейский и убрал руку с кобуры.
- Душа..  ушла..,- медленно и тяжело прохрипел Александр Владимирович, и уже не обращая ни на кого внимания, не скрываясь, и не стесняясь своего горя,  то ли завыл, то ли застонал, рыдая в голос, уткнувшись головой в песок и загребая его к лицу руками...


         Я вот о чём подумал.. Как-то не очень справедливо всё-таки устроено всё, ну то, что  важное для нас и главное, мы не всегда можем сразу заметить и понять. А когда  сообразим, то уже зачастую бывает и поздно...   Внимательнее надо быть что ли?   Такие вот дела...

Смотрю в окно. Вечерний час.

Повисла радуга над морем.

Над ней застыли небеса...

Под нею  ходят  паруса...

А где-то бродит чьё-то Горе

И хочет встретиться сейчас.



         А с виду вроде такие простенькие строчки, не правда ли?


© Copyright: Александр Кудинов, 2014

Регистрационный номер №0193973

от 21 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0193973 выдан для произведения:
- А сколько у вас? Очень много?- лицо  таможенника,  молодого парня,   было усталым , равнодушным и злым.
- Сумма приличная, -  сказал  Александр Владимирович, слегка волнуясь, и протянул две заполненные таможенные декларации.
Парень в форме только взглянул на них,  и что-то внутри у него рухнуло, хотя внешне он оставался таким же равнодушным.  Таможенник  кому-то  стал  звонить,  глядя своими серыми глазами куда-то мимо и одновременно внутрь себя, раздраженно ожидая ответа. Наконец, ему ответили.
- Подойди на красный коридор, - сказал он в трубку. Они молча вместе ждали. Пришёл ещё таможенник, взял декларации и паспорт  Александра Владимировича и куда-то ушёл.  Калистов понимал, что волноваться не стоит, что у него всё законно, но всё-таки слегка волновался, хотя старался этого не показывать. Они молча ждали.
- А куда он мой паспорт унёс?- спросил Александр Владимирович.
- Сейчас копии снимет, порядок у нас такой, если сумма больше пятидесяти тысяч, то копию паспорта снимаем, -  ответил первый таможенник, стараясь по-прежнему казаться равнодушным.
-А.., - вроде как небрежно протянул Александр Владимирович. 
Наконец, появился второй таможенник, и ему вернули паспорт и декларацию с красными печатями, и он прошёл "красный коридор".
- Странно, даже в сумку не заглянули, - подумал он. 
Он  бросил сумку на ленту, снял часы, ремень, сложил всё вместе с курткой в пластиковое корыто, и тоже поставил его на ленту. 
Его "просветили", он не зазвенел, и уже с другой стороны аппарата стал забирать свои вещи и деньги, что лежали в сумке. Тут тоже никто ничего не сказал и не попросили открыть сумку. Как-то всё просто прошло. Он пошёл на свой рейс.  Странное какое-то состояние, сбывалась мечта, оставалось совсем немного, а особенной радости не было, так лёгкое волнение. Объявили посадку, он сел в самолёт. Самолёт взлетел и взял курс на Ниццу. Долетел с комфортом, без приключений,  прошёл паспортный контроль и получил багаж. Французские таможенники , напротив, мило улыбались и помогли всё заполнить. Женщина,  с пистолетом на боку, офицер французской таможни,  знала немецкий язык,  и это упрощало. Французский Александр Владимирович  тоже когда-то изучал, но слова за долгую жизнь как-то  выветрились из головы, а вот немецкий язык остался, на нём он говорил хорошо,  практики было гораздо больше. Рядом с ними у стола стоял ещё один вооружённый француз с собакой. Все мило улыбались, ну кроме собаки, ей было всё равно, но она  настроена была скорее доброжелательно, хотя по команде могла и изменить свое отношение к Александру Владимировичу. Женщина попросила открыть сумку, пересчитала пачки, пролистала некоторые из них и,  убедившись, что всё точно, поставила жирную чёрную печать на французской декларации и расписалась.
   А ещё через полчаса Александр Владимирович сидел на кровати в собственной квартире с видом на море, в Антибе, и с загадочной и несколько дурашливой улыбкой смотрел на разноцветные парусники проплывающие вдоль Лазурного берега.  Чемодан валялся на полу, и он не собирался его пока разбирать, а сумка с деньгами была задвинута под кровать. В сумке было 32 пачки в банковской упаковке, все купюры были достоинством 500 евро, то есть один миллион шестьсот тысяч евро. Этого должно было ему  хватить, как он думал. Он разделся и, включив отопление, снова лёг в кровать. Стал смотреть на море, оно из лазурного становилось серым, так как над ним начал накрапывать мелкий дождик. В лучах закатного солнца над морем полукругом повисла радуга. Он счастливо засмеялся, отвернулся и закрыл глаза. Сбылось...

