ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → На поэтической волне...

На поэтической волне...

12 октября 2012 - митрофанов валерий

На поэтической волне

-Может дров подбросить, Иваныч?

-Как там уха? Закипела?

Далеко в темноте был слышен  неторопливый разговор, казалось обычных рыбаков, коротавших майскую ночь на берегу острова, упиравшегося северным берегом в разливы Волго-Балта, а южной кромкой  в Белое озеро. Ночь была удивительно тихой и тёплой и каждый всплеск, треск костра, трепыхание  рыбы в прибрежной траве и даже тихий разговор разносился  встревоженным эхом над водой.

-Пора вынимать, глаза у рыбы побелели!- суетился молодой взъерошенный человек у костра. По форменной куртке его можно было определить, что он и его товарищ, чуть постарше не рыбаки, а  представители государственной рыбинспекции. «Рыбчики!» - как  нежно отзываются в наших местах о рыбохране местные браконьеры.

-Может после ухи по разливам пошарим, фарой посветим? - наседал неугомонный молодой рыбинспектор.

-Поспать чуток надо! Завтра день трудный, за рыбаками гоняться по корчам и заливам, да протокола составлять. Надо чтоб глаза не слипались. Вот сегодня мы браконьров славно пощипали, премию заработали, на хлеб с маслом! - пытался охолонить его соратник, перебирая составленные за день листы протоколов.

-Поспать, сегодня поспим, ночь как летом тёплая! А по прогнозу дождище обещали. - щебетал молодой, вынимая котелок с ухой из разгоревшегося костра.

-Завтра подмога из Вытегры будет?- потянулся к мобильнику другой.- Вот и эсэмэска от них уже пришла, выехали.

-С подмогой надёжней, нерест идёт!- поддакивал молодой, резал хлеб и доставал ложки.

Крупного сваренного леща выложили по кускам на газетину, запустив деревянные ложки разом в переливающуюся жиром уху.

Только доблестные защитники природы хлебнули ядрёной ушицы, закусили белым, разваливающимся лещом, как молодой резко вскочил на ноги, прислушался и побежал  в стоящую у берега лодку за фонарём.

-Ты, чо, Лёха?- удивлённо гаркнул его друг.

-Кто-то плывёт? Поёт что ли? Или ругается?- начал шарить лучом фонаря рыбинспектор.

-Да садись, ты, чекист хренов! Никуда он не денется! Его сегодня за три километра слышно будет! Поймаем!- зачерпывал в котелке остатки ухи  старший по званию.

Молодой послушался, выключил фонарь и сел у костра. После ухи вдарили  ароматного чайку, и, казалось, забыли про недавнее происшествие и про рыбака, заблудившегося  на ночной реке.

-Тишина-то, какая!

-Тишина! Для рыбы раздолье…

 Вдруг и старший из инспекторов стал прислушиваться и даже приставил ладонь к уху:

-Точно кто-то поёт? Или плачет? Слышишь, Лёха?

-Слышу, теперь слышу! Рыбак плывёт к нам, видимо к костру! Ну, мы тут его и обуем! - повеселел Лёха, первый раз отправившийся ловить лютых браконьеров. Ещё через полчаса инспектора услышали отрывки человеческого ора:

-Я иду долиной-ой-ой! О-о-о-й!  На затылке кепи-и-и-и, в лайковой перчатке смуглая рука-а-а-а, далеко сияют розовые степи-и-и-и, широко синеет тихая река-а-а-а! – хрипел в ночи кто-то неизвестный.

-Что за ерунда? Кепи какая-то? Может,  на реке перехватим, пока он в озеро не укатил?- теперь уже нервничал Иванович.

-Не знаю, на кой ляд он Есенина-то орёт, бродяга?- спрашивал Ивановича Лёха.

-Да пьяный, поди, в драбадан, вот и орёт!

-Я - беспечный парень, ничего не надо-о-о-о, только б слушать песни - сердцем подпевать, только бы струилась легкая прохлада, только б  ты, родная, могла б мне наливать! – кто-то из темноты перевирал великого поэта, перебирая вёслами.

Теперь уже в луче инспекторского фонаря включенного Лёхой можно было различить дощатый челнок, плывший прямо на костёр инспекторов.

Не доезжая  метров двадцати, неизвестный исполнитель есенинского наследия, прервав стих, зычно крикнул удивлённым стражам правопорядка:

-Вино мужики есть? Или мимо грести? Выйду за дорогу, выйду под откосы,- сколько там нарядных девушек и баб!

