Клад

17 апреля 2019 - Владимир Шмельков
article445708.jpg

 Командир корабля уселся поудобнее в кресло и пристегнул ремни. Его красивое волевое лицо с бронзовым загаром было сосредоточено, и длинные белые волосы, перетянутые по лбу золотой лентой, ниспадали на плечи. Фиолетовый обтягивающий комбинезон пилота украшала эмблема в форме белого креста, вышитая по середине груди. Длинные пальцы забегали по разноцветным клавишам пульта управления, оживляя его матовую поверхность десятками огоньков.

 - Каматуна, проверить бортовые системы! – отдал он приказ чернокожей девушке с копной кудрявых волос, перетянутых такой же, как  у него, золотой лентой.

 - Бортовые системы в норме! – последовал ответ.

 - Приготовиться к старту!

Девушка поправила положение своего тела в кресле и посмотрела на командира, сидящего рядом.

 - Брэм, я к старту готова!

 - В таком случае брось прощальный взгляд на эту зелёную планету. Воистину оазис среди безжизненных просторов. Надеюсь, мы ещё вернёмся сюда.

 - Мне тоже по душе это маленькое дитя Вэи. Какое здесь голубое небо и спутник всего один – это так странно!

 - Многообразие миров – никуда от этого не денешься. Но в этом многообразии мы с тобой, Каматуна, нашли то, что искали, и задачу свою выполнили. Теперь мы будем богатыми! Наш груз стоит целого состояния, и мне не терпится это состояние получить! Всё, домой! – командир улыбнулся и похлопал по плечу своего второго пилота…

 

…Я продолжал своё очередное погружение, когда, словно демон, из ничего появилась большая белая акула. Она плыла царственно, и её голова двигалась справа налево в такт движениям мускулистого тела. В чистой, прозрачной воде она, словно парила в пустоте. Её глаз казался неподвижным, хотя и вращался вместе с головой, ни на миг не отрываясь от добычи, то есть от меня. Не было никакого намёка на агрессию с её стороны, однако она вселяла в душу страх. Круг за кругом, описываемый акулой, то расширялся, то сужался, будто ею исполнялся дьявольский танец смерти. Казалось, она пряла невидимые путы вокруг меня, очаровывая своей грацией и идеальными формами.

Я находился на глубине двадцати пяти метров в хрустальной толще Карибского моря с запасом воздуха на тридцать минут, и до поверхности было далеко. Отсюда я не мог её различить, и только мой катер, маячивший тенью где-то там, в вышине, давал мне ориентир. Акула продолжала наступление и придерживалась своей тактики. Передо мной был трёхметровый хищник, вооружённый семью рядами острых, как бритва, зубов. Мне приходилось имитировать атаку всякий раз, когда мой грозный противник подходил достаточно близко. Я знал, что акула – опасный и коварный враг – она воспринимала малейшую вибрацию моего тела, даже улавливала самый слабый запах. Она никогда не позволила бы застать себя врасплох. Хищник медленно двигался кругами, каждый раз делая их всё уже и уже. Если б этот стремительный убийца атаковал меня молниеносно, я вряд ли сумел бы отбиться. Но акулы осторожные твари, и всегда действуют наверняка. Нужно было что-то предпринимать. Я не мог бесконечно противостоять ей – у меня были ограниченные запасы  воздуха в баллонах за спиной, а  мой противник, казалось, догадывался об этом. Скоро я начал бы задыхаться и в панике рванулся б к поверхности. Вот тут её острые зубы и должны были вонзиться в мою плоть. Особенно обидно повстречать эту акулу на пути к заветной цели, которая мне была хорошо видна на глубине десяти – пятнадцати метров подо мной у подножья причудливой круглой скалы, обросшей водорослями и кораллами. Моё спасение было в том, чтобы найти какую-нибудь щель или грот среди буйной, колышущейся зелени и забиться туда в надежде, что трёхметровый белый убийца оставит меня в покое. Я начал медленно, но верно сдвигаться в сторону скалы, различив на её подрубленной к низу стене темнеющуюся впадину. Заметив моё движение, акула изменила тактику и стала выписывать полукольца, уходя под меня и всплывая вверх. Я старался издавать, как можно, больше шума, пугая своего осторожного врага и оттягивая начало атаки. Это мне удавалось и вселяло надежду. Чернеющее среди водорослей углубление приближалось, и я молил Бога, чтобы акула не набросилась на меня до того, как я в нём скроюсь…

 

…Волна вздымала огромные валы пены и бросала их в темноту. На форпике вырвало фал, и унесло ветром перекладину. Мачта дрожала в гнезде и трещала, но держалась. Верёвки, крепящие рукоятки штурвала в одном положении, оборвались, и «Санто-Доминго» развернуло. Корабль встал бортом к ветру и волнам. От сильного удара в руль весь он задрожал. Штормовые топсели надулись и тщетно пытались выдержать вес галеона. Канаты, натянутые, как струны, рвались один за другим. Сорвало фок и блок, а снасти дикими порывами ветра намотало на такелаж. Огромная волна упала на корабль и накрыла его, почти опрокинув. Но он каким-то чудом вынырнул, и вода пенящимися потоками стекла через шпигаты. Кормчий с помощью двух крепких моряков пытался вывернуть руль, но все попытки были тщетны. Уцелевшие члены команды боролись за свои жизни.

 - Крепи фок!

Капитан вместе с матросами, упираясь изо всех сил, тянул канаты, помогая тем самым двум отчаянным малым, поднимавшимся по вантам фок-мачты. Очередная волна, перекатившись через палубу, смыла сразу троих, но этого никто не заметил. Парус с грохотом раскрылся, и его наполнил ветер, помогая вцепившимся в рулевое колесо морякам.  «Санто-Доминго» стал вставать вдоль волны, и, казалось, что неминуемая гибель миновала команду. Но отчаянный крик боцмана прозвучал громче шторма и сковал ужасом моряков.

 - Девятый вал! Держись, ребята!

Корабль поднялся на гребне волны, и нос его на какое-то время завис над чёрной бездной. Потом он стремительно рухнул вниз, и гигантская волна, идущая следом, накрыла его, как щепку, и увлекла в пучину. «Санто-Доминго», нагруженный золотом инков, был последним в эскадре из шести галеонов, так и не увидевших испанских берегов…

…Приблизившись спиной к темневшему гроту в отвесной стенке скалы, густо обросшей водорослями и всё время наблюдая за двигавшейся передо мной из стороны в сторону акулой, я бросил взгляд вниз. Там, у подножья скалы, на песчаном дне среди редких камней и  водорослей, лежало то, поискам чего я посвятил всю свою сознательную жизнь. Как мой отец и дед, я был кладоискателем. Выросший в семье, где только и говорили о сокровищах, зарытых в земле и скрытых под толщей морских вод, я не мог ни заразиться идеей найти сокрытые драгоценности. Мой дед, старик Августо, большую часть жизни – а дожил он до семидесяти шести лет – провёл на острове Кокос, что расположен недалеко от берегов Коста-Рики. Именно  этот остров описал в своём романе «Остров сокровищ» Роберт Льюис Стивенсон. Дед Августо свято верил в легенду, рассказывающую о том, что именно здесь спрятаны церковные ценности Лимы. Я слышал её с малых лет, и моему детскому воображению было трудно представить все те богатства, о которых с пеной у рта и дьявольским огнём в глазах говорил старик. По его словам, среди них была золотая статуя Богоматери, отлитая в человеческий рост, весом около четырёхсот килограммов, усыпанная драгоценными камнями, из которых были изумруды размером с куриное яйцо и шесть ещё более крупных топазов. Где-то там, на острове, рядом с золотой статуей лежал инкрустированный самоцветами сундук с золотой церковной утварью, ящики с алмазами и бриллиантами, топазами и сердоликами, россыпями необработанных  драгоценных камней, тысячами золотых испанских дублонов и мексиканских монет, а так же множество мечей и кинжалов. По скромным подсчётам деда вес клада был никак не меньше тонны, и, если найти его, многие поколения семьи Фернандес, членом которой был и я, могли бы безбедно жить на протяжении веков. Могли бы, если б дед нашёл сокровища на Кокосе. Но там он нашёл только свою смерть. Отец мой Сальвадор разуверился в правдивости легенды, которой был пленён мой дед, и вот уже три десятка лет пропадает в Калифорнийской пустыне, оставив мою мать почти вдовой при живом муже. Согласно документам, попавшим в руки отца, в 1614 году из порта Акапулько вышли три испанских галеона: «Буэно Хесус», «Хуан Баптиста» и «Санта Мария». Они направились к Калифорнийскому берегу, где у живших там индейских племён были несметные запасы жемчуга. Индейцы не собирались расставаться со своим добром, поэтому только экипажу «Санта Марии» после кровопролитной битвы удалось наполнить свои трюмы вожделенным жемчугом и убраться восвояси. Но, взяв курс на север в устье реки Колорадо, корабль попал в западню. Гигантский оползень преградил галеону путь к отступленью, а зажатая в берегах пустыни река не давала команде никаких шансов, так как впереди были одни мели. Когда запасы воды и продовольствия стали подходить к концу, капитан Хуан де Итурбе повёл команду через пустыню, оставив на якорях свой корабль, набитый несметными богатствами. Лишь немногим спустя годы удалось добраться до Акапулько и рассказать о судьбе «Санта Марии». Что было дальше, никто не знает. Вероятно, река обмелела, и судно занесло песком. Золотоискатели разных времён делали попытки найти галеон и даже приносили мешочки, наполненные жемчугом, но что такое несколько мешочков по сравнению с несметными богатствами? Отец рассказывал о том, что разