ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Морской кортик

Морской кортик

31 мая 2012 - Ольга Шлыкова
article52149.jpg

 

 - Ну, вот и добрались! – Арина Николаевна по хозяйски уселась на аккуратно застеленную кровать. – Вы чего стоите как неродные? Несите сюда чемоданы! А корзину зачем в комнату тащишь? Там продукты, сейчас буду обед готовить. Талка  до ночи на работе, а Дуська с бабушкой, наверное, нас встречать пошли!

Братья – семнадцатилетний Лёнька и четырнадцатилетний Борис, немного повздорив между собой, занесли в комнату чемоданы и молча встали перед матерью.

- Опять встали. Печку кто растопит?

- Лёнькина очередь, – проворчал Борька, а я погулять хочу. Там Мишка Скворцов…

- Мам, он всегда убегает гулять, хоть бы дров принёс!

- Правильно говоришь, Лёня! Борька, принеси дров и беги к своему Скворцову. – Борис тут же рванул на улицу. - Да не упади с лестницы, несётся как угорелый! Лёнь, радио включи!

Голос диктора заканчивал какую-то фразу: «…ветского Информбюро!»

- Лёнь, сделай тише, что так громко то!

- У тёти Талы ручка сломана, тише не делается. – Лёнька не слушал, что говорит диктор, но удивился, что молчит мать разбиравшая корзину с едой, и повернулся посмотреть может вышла. А мать сидела у стола, прижав к груди свёрток с хлебом бледная и растерянная.

Вечером, когда вернулась тётя Тала, они с матерью пошли в комендатуру искать отца. А Лёньку с Борькой оставили водиться с малявкой Дуськой. Двоюродная сестра, сама себя называла только Евдокия. Но из-за выпавших передних зубов сильно шепелявила, и у неё получалось – Евдосия.

- Как думаешь, война надолго?

- Не знаю. Мой призыв через год. Я хотел в кавалерию. А теперь кавалерию, наверное, отменят. У немцев танки, я в газете читал, против них кавалерия не устоит.

- Да, танки железные, а кони живые. Дуська, ты танки видела?

Дуська промолчала. Ей очень хотелось спать, а глупые братья пристают с какими-то танками. Но, подумав, сказала:

- Вообще-то я Евдосия, а не Дуська. И танки я в кино видела, про белых. Их наши все сломали!

- Эх ты, двоечница! Не сломали, а подорвали!

- Я не двоешница, у меня только по шистописанию шетвёрка! – и Дуська разревелась, не столько от обиды, сколько от усталости. Мама с тётей Ариной куда-то ушли и не накормили. Мама обещала, что когда приедет тётя Арина, будем кашу с мясом есть. А на столе лежали только зелёные яблоки и большая буханка чёрного хлеба.

- Да не реви, дура! – прикрикнул на неё Лёнька. – Борька дразниться, а ты нюни распустила как маленькая!

Вошли усталые женщины – их матери, следом отец мальчишек - капитан пограничник. Он прямо с поезда был отправлен военным патрулём в городскую комендатуру. Сказал, что скоро вернётся, а пришёл только теперь, затемно.

Уже засыпая, Борька слышал как взрослые разговаривают за столом. Отпуск отменяется, потому что отца направляют в Ново-Николаевск на призывной пункт проводить строевую подготовку с новобранцами. А Лёнька уже осенью поступит в военное училище на ускоренный курс и к совершеннолетию станет младшим лейтенантом. «Вот везёт!» - подумал Борька. – «Уже и служить на войну возьмут».

 

Мать вернулась из мастерских пораньше. Она несла на руке не дошитую шинель.

- Борь, поставь нагреть воды, скоро Лёнька приедет на побывку. Хоть отмою его.

Лёнька лежал в госпитале, недалеко от Томска со смешным, с точки зрения Борьки ранением, в самую пятую точку. Лёнькина часть сопровождала подводы с ранеными, которых вывозили с места боевых действий. Минёры проложили дорогу через минное поле. А Лёнька решил покрасоваться перед молоденькими медсёстрами и гарцевал вдоль строя, немного обогнав его. Вот тут-то, красавец конь и задел задней ногой мину. Никто от взрыва не пострадал, даже конь остался невредимым. А Лёньку догнали четыре осколка. Борька злился, что все пацаны во дворе уже знали про смешное Лёнькино ранение, и посмеивались за Борькиной спиной. Это бабушка и мама  рассказали всем соседям про приключившееся с Лёнькой несчастье, а те разнесли эту новость на весь двор и на всю Розочку. Хоть бы уж не говорили куда его ранило!

Мать уселась за швейную машинку дошить шинель и гоняла Борьку туда сюда по хозяйству. Одно было хорошо, в честь Лёнькиного приезда зарубили курицу купленную на рынке за пол-литра спирта.