 -Давай, давай подъезжай, для тебя найдётся!-  отозвался Лёха, вынимая папку с протоколами на правонарушение.

Челнок со всего хода, вылетев на отмель, протаранил тупым носом аллюминевую лодку инспекторов.

-Ну, ты, леший, осторожней!- рявкнул на него Иванович. -Не видишь что ли? Зенки налил?

Из челнока не вышел, а вывалился на берег мужичок небольшого роста, в леспромхозовской суконной куртке, с распущенными броднями на ногах и гологоловый, рассыпав на прибрежный песок свои золотые кудри. Поняв свою оплошность, нежданный гость встал на колени, и стал расстегивать свою куртку, продолжая незаконченную декламацию:

- К чёрту, я снимаю свой костюм английский, что же, братцы, я вам покажу – я  ли вам не свойский, я ли вам не близкий?
-Нашлась родня!- прошипел Алексей.-Пойдука я его лодку осмотрю, авось рыбу не выбросил.

- Какая рыба? Какая рыба, мужики я - поэт! Я последний поэт деревни, скромен, и хотя имею я малый рост, поделюсь сигаретой последней, с тем, кто вместе со мною рос…- опять переврал Есенина новоявленный поэт.

Костёр опять разгорелся и озарил происходящее на берегу – на коленях стоял полуголый мужик, и бил себя в грудь перед инспекторами без запинки выбрасывая слова в тишину:

-Я последний поэт деревни, я на озере Белом рос и люблю я край этот древний, до солёных и искренних с-с-слёз!

-Фамилия-то твоя как? В нерест по нерестилищу передвигаться нельзя, оштрафуем!-пытался вразумить подошедший к мужику после осмотра челнока Лёха.

-А, ты, чо, салага, меня не узнал? Я – Есенин!-издевательски прозвучал ответ.

-Есенин? Чего тот самый, что на трубе повешался?-съязвил инпектор.

-Сам, ты на трубе! Я жив!!!

-Да это - дурдом какой-то, Есениных нам только и не хватало!- достал мобильник Иванович, пытаясь перезвонить местному участковому.

-Сейчас разберёмся кто ты такой.

Мужичок пополз по направлению к костру:

-Разбирайтесь, а я к огоньку. Винца-то не найдётся для истерзанной души? Муза просит…- заскулил поэт, бубня себе под нос, - Штрафовать вздумали! Не злодей я и не грабил лесом, я всего лишь уличный повеса…
 Иванович набрал номер по мобильнику, ему ответил местный  участковый. Рыбинспектор обрисовал приметы нарушителя и привычку говорить стихами Есенина, через минуту,  выслушав причитания участкового, он махнул рукой, разрезая предутренний воздух, обращаясь к Лёхе:

-И вправду фамилия у его Есенин, только с него ничего не возьмёшь, неработь местная. Гони его от костра, пусть в своём челноке храпит!

Они вдвоём стащили мужичка в челнок, уложили его как в гроб, бросив на него лишнюю куртку:

-Откуда здесь Есенин объявился, родня что-ли?- спрашивал Лёха у напарника.

-Земля русская неразборчива, не только в городах поэтов рожает, а и в такой глуши как выдаст на свет божий самородок, что самой страшно становится! Да не какой он не поэт, Есенина всего переврал!

-А может, реинкарнация? – не унимался Лёха.-Ну, как у индусов, помер и вновь родился, только в другом обличье.

-Не реанкарнация это, а алкоголизм, сынок!- убеждал Иванович.-Выпьют стопку, а крышу-то и сносит. И говорят всякую хрень.

В челноке иногда раздавались всхлипывания, пробивались на волю есенинские строки:

-                     Каждому здесь кобелю на шею, я готов отдать мой лучший галстук…

В результате инспектора, охраняя покой и жизнь самозванца, не сомкнули глаз всю ночь, проведя остаток ночи у догорающего костра. Уже на рассвете инспектора, пригретые весенним солнцем вздремнули, прижавшись плечами друг к другу. Проснулись они от удаляющегося пенья:

-Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Мужичок видимо проснулся, оттолкнул свой утлый челночок, сел за вёсла и отправился по своим делам, не беспокоя больше охранителей природы. Теперь, когда солнце поднялось, оно опять покрыло золотой чешуёй волны озера, осветило сиянием кудри поэта, плывшего на встречу солнцу.
-Скажи кому, не поверят! С Есенина штраф содрать хотели!- рассмеялся Лёха.
-Хорошо ещё Маяковский не объявился!- подхохотнул Иванович.
Через двадцать минут инспекторская лодка начала патрулирование прибрежной полосы озера. Лёха в бинокль рассматривал заливы, заросшие тростником.
-Левее Иванович, у берега  смотри! Мужики сетки вытаскивают. Газуй, не уйдут.
Вмиг инспектора оказались у лодки браконьеров, те не успели выбросить сети и рыбу. Рыба, не спрятанная в рюкзаки,  с надеждой смотрела выпученными глазами на инспекторов, задыхаясь от весеннего солнца.
После небольшой перебранки и угроз, напряжение схлынуло, браконьеры присмирели, инспектора достали протокола. Лёха авторучкой показывая на чернявого и высокого мужика, грозно спросил:
-Как фамилия, где живёшь?
-Клюев! Николай Клюев! - как - то необычно значительно произнёс браконьер.
-Ну и что, что Клюев?-  не понял подвоха Лёха.
-Дак, я поэт Клюев, друг Есенина у меня и книга дома есть, приезжай, покажу!- залился улыбкой, оскалив зубы, и пряча рыбу в мешок, рыбак.
-Да у вас, что тут одни поэты живут? Может и Пушкин есть?- рассмеялся в ответ Иванович и спрятал листы  протокола в папку.
Чернявый  подмигнул  соседу, тот прокашлявшись начал было выводить:
-Я вас  любил, любовь ещё  быть  может…
Рыбинспекторы в страхе  оттолкнули  от своей  лодки  браконьерскую плоскодонку,  – Лёха, мотор заводи, только стихов нам и не хватало!
 



© Copyright: митрофанов валерий, 2012

Регистрационный номер №0083946

от 12 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0083946 выдан для произведения:

На поэтической волне

-Может дров подбросить, Иваныч?

-Как там уха? Закипела?

Далеко в темноте был слышен  неторопливый разговор, казалось обычных рыбаков, коротавших майскую ночь на берегу острова, упиравшегося северным берегом в разливы Волго-Балта, а южной кромкой  в Белое озеро. Ночь была удивительно тихой и тёплой и каждый всплеск, треск костра, трепыхание  рыбы в прибрежной траве и даже тихий разговор разносился  встревоженным эхом над водой.

-Пора вынимать, глаза у рыбы побелели!- суетился молодой взъерошенный человек у костра. По форменной куртке его можно было определить, что он и его товарищ, чуть постарше не рыбаки, а  представители государственной рыбинспекции. «Рыбчики!» - как  нежно отзываются в наших местах о рыбохране местные браконьеры.

-Может после ухи по разливам пошарим, фарой посветим? - наседал неугомонный молодой рыбинспектор.

-Поспать чуток надо! Завтра день трудный, за рыбаками гоняться по корчам и заливам, да протокола составлять. Надо чтоб глаза не слипались. Вот сегодня мы браконьров славно пощипали, премию заработали, на хлеб с маслом! - пытался охолонить его соратник, перебирая составленные за день листы протоколов.

-Поспать, сегодня поспим, ночь как летом тёплая! А по прогнозу дождище обещали. - щебетал молодой, вынимая котелок с ухой из разгоревшегося костра.

-Завтра подмога из Вытегры будет?- потянулся к мобильнику другой.- Вот и эсэмэска от них уже пришла, выехали.

-С подмогой надёжней, нерест идёт!- поддакивал молодой, резал хлеб и доставал ложки.

Крупного сваренного леща выложили по кускам на газетину, запустив деревянные ложки разом в переливающуюся жиром уху.

Только доблестные защитники природы хлебнули ядрёной ушицы, закусили белым, разваливающимся лещом, как молодой резко вскочил на ноги, прислушался и побежал  в стоящую у берега лодку за фонарём.

-Ты, чо, Лёха?- удивлённо гаркнул его друг.

-Кто-то плывёт? Поёт что ли? Или ругается?- начал шарить лучом фонаря рыбинспектор.

-Да садись, ты, чекист хренов! Никуда он не денется! Его сегодня за три километра слышно будет! Поймаем!- зачерпывал в котелке остатки ухи  старший по званию.

Молодой послушался, выключил фонарь и сел у костра. После ухи вдарили  ароматного чайку, и, казалось, забыли про недавнее происшествие и про рыбака, заблудившегося  на ночной реке.

-Тишина-то, какая!

-Тишина! Для рыбы раздолье…

 Вдруг и старший из инспекторов стал прислушиваться и даже приставил ладонь к уху:

-Точно кто-то поёт? Или плачет? Слышишь, Лёха?

-Слышу, теперь слышу! Рыбак плывёт к нам, видимо к костру! Ну, мы тут его и обуем! - повеселел Лёха, первый раз отправившийся ловить лютых браконьеров. Ещё через полчаса инспектора услышали отрывки человеческого ора:

-Я иду долиной-ой-ой! О-о-о-й!  На затылке кепи-и-и-и, в лайковой перчатке смуглая рука-а-а-а, далеко сияют розовые степи-и-и-и, широко синеет тихая река-а-а-а! – хрипел в ночи кто-то неизвестный.

-Что за ерунда? Кепи какая-то? Может,  на реке перехватим, пока он в озеро не укатил?- теперь уже нервничал Иванович.

-Не знаю, на кой ляд он Есенина-то орёт, бродяга?- спрашивал Ивановича Лёха.

-Да пьяный, поди, в драбадан, вот и орёт!

-Я - беспечный парень, ничего не надо-о-о-о, только б слушать песни - сердцем подпевать, только бы струилась легкая прохлада, только б  ты, родная, могла б мне наливать! – кто-то из темноты перевирал великого поэта, перебирая вёслами.

Теперь уже в луче инспекторского фонаря включенного Лёхой можно было различить дощатый челнок, плывший прямо на костёр инспекторов.

Не доезжая  метров двадцати, неизвестный исполнитель есенинского наследия, прервав стих, зычно крикнул удивлённым стражам правопорядка:

-Вино мужики есть? Или мимо грести? Выйду за дорогу, выйду под откосы,- сколько там нарядных девушек и баб!

 -Давай, давай подъезжай, для тебя найдётся!-  отозвался Лёха, вынимая папку с протоколами на правонарушение.

Челнок со всего хода, вылетев на отмель, протаранил тупым носом аллюминевую лодку инспекторов.

-Ну, ты, леший, осторожней!- рявкнул на него Иванович. -Не видишь что ли? Зенки налил?

Из челнока не вышел, а вывалился на берег мужичок небольшого роста, в леспромхозовской суконной куртке, с распущенными броднями на ногах и гологоловый, рассыпав на прибрежный песок свои золотые кудри. Поняв свою оплошность, нежданный гость встал на колени, и стал расстегивать свою куртку, продолжая незаконченную декламацию:

- К чёрту, я снимаю свой костюм английский, что же, братцы, я вам покажу – я  ли вам не свойский, я ли вам не близкий?
-Нашлась родня!- прошипел Алексей.-Пойдука я его лодку осмотрю, авось рыбу не выбросил.

- Какая рыба? Какая рыба, мужики я - поэт! Я последний поэт деревни, скромен, и хотя имею я малый рост, поделюсь сигаретой последней, с тем, кто вместе со мною рос…- опять переврал Есенина новоявленный поэт.

Костёр опять разгорелся и озарил происходящее на берегу – на коленях стоял полуголый мужик, и бил себя в грудь перед инспекторами без запинки выбрасывая слова в тишину:

-Я последний поэт деревни, я на озере Белом рос и люблю я край этот древний, до солёных и искренних с-с-слёз!

-Фамилия-то твоя как? В нерест по нерестилищу передвигаться нельзя, оштрафуем!-пытался вразумить подошедший к мужику после осмотра челнока Лёха.

-А, ты, чо, салага, меня не узнал? Я – Есенин!-издевательски прозвучал ответ.

-Есенин? Чего тот самый, что на трубе повешался?-съязвил инпектор.

-Сам, ты на трубе! Я жив!!!

-Да это - дурдом какой-то, Есениных нам только и не хватало!- достал мобильник Иванович, пытаясь перезвонить местному участковому.

-Сейчас разберёмся кто ты такой.

Мужичок пополз по направлению к костру:

-Разбирайтесь, а я к огоньку. Винца-то не найдётся для истерзанной души? Муза просит…- заскулил поэт, бубня себе под нос, - Штрафовать вздумали! Не злодей я и не грабил лесом, я всего лишь уличный повеса…
 Иванович набрал номер по мобильнику, ему ответил местный  участковый. Рыбинспектор обрисовал приметы нарушителя и привычку говорить стихами Есенина, через минуту,  выслушав причитания участкового, он махнул рукой, разрезая предутренний воздух, обращаясь к Лёхе:

-И вправду фамилия у его Есенин, только с него ничего не возьмёшь, неработь местная. Гони его от костра, пусть в своём челноке храпит!

