ПАРА...


 

 … Мы летели в паре на испытательные стрельбы в этом утреннем небе над холмами предгорья. Впереди боевой вертолет Ми-24 с полным экипажем и установленными вчера оружейниками базы новым крупнокалиберным пулеметом и двумя кассетами с новой же модификацией ПТУРСов, или проще –противотанковых управляемых ракетных снарядов.
Наш транспортник Ми-8, в котором помимо экипажа находились я с напарником, офицеры исследовательской группы, да четверо десантников охраны во главе с дюжим прапорщиком Мишей Борейко. Они должны были страховать исследователей от всяких непредвиденных случаев, которые на войне случаются сплошь и рядом. Задача у нас была не сложная, обычный вылет на стрельбы с записью на камеру их результатов. Мишенью для стрельб были определены развалины старой крепости, построенной неизвестно когда и кем в довольно труднодоступном по тем временам месте, на господствующей высоте-горе. Неподалеку от крепости по данным разведки была ровная площадка плато, а чуть ниже по склону заброшенный кишлак. Люди ушли из него год назад, подальше от войны и неверных, шурави, как называли нас дружественные племена северных афганцев. Лететь нам до той крепости минут сорок, бойцы по привычке «давили на массу», храп бравых десантников был слышен даже сквозь шум винтов и работающего двигателя. Мой напарник, специалист по вооружению, возился со своей кинокамерой, которой намеревался отснять последствия залпов после нашей высадки на плато.
Я же смотрел сначала в иллюминатор, потом приоткрыв наполовину дверь в салон вертолета с другого борта, на пару парящих и нежащихся в лучах утреннего солнца орлов.
Орлану и орлице было хорошо в ласковом небе. Птицы умело использовали восходящие и нисходящие потоки воздуха, стремящиеся с предгорий в долину. Они, почти не делая взмахов крыльями, с наслаждением вычерчивали круги то выше, то ниже, сменяя друг друга. Картина была такой мирной и величественной, что я, забыв о войне и о том, что тоже должен осмотреть свои приборы и протереть в них оптику, любовался воздушными танцами орлов с довольно близкого расстояния, примерно в полукилометре от нашего курса … 
На подходе к цели полета на головной машине заметили хвост небольшого каравана, почти уже зашедшего в заброшенный кишлак для отдыха или каких-то своих дел. Пилот двадцатки, бортовой номер командира одной из эскадрилий и старшего сегодняшней группы, идущей впереди, передал приказ по радио нашей вертушке после стрельбы сесть и обследовать кишлак. Команду он перепоручил мне, старшему по званию в нашей машине. Пашка, напарник мой, должен был отснять еще крепость после обстрела, чтобы позже можно было сравнить виды до и после …
Отстрелялись, разрушения жуткие. Развалины стали фатальными, напарник занялся съёмкой. А мы с десантурой уже спускаемся к кишлаку. Немного беспечно, ведь сверху караван выглядел совсем мирным и тюки на ишаках и верблюдах были округлой формы.
Куда они задевались, попрятались в подвалах, что ли от обстрела? Так ведь до них и камни-то не долетали, что говорить о ракетах или о пулеметных очередях. Шуму много было, конечно, никто и не спорит. Точно контрабандисты, с наркотой, наверное, если до сих пор прячутся. Явно не торговцы и проверить их нужно, этих духов никогда не разберешь. Они тут все воины, с детских лет, едва становятся способны удержать оружие в руках, уже учатся воевать и стрелять. Даже мирный пастух может оказаться воином Аллаха, а студент медресе – шахидом.
Мишка с сержантом впереди с автоматами наизготовку, я за ними, а замыкают остальные два парня. Эта расстановка на зачистке и спасла меня. Автоматная очередь прогремела в тишине заброшенного кишлака неожиданно и громко, с близкого видно расстояния…
Мы все уже лежали в придорожной пыли неширокой улицы. Шедший сзади меня парнишка стонал и матерился почем зря на всю улицу, видно хорошо зацепило. Вдруг, на другой стороне улицы я увидел залихватский Мишкин прыжок с последующим переворотом. Этот прапорщик великолепно метал ножи в цель в броске, попадал точно два раза из трех и обещал до дембеля добиться стопроцентных попаданий.
И на этот раз бугай попал в цель, реакция у него была отменной, на уровне рефлекса. Тяжелый десантный нож пробил насквозь тщедушное тельце мальчишки, босого и в одном халате, пригвоздив его к деревянной двери каменного погреба или полуподвала. Старая дверь не выдержала и сорвалась с истлевших ременных петель. Запрятался, наверно, пацаненок туда и сидел, дрожа от грохота вертолетного обстрела, дожидаясь со страхом конца. А заслышав наши шаги и разговор, не выдержал напряжения, вот и выскочил наружу с автоматом, истерично надавив на курок…
А мальчишке вряд ли больше одиннадцати, ну – двенадцати лет. Из уголка рта его вытекала струйка крови, а глаза с удивлением и болью смотрели в небо уже застывающим взглядом.
Мы передали его тело объявившимся на выстрелы караванщикам, они были опытными и вооруженными контрабандистами, открывшуюся им картину просекли сходу. Но над нами барражировал наш боевой вертолет, дело обошлось без разборок. Мы забрали своего раненого и вернулись к вертушке.
Не знаю, как к Мишке, если он еще жив, а ко мне во сне иногда приходит этот пацан и молча смотрит на меня тем, предсмертным взглядом. Правда, с годами все реже и реже…