      А знаете?  Я по-хорошему завидую Калистову, ну не тому,  конечно, что у него много денег,   и что у него квартира с видом на море, да ещё в Антибе на Французской ривьере. А вот этому умению жить и радоваться жизни на полную катушку. Ну во всяком случае его решению всё оставить и попытаться раствориться в окружающем мире.
Я этого никогда не умел, и у меня это никогда не получалось. Всё что-то суечусь, всё бегу, всё поднимаюсь на очередную гору. А зачем? Чтобы с горы увидеть  цветущую долину тюльпанов? Помню в детстве, в Ташкенте, нас возили на экскурсию в горы. Вся долина была в розовых тюльпанах.  Мы с ребятами взобрались на вершину какого-то холма, и оттуда с высоты куда ни посмотришь, вся земля была укрыта розовым одеялом цветущих тюльпанов. 
  И вот почему-то по жизни у меня всё время получается, что мне приходиться двигаться, преодолевать очередной рубеж, достигать какой-то цели, чего-то ждать, или пережидать.  Я или жду, или стремлюсь, или взбираюсь на очередную гору.  Примерно ведь знаю, что увижу, но всё равно взбираюсь.
   Кстати ,  пока Калистов спит,  можно и порассуждать, что такое счастье .  У меня тут был случай, когда я в мрачном расположении духа катил на машине с одних съемок на другие. Всё мне не нравилось, считая себя неудачником, злясь на себя , будучи раздражённым от того, что опаздывал, я спускался с Третьего кольца на  проспект Мира. Была пробка, мы ползли, справа медленно проплывало Рижское метро.  Я повернул голову налево и увидел под Рижской эстакадой  бомжей, которые соорудили из картонных коробок и тряпья себе что-то вроде постели. Там была пара, мужчина и женщина, оба с опухшими, красными от вина и  ветра лицами. Мужчина обнимал её и что-то говорил, а она хохотала, аж заливалась, и была  такая счастливая. Меня поразило выражение её лица, полного блаженства и счастья.  Мне стало тогда не по себе, даже стыдно что ли.  Просто, то, что вот я обеспеченный человек, и всё что-то злюсь, дёргаюсь, переживаю, одним словом  не умею быть счастливым.  А тут люди под мостом не имеют ничего, и вроде бы даже счастливы, во всяком случае радуются жизни. Меня тогда помню это очень сильно поразило, я  начал понимать, что со мною что-то не так.  Ну и стал думать как сделать так, чтобы жизнь была в радость, ведь, наверное, именно в этом смысл жизни.. Или я не прав?...


        Он проснулся, когда было еще темно, и стал смотреть за окно на чёрное небо и темное море. Снизу пробивался жёлтый свет ночных улиц, но фонарей не было видно. Только море и небо от этого жёлтого света улиц казались ещё черней и темней, и таинственней. На
Французской ривьере было пять с половиной утра, но в Москве-то скоро девять часов. И поэтому Калистов выспался и молча, лёжа на кровати, смотрел в сторону моря. На горизонте появилась едва заметная густая синева. Небо и море стали меняться на глазах,набирая синей краски и глубины, оттенки становились всё более светлыми и сочными. Зрелище завораживало. Наконец, по горизонту полыхнула розовая тонкая нить рассвета, которая тут же на глазах начала набирать силу, изменяя цвет моря и неба. Синева стала уходить, вытесняемая серой краской,  а розовые тона становились всё более яркими и оранжевыми. И тут вышло солнце! Несколько минут и яркий диск залил жарким светом квартиру Александра Владимировича. Он даже отвернулся от солнца и лёг на другой бок. Полежав ещё полчасика, молодецки потянулся, крякнул и вскочил с постели.  Солнце уже шпарило вовсю, и он умывшись, пошёл пить кофе.
Он уже знал куда поедет сегодня! Конечно, в Канн!

