ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Минуты счастья

Минуты счастья

13 января 2012 - Николай Ветров

Лилиана, будем ли мы когда-нибудь вновь такими же, как в тот памятный день? День, когда мы познакомились в маленьком клубе, которого теперь нет, и уже никогда не будет. А ведь я даже не видел его развалин. Чёрного пожарища в пол-улицы, обвалившихся балок и крыши,  огромных жёлтых лепёшек льда, налитых брандмейстерами… А ведь столько раз бывал в нём! И однажды он показался мне сущим адом. Это было, кажется, на Пасху.
На танцполе двигались множество людей, и лишь одно-единственное лицо привлекло моё внимание. Стройная девушка неясного возраста. Во всяком случае, издалека. Нет, конечно, были и другие особи женского пола. Но привлекательной была только одна. И на неё было много охотников.
Помню, когда я её пригласил, оказалось, что её трудно разговорить: родилась в год Дракона, здесь после дежурства. Это всё, что удалось выудить за медленный танец. Подвижная куколка с хохолком на голове, но искушённая. Когда появился сухопарый седой мужчина, она побежала за ним как собачка. А возле сухопарого вились ещё несколько смазливых тёлок, и он выбирал с видом повелителя. Драконша вцепилась в бойкую драчливую бабу, и после  плакала горючими слезами. Дура? А с виду конфетка.
После танца с равнодушной я пригласил толстуху, строившую глазки. И напрасно. Дракон удивилась, и больше не обращала на меня внимание.
А… Нет. Один раз она села на кушетку совсем рядом, призывно положила ладонь на дерматиновую обивку и смотрела в зал. Ждала, что я её приглашу. А она мне откажет, в отместку за толстую. А я не поддался. Пусть ловит, кого хочет, роковая!
Лилиана, жаль, что этот клуб сгорел. А ведь мы там познакомились. Тёплым сентябрьским вечером 200… года.
Я тогда стоял на крыльце и собирался закурить. Ты шла мимо и у самой двери оглянулась. Обожгла меня пристальным тягучим взглядом. Я тогда ещё подумал: «Ого! Вот это взгляд!» Не знал, что ты тренируешь взгляды на случайных знакомых. Прошёл в зал и стал за тобой смотреть.
Девушка с слегка грубоватыми замашками дикого зверя. Безотцовщина, усреднённый стиль, не очень комплексующая или скрывающая что-то. Одинокая волчица – то ли на охоте, то ли в погоне за кайфом, не за таблетками, а просто за кайфом: танцами, выпивкой, etc.
Не помню, что я нёс во время танца. Но тебе это не понравилось. Ты ушла куда подальше. И я тоже.
Из клуба я брёл один.
В вагоне метро на «Полежаевской» ты подсела ко мне и стала задавать дурацкие невинные вопросы.
Как бы то ни было, в тот вечер я целовал твоё хрупкое тело. Прости!
Никто не думал тогда о любви.
Ты была как маленькая. Просила мороженое. Дала все свои телефоны. Даже сказала отчество.
Зачем парню в первый день знакомства твоё отчество?
Но я его запомнил.
Мы часто болтали по телефону, и ты всё хотела понять, что у меня с учительницей. Зачем я гуляю с училкой то в Кузьминках, то в Коломенском. не уединяюсь ли я с ней в кустарнике, не предлагаю ли приятные развлечения.
Учительница была строга, и ты решилась пойти со мной. И куда? Покупать валенки где-то за Павелецким вокзалом.
Сейчас, когда пишу эти строки, за окном идёт дождь, мокрый снег. И тишина… Машины на многострадальном шоссе скучают, стоят в пробке.
А в тот морозный день, когда мы были на «Павелецкой», казалось, сам воздух заставлял людей энергично двигаться по маленьким переулкам со странными магазинами-стекляшками, забитыми подарками, одеждой, тапочками, сумками и, разумеется, валенками. Толстыми, войлочными, на чёрной резиновой подошве, разных цветов и размеров.
Ты тогда наклонилась и примеряла эти странные древние создания. А я нежно сжимал два упругих мяча в своих руках.
Продавец заметил и засмеялся. Ты смутилась, но не оттолкнула. Спросила: «На что это ты наткнулся?»
Это было весело!
Потом мы поехали к тебе на Каширку. Взяли в армянском магазине две четвертушки. Плоские фляжки хорошо ложились в карманы. Мы пошли в кафе.
Сколько раз мы потом бывали с тобой в этом кафе? Не помню. Но в тот вечер мы изрядно нагрузились. Так, что ты решила купить в супермаркете косую уродливую собаку с оторванным носом, а я закопал её поглубже среди таких же игрушек. И Бог с ней!
Прости, что пренебрёг мармеладом и конфетами. Ты была так щедра со мной. Твоя попка сводила меня с ума. Я тогда не заметил, как из лифта прошла твоя мама.
А когда ты меня провожала, мы были совсем пьяные и валялись в снегу. И ели снег. И кидались им.
Может быть, это и есть минуты счастья?