© Copyright: Александр Дмитровский, 2012

Регистрационный номер №0025178

от 11 февраля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0025178 выдан для произведения:

Не судите строго за эту миниатюру.

Я её здесь публикую в свой юбилей сегодня  - 30 лет назад я покончил с этой историей.

Впрочем, это не так...

Афган не уходит. Он во мне, навсегда ...

 

 

 … Мы летели в паре на испытательные стрельбы в этом утреннем небе над холмами предгорья. Впереди боевой вертолет Ми-24 с полным экипажем и установленными вчера оружейниками базы новым крупнокалиберным пулеметом и двумя кассетами с новой же модификацией ПТУРСов, или проще –противотанковых управляемых ракетных снарядов.
Наш транспортник Ми-8, в котором помимо экипажа находились я с напарником, офицеры исследовательской группы, да четверо десантников охраны во главе с дюжим прапорщиком Мишей Борейко. Они должны были страховать исследователей от всяких непредвиденных случаев, которые на войне случаются сплошь и рядом. Задача у нас была не сложная, обычный вылет на стрельбы с записью на камеру их результатов. Мишенью для стрельб были определены развалины старой крепости, построенной неизвестно когда и кем в довольно труднодоступном по тем временам месте, на господствующей высоте-горе. Неподалеку от крепости по данным разведки была ровная площадка плато, а чуть ниже по склону заброшенный кишлак. Люди ушли из него год назад, подальше от войны и неверных, шурави, как называли нас дружественные племена северных афганцев. Лететь нам до той крепости минут сорок, бойцы по привычке «давили на массу», храп бравых десантников был слышен даже сквозь шум винтов и работающего двигателя. Мой напарник, специалист по вооружению, возился со своей кинокамерой, которой намеревался отснять последствия залпов после нашей высадки на плато.
Я же смотрел сначала в иллюминатор, потом приоткрыв наполовину дверь в салон вертолета с другого борта, на пару парящих и нежащихся в лучах утреннего солнца орлов.
Орлану и орлице было хорошо в ласковом небе. Птицы умело использовали восходящие и нисходящие потоки воздуха, стремящиеся с предгорий в долину. Они, почти не делая взмахов крыльями, с наслаждением вычерчивали круги то выше, то ниже, сменяя друг друга. Картина была такой мирной и величественной, что я, забыв о войне и о том, что тоже должен осмотреть свои приборы и протереть в них оптику, любовался воздушными танцами орлов с довольно близкого расстояния, примерно в полукилометре от нашего курса … 
На подходе к цели полета на головной машине заметили хвост небольшого каравана, почти уже зашедшего в заброшенный кишлак для отдыха или каких-то своих дел. Пилот двадцатки, бортовой номер командира одной из эскадрилий и старшего сегодняшней группы, идущей впереди, передал приказ по радио нашей вертушке после стрельбы сесть и обследовать кишлак. Команду он перепоручил мне, старшему по званию в нашей машине. Пашка, напарник мой, должен был отснять еще крепость после обстрела, чтобы позже можно было сравнить виды до и после …
Отстрелялись, разрушения жуткие. Развалины стали фатальными, напарник занялся съёмкой. А мы с десантурой уже спускаемся к кишлаку. Немного беспечно, ведь сверху караван выглядел совсем мирным и тюки на ишаках и верблюдах были округлой формы.
Куда они задевались, попрятались в подвалах, что ли от обстрела? Так ведь до них и камни-то не долетали, что говорить о ракетах или о пулеметных очередях. Шуму много было, конечно, никто и не спорит. Точно контрабандисты, с наркотой, наверное, если до сих пор прячутся. Явно не торговцы и проверить их нужно, этих духов никогда не разберешь. Они тут все воины, с детских лет, едва становятся способны удержать оружие в руках, уже учатся воевать и стрелять. Даже мирный пастух может оказаться воином Аллаха, а студент медресе – шахидом.
Мишка с сержантом впереди с автоматами наизготовку, я за ними, а замыкают остальные два парня. Эта расстановка на зачистке и спасла меня. Автоматная очередь прогремела в тишине заброшенного кишлака неожиданно и громко, с близкого видно расстояния…
Мы все уже лежали в придорожной пыли неширокой улицы. Шедший сзади меня парнишка стонал и матерился почем зря на всю улицу, видно хорошо зацепило. Вдруг, на другой стороне улицы я увидел залихватский Мишкин прыжок с последующим переворотом. Этот прапорщик великолепно метал ножи в цель в броске, попадал точно два раза из трех и обещал до дембеля добиться стопроцентных попаданий.
И на этот раз бугай попал в цель, реакция у него была отменной, на уровне рефлекса. Тяжелый десантный нож пробил насквозь тщедушное тельце мальчишки, босого и в одном халате, пригвоздив его к деревянной двери каменного погреба или полуподвала. Старая дверь не выдержала и сорвалась с истлевших ременных петель. Запрятался, наверно, пацаненок туда и сидел, дрожа от грохота вертолетного обстрела, дожидаясь со страхом конца. А заслышав наши шаги и разговор, не выдержал напряжения, вот и выскочил наружу с автоматом, истерично надавив на курок…
А мальчишке вряд ли больше одиннадцати, ну – двенадцати лет. Из уголка рта его вытекала струйка крови, а глаза с удивлением и болью смотрели в небо уже застывающим взглядом.
Мы передали его тело объявившимся на выстрелы караванщикам, они были опытными и вооруженными контрабандистами, открывшуюся им картину просекли сходу. Но над нами барражировал наш боевой вертолет, дело обошлось без разборок. Мы забрали своего раненого и вернулись к вертушке.
Не знаю, как к Мишке, если он еще жив, а ко мне во сне иногда приходит этот пацан и молча смотрит на меня тем, предсмертным взглядом. Правда, с годами все реже и реже…

