ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → ЛОМОВИК ("Воспоминания далёкого детства")

ЛОМОВИК ("Воспоминания далёкого детства")

11 апреля 2012 - Геннадий Дергачев

            Цок… Цок… Цок… Цок.… Только в такой четырёхтактовой последовательности, никогда не сливаясь в дробный перестук рыси, переступали мохнатенькие ноги добродушной кобылы ломового извозчика дяди Вани. Запряжённая в телегу зимой и летом она покорно и равнодушно вышагивала вдоль трамвайных путей уложенных неровным булыжником. Редко когда переходила на небыстрый трот, да и то, если телега  была пустой, а извозчик вынужден был куда-то торопиться.

            Я застал ещё это мохнатое чудо, последнее, которое мне довелось увидеть на московских улицах конца пятидесятых годов, когда по дорогам вовсю катили автомобили и автобусы, дребезжали трамваи, а из окон  пассажиры с любопытством провожали взглядом уже давно непривычный вид транспорта – ломового извозчика. Надо, правда, добавить, что дядя Ваня избегал широких улиц, довольствовался теми, по которым пролегали трамвайные пути, да ещё многочисленные переулки были его обычными дорогами.

            Целью его маршрутов в основном были фабрики и заводы, которые располагались между Савёловским вокзалом и Бутырским хутором. Подряжался перевозить небольшие партии товара, сырья и всё то, на что жалко было тратить машинную ездку, попутно не гнушаясь и частных перевозок домашнего скарба и тяжестей.

            Первая моя встреча с ломовым состоялась в нашем дворе. Семейная пара грузила на телегу непритязательную мебель, в то время как лошадёнка аппетитно пережёвывала что-то, из подвешенной к её морде торбы.

            - Соседи уезжают? – задал я вопрос отцу.

            - Нет, проигрались,- ответил он мне.

            - Как это проигрались?

            - На ипподроме. Это где лошади бегают, а на них деньги ставят. А эти, - он кивнул на соседей, - почти там живут.

            - Там такие лошади бегают? – указал я на кобылу.

            - Ну, что ты, там резвяки, а эта из битюгов, да и то мелковата.

            Через пару недель дядя Ваня подвёз в сопровождении тех же соседей совсем новую мебель.

            - Отыгрались, - коротко пояснил отец.

            Это было время, когда в моду вошли круглые раздвижные столы с гнутыми ножками. Купили такой стол и мои родители. От магазина до дома нас, естественно, вёз всем знакомый дядя Ваня. Стол поставили на попа, я сидел, свесив ноги на краю телеги, а мать шла рядом, наблюдая, чтобы привязанный стол и я, ни к чему не привязанный, ненароком не свалились. Шагать было не очень далеко, но от такого медленного передвижения я успел соскучиться.

            Дядю Ваню с его лошадью любили все. Эта неразлучная пара сновала по району с раннего утра и до четырёх, редко до пяти часов вечера. Извозчик старался не задерживаться: «Нам ещё в пригород добираться, а лошади отдых нужен», - объяснял он.

Если же Дядя Ваня заезжал во двор без приглашения, как бы постоять и передохнуть – значит, телега была не порожней.

            Многие местные, которым дядя Ваня доверял, покупали у него мыло фабрики «Свобода», называя его «От дяди Вани». Справедливости ради, нужно пояснить, что в то время только ленивый ничего не тащил с этой известной фабрики. Помню, меня поразили, когда я ещё в первый раз увидел, длинные бруски длиной более полуметра, толщиной с ножку табурета и цвета слоновой кости. Эти бруски, по надобности, рубили топором или секачом на более мелкие кусочки. Называлось это мыло «Спутник». Но я то, знал, что совсем новый сорт мыла имел форму овала с выбитым на нём названием. Но взрослые посмеивались над моей наивностью и украдкой, по одному, подходили к телеге, торопливо совали деньги в руку дяди Вани и получали эти бруски, доставаемые из-под стыдливо прикрывающей их рогожи.

            Прошло пару лет. Я пошёл в первый класс и часто мог видеть нашего ломовика, подвозящего бидоны и алюминиевые лотки со школьным питанием с недалеко расположенной фабрики-кухни. Это были уже последние встречи. Однажды дядя Ваня грустно попрощался и сказал:

            - Всё ребятки. Сегодня последний раз вам привёз. Никто больше не хочет со мной дело иметь. Начальство сказало, что для нашей работы грузовики есть. А на лошади, мол, стыдоба.

            Настроение хозяина, видно, передалось и кобыле. Она понуро стояла, словно ощущая свою ненужность, терпеливо дожидаясь, когда же дядя Ваня усядется на передок. Наконец она зашагала, прощальным звоном выбивая в моей памяти свои неторопливые: цок… цок… цок…цок…

            Я провожал взглядом чуть подпрыгивающую и трясущуюся на булыжниках телегу с сутулившимся на ней силуэтом и ещё не осознавал, что часть самой истории удаляется из Москвы.