Вечером мать пошла в мастерские сдать пошитую шинель, а бабушка вышла во двор поболтать с соседками. Братья разговаривали про войну, и даже подросшая Дуська прислушивалась к разговору, хоть и делала вид, что внимательно читает учебник.

 Борька прекрасно понимал, братец сильно преувеличивает свои военные подвиги. Но всё равно, с замиранием сердца слушал про бомбёжки, налёты мессеров на санитарные поезда, и долгие переходы через минные поля с обозами медсанбатов. А, Леонид, закончив рассказ про то как он, чуть не самолично, вывел целый вагон раненых в укрытие, когда поезд нещадно бомбили с воздуха, вдруг вспомнил про свою новую военную форму.

- А ты видел, что теперь вместо лычек ввели погоны?

- Да. Отец уже два раза в новой форме приезжал.

- А кортик ему тоже выдали?

- Не знаю.

- Вот смотри! – и Лёнька достал из вещмешка офицерский кортик.

- Дай посмотреть!

- Не дам, маленький ещё, порежешься. Он острый, как бритва!

- Кто это маленький? Мне скоро уже семнадцать стукнет, и я в училище пойду как ты! А потом на фронт!

- Как же, отпустит тебя мать в училище! Сам слышал, она отцу говорила, что до призыва никуда ты не пойдёшь, а там и война может кончиться!

Борька просто рассвирепел. Он знал, родители не хотят, чтобы он учился в военном училище, но надеялся, что всё-таки отпустят. И на медкомиссию сходил. Где, к его великому счастью, поставили заветный штамп – «Годен». Только ждал подходящего момента уговорить мать. Отец разрешит если мама отпустит.

- Что ты такое говоришь, дурак! Я что не успею на фронт, по-твоему, попасть?

- Да запросто. Не знаешь как немцев гонят? Скоро до границ доберутся, а там до Германии рукой подать. – Лёнька говорил спокойно, с лёгкой усмешкой, всем видом показывая своё превосходство боевого офицера над Борькой безусым мальчишкой. – А я вот долечусь и ещё успею повоевать!

-  Знаю какой ты боец! Так хорошо драпал, что ранили в самую задницу!

И тут Борька услышал, как мимо его уха что-то просвистело. Оглянувшись, увидел, что в дверном косяке торчит Лёнькин кортик, а на пороге с открытым ртом стоит бабушка. Тут заревела Дуська, и Борька опрометью выскочил на улицу. Он слышал, как запричитала бабушка, а Лёнька что-то бурчал ей в ответ.

Всю ночь Борька просидел в старом сарае дрожа от холода. Мать дважды выходила на улицу и звала его. Но он не отозвался. Слёзы душили его.

Утром неожиданно объявился отец, и увёз Лёньку на вокзал в трофейной легковушке.

 

Спустя десять лет, Борис демобилизовался, и приехал к родителям. Они обосновались в новом посёлке военных на строительстве секретного производства. Встречали моряка Тихоокеанского флота, старшину второй статьи с генеральскими почестями. Мать с тёткой наготовили как на свадьбу. Три месяца экономили отцовский паёк, чтобы накрыть на стол как  раньше, до войны. Приехал и Леонид с женой и дочкой. Крепко обнявшись, братья разговорились.

- Куда думаешь устраиваться? А то давай к нам в милицию. Нам сейчас люди очень нужны.

- Нет, в милицию не пойду. Отец договорился, чтобы меня послали в Ленинград на офицерские курсы. А потом вернусь сюда, буду под его крылом служить на строительстве.

- Понятно. – Леонид посмотрел Борису прямо в глаза. – А кортик, помнишь?

Борис молчал, опустив голову.

- Ты прости меня, брат. Я вот принёс, если хочешь, возьми, пусть у тебя будет, – и Леонид подал брату тот самый кортик, которым чуть не убил его в далёком сорок четвёртом.

Борис не взял. Молча встал и вышел из комнаты. Но через минуту вернулся. Он держал в руках кортик, ножны которого были отделаны богатой инкрустацией.

- Зачем мне твой, у меня свой есть.

- Откуда, тебе же по званию не положено…

- Это мне Батя, капитан первого ранга Колесов подарил, когда в запас увольнялся. Тут дарственная надпись есть. – Борис протянул кортик брату.

- «Борису Шмелёву, за геройский поступок и мужество во время тушения пожара в походе на крейсере «Смирный» - 22 августа 1945 года. Порт следования - Порт-Артур» - прочитал вслух Леонид.

© Copyright: Ольга Шлыкова, 2012

Регистрационный номер №0052149

от 31 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0052149 выдан для произведения:

- Ну, вот и добрались! – Арина Николаевна по хозяйски уселась, на аккуратно застеленную кровать. – Вы чего стоите, как неродные? Несите сюда чемоданы! А корзину, зачем в комнату тащишь? Там продукты, сейчас буду обед готовить, Талка  до ночи на работе, а Дуська с бабушкой, наверное, нас встречать пошли!

