Аэропорт Пулково гудел ровным, утробным шумом, как гигантский улей. Марина любила это место за его обезличенность, за возможность раствориться в потоке, стать просто одним из многих пассажиров. Здесь, в стерильном воздухе накопителей, перемешанном с запахами кофе из автоматов и дорогого парфюма из «дюти-фри», её профессионализм чувствовал себя как рыба в воде. Она двигалась в общем потоке к выходу в зал ожидания, ничем не выделяясь — усталая, но довольная студентка, возвращающаяся с полевой практики.
Нужный груз находился у нее в сумке на поясе, его вес казался совершенно привычным. Марина уже мысленно прокручивала следующий этап: встреча в городе, передача заказчику, получение остатка гонорара. Чистая, хорошо смазанная работа. Мысль о странном разговоре с мегрелом и том мимолетном, ледяном «дрожании» шкатулки она загнала глубоко в подсознание, в папку под названием «рабочие моменты, не стоящие внимания».
Она уже почти миновала последний барьер, как вдруг мир вокруг неё замедлился и распался на отдельные, чёткие кадры.
Человек в штатском, стоявший у стойки паспортного контроля, повернул голову и посмотрел прямо на неё. Его взгляд был слишком внимательным, цепким. В ту же секунду из-за колонны, метрах в двадцати, вышли двое в форме таможенной службы. Они двигались не спеша, но целенаправленно, и их траектория явно пересекалась с её путём.
«Накрыли», — мелькнула в голове ледяная, кристально чистая мысль. Никакой паники, только мгновенная, автоматическая оценка: выходы перекрыты, толпа вокруг слишком плотная, чтобы исчезнуть. Ничего уже нельзя было сделать.
Один из таможенников, коренастый, с короткой стрижкой, подошёл к ней и вежливо, но с металлическими нотками в голосе, произнёс:
— Девушка, пройдёмте с нами для выборочного досмотра.
Это была не просьба. Это была команда. Марина, сохраняя на лице выражение лёгкого недоумения, кивнула. Внутри неё адреналин уже запустил процесс «сборки»: контроль эмоций, анализ, поиск зазоров. Она позволила увести себя из общего потока в комнату с матовыми стёклами, где пахло пылью и канцелярией.
Досмотр был не выборочным, а тотальным. Её дорожную сумку вывернули наизнанку, профессионально прощупали каждый шов. Пачка сухарей и бутылка воды отправились в мусорку. Марина стояла с каменным лицом, пока женщина-таможенник ощупывала её одежду. И в тот момент, когда грубые пальцы коснулись пояса джинсов, она поняла: всё. Это конец. Шкатулка с монетами, которую она так тщательно замаскировала, была обнаружена.
Когда деревянную коробочку извлекли из потайного отделения напоясной сумки и открыли, в комнате повисла тишина. Опытные таможенники замерли, разглядывая двенадцать тёмных, неровных кружков металла. Они не блестели, как золото, но от них исходила какая-то первобытная, тяжелая аура.
— Что это? — спросил коренастый, поднимая на Марину взгляд, в котором читалось уже не служебное любопытство, а нечто иное.
— Сувениры. Старинные монеты. Купила на рынке в Тбилиси, — ровно ответила Марина, придерживаясь легенды.
— На рынке, — хмыкнул он. — Такие вещи на рынке не продают.
Через час её, уже в наручниках, вели по длинному коридору. Начались стандартные в таких случаях служебные процедуры. Холод металла на запястьях был до мерзкого неожиданным, но Марина заставила себя не думать об этом. Она думала о том, кто и когда её сдал. Гела? Вряд ли. Он был слишком предан своим древним суевериям. Заказчик? И это было возможно. Утечка информации от посредников? Самый возможный вариант. Мир, в котором она жила, был полон людей, готовых продать любого за деньги или собственную безопасность. Через двое суток суд определил ее в СИЗО на 2 месяца.
Помочь сайту
Поздравления
