ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Психологический этюд

Психологический этюд


 

Часть 1. Синоним.

Говорят, что человек привыкает ко всему. Может и так, но к смерти привыкнуть невозможно, если психика еще не сдвинулась. Даже тут, на этой странной войне, где бывают вещи пострашней, чем повальная дизентерия. Дневная жара и ночной холод, оторванность от родины и привычной жизни, даже этот драный песок, проникающий повсюду – тоже те вещи, к которым можно привыкнуть …
Но Смерть – это штука особая! Никто ещё не смог дать ей исчерпывающее определение: Вещь ли это, Явление ли, черное Божество или Дух. Ведь у каждого она своя, смерть. Скорее уж Смерть – есть Раздел между бытием и небытием, пограничное состояние живого. Ведь по закону сохранения энергии – «Ничто не приходит Ниоткуда и не уходит в Никуда», как говорил Михайло Ломоносов, этот великий холмогор. Он мыслил, экспериментировал и созидал в мире. Попробовал бы он тут, в условиях боевых действий, проявить свой гений. Здесь не созидают, тут разрушают. Рушатся горы от взрывов, меняют русло мелкие речонки, заваленные камнепадом и трупами, конечно, если не пересыхают сами по себе… 
Черт, как хочется пить, родниковой бы водицы сейчас из колодца напиться! А из этой речонки, в которой, в полсотни метров вверх по течению, застряли в камнях десятка полтора мертвых духов, себе дороже водички испить – днище пробьет сразу. Вовка Ганелин попил вчера вечером, а среди ночи носился за ближайшие валуны. Помучился, правда, до рассвета. С первыми же лучами солнца снял татарина душманский снайпер, так и умер с голым задом. Ему-то, Вовке, теперь уже все по барабану, а бойцы мои почти час уже пытаются вытащить его труп из сектора обстрела снайпера. Но пока бесполезно, только еще один боец получил пулю в плечо, хорошо, что навылет и кости не задело. Где же этот дух запрятался, ну никак не засечем … 
Ничего, скоро солнце ему будет светить в лицо, только бы блеск оптики увидеть! Воины мои ждут не дождутся… Эх, а мне бы добраться только до вертолета, но снайпер душманский не спит, зараза, и стрелять умеет.
Второй день духи пытаются перейти речку и захватить нашу рембазу. Еще бы, сразу десяток вертолетов пригнали. Додумался же какой-то чудак там, на верхах, поставить новое вооружение сразу в двух эскадрильях одновременно. Духи не слепые, увидели, что вертолеты в кучу слетелись, дай мол - «одним махом десятерых убивахом»! Вот и приходится не менять пулеметы, а отбиваться своими скудными силами. Ладно хоть пулеметы новые можно приспособить к наземной стрельбе, аппараты очень даже славные, вон тот обломок скалы запросто можно одной очередью сбрить. Только зачем, если она голая, эта скала, и нет никого за ней.
Душманы навалились к вечеру нахально, с минометом и стингерами. Стингеры пальнули всего дважды, оба раза попали в « вертолеты». Я опять мысленно похвалил себя за самодеятельные «чучела», которые приказал смастерить из камней и старых лопастей. Сверху накрыли макеты маскировочной сеткой и не дать, не взять, а издали здорово смахивали эти чучела на укрытые вертолеты. Вот и разбили их духи. Так радовались, уроды, «Аллах Акбар» кричали!
- Командир, Саня, уснул? Кинь сигарету, третий раз прошу. Я свои все поломал! –
возмущенный шепот прапора группы электриков, Сеньки Мокрого, фамилия такая у хохла, наконец-то достиг моего сознания. Вот ведь задумался … или заклинился я?
- Держи, Семен – я бросил ему всю пачку. 
Хохол поймал, все равно через пять минут приставать начнет, а мне курить не хотелось совсем. Лучше бы попить, и не мне одному, а всем нам … Еще б и поспать!
- Командир, у тебя на щеке кровь, осколками камней посекло небось? Лови санпакет … -
проявил ответную заботу Семен – продезинфецируйся…
Вот зубоскал неунывающий, непоседа! Но, спец он классный – с закрытыми глазами повреждение в бортовых сетях найдет. Пьяница и балагур, правда, но в меру. Основательный мужик Сеня, я спокоен за него и наших электриков. Вот другой командир, главный наш оружейник, недоучившийся студент, лейтенант Друпак Лешка – мечтатель и поэт доморощенный. А ведь военная специальность у него совсем не лирическая. Этот мог подкинуть сюрприз в любой момент. То на него Муза найдет, то питерские подруги письмо не такое подгонят, в общем – глюкануть парень может …
Питерские всегда были странные, сколько помню. Был там на преддипломной практике, так долго не мог привыкнуть к немосковской интеллигентности и неспешности в ответах ленинградцев. Тут, понимаешь, торопишься куда-то по московской привычке, а тебе на вопрос – как куда-то пройти – историю втирать начинают. Причем с упоением, там каждый прохожий – ходячий гид …