Книги о стервах и непослушании сыграли с тобой злую шутку. Разве станет мужчина жениться на девушке абсолютно ненадёжной, готовой     развернуться в любой момент и уйти? И какой брак из этого получится? Оставь всё напускное.
Ты, почему-то, любую критику воспринимаешь как отказ, а не повод задуматься и сделать выводы. Пускай, я недоволен тобой, но есть отчего. И всегда остаётся какой-то шанс.
Лилиана, ты слишком хочешь что-то урвать, противостоять, оспаривать. А для меня семья – это не фронт, а тыл. Кто способен жить с женщиной, закрытой и настроенной хищно или враждебно? Которая ходит по клубам и ищет там денежных мешков или «золотые клады»? Откажись от всего зверского.
А как замечательно иногда бывало. Мы ходили по музею восточного искусства. Ты была тогда в чудесном свитере, оттенявшем твой цвет глаз и волос. Там была выставка скифского золота (опять это золото!) и я обнимал твой гибкий стан и упругие плечи. Пока ты смотрела серёжки и амулеты. Потом мы сидели напротив картин Рериха, и я рассказывал тебе про это чудовище, Гитлера, сбежавшего в Аргентину. Зачем я говорил это бедной еврейской девушке?
А когда мы смотрели Храм Христа Спасителя, ты спрашивала, был ли я здесь с учительницей. Ну да, был, один раз. Учительница меня туда и привела. Но с ней было скучно, а с тобой – нет. И на что обижаться, если у тебя к тому времени появился приятель, любитель виски, с вечной фляжкой в кармане. Который подарил тебе ноутбук и фотографировал голенькой в Лосином острове. А ты, как дурочка, выложила фотки в известной соцсети. Не стоит быть такой беспечной.
Лилия, я не умею делать предложение. Мне всё время кажется, что из этого ничего не получится. Не из предложения, разумеется, а из так называемого брака. Слишком разные, противоположные люди пытаются влезть в него. Я ведь и правда считаю, что закат или рассвет хороши сами по себе, без того, чтобы мы были одеты в шёлковые шаровары, и ты сверкала золотыми монистами на несравненном челе.
А знаешь ли ты, что когда я звал тебя посетить кафе на Никольской, там, где шведский стол, я собирался сделать тебе предложение. А ты отказалась пойти. Такие желания бывают не всегда. Раз в три года.
Лилиана, ты видела меня всяким. И в мокрой футболке, прибежавшем к тебе через парк, и голым, и гневным, и грустным. Ты показывала разрытые мышами в лесу косточки твоей любимой собаки, просила тебя ругать, игралась моим твёрдым перцем. А однажды за нами подсматривала твоя сестра. Ей, наверное, тоже хотелось, и она прижалась ко мне бедром во время обеда. Но с ней не положено.
Многое уже было. И многое будет. Надо только научиться ценить людей. Ценить выше, чем все эти блестящие и гладкие предметы, которые предлагает нам лукавая цивилизация.
И тогда мы будем жить счастливо. Попробуем?



 

© Copyright: Николай Ветров, 2012

Регистрационный номер №0014724

от 13 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0014724 выдан для произведения:

Лилиана, будем ли мы когда-нибудь вновь такими же, как в тот памятный день? День, когда мы познакомились в маленьком клубе, которого теперь нет, и уже никогда не будет. А ведь я даже не видел его развалин. Чёрного пожарища в пол-улицы, обвалившихся балок и крыши,  огромных жёлтых лепёшек льда, налитых брандмейстерами… А ведь столько раз бывал в нём! И однажды он показался мне сущим адом. Это было, кажется, на Пасху.
На танцполе двигались множество людей, и лишь одно-единственное лицо привлекло моё внимание. Стройная девушка неясного возраста. Во всяком случае, издалека. Нет, конечно, были и другие особи женского пола. Но привлекательной была только одна. И на неё было много охотников.
Помню, когда я её пригласил, оказалось, что её трудно разговорить: родилась в год Дракона, здесь после дежурства. Это всё, что удалось выудить за медленный танец. Подвижная куколка с хохолком на голове, но искушённая. Когда появился сухопарый седой мужчина, она побежала за ним как собачка. А возле сухопарого вились ещё несколько смазливых тёлок, и он выбирал с видом повелителя. Драконша вцепилась в бойкую драчливую бабу, и после  плакала горючими слезами. Дура? А с виду конфетка.
После танца с равнодушной я пригласил толстуху, строившую глазки. И напрасно. Дракон удивилась, и больше не обращала на меня внимание.
А… Нет. Один раз она села на кушетку совсем рядом, призывно положила ладонь на дерматиновую обивку и смотрела в зал. Ждала, что я её приглашу. А она мне откажет, в отместку за толстую. А я не поддался. Пусть ловит, кого хочет, роковая!
Лилиана, жаль, что этот клуб сгорел. А ведь мы там познакомились. Тёплым сентябрьским вечером 200… года.
Я тогда стоял на крыльце и собирался закурить. Ты шла мимо и у самой двери оглянулась. Обожгла меня пристальным тягучим взглядом. Я тогда ещё подумал: «Ого! Вот это взгляд!» Не знал, что ты тренируешь взгляды на случайных знакомых. Прошёл в зал и стал за тобой смотреть.
Девушка с слегка грубоватыми замашками дикого зверя. Безотцовщина, усреднённый стиль, не очень комплексующая или скрывающая что-то. Одинокая волчица – то ли на охоте, то ли в погоне за кайфом, не за таблетками, а просто за кайфом: танцами, выпивкой, etc.
Не помню, что я нёс во время танца. Но тебе это не понравилось. Ты ушла куда подальше. И я тоже.
Из клуба я брёл один.
В вагоне метро на «Полежаевской» ты подсела ко мне и стала задавать дурацкие невинные вопросы.
Как бы то ни было, в тот вечер я целовал твоё хрупкое тело. Прости!
Никто не думал тогда о любви.
Ты была как маленькая. Просила мороженое. Дала все свои телефоны. Даже сказала отчество.
Зачем парню в первый день знакомства твоё отчество?
Но я его запомнил.
Мы часто болтали по телефону, и ты всё хотела понять, что у меня с учительницей. Зачем я гуляю с училкой то в Кузьминках, то в Коломенском. не уединяюсь ли я с ней в кустарнике, не предлагаю ли приятные развлечения.
Учительница была строга, и ты решилась пойти со мной. И куда? Покупать валенки где-то за Павелецким вокзалом.
Сейчас, когда пишу эти строки, за окном идёт дождь, мокрый снег. И тишина… Машины на многострадальном шоссе скучают, стоят в пробке.
А в тот морозный день, когда мы были на «Павелецкой», казалось, сам воздух заставлял людей энергично двигаться по маленьким переулкам со странными магазинами-стекляшками, забитыми подарками, одеждой, тапочками, сумками и, разумеется, валенками. Толстыми, войлочными, на чёрной резиновой подошве, разных цветов и размеров.
Ты тогда наклонилась и примеряла эти странные древние создания. А я нежно сжимал два упругих мяча в своих руках.
Продавец заметил и засмеялся. Ты смутилась, но не оттолкнула. Спросила: «На что это ты наткнулся?»
Это было весело!
Потом мы поехали к тебе на Каширку. Взяли в армянском магазине две четвертушки. Плоские фляжки хорошо ложились в карманы. Мы пошли в кафе.
Сколько раз мы потом бывали с тобой в этом кафе? Не помню. Но в тот вечер мы изрядно нагрузились. Так, что ты решила купить в супермаркете косую уродливую собаку с оторванным носом, а я закопал её поглубже среди таких же игрушек. И Бог с ней!
Прости, что пренебрёг мармеладом и конфетами. Ты была так щедра со мной. Твоя попка сводила меня с ума. Я тогда не заметил, как из лифта прошла твоя мама.
А когда ты меня провожала, мы были совсем пьяные и валялись в снегу. И ели снег. И кидались им.
Может быть, это и есть минуты счастья?

 

Рейтинг: 0 220 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
130
94
86
78
76
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
76
76
72
68
64
64
64
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
58
58
56
Сказка 11 декабря 2017 (Нина Колганова)
55
55
54
53
53
52
51
51
47
46
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
40