 - Ну ничего себе.. Цены.., -  Александр Владимирович усмехнулся и , засмеявшись,  помотал головой. Здесь в Канне,через дорогу от набережной Круазетт,  также вдоль моря вытянулись в ряд бутики.  Он вроде присмотрел себе костюмчик, но потом , увидев цену ахнул, а когда понял,  что это даже не цена всего костюма,  а  только пиджака, и соответственно и брюки стоили примерно столько же, да и рубашечка, и жилетка , и галстучек усмехнулся.  А увидев цену носков,  просто расхохотался.
- Нет, ну его к богу, этот знаменитый Каннский прикид. Съезжу лучше потом в Рим и там всё куплю, - подумал Александр Владимирович. 
  Он обогнул дворец Фестивалей ,  прошёл по набережной вдоль стоянки яхт,  с любопытством осматривая и присматривая какие бывают эти большие и не очень яхты. Он пешком прошёл в гору к замку, взобрался на самую высокую смотровую площадку и смотрел на раскинувшиеся внизу, вытянувшиеся вдоль моря Канны с высоты птичьего полёта.
Отсюда, над черепичными крышами старого города взгляд летел вниз, и видно было порт с белоснежными судами, за ним дворец Фестивалей с тёмными стёклами и красной ковровой дорожкой на знаменитой лестнице, а дальше полумесяцем изгибалась набережная Круазетт, справа от  которой  пляжи с почти белым песком бежали к морю. А слева выстроились как на парад фешенебельные отели с умопомрачительными, как говорят,  по роскоши номерами, где останавливаются только звёзды  кино , ну и просто очень богатые люди. Одним словом красота! От лазурного моря и всех этих зданий, яхт и пляжей, от солнца и ветра, от голубых гор вдали с белеющими вершинами хотелось глубоко вдохнуть, раскинуть руки и полететь над 
этим удивительным городом! Он даже невольно поднял руки и чуть не привстал на цыпочки, как услышал сзади серебристый смех. Смех был мягкий ,  приятный и весёлый.  Александр Владимирович обернулся.
    Она смотрела на него и улыбалась. Француженка, наверное. Глаза почти чёрные,  волосы темные, кольцами. Лет 25, может немного больше. Он заулыбался, засмущался и сказал по-русски: "Здрасьте.."
Вспоминая первую встречу, потом всегда внутри становилось тепло, улыбался даже не от того,  что именно так сказал, а сама интонация, словно встретил неожиданно в Каннах очень давнюю знакомую, того кого совсем не ожидал увидеть. Молодая женщина заулыбалась и защебетала что-то на французском, ну он понял только первые слова приветсвия, впрочем остальное было и так ясно без слов, когда она тоже подняла руки и показала подбородком на город.
 - Руки раскинуть и полетать, - заулыбался он.
 - Уви, ви, месье, - и опять мелодичный пулемётный щебет красивого голоса. Он только успевал кивать в ответ,  он всё чувствовал и понимал, что она хочет ему сказать, хотя и не понимал ни слова.
- Вы русский? - перешла она вдруг на хороший английский
-  Да. А вы случайно на немецком не говорите?
- Нет, нет, - она засмеялась.
- А я французкий немного изучал, - он попытался сказать эту фразу на французком, чем вызвал у неё очередной приступ смеха.
В итоге они стали говорить на английском, вернее это она говорила на английском, а Александр Владимирович говорил на языке, состоящим из слов и жестов, вставляя в английскую речь французские , а  иногда и русские слова .
   Как-то само получилось, что они вместе стали спускаться в город. Как-то само получилось, что он вдруг стал подавать ей руку и говорить "ты", ну внутри себя по крайней мере. Он пригласил Мишель в ресторан на набережной, поскольку и время было уже обеденное весьма кстати. Мишель работала в Ницце в аптеке фармацевтом, она сама из Марселя, ну а в Ницце у неё что-то вроде практики или временной работы, а в Марселе закончила вроде как фармацевтический институт  что ли..
    Словом  было тепло на улице и на душе. Он рассказывал о себе и о России, хотя она ничего и не  спрашивала, а только часто смеялась своим чистым приятным мягким смехом. Они катались на экскурсионном паровозике по Каннам, а потом она спросила, что это за русское слово "такие дела", которое он всё время произносит. Александр Владимирович смеялся и как мог объяснял, что означает это слово.  Потом он учил её говорить это по-русски, и очень смеялся, когда в английскую речь, она иногда вставляла это русское слово. 
 - Такие  дела, - говорила она и они оба хохотали как сумасшедшие.
    Солнце село неожиданно быстро и они пошли на поезд, благо ехать им было в одну сторону. Александр Владимирович попытался  в одном  укромном уголке поцеловать девушку, но Мишель засмеялась и уперлась ему головой в грудь.
 - Но, но, месье, - она вдруг снова назвала его не Алекс, а месье.
- Нет, так нет , - сказал Александр Владимирович по- русски, и вздохнув добавил, - Да.. Такие вот дела..
Они шли , держались за руки и не говорили больше ни  слова, а только хохотали и хохотали.. 