Опа-на, лупанули духи из миномета по нашим позициям, только зря, зря … Я помнил уроки на военной кафедре. Основной закон войны – заройся! Так что мы не напрасно рыли и бетонировали эти доты, деды еще так учили. Авиабазу нужно тщательно охранять, особенно нашу – испытательную! Много бы дали афганцы, пакистанцы и их друганы-америкосы за то, чтобы узнать, что ж мы тут химичим? Если бы не вечное наше русское авось, то и этого налета бы не было. Это же нужно удумать – пригнать технику на испытания нового оружия тогда, когда происходит плановая замена роты охраны! Улетели все на двух бортах, а экипажи присланных вертушек часом раньше смылись в свой полк. Сдали на неделю вертолеты и адью! Пашите, техники. Сделаете – звоните …
Передали по рации о нападении вечером, а толку! Ночью духов бомбить – голяк, нашу базу заодно можно разнести в щепки, а с утра, небось, штабные еще не похмелились. Хотя пора б уже и поддержке прибыть, ходу до нас всего минут сорок. Ну, часа полтора, вместе с подготовкой к вылету, а дело уже к обеду!
- Кто, кто захерачил очередь, собаки! Сенька, разберись, дятел – похоже, у твоих нервы не держат, салаги … - кричу под грохот минометных взрывов хохлу – что, не терпится новый аппарат опробовать?! 
Поздно, обнаружили и долбят духи пацанов … Не успеть. 
Ох ты, и ракетка у них нашлась!
Хана … Эх, пацаны – никакой выдержки! Вряд ли кто выживет, стингер похоже с теплонаведением, точно в капонир угодил. Научились, сучьи духи стрелять из американской техники … А там четверо было моих! Ну, хохол, погоди …
А того закондратило, бьется в истерике, литеха один не удержит Семена. Иду помогать и с ходу - в морду! И со злости на него, и для адаптации. Поздно, Сема, поздно … после взрыва ракеты ничего живого там не осталось! Ты их, стервец, по именам всех помнишь?! Покурил в командирском доте?! 
Успокоился, наконец-то …
И вдруг – тишина и сразу знакомый свист несущих винтов и рокот моторов. Наши! Без захода на угол атаки, с ходу из крупнокалиберного пулемета оглушительно прострочил головной вертолет, и с отворота уходит влево …
Его ведомые – два Ми-24Б, с полными кассетами ПТУРСов ( противотанковых ракетных снарядов) делают залпы друг за другом! И вверх … 
Асы! От высот за речкой – клубы черного огня, дыма и камней. Кажется, что горит даже река и мертвые духи в ней… «Вий», да и только.

Часть 2. Антоним.

… Сидим и курим, наблюдая, как садятся еще две вертушки, транспортник Ми-8 и штабной Ми-2. Начальство, стало быть, прибыло. Серега Гринько, мой зам и начштаба в одном флаконе, уже рысит к маленькой «двушке», этот нюхом чует, когда треба прогнуться. Ну так кадровый же, ему давно пора новые звезды на погоны надеть. Это я «двухгодичник» и мне, как и вот этим моим солдатам, осталось немного до дембеля, а там … Гнитесь и прогибайтесь тут без нас, мы свое отвоевали. Кинув в последний раз прощальный взгляд на семь своих 200-х, коих уже приготовили к погрузке в «восьмерку», тяжело поднимаюсь и иду к штабному вертолету. Борттехник распахнул дверь и подвесил трап, по которому важно спустились три офицера. Бог ты мой, какие красавцЫ, давно я не видел таких нарядных военных, как будто только что из ресторана вышли там где-то, в Союзе! Впереди малознакомый подполковник из штаба армии и двое чином помладше, судя по погонам. Неужто, замену привезли, эх – это было бы здорово …
- Вы что тут себе позволяете, оборзели вдали от всех …- неожиданно громко прозвучала тирада подполковника. Это винты машин перестали крутиться и эффект сразу наступившей тишины опытный авиатор должен был учесть, а этот … - Панибратство с бойцами развели, никакой субординации! Вы же офицеры, старшие тут! – не унимался прибывший, смотри какой грозный. Серега вытянулся и руку от виска не опустил, словно не выволочку получал, а награду, явно еще не отошел после боя…
- Это ты офицер, а я двухгодичник … И не х… мне орать тут. Могу и арестовать, командир здесь я, а вы, господа офицеры, доложитесь, как положено, я вас не знаю. – Ответно наехал я на штабного, мы по должности-то равны, просто звезд у него на погонах чуток больше, да и знакомы мы с ним шапочно. - Почему так поздно прибыли, ишь ты, распекать нас прилетели! Ты бы лучше подмогу пораньше прислал, глядишь и без трупов обошлось …
Сзади за правый локоть крепко сжал мою руку Семен, автомат-то у меня на плече висит, а мой нрав на базе знают. Я орать на себя не позволяю никому, даже генералам, сам хорошо умею… 
Да те и не орут, потому и генералы. До лощеного видимо дошло, что переусердствовал, обороты сбавил.
- Ладно, командир, проехали. Вот замену тебе привез. Сдавай дела капитану Серегину, а старший лейтенант Джабраилов заменит твоего заместителя. На него тоже приказ есть о переводе … с повышением! Но, это после переоборудования первой партии присланных вам вертолетов. Приказ никто не отменял … Да, и почту там заберите.
Ну, слава Богу, я уж думал, что Серегу опять обошли. Ему, по идее, нужно бы часть передать, давно заслужил и майорские звезды, и должность, он мужик толковый.
Пожали друг другу руки и двинулись на КПП…
Оставив гостей на попечение Гринько, вышел перекурить вместе с Лешкой Друпаком, тому не терпится прочитать письмо от питерской зазнобы, мне б его заботы … Да, а семерым уже другие послания нужны, точнее – они сами прибудут посланием матерям, в цинковых конвертах …
Я курил и смотрел на Лешку, протянувшего мне с затуманенным взглядом фотографию какой-то красотки на фоне Исаакиевского собора, позади нее виднелась группа беззаботных туристов. И от этого снимка из другой жизни, где нет бешеных атак одурманенных наркотиками духов, нет никакой стрельбы и мирное небо с играющим куполами Исаакия солнцем, мне тоже вспомнилось Лефортово с кучками тополиного пуха на тротуарах, близлежащий парк МВО с прудами, набережная Яузы, пивная «Три пескаря» на Солдатской улице … Неужто скоро увижу все это снова?! Всего-то неделя осталась …
Не знал я и не ведал, что костлявая старуха уже кинула свой слепой взгляд в мою сторону. К концу следующей недели я окажусь в Союзе, только не в Москве, а в Ташкенте. Попаду с тяжелой контузией в госпиталь, который был тогда в старом районе «хлебного города» под названием Кара-Камыш, на три месяца. А потом, так и не съездив в столицу, снова вернусь в Афганистан, но уже не по приказу, а по своей воле. В госпитале я написал рапорт с просьбой оставить меня на военной службе еще на один срок. Спецы моего уровня, имеющие вдобавок и боевой опыт, нужны были позарез и командование удовлетворило мой рапорт. Я получил новое назначение и вернулся в страну напуганных гор. Там у меня оставались свои счеты и свои же долги …
Вот так получилось, полная противоположность здравому смыслу. Короче – антоним, поступок совсем не похожий по смыслу, так бывает иногда в жизни …

Эпилог. 