 

2009

 

© Copyright: Геннадий Дергачев, 2012

Регистрационный номер №0041428

от 11 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0041428 выдан для произведения:

            Цок… Цок… Цок… Цок.… Только в такой четырёхтактовой последовательности, никогда не сливаясь в дробный перестук рыси, переступали мохнатенькие ноги добродушной кобылы ломового извозчика дяди Вани. Запряжённая в телегу зимой и летом она покорно и равнодушно вышагивала вдоль трамвайных путей уложенных неровным булыжником. Редко когда переходила на небыстрый трот, да и то, если телега  была пустой, а извозчик вынужден был куда-то торопиться.

            Я застал ещё это мохнатое чудо, последнее, которое мне довелось увидеть на московских улицах конца пятидесятых годов, когда по дорогам вовсю катили автомобили и автобусы, дребезжали трамваи, а из окон  пассажиры с любопытством провожали взглядом уже давно непривычный вид транспорта – ломового извозчика. Надо, правда, добавить, что дядя Ваня избегал широких улиц, довольствовался теми, по которым пролегали трамвайные пути, да ещё многочисленные переулки были его обычными дорогами.

            Целью его маршрутов в основном были фабрики и заводы, которые располагались между Савёловским вокзалом и Бутырским хутором. Подряжался перевозить небольшие партии товара, сырья и всё то, на что жалко было тратить машинную ездку, попутно не гнушаясь и частных перевозок домашнего скарба и тяжестей.

            Первая моя встреча с ломовым состоялась в нашем дворе. Семейная пара грузила на телегу непритязательную мебель, в то время как лошадёнка аппетитно пережёвывала что-то, из подвешенной к её морде торбы.

            - Соседи уезжают? – задал я вопрос отцу.

            - Нет, проигрались,- ответил он мне.

            - Как это проигрались?

            - На ипподроме. Это где лошади бегают, а на них деньги ставят. А эти, - он кивнул на соседей, - почти там живут.

            - Там такие лошади бегают? – указал я на кобылу.

            - Ну, что ты, там резвяки, а эта из битюгов, да и то мелковата.

            Через пару недель дядя Ваня подвёз в сопровождении тех же соседей совсем новую мебель.

            - Отыгрались, - коротко пояснил отец.

            Это было время, когда в моду вошли круглые раздвижные столы с гнутыми ножками. Купили такой стол и мои родители. От магазина до дома нас, естественно, вёз всем знакомый дядя Ваня. Стол поставили на попа, я сидел, свесив ноги на краю телеги, а мать шла рядом, наблюдая, чтобы привязанный стол и я, ни к чему не привязанный, ненароком не свалились. Шагать было не очень далеко, но от такого медленного передвижения я успел соскучиться.

            Дядю Ваню с его лошадью любили все. Эта неразлучная пара сновала по району с раннего утра и до четырёх, редко до пяти часов вечера. Извозчик старался не задерживаться: «Нам ещё в пригород добираться, а лошади отдых нужен», - объяснял он.

Если же Дядя Ваня заезжал во двор без приглашения, как бы постоять и передохнуть – значит, телега была не порожней.

            Многие местные, которым дядя Ваня доверял, покупали у него мыло фабрики «Свобода», называя его «От дяди Вани». Справедливости ради, нужно пояснить, что в то время только ленивый ничего не тащил с этой известной фабрики. Помню, меня поразили, когда я ещё в первый раз увидел, длинные бруски длиной более полуметра, толщиной с ножку табурета и цвета слоновой кости. Эти бруски, по надобности, рубили топором или секачом на более мелкие кусочки. Называлось это мыло «Спутник». Но я то, знал, что совсем новый сорт мыла имел форму овала с выбитым на нём названием. Но взрослые посмеивались над моей наивностью и украдкой, по одному, подходили к телеге, торопливо совали деньги в руку дяди Вани и получали эти бруски, доставаемые из-под стыдливо прикрывающей их рогожи.

            Прошло пару лет. Я пошёл в первый класс и часто мог видеть нашего ломовика, подвозящего бидоны и алюминиевые лотки со школьным питанием с недалеко расположенной фабрики-кухни. Это были уже последние встречи. Однажды дядя Ваня грустно попрощался и сказал:

            - Всё ребятки. Сегодня последний раз вам привёз. Никто больше не хочет со мной дело иметь. Начальство сказало, что для нашей работы грузовики есть. А на лошади, мол, стыдоба.

            Настроение хозяина, видно, передалось и кобыле. Она понуро стояла, словно ощущая свою ненужность, терпеливо дожидаясь, когда же дядя Ваня усядется на передок. Наконец она зашагала, прощальным звоном выбивая в моей памяти свои неторопливые: цок… цок… цок…цок…

            Я провожал взглядом чуть подпрыгивающую и трясущуюся на булыжниках телегу с сутулившимся на ней силуэтом и ещё не осознавал, что часть самой истории удаляется из Москвы.

 

2009

 

Рейтинг: 0 267 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
126
122
92
85
71
65
64
63
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
59
59
58
57
56
54
54
53
53
51
51
48
47
46
44
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
41
36
34