     На следующий день в Ницце они встретились как будто уже жили вместе  не один год. Так же сели на паровозик, покатались по городу.  Только когда он их завёз на гору, в бывшее поместье Гримальди, решили сойти  полюбоваться видами и посидеть в кафе. Смотровая площадка здесь находилась выше чем в Канне, и море раскинулось с левой стороны, а в остальном очень даже похоже, только ещё более грандиозно.
   У Мишель, может быть от высоты, закружилась голова, и она стала оседать на землю. Он подхватил девушку.
- Что такое?
- Сейчас пройдёт, это от счастья, - она улыбалась, но крепко держалась за него. Наконец, глубоко вздохнула и засмеялась. 
- Пошли, - она потащила его в кафе.
Потом дождались следующего паровозика и на нём спустились в Ниццу, но уже ничего смотреть не стали, а взяли такси и покатили в Антиб. В такси всю дорогу молчали. Дорога  бежала  вдоль моря,  и они смотрели на разноцветные паруса яхт.  Погода была прекрасная и многие вышли в море под парусом. Они приехали,  поднялись на лифте , он открыл дверь своей квартиры, они вошли,  и время, так быстро бежавшее до сих пор,  вдруг вообще перестало существовать.

     
- Келё ре тиль? - спросила она по-французски.
-  Уже три часа! Как всё быстро летит! - ответил он по-русски. - Почему ты хочешь на работу?
- Я должна идти на работу.  Какой ты смешной... Я же не могу всё так сразу бросить..
- Я буду ..,-  он замолчал и затих,  потому что её пальцы у него на затылке снова пришли в движение, она гладила его по голове, пропуская волосы между пальцев, слегка царапая ногтями кожу.
- Вот оно счастье, - думал Калистов, замирая под её пальцами. 
Он хотел сказать, что готов платить ей в несколько раз больше, чем она там зарабатывает в своей аптеке, но не решился, боясь разрушить то, что между ними сейчас происходило. 
- Всё , русский, встаём и идём есть, и так уже почти сутки в постели валяемся, - она встала, на секунду задержалась, глядя в море, выделяясь тёмным силуэтом  на фоне солнечного окна, и,  взглянув на него, засмеялась, и  пошла в ванну, не касаясь пятками пола.
      Он потом вечером проводил её на поезд, они поцеловались, и она уехала. Калистов шёл по вечернему Антибу и довольно улыбался, думая, что даже никогда и не мог себе представить, что у него будет такая приятная жизнь, с путешествиями и романтическими приключениями. 
   Наутро он пришёл в себя, поболтался по- городу, обдумывая чем бы заняться. Пошел в ресторан обедать, где его и застал звонок Мишель. Она сказала, что сможет с ним увидеться только через выходные, и даже если он захочет,  то приедет к нему в пятницу, а уедет утром в понедельник. Ну а в эти выходные ей по делам нужно съездить к матери в Марсель. Он посетовал для вида, вроде как расстроился, но вместе с тем подумал, что это даже и неплохо, на две недели можно сгонять в Италию.
   В Италию он поехал не сразу, а два дня провёл в горах , катаясь на лыжах. Его пригласил приятель давно проживающий в Антибе, да и вообще там подобралась шумная компания русских, пили, ели, катались на лыжах, словом было весело.
    В Италии тоже программа была насыщенная, он объездил всё, ну или почти всё, ну во всяком случае, то что на слуху, Генуя, Флоренция, Венеция. Посетил Помпеи, почувствовал , что хватит, и вернулся в Рим. Два дня бродил по вечному городу, а когда понял, что скорее всего на неделю опоздает к своей подружке, то стал и ей покупать подарки. Ну и себе, конечно, купил кое-что. Пару раз он пытался дозвониться Мишель, но телефон был недоступен. Александр Владимирович особенно не волновался, а внутренне  улыбался, все женщины мира в конце концов одинаковы. Наконец, он вернулся в Антиб, веселый , довольный и с покупками.
     Он встретился с приятелем, с которым ездил в горы, сходили выпили вина в ресторане, потом он гулял по набережной,  несколько раз снова звонил Мишель, но телефон по-прежнему не отвечал.
- А похоже у меня девушка с характером, - подумал Александр Владимирович и усмехнулся. Он прикидывал так и эдак, и по всем расчетам  она сама должна была позвонить или хотя бы ответить на звонок.
Он съездил в Грасс,  походил по Бунинским местам, посетил местный музей парфюмерии, сходил в ресторан и пришёл в раздражение. Всё это они могли бы делать сейчас вместе . 
- Может всё-таки что-то случилось?- подумал он. И вдруг взял такси и рванул в Ниццу. Её карточка с телефоном и адресом , слава богу, у него была с собой и не надо было заезжать в Антиб.  В Ницце он , правда , пошёл сначала не к ней домой, а в аптеку, где она работала. Повезло, она была открыта. Он зашёл. Стал бродить между стеллажей с лекарствами, полок с зубными пастами , шампунями, время от времени беря какой-нибудь флакон и, пытаясь прочесть надпись, надеясь увидеть её.
- Могу я вам помочь, месье?- к нему подошёл пожилой худощавый француз в очках тонкой оправы с седым ёжиком на голове.
- Вы говорите по-немецки или по -английски? - спросил Калистов . 
- Да, по-английски , месье.
- А вот у вас тут Мишель работала.. Она сейчас где?- Александр Владимирович заволновался.
- Так она уехала к матери две недели назад.
- И чего?
- Простите , месье, а вы кто?- хозяин уже изменил тон, поняв, что перед ним не покупатель.
- Ну я её знакомый.., - брякнул Александр Владимирович, - понимаете мы должны были встретиться, но она не звонит и трубку не берёт. Я волнуюсь.. Может у вас есть её адрес в Марселе или телефон там?
 Хозяин внимательно посмотрел на него долгим взглядом, словно прикидывая что-то.
- Сожалею, месье, но нет.. Она нас тоже очень подвела, не явившись вовремя, мне пришлось из отпуска вызывать сотрудницу, и теперь я ей вынужден буду заплатить ещё и за это.
- Ну может тут кто знает? - не сдавался Александр Владимирович, кивнув в сторону кассы аптеки.
- Сожалею, месье.  Если вы кого-то разыскиваете, то вам лучше обратиться в полицию.
- Понятно, - сказал Калистов по-русски и вышел из аптеки. - Врёшь ты всё. Как же вы на работу берёте? Не зная где, кто и откуда?- думал он уже на улице , шагая на поезд. Потом всё-таки решил забежать к ней домой, хотя был уверен, что это бесполезно, но так для очистки совести, как говорится. Дома у неё  никого не было.. И он снова пошёл на вокзал.