Они вдвоём стащили мужичка в челнок, уложили его как в гроб, бросив на него лишнюю куртку:

-Откуда здесь Есенин объявился, родня что-ли?- спрашивал Лёха у напарника.

-Земля русская неразборчива, не только в городах поэтов рожает, а и в такой глуши как выдаст на свет божий самородок, что самой страшно становится! Да не какой он не поэт, Есенина всего переврал!

-А может, реинкарнация? – не унимался Лёха.-Ну, как у индусов, помер и вновь родился, только в другом обличье.

-Не реанкарнация это, а алкоголизм, сынок!- убеждал Иванович.-Выпьют стопку, а крышу-то и сносит. И говорят всякую хрень.

В челноке иногда раздавались всхлипывания, пробивались на волю есенинские строки:

-                     Каждому здесь кобелю на шею, я готов отдать мой лучший галстук…

В результате инспектора, охраняя покой и жизнь самозванца, не сомкнули глаз всю ночь, проведя остаток ночи у догорающего костра. Уже на рассвете инспектора, пригретые весенним солнцем вздремнули, прижавшись плечами друг к другу. Проснулись они от удаляющегося пенья:

-Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Мужичок видимо проснулся, оттолкнул свой утлый челночок, сел за вёсла и отправился по своим делам, не беспокоя больше охранителей природы. Теперь, когда солнце поднялось, оно опять покрыло золотой чешуёй волны озера, осветило сиянием кудри поэта, плывшего на встречу солнцу.
-Скажи кому, не поверят! С Есенина штраф содрать хотели!- рассмеялся Лёха.
-Хорошо ещё Маяковский не объявился!- подхохотнул Иванович.
Через двадцать минут инспекторская лодка начала патрулирование прибрежной полосы озера. Лёха в бинокль рассматривал заливы, заросшие тростником.
-Левее Иванович, у берега  смотри! Мужики сетки вытаскивают. Газуй, не уйдут.
Вмиг инспектора оказались у лодки браконьеров, те не успели выбросить сети и рыбу. Рыба, не спрятанная в рюкзаки,  с надеждой смотрела выпученными глазами на инспекторов, задыхаясь от весеннего солнца.
После небольшой перебранки и угроз, напряжение схлынуло, браконьеры присмирели, инспектора достали протокола. Лёха авторучкой показывая на чернявого и высокого мужика, грозно спросил:
-Как фамилия, где живёшь?
-Клюев! Николай Клюев! - как - то необычно значительно произнёс браконьер.
-Ну и что, что Клюев?-  не понял подвоха Лёха.
-Дак, я поэт Клюев, друг Есенина у меня и книга дома есть, приезжай, покажу!- залился улыбкой, оскалив зубы, и пряча рыбу в мешок, рыбак.
-Да у вас, что тут одни поэты живут? Может и Пушкин есть?- рассмеялся в ответ Иванович и спрятал листы  протокола в папку.
Чернявый  подмигнул  соседу, тот прокашлявшись начал было выводить:
-Я вас  любил, любовь ещё  быть  может…
Рыбинспекторы в страхе  оттолкнули  от своей  лодки  браконьерскую плоскодонку,  – Лёха, мотор заводи, только стихов нам и не хватало!
 



Рейтинг: +3 363 просмотра
Комментарии (6)
Анна Магасумова # 12 октября 2012 в 23:00 0
Да, весёлый и интересный рассказ! Молодец, Валера! Очень понравилось! supersmile
Анатолий Киргинцев # 13 октября 2012 в 02:46 0
Грамотные инспектора попались.
митрофанов валерий # 13 октября 2012 в 13:10 0
грамотные и добрые smoke
0 # 13 октября 2012 в 09:59 0
super Молодец, порадовал!
митрофанов валерий # 13 октября 2012 в 13:09 0
рад, что понравилось... rolf
митрофанов валерий # 13 октября 2012 в 13:10 0
рад, что понравилось... rolf
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
98
97
97
96
91
90
88
83
82
80
79
77
73
73
71
69
66
66
66
64
64
63
61
58
54