Ну и где же здесь психологический этюд, спросите вы? Зачем такое название новеллы?
А это как посмотреть. Что есть этюд? Быстрый набросок, зарисовка углем ли, карандашом или акварелью, который делает впрок для себя и для своей будущей картины художник. Он, этюд, может стать и самостоятельным произведением, если так сочтет нужным его автор …
Так и эта новелла стала жить самостоятельно, как часть большой картины под названием жизнь, эта картина еще пишется и автор, слава Богу, жив … Чего и вам желает!
Ну, а психология – куда ж без нее, она присутствует везде и во всем в жизни. Только вот бывает человеческая психология, но, к сожалению, бывает и другая – человеконенавистническая. А это, скажу я вам, очень страшная и крайне опасная штука. И не дай вам Бог, дорогой читатель, столкнуться с такой «психологией» в мирной ли жизни, на войне ли … Неважно где, бегите подальше от носителей такого мировоззрения, это слуги дьявола, самого Сатаны! Мысли и поступки у них черные, а вот слова ... слова такие люди найдут разные, иногда и красивые, завораживающие.

© Copyright: Александр Дмитровский, 2012

Регистрационный номер №0025171

от 11 февраля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0025171 выдан для произведения:

Публикую этот и следующий рассказы-миниатюры к своему юбилею:

30 лет назад я вернулся из Афганистана.  Думал, что насовсем ...

 

Часть 1. Синоним.