          Утренний поезд летел в Марсель.  Александр Владимирович смотрел в окно.   Иногда поезд шёл вдоль моря, но сейчас мелькающий за окном пейзаж не впечатлял, и он закрыл глаза, пытаясь хотя бы немного поспать. В правом кармане пиджака у него лежал адрес Мишель Легран, а в левом подарок, платок тончайшей работы модного дома Гермес.
         С адресом оказалось проще, чем он предполагал. Хорошо, что догадался позвонить Виктору, своему приятелю в Антибе, с которым они вместе ездили в горы.  Тот сразу сказал, что полиция этим заниматься не будет, и надо обращаться в частное агентство.
      Агент подъехал быстро, лысоватый полненький мужчина в очках, вызывающий доверие. Калистов изложил ему суть проблемы, назвал адрес аптеки, квартиры в Ницце, имя, словом всё,  что знал. 
- Это будет не трудно, месье, - сказал агент, вежливо улыбаясь, - это 300 евро,  месье.
Подкупало, что он не юлил, не набивал цену, и вообще выглядел честным, доброжелательным человеком. К тому же мужчина свободно говорил на немецком и английском, и это  вызывало дополнительное  уважение и доверие у Александра Владимировича.
- Мне нужно сегодня, можно ночью,- сказал Калистов и протянул купюру в 500 евро.
- Понимаю.. Хорошо.. Я постараюсь, месье..,- агент вежливо улыбнулся и ушёл.
    И вот уже рано утром скоростной экспресс летел в Марсель, а Александр Владимирович настраивал себя на хороший лад, пытался успокоиться и немного поспать.

      Сойдя с поезда , он сел в такси и показал таксисту бумажку с адресом. Они ехали  долго, поплутали по центру, потом мимо порта выскочили в какие-то явно заводские или рабочие кварталы, но проехали и их. Машина выскочила в какой-то достаточно симпатичный пригород, проехали даже речку с мостиком, и, наконец, остановились около трёхэтажного дома с палисадником.
- Это здесь, месье, - таксист для надёжности показал пальцем на дом.
Калистов достал 50 евро и отдал таксисту, оставаясь в машине. Он посмотрел на таксиста и пальцем показал на сигареты, лежавшие у того  рядом с подлокотником.
- Можно?
- Конечно, месье, - доброжелательно улыбнулся таксист.
Калистов прикурил, ещё раз поблагодарил и вышел из машины. Такси уехало.  Калистов не курил, но тут что-то взял и закурил.
- Так, ну и что теперь?- думал он.- Глупо как-то всё.. Может уехать? 
Но он понимал, что никуда не уедет, и если уж взялся, то доведет всё до конца. Он докурил с отвращением сигарету, всегда жалел потом, когда нет-нет да закурит. Несколько раз вдохнул глубоко чистого воздуха и пошёл к подъезду. Справа в полисанднике с цветами возилась какая-то мадам, в цветастом халате, очень похожая на нашу русскую тётку на приусадебном участке в подмосковье. Она с любопытством осмотрела Калистова. Он подошёл к подъезду, справа и слева висели многочисленные таблички со звонками. Он увидел табличку с фамилией Легран. Хотел собраться с мыслями, успокоить дыхание, отвернулся, но встретившись глазами с тёткой, внутренне ругнулся и нажал на звонок. Прошло, казалось, очень много времени, он не выдержал  и позвонил ещё, потом еще. На звонки никто не отвечал. Калистов даже немного успокоился, развернулся и не спеша пошел прочь.
