ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Не хотите ли чаю?

Не хотите ли чаю?

С.Кочнев
 
Не хотите ли чаю?
 
Чистая правда

 
Режиссёр Курилко́в, приехавший на постановку спектакля в очень известный, крупный театр, не курил. С собой он привёз жену и готовый макет декораций.
Впрочем, жена ездила с Курилковым всегда, на все постановки, во-первых, потому, что была театральным художником, и макет был её кровным детищем, а во-вторых, потому что блюла супружескую верность. Не свою. Верность своего супруга-режиссёра, чрезвычайно любящего режиссёрские показы. Что в этих показах было по мнению супруги, звали её старинным именем Евдокия, криминального? А то, что особенно охотно показывал Курилков молодым актрисам, как правильно на сцене целоваться долгими поцелуями, страстно обниматься, завлекать в амурные сети.
И вроде бы ничего такого особенного в этих показах не было, но ревнивая до умопомрачения Евдокия, предпочитала быть свидетелем всех этих невинных флуктуаций супруга, дабы упредить и не допустить.
Курилков же относился к строгостям жены с юмором, ибо земную жизнь давным-давно прошёл до середины и много дальше, так что угроза приближающейся стремительным темпом эректильной дисфункции уже приучила его к сугубо платоническим отношениям с юными дарованиями.
Вот так они и существовали в полной гармонии, режиссёр Курилков и его жена, художник Евдокия. Она рисовала эскизы, клеила макеты, а он ставил спектакли. Она ревновала, сидя в уголке на всех репетициях, а он выскакивал на площадку, чтобы показать очередной Джульетте или Дездемоне правильный страстный поцелуй и непременно чуть-чуть задерживал на горячем теле свою режиссёрскую руку. Задерживал лишь на мгновение, подспудно и тщетно пытаясь воскресить увядающий трепет желания.
Однако, дело вовсе не в этом, ибо рассказ сей не про похотливого стареющего Дона Жуана, а про то, что страдал этот самый Дон Жуан экземой на нервной почве.
Проявлялась эта гадостная гадость в том, что, раздражаясь от бестолковости артистов или технических работников, начинал Курилков сперва чуть заметно почёсываться, но затем расходился и буквально раздирал себя ногтями до кровавых ручейков. Озабоченная сохранением режиссёрского статус кво Евдокия никак не могла допустить эдаких казусов, а потому давно, ещё во времена первых совместных постановок, выработала систему условных сигналов. Как только зоркая матрона замечала первые признаки приближающейся угрозы, она спешно направлялась к помощнику режиссёра и требовала немедленно принести Анатолию (мужа она звала на «вы» и Анатолий) чаю и объявить перерыв. Измученные требовательным режиссёром работники всех цехов с радостью выполняли требования жены оного, и устремлялись на перекур.
В театре трудно что-либо сохранить в тайне от коллектива, а потому очень скоро об экземе и о системе тайных сигналов узнавали все без исключения, вплоть до служителей гардероба и очень сочувствовали «бедненькому Толику», а иначе промеж собой нашего Дона Жуна никто не называл.
 
Репетиции «Волков и овец» выкатились на финальную прямую столь стремительно, что многочисленные технические проблемы за этой стремительностью никак не поспевали. Занавес был не расписан, костюмы не пошиты, реквизит лишь из подбора и т.д. и т.п., не говоря уже о том, что многие исполнители даже главных ролей по сцене циркулировали, пряча листочки с текстом от глаз режиссёра. Ну, не успели. Ну, не укладывался текст пока ещё в головах.
Курилков крепился. Всеми силами крепился и не выказывал до поры до времени волнения, хотя как ему это давалось, знала лишь Евдокия и администрация гостиницы, где они размещались. Вечером после репетиции она, администрация, с интересом выслушивала бесконечные монологи режиссёра, прерываемые его истерическими всхлипываниями и возгласами Евдокии «Анатолий, не хотите ли чаю?», слышимость в гостинице была отменная.
Исцарапанный притихший режиссёр с утра появлялся в театре, сопровождаемый верной благоверной, и всё повторялось, и, казалось, конца этому не будет. Однако, конец, как и положено, всё-таки случился. Свершился, так сказать, произошёл, состоялся, осуществился, обрёл плоть и кровь и т.д.
За два дня до премьеры возник на сцене у правого портала завпост Александров и заикаясь от волнения признался, что ковра к премьере не будет, не успевают, слишком сжатые сроки, понимаешь ли.
И тут Курилкова прорвало. Ниагара эпитетов и затейливых словесных оборотов, более известных, как обсцентная лексика, хлынула из него всесокрушающим потоком. Пальцы его впились в тело его и разрывая оное в кровь заёрзали, заходили, заелозили, оставляя следы, похожие на потёки кетчупа.
Забегал режиссёр по залу, обрушивая страшные проклятия на голову завпоста, а за ним забегала побелевшая в мгновение ока благоверная его с трясущимися руками, причитая: «Анатолий… Анатолий! Не хотите ли чаю? Чаю, говорю, не хотите ли? Анатолий!»
Зверски сверкнул Анатолий очами, перекошенное лицо своё режиссёрское повернул к супруге и львиным рыком своим огласил пространство, сразив наповал всё и всех: «Не хо-чу ча-ю! Хо-чу чеса-а-а-аться!!»
 
© С.Кочнев, 11 апреля 2018 г., Санкт-Петербург
 
 
 
 
 

© Copyright: С.Кочнев (Бублий Сергей Васильевич), 2018

Регистрационный номер №0417157

от 23 мая 2018

[Скрыть] Регистрационный номер 0417157 выдан для произведения:
С.Кочнев
 
Не хотите ли чаю?
 