Братья – семнадцатилетний Лёнька и четырнадцатилетний Борис, немного повздорив между собой, занесли в комнату чемоданы и молча встали перед матерью.

- Опять встали, печку кто растопит?

- Лёнькина очередь. – Проворчал Борька, а я погулять хочу. Там Мишка Скворцов…

- Мам, он всегда убегает гулять, хоть бы дров принёс!

- Правильно говоришь, Лёня! Борька, принеси дров и беги к своему Скворцову. – Борис тут же рванул на улицу. - Да не упади с лестницы, несётся как угорелый! Лёнь, радио включи!

Голос диктора заканчивал какую-то фразу: «…ветского Информбюро!»

- Лёнь, сделай тише, что так громко то!

- У тёти Талы ручка сломана, тише не делается. – Лёнька не слушал, что говорит диктор, но удивился, что молчит мать, разбиравшая корзину с едой, и оглянулся посмотреть, может, вышла. А мать сидела у стола, прижав к груди свёрток с хлебом, бледная и растерянная.

Вечером, когда вернулась тётя Тала, они с матерью пошли в комендатуру искать отца. А Лёньку с Борькой оставили водиться с малявкой Дуськой. Препротивной двоюродной сестрой, которая сама себя называла только Евдокия, но из-за выпавших передних зубов сильно шепелявила, и у неё получалось – Евдосия.

- Как думаешь, эта война надолго?

- Не знаю. Мой призыв через год. Я хотел в кавалерию. А теперь кавалерию, наверное, отменят. У немцев танки, я в газете читал, против них кавалерия не устоит.

- Да, танки железные, а кони живые. Дуська, а ты танки видела?

Дуська промолчала. Ей очень хотелось спать, а глупые братья пристают с какими-то танками. Но, подумав, сказала:

- Вообще-то я Евдосия, а не Дуська. И танки я в кино видела, про белых. Их наши все сломали!

- Эх ты, двоечница! Не сломали, а подорвали!

- Я не двоешница, у меня только по шистописанию шетвёрка! – И Дуська разревелась, не столько от обиды, сколько от усталости. Мама с тётей Ариной куда-то ушли и не накормили. Мама обещала, что когда приедет тётя Арина, будем, кашу с мясом есть. А на столе лежали только зелёные яблоки и большая буханка чёрного хлеба.

- Да не реви ты дура! – Прикрикнул на неё Лёнька. – Борька дразниться, а ты ревёшь, как маленькая!

Но тут вошли усталые женщины – их матери, следом шёл отец мальчишек - офицер, капитан пограничник. Он прямо с поезда был отправлен военным патрулём в городскую комендатуру. Сказал, что скоро вернётся, а пришёл, только теперь, затемно.

Уже засыпая, Борька слышал, как взрослые разговаривают за столом. Что отпуск отменяется, потому, что отца направляют с Новониколаевск на призывной пункт, проводить строевую подготовку с новобранцами. А Лёнька уже осенью поступит в военное училище на ускоренный курс и к совершеннолетию станет младшим лейтенантом. «Вот везёт!» - подумал Борька. – «Уже и служить на войну возьмут».

 

Мать вернулась из мастерских пораньше. Она несла на руке недошитую шинель.

- Борь, поставь нагреть воды, скоро Лёнька приедет на побывку. Хоть отмою его.

Лёнька лежал в госпитале, недалеко от Томска, со смешным, с точки зрения Борьки ранением – в самую пятую точку. Лёнькина часть сопровождала подводы с ранеными, которых вывозили с места военных действий. Минёры проложили дорогу через минное поле. А Лёнька решил покрасоваться перед молоденькими медсёстрами и прогарцевал вдоль строя, немного обогнав его. Вот тут-то, красавец конь и задел задней ногой мину. Никто от взрыва не пострадал, даже конь остался невредимым. А Лёньку догнали четыре осколка. Борька злился, что все пацаны во дворе уже знали, про смешное Лёнькино ранение, и посмеивались за Борькиной спиной. Это бабушка и мама  рассказали всем соседям, про приключившееся с Лёнькой несчастье, а те разнесли эту новость на весь двор и на всю Розочку. Хоть бы уж не говорили, куда его ранило!

Мать уселась за швейную машинку, чтобы дошить шинель и гоняла Борьку туда сюда по хозяйству. Одно было хорошо, в честь Лёнькиного приезда, зарубили курицу, купленную на рынке, за пол-литра спирта.

Вечером, мать пошла в мастерские, сдать дошитую шинель, а бабушка вышла во двор поболтать с соседками. Братья разговаривали про войну, и даже подросшая Дуська прислушивалась к их разговору, хоть и делала вид, что внимательно читает учебник.