- Вот, блин.. И что теперь? - уже не заботясь как это выглядит со стороны, громко произнёс он по-русски. 
-Простите, вы русский?- Он обернулся. К нему обращалась эта самая мадам на чистом русском языке, даже слегка  "окая".
- Русский.. Да.. 
- Вы к мадам Легран звонили, потом слышу русскую речь.
- Ну да.. , - Калистов замялся, растерявшись, но по ходу соображая как бы  разузнать о девушке .
- Мадам уехала.
Калистов слушал, и вдруг, она ещё ничего не сказала, а у него сразу захолодело внутри, он понял, что произошло несчастье, именно с ней это произошло, не с её  матерью, а именно с ней. Ноги стали какими-то ватными, но он участливо покивал головой, словно он уже в курсе, пытаясь во что бы то ни стало сохранить спокойный участливо-равнодушный вид.
- Такое несчастье, боже мой, такое горе, - поправилась она. - Такая молодая , такая красивая, хорошая, добрая, всегда улыбается. Как же жалко мадам. И мадам и дочка ко мне так всегда хорошо относились..А кто я им? Так живу здесь на птичьих правах, помогаю кому что сделать по хозяйству.. , - она привычно уже заплакала, видно было , что это не в первый раз. 
 Калистов стоял оглушённый, осознавая случившееся.
- Мишель, - почти шепотом произнёс он. Он хотел что-то спросить, но никак не мог сообразить, что спросить, он перестал на какое-то время понимать, что происходит. Но тётка, словно поняла и без слов, что он хочет узнать.
- Две недели, что ли, назад всего.. Девочка маме лекарство привезти хотела, да вот ведь.. Такая умная,  на фармацевта сама выучилась, деньги зарабатывает.. Я говорит уже и себе на лечение 8000 евро заработала.. Всё хотела в Швейцарию съездить.. 8000 евро! Это какие же деньги.. а она всё работала и работала..,- тётка заплакала уже  не сдерживаясь, всхлипывая и сморкаясь в платок.
- Как же это так?- спросил тихо Калистов, словно ещё надеясь, что всё вдруг наладится каким-то чудесным образом, он даже посмотрел в сторону, словно ожидая, что вот появится нечто или кто-то, или она сама и всё станет хорошо. И всё развеется, словно дурной сон. Но тетенька видимо по-своему истолковала его вопрос.
- Как? Да через мост шла.. Вот ведь .. Голова, что ль,  закружилась.. 
У неё ведь знаете,  голова кружилась. Стоит, и вдруг раз, и на землю сядет, но потом встанет, улыбнётся как ни  в чём не бывало.. Говорит, вот скоро в Швейцарии окончательно вылечусь.. 8000 евро заработала. Это какие же деньги огромные! Всё сама ! А тут упала , да на камень головой.. Вот ведь как. .. Господи! Это какое же несчастье.. А  матери-то каково! Позвать дочь .. И вот.., -  она снова заплакала, вытирая глаза и нос стареньким платком. 
 Калистову стало невмоготу находиться рядом с ней, он отвернулся и отступил на полшага. 
- А вы-то им кто будете? Не родственник?- вдруг спросила она.
-Нет, нет, - поспешно ответил  Калистов, и словно прислушавшись к себе, к тому как поспешно он произнес эти слова, глухо и уже медленно сказал,- не  родственник.
- Храни вас бог, - сказала тётка, больше ни о чём не спрашивая.
- А... да.., - он хотел что-то ответить, но опять промычал, что-то невнятно и потерянно, и пошёл прочь, чувствуя  спиной её взгляд, боясь этого взгляда, боясь, что она разгадает, что происходит у него внутри.