Говорят, что человек привыкает ко всему. Может и так, но к смерти привыкнуть невозможно, если психика еще не сдвинулась. Даже тут, на этой странной войне, где бывают вещи пострашней, чем повальная дизентерия. Дневная жара и ночной холод, оторванность от родины и привычной жизни, даже этот драный песок, проникающий повсюду – тоже те вещи, к которым можно привыкнуть …
Но Смерть – это штука особая! Никто ещё не смог дать ей исчерпывающее определение: Вещь ли это, Явление ли, черное Божество или Дух. Ведь у каждого она своя, смерть. Скорее уж Смерть – есть Раздел между бытием и небытием, пограничное состояние живого. Ведь по закону сохранения энергии – «Ничто не приходит Ниоткуда и не уходит в Никуда», как говорил Михайло Ломоносов, этот великий холмогор. Он мыслил, экспериментировал и созидал в мире. Попробовал бы он тут, в условиях боевых действий, проявить свой гений. Здесь не созидают, тут разрушают. Рушатся горы от взрывов, меняют русло мелкие речонки, заваленные камнепадом и трупами, конечно, если не пересыхают сами по себе… 
Черт, как хочется пить, родниковой бы водицы сейчас из колодца напиться! А из этой речонки, в которой, в полсотни метров вверх по течению, застряли в камнях десятка полтора мертвых духов, себе дороже водички испить – днище пробьет сразу. Вовка Ганелин попил вчера вечером, а среди ночи носился за ближайшие валуны. Помучился, правда, до рассвета. С первыми же лучами солнца снял татарина душманский снайпер, так и умер с голым задом. Ему-то, Вовке, теперь уже все по барабану, а бойцы мои почти час уже пытаются вытащить его труп из сектора обстрела снайпера. Но пока бесполезно, только еще один боец получил пулю в плечо, хорошо, что навылет и кости не задело. Где же этот дух запрятался, ну никак не засечем … 
Ничего, скоро солнце ему будет светить в лицо, только бы блеск оптики увидеть! Воины мои ждут не дождутся… Эх, а мне бы добраться только до вертолета, но снайпер душманский не спит, зараза, и стрелять умеет.
Второй день духи пытаются перейти речку и захватить нашу рембазу. Еще бы, сразу десяток вертолетов пригнали. Додумался же какой-то чудак там, на верхах, поставить новое вооружение сразу в двух эскадрильях одновременно. Духи не слепые, увидели, что вертолеты в кучу слетелись, дай мол - «одним махом десятерых убивахом»! Вот и приходится не менять пулеметы, а отбиваться своими скудными силами. Ладно хоть пулеметы новые можно приспособить к наземной стрельбе, аппараты очень даже славные, вон тот обломок скалы запросто можно одной очередью сбрить. Только зачем, если она голая, эта скала, и нет никого за ней.
Душманы навалились к вечеру нахально, с минометом и стингерами. Стингеры пальнули всего дважды, оба раза попали в « вертолеты». Я опять мысленно похвалил себя за самодеятельные «чучела», которые приказал смастерить из камней и старых лопастей. Сверху накрыли макеты маскировочной сеткой и не дать, не взять, а издали здорово смахивали эти чучела на укрытые вертолеты. Вот и разбили их духи. Так радовались, уроды, «Аллах Акбар» кричали!
- Командир, Саня, уснул? Кинь сигарету, третий раз прошу. Я свои все поломал! –
возмущенный шепот прапора группы электриков, Сеньки Мокрого, фамилия такая у хохла, наконец-то достиг моего сознания. Вот ведь задумался … или заклинился я?
- Держи, Семен – я бросил ему всю пачку. 
Хохол поймал, все равно через пять минут приставать начнет, а мне курить не хотелось совсем. Лучше бы попить, и не мне одному, а всем нам … Еще б и поспать!
- Командир, у тебя на щеке кровь, осколками камней посекло небось? Лови санпакет … -
проявил ответную заботу Семен – продезинфецируйся…
Вот зубоскал неунывающий, непоседа! Но, спец он классный – с закрытыми глазами повреждение в бортовых сетях найдет. Пьяница и балагур, правда, но в меру. Основательный мужик Сеня, я спокоен за него и наших электриков. Вот другой командир, главный наш оружейник, недоучившийся студент, лейтенант Друпак Лешка – мечтатель и поэт доморощенный. А ведь военная специальность у него совсем не лирическая. Этот мог подкинуть сюрприз в любой момент. То на него Муза найдет, то питерские подруги письмо не такое подгонят, в общем – глюкануть парень может …
Питерские всегда были странные, сколько помню. Был там на преддипломной практике, так долго не мог привыкнуть к немосковской интеллигентности и неспешности в ответах ленинградцев. Тут, понимаешь, торопишься куда-то по московской привычке, а тебе на вопрос – как куда-то пройти – историю втирать начинают. Причем с упоением, там каждый прохожий – ходячий гид …

Опа-на, лупанули духи из миномета по нашим позициям, только зря, зря … Я помнил уроки на военной кафедре. Основной закон войны – заройся! Так что мы не напрасно рыли и бетонировали эти доты, деды еще так учили. Авиабазу нужно тщательно охранять, особенно нашу – испытательную! Много бы дали афганцы, пакистанцы и их друганы-америкосы за то, чтобы узнать, что ж мы тут химичим? Если бы не вечное наше русское авось, то и этого налета бы не было. Это же нужно удумать – пригнать технику на испытания нового оружия тогда, когда происходит плановая замена роты охраны! Улетели все на двух бортах, а экипажи присланных вертушек часом раньше смылись в свой полк. Сдали на неделю вертолеты и адью! Пашите, техники. Сделаете – звоните …
Передали по рации о нападении вечером, а толку! Ночью духов бомбить – голяк, нашу базу заодно можно разнести в щепки, а с утра, небось, штабные еще не похмелились. Хотя пора б уже и поддержке прибыть, ходу до нас всего минут сорок. Ну, часа полтора, вместе с подготовкой к вылету, а дело уже к обеду!
- Кто, кто захерачил очередь, собаки! Сенька, разберись, дятел – похоже, у твоих нервы не держат, салаги … - кричу под грохот минометных взрывов хохлу – что, не терпится новый аппарат опробовать?! 
Поздно, обнаружили и долбят духи пацанов … Не успеть. 
Ох ты, и ракетка у них нашлась!
Хана … Эх, пацаны – никакой выдержки! Вряд ли кто выживет, стингер похоже с теплонаведением, точно в капонир угодил. Научились, сучьи духи стрелять из американской техники … А там четверо было моих! Ну, хохол, погоди …
А того закондратило, бьется в истерике, литеха один не удержит Семена. Иду помогать и с ходу - в морду! И со злости на него, и для адаптации. Поздно, Сема, поздно … после взрыва ракеты ничего живого там не осталось! Ты их, стервец, по именам всех помнишь?! Покурил в командирском доте?! 
Успокоился, наконец-то …
И вдруг – тишина и сразу знакомый свист несущих винтов и рокот моторов. Наши! Без захода на угол атаки, с ходу из крупнокалиберного пулемета оглушительно прострочил головной вертолет, и с отворота уходит влево …
Его ведомые – два Ми-24Б, с полными кассетами ПТУРСов ( противотанковых ракетных снарядов) делают залпы друг за другом! И вверх … 
Асы! От высот за речкой – клубы черного огня, дыма и камней. Кажется, что горит даже река и мертвые духи в ней… «Вий», да и только.