 Борька прекрасно понимал, что братец сильно преувеличивает, свои военные подвиги. Но всё равно, открыв рот, слушал про бомбёжки, налёты мессеров на санитарные поезда, и долгие переходы через минные поля с обозами медсанбатов. А, Леонид, закончив рассказ про то, как он чуть не самолично вывел целый вагон раненых в укрытие, когда поезд нещадно бомбили с воздуха, вдруг вспомнил, про свою новую военную форму.

- А ты видел, что теперь вместо лычек ввели погоны?

- Да. Отец уже два раза в новой форме приезжал.

- А кортик ему тоже выдали?

- Не знаю…

- Вот смотри! – И Лёнька достал из вещмешка офицерский кортик.

- Дай посмотреть!

- Не дам, маленький ещё, порежешься. Он острый, как бритва!

- Кто это маленький? Мне в июне уже семнадцать стукнет, и я в училище пойду, как ты! А потом на фронт!

- Как же, отпустит тебя мать в училище! Сам слышал, как она отцу говорила, что до призыва никуда ты не пойдёшь, а там и война может кончиться!

Борька просто рассвирепел. Он знал, что родители не хотят, чтобы он учился в военном училище, но надеялся, что всё-таки отпустят. И на медкомиссию сходил, где к его великому счастью, поставили заветный штамп – «Годен». Только ждал подходящего момента, чтобы уговорить мать. Отец разрешит, если мама отпустит.

- Что ты такое говоришь, дурак! Я что не успею на фронт, по-твоему, попасть?

- Да запросто. Не знаешь, как немцев гонят? Скоро до границ доберутся, а там до Германии рукой подать. – Лёнька говорил спокойно, с лёгкой усмешкой, всем видом показывая своё превосходство боевого офицера, над Борькой, безусым мальчишкой. – А я вот долечусь и ещё успею повоевать!

-  Знаю я, какой ты боец! Так хорошо драпал, что ранили в самую задницу!

И тут Борька услышал, как мимо его уха что-то просвистело. Оглянувшись, он увидел, что в дверном косяке торчит Лёнькин кортик, а на пороге, с открытым ртом стоит бабушка. Тут заревела Дуська, и Борька опрометью выскочил на улицу. Он слышал, как запричитала бабушка, а Лёнька что-то бурчал ей в ответ.

Всю ночь Борька просидел в старом сарае, дрожа от холода. Мать дважды выходила на улицу и звала его. Но он не отозвался. Слёзы душили его.

Утром неожиданно объявился отец, и увёз Лёньку на вокзал в трофейной легковушке.

 

Спустя десять лет, Борис демобилизовался, и приехал к родителям. Они обосновались в новом посёлке военных, на строительстве секретного производства. Встречали моряка Тихоокеанского флота, старшину второй статьи, с генеральскими почестями. Мать с тёткой наготовили, как на свадьбу. Три месяца экономили отцовский паёк, чтобы накрыть на стол, как  раньше, до войны. Приехал и Леонид с женой и дочкой. Крепко обнявшись, братья разговорились.

- Куда думаешь устраиваться? А то давай к нам, в милицию. Нам сейчас люди, ой как нужны.

- Да нет, в милицию не пойду. Отец договорился, чтобы меня послали в Ленинград на офицерские курсы. А потом вернусь сюда, буду под его крылом служить на строительстве.

- Понятно. – Леонид посмотрел Борису прямо в глаза. – А кортик, помнишь?

Борис молчал, опустив голову.

- Ты прости меня, брат. Я вот принёс, если хочешь, возьми, пусть у тебя будет. – И Леонид протянул брату, тот самый кортик, которым чуть не убил его в далёком сорок третьем.

Борис не взял. Он молча встал и вышел из комнаты. Но через минуту вернулся. Он держал в руках кортик, ножны которого были отделаны богатой инкрустацией.

- Зачем мне твой, у меня свой есть.

- Откуда, тебе же по званию не положено…

- Это мне Батя – капитан первого ранга Колесов подарил, когда в запас увольнялся. – Тут и дарственная надпись есть. – И Борис протянул кортик брату.

- «Борису Шмелёву, за геройский поступок и мужество во время тушения пожара на крейсере «Смирный» - 22 августа 1945 года в порту Порт-Артур» - прочитал вслух Леонид.

 

 

 

Рейтинг: +2 643 просмотра
Комментарии (2)
Марина Дементьева # 5 июля 2012 в 04:21 0
Всегда с благоговением отношусь к такой прозе. С творческим успехом, Оля! live1
Ольга Шлыкова # 5 июля 2012 в 07:28 0
zst Спасибо! kissfor
Популярная проза за месяц
137
127
126
111
100
96
96
95
94
91
91
90
87
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
86
85
82
81
80
80
74
74
73
73
73
72
71
71
70
68
45