     Он вышел к речке, к камням, нашёл какую-то лавочку и уселся на неё, тупо глядя в воду. Вода журчала и равнодушно  бежала мимо, вместе с тем немного успокаивая своим равнодушием.
- Такие вот дела, - пронеслось у него в голове, и сразу вспомнилось, как Мишель говорила эту фразу. Он повернул голову налево и увидел мост через реку, ноги сами вынесли его сюда. На этом берегу , прямо под мостом лежали огромные валуны, некоторые с очень острыми краями. 
 - Восемь тысяч евро! Это какие же огромные деньги, - словно услышал он снова голос тетки. Он подошёл к реке, зачерпнул руками воду и остудил лоб, пытаясь сдержаться и взять себя в руки. 
  Он несколько раз глубоко вздохнул ,  и не разбирая дороги, быстро, словно убегая, пошёл в город. Он шёл пешком, только иногда спрашивая направление к вокзалу. Заученно повторяя: " Экскюзе муа.. Гар.."
Ему что-то пытались объяснить, наверное что далеко, но потом показывали направление, и он тупо шел дальше.  Время как-то стёрлось, он шел и шёл и, всё-таки,  дошёл пешком, купил билет в первый класс и поехал обратно в Антиб.
   Александр Владимирович понимал, что нужно держать себя в руках, что случилось, то случилось.. Жизнь ведь и раньше обходилась с ним временами жёстко, но как-то всё образовывалось и продолжалось дальше. Главное не распускаться в таких ситуациях.
 - Надо будет с Виктором в горы еще съездить, - подумал он. 
Он сошёл с поезда и пошёл домой. Странно, но усталости совсем не чувствовалось, словно и не было этого многокилометрового путешествия.  Он подошёл к своему дому  и понял,  что не сможет идти в квартиру.  Он увидел  словно наяву, как она голая ходит по его квартире, как режет хлеб на кухне, накинув его рубашку, как она ходит на цыпочках по полу.   В висках у него застучало и он пошёл на набережную, чтобы хоть немного успокоиться. Вечерело,  было не холодно, но в море еще не купались,  пляж был пустынный, хотя по набережной гуляли. В основном пожилые французские пары. Море было спокойное и где-то там накрапывал дождик, очевидно, так как в лучах вечернего солнца над морем повисла радуга. Был лёгкий ветер , идеальная погода для катания под парусом, и поэтому многие любители катались на досках и небольших лодках, красиво пестря на море парусами различного цвета, размера и формы.
Он сел на лавочку и стал смотреть в море. Попытался отвлечься и расслабиться, и думать о чём-нибудь другом, спокойном.

      И  вдруг, словно сверло в мозг, до сознания дошло, что он никогда больше её не увидит. Он вдруг физически почувствовал всю безысходность этого НИКОГДА..  Он понял всем своим существом, что рядом с ним было,  находилось, что-то огромное, важное для него, что-то светлое.. Рядом с ним .. А он не понял этого , просмотрел , прозевал.. 
Прозевал своё счастье.. И уже теперь ничего не поправить, и уже никогда.. Это слово вместе с чем- то  страшным тёмным начало рваться к нему внутрь, в самую душу, в мозг, в сердце.  Повинуясь инстинкту самосохранения, он стал закрываться руками, он обхватил и сжал изо всех сил голову, сдерживая себя, чтобы не закричать, от боли.
  Он встал с лавки и пошёл по пляжу, продолжая сжимать голову. Но безысходность и беспросветное горе побеждали, пока не овладели им целиком. В отчаиньи, но всё  также молча,  только дрожа всем телом, он встал на колени, загребая мокрый холодный песок руками и прижимая его ко лбу. 

- Почему эти русские столько пьют?- спросила пожилая француженка у своего спутника, прогуливаясь по набережной.
- Не знаю.. Холодно, говорят, у них там в России.  Пойдём отсюда, дорогая.

Кто-то вызвал полицию, и машина выкатилась прямо на набережную.
Молодой,  ладно скроенный парень выскочил из машины, и привычно бросив правую руку на кобуру, двинулся в сторону Александра Владимировича. Он стал обходить его сбоку, слегка утопая в песке, всматриваясь в него.
- Месье!?- громко позвал полицейский, не убирая руки с пистолета.
Александр Владимирович медленно повернул голову, пытаясь рассмотреть его сквозь пелену, которая застилала глаза.
- Что с вами случилось, месье?- спросил полицейский и убрал руку с кобуры.
- Душа..  ушла..,- медленно и тяжело прохрипел Александр Владимирович, и уже не обращая ни на кого внимания, не скрываясь, и не стесняясь своего горя,  то ли завыл, то ли застонал, рыдая в голос, уткнувшись головой в песок и загребая его к лицу руками...


         Я вот о чём подумал.. Как-то не очень справедливо всё-таки устроено всё, ну то, что  важное для нас и главное, мы не всегда можем сразу заметить и понять. А когда  сообразим, то уже зачастую бывает и поздно...   Внимательнее надо быть что ли?   Такие вот дела...

Смотрю в окно. Вечерний час.

Повисла радуга над морем.

Над ней застыли небеса...

Под нею  ходят  паруса...

А где-то бродит чьё-то Горе

И хочет встретиться сейчас.



         А с виду вроде такие простенькие строчки, не правда ли?


Рейтинг: +1 162 просмотра
Комментарии (3)
Лариса Шульга # 22 февраля 2014 в 11:43 0
Александр Кудинов # 23 февраля 2014 в 18:56 0
Спасибо, Лариса!
Александр Кудинов # 23 февраля 2014 в 18:56 0
Спасибо, Лариса!
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
79
78
77
77
76
76
73
72
72
61