Часть 2. Антоним.

… Сидим и курим, наблюдая, как садятся еще две вертушки, транспортник Ми-8 и штабной Ми-2. Начальство, стало быть, прибыло. Серега Гринько, мой зам и начштаба в одном флаконе, уже рысит к маленькой «двушке», этот нюхом чует, когда треба прогнуться. Ну так кадровый же, ему давно пора новые звезды на погоны надеть. Это я «двухгодичник» и мне, как и вот этим моим солдатам, осталось немного до дембеля, а там … Гнитесь и прогибайтесь тут без нас, мы свое отвоевали. Кинув в последний раз прощальный взгляд на семь своих 200-х, коих уже приготовили к погрузке в «восьмерку», тяжело поднимаюсь и иду к штабному вертолету. Борттехник распахнул дверь и подвесил трап, по которому важно спустились три офицера. Бог ты мой, какие красавцЫ, давно я не видел таких нарядных военных, как будто только что из ресторана вышли там где-то, в Союзе! Впереди малознакомый подполковник из штаба армии и двое чином помладше, судя по погонам. Неужто, замену привезли, эх – это было бы здорово …
- Вы что тут себе позволяете, оборзели вдали от всех …- неожиданно громко прозвучала тирада подполковника. Это винты машин перестали крутиться и эффект сразу наступившей тишины опытный авиатор должен был учесть, а этот … - Панибратство с бойцами развели, никакой субординации! Вы же офицеры, старшие тут! – не унимался прибывший, смотри какой грозный. Серега вытянулся и руку от виска не опустил, словно не выволочку получал, а награду, явно еще не отошел после боя…
- Это ты офицер, а я двухгодичник … И не х… мне орать тут. Могу и арестовать, командир здесь я, а вы, господа офицеры, доложитесь, как положено, я вас не знаю. – Ответно наехал я на штабного, мы по должности-то равны, просто звезд у него на погонах чуток больше, да и знакомы мы с ним шапочно. - Почему так поздно прибыли, ишь ты, распекать нас прилетели! Ты бы лучше подмогу пораньше прислал, глядишь и без трупов обошлось …
Сзади за правый локоть крепко сжал мою руку Семен, автомат-то у меня на плече висит, а мой нрав на базе знают. Я орать на себя не позволяю никому, даже генералам, сам хорошо умею… 
Да те и не орут, потому и генералы. До лощеного видимо дошло, что переусердствовал, обороты сбавил.
- Ладно, командир, проехали. Вот замену тебе привез. Сдавай дела капитану Серегину, а старший лейтенант Джабраилов заменит твоего заместителя. На него тоже приказ есть о переводе … с повышением! Но, это после переоборудования первой партии присланных вам вертолетов. Приказ никто не отменял … Да, и почту там заберите.
Ну, слава Богу, я уж думал, что Серегу опять обошли. Ему, по идее, нужно бы часть передать, давно заслужил и майорские звезды, и должность, он мужик толковый.
Пожали друг другу руки и двинулись на КПП…
Оставив гостей на попечение Гринько, вышел перекурить вместе с Лешкой Друпаком, тому не терпится прочитать письмо от питерской зазнобы, мне б его заботы … Да, а семерым уже другие послания нужны, точнее – они сами прибудут посланием матерям, в цинковых конвертах …
Я курил и смотрел на Лешку, протянувшего мне с затуманенным взглядом фотографию какой-то красотки на фоне Исаакиевского собора, позади нее виднелась группа беззаботных туристов. И от этого снимка из другой жизни, где нет бешеных атак одурманенных наркотиками духов, нет никакой стрельбы и мирное небо с играющим куполами Исаакия солнцем, мне тоже вспомнилось Лефортово с кучками тополиного пуха на тротуарах, близлежащий парк МВО с прудами, набережная Яузы, пивная «Три пескаря» на Солдатской улице … Неужто скоро увижу все это снова?! Всего-то неделя осталась …
Не знал я и не ведал, что костлявая старуха уже кинула свой слепой взгляд в мою сторону. К концу следующей недели я окажусь в Союзе, только не в Москве, а в Ташкенте. Попаду с тяжелой контузией в госпиталь, который был тогда в старом районе «хлебного города» под названием Кара-Камыш, на три месяца. А потом, так и не съездив в столицу, снова вернусь в Афганистан, но уже не по приказу, а по своей воле. В госпитале я написал рапорт с просьбой оставить меня на военной службе еще на один срок. Спецы моего уровня, имеющие вдобавок и боевой опыт, нужны были позарез и командование удовлетворило мой рапорт. Я получил новое назначение и вернулся в страну напуганных гор. Там у меня оставались свои счеты и свои же долги …
Вот так получилось, полная противоположность здравому смыслу. Короче – антоним, поступок совсем не похожий по смыслу, так бывает иногда в жизни …