Рейтинг: +4 501 просмотр
Комментарии (6)
Валентина # 12 февраля 2012 в 09:13 0
Саша, вы ни в чём не виноваты... Не вы его, так он бы вас порешил... Война... Но памяти приказать нельзя.
И вы, воевавшие в Афгане, пишите! Пишите обо всём, что помните, о своих ощущениях, как вот в этом рассказе... Это нужно всем нам, чтобы помнить и понимать: что происходило, кому это было нужно, это нужно будущим поколениям, чтобы знали: солдаты нашей страны не пасовали перед трудностями ни в какие времена!
С юбилеем, Саша! Пусть всё будет хорошо!
Александр Дмитровский # 12 февраля 2012 в 10:08 +1
Спасибо, Валя.
elka2
Вероника Малышева # 5 ноября 2012 в 20:26 0
надо же... Приходит... Как это всё... печально. Печально, что судьба (?) ставит иной раз человека в ТАКИЕ обстоятельства.
Александр Дмитровский # 11 декабря 2012 в 04:32 0
Да уж...
Случай, судьба, рок или сам человек...
Или все же обстоятельства?
Тут подумаешь...
Спасибо за отклик, Вероника.
Алексей Матвеев # 6 апреля 2014 в 20:59 0
Трудно комментировать такое ...
Был случай который не хочется вспоминать, я не стрелял, хотя и не стал об этом говорить отдавшему приказ, без меня хватило исполнительных бойцов. Не знаю снится ли им тот случай. Мне нет.
Спасибо.
Александр Дмитровский # 6 апреля 2014 в 21:18 0
Я знал, что ты поймёшь. Такое врубается в память надолго. И не важно, снится или нет. Ты же не забыл вот своё...
Сейчас опубликую здесь отрывок из повести "Синдром", потом пришлю тебе ссыль.
Интересно мне, у тебя было такое в мирной жизни? Или я только попал на презрительно-равнодушное отношение к афганцам...

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
104
99
98
92
89
88
86
86
85
81
78
78
76
75
75
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
65
64
63