Чистая правда

 
Режиссёр Курилко́в, приехавший на постановку спектакля в очень известный, крупный театр, не курил. С собой он привёз жену и готовый макет декораций.
Впрочем, жена ездила с Курилковым всегда, на все постановки, во-первых, потому, что была театральным художником, и макет был её кровным детищем, а во-вторых, потому что блюла супружескую верность. Не свою. Верность своего супруга-режиссёра, чрезвычайно любящего режиссёрские показы. Что в этих показах было по мнению супруги, звали её старинным именем Евдокия, криминального? А то, что особенно охотно показывал Курилков молодым актрисам, как правильно на сцене целоваться долгими поцелуями, страстно обниматься, завлекать в амурные сети.
И вроде бы ничего такого особенного в этих показах не было, но ревнивая до умопомрачения Евдокия, предпочитала быть свидетелем всех этих невинных флуктуаций супруга, дабы упредить и не допустить.
Курилков же относился к строгостям жены с юмором, ибо земную жизнь давным-давно прошёл до середины и много дальше, так что угроза приближающейся стремительным темпом эректильной дисфункции уже приучила его к сугубо платоническим отношениям с юными дарованиями.
Вот так они и существовали в полной гармонии, режиссёр Курилков и его жена, художник Евдокия. Она рисовала эскизы, клеила макеты, а он ставил спектакли. Она ревновала, сидя в уголке на всех репетициях, а он выскакивал на площадку, чтобы показать очередной Джульетте или Дездемоне правильный страстный поцелуй и непременно чуть-чуть задерживал на горячем теле свою режиссёрскую руку. Задерживал лишь на мгновение, подспудно и тщетно пытаясь воскресить увядающий трепет желания.
Однако, дело вовсе не в этом, ибо рассказ сей не про похотливого стареющего Дона Жуана, а про то, что страдал этот самый Дон Жуан экземой на нервной почве.
Проявлялась эта гадостная гадость в том, что, раздражаясь от бестолковости артистов или технических работников, начинал Курилков сперва чуть заметно почёсываться, но затем расходился и буквально раздирал себя ногтями до кровавых ручейков. Озабоченная сохранением режиссёрского статус кво Евдокия никак не могла допустить эдаких казусов, а потому давно, ещё во времена первых совместных постановок, выработала систему условных сигналов. Как только зоркая матрона замечала первые признаки приближающейся угрозы, она спешно направлялась к помощнику режиссёра и требовала немедленно принести Анатолию (мужа она звала на «вы» и Анатолий) чаю и объявить перерыв. Измученные требовательным режиссёром работники всех цехов с радостью выполняли требования жены оного, и устремлялись на перекур.
В театре трудно что-либо сохранить в тайне от коллектива, а потому очень скоро об экземе и о системе тайных сигналов узнавали все без исключения, вплоть до служителей гардероба и очень сочувствовали «бедненькому Толику», а иначе промеж собой нашего Дона Жуна никто не называл.
 
Репетиции «Волков и овец» выкатились на финальную прямую столь стремительно, что многочисленные технические проблемы за этой стремительностью никак не поспевали. Занавес был не расписан, костюмы не пошиты, реквизит лишь из подбора и т.д. и т.п., не говоря уже о том, что многие исполнители даже главных ролей по сцене циркулировали, пряча листочки с текстом от глаз режиссёра. Ну, не успели. Ну, не укладывался текст пока ещё в головах.
Курилков крепился. Всеми силами крепился и не выказывал до поры до времени волнения, хотя как ему это давалось, знала лишь Евдокия и администрация гостиницы, где они размещались. Вечером после репетиции она, администрация, с интересом выслушивала бесконечные монологи режиссёра, прерываемые его истерическими всхлипываниями и возгласами Евдокии «Анатолий, не хотите ли чаю?», слышимость в гостинице была отменная.
Исцарапанный притихший режиссёр с утра появлялся в театре, сопровождаемый верной благоверной, и всё повторялось, и, казалось, конца этому не будет. Однако, конец, как и положено, всё-таки случился. Свершился, так сказать, произошёл, состоялся, осуществился, обрёл плоть и кровь и т.д.
За два дня до премьеры возник на сцене у правого портала завпост Александров и заикаясь от волнения признался, что ковра к премьере не будет, не успевают, слишком сжатые сроки, понимаешь ли.
И тут Курилкова прорвало. Ниагара эпитетов и затейливых словесных оборотов, более известных, как обсцентная лексика, хлынула из него всесокрушающим потоком. Пальцы его впились в тело его и разрывая оное в кровь заёрзали, заходили, заелозили, оставляя следы, похожие на потёки кетчупа.
Забегал режиссёр по залу, обрушивая страшные проклятия на голову завпоста, а за ним забегала побелевшая в мгновение ока благоверная его с трясущимися руками, причитая: «Анатолий… Анатолий! Не хотите ли чаю? Чаю, говорю, не хотите ли? Анатолий!»
Зверски сверкнул Анатолий очами, перекошенное лицо своё режиссёрское повернул к супруге и львиным рыком своим огласил пространство, сразив наповал всё и всех: «Не хо-чу ча-ю! Хо-чу чеса-а-а-аться!!»
 
© С.Кочнев, 11 апреля 2018 г., Санкт-Петербург
 
 
 
 
 
Рейтинг: 0 35 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Новости партнеров
Загрузка...
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
119
119
100
90
84
82
81
79
77
73
73
72
69
69
68
67
66
66
63
59
59
58
56
56
56
Это июнь! 14 июня 2018 (Аида Бекеш)
53
51
Лета шик! 17 июня 2018 (Ветна)
51
50
38