Эпилог. 

Ну и где же здесь психологический этюд, спросите вы? Зачем такое название новеллы?
А это как посмотреть. Что есть этюд? Быстрый набросок, зарисовка углем ли, карандашом или акварелью, который делает впрок для себя и для своей будущей картины художник. Он, этюд, может стать и самостоятельным произведением, если так сочтет нужным его автор …
Так и эта новелла стала жить самостоятельно, как часть большой картины под названием жизнь, эта картина еще пишется и автор, слава Богу, жив … Чего и вам желает!
Ну, а психология – куда ж без нее, она присутствует везде и во всем в жизни. Только вот бывает человеческая психология, но, к сожалению, бывает и другая – человеконенавистническая. А это, скажу я вам, очень страшная и крайне опасная штука. И не дай вам Бог, дорогой читатель, столкнуться с такой «психологией» в мирной ли жизни, на войне ли … Неважно где, бегите подальше от носителей такого мировоззрения, это слуги дьявола, самого Сатаны! Мысли и поступки у них черные, а вот слова ... слова такие люди найдут разные, иногда и красивые, завораживающие.

Рейтинг: +6 586 просмотров
Комментарии (6)
Валентина # 12 февраля 2012 в 09:30 0
Да, Саша, эпилог - что надо, а, впрочем, соответствует самому этюду! Молодец! Изложено талантливо!!! Вот только сердце заныло...
Александр Дмитровский # 12 февраля 2012 в 10:09 +1
Благодарю за понимание...
flower
Алла Войнаровская # 29 марта 2012 в 20:39 0
live1 buket3
Александр Дмитровский # 29 марта 2012 в 22:35 0
Спасибо, Алла.
:))
С улыбкой,
С.
Николай Георгиевич Глушенков # 2 февраля 2013 в 16:51 0
Блестяще написан Эпилог! c0137
Александр Дмитровский # 2 февраля 2013 в 17:06 0
Спасибо, Николай Георгиевич.
:))
С.
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
79
78
77
77
76
76
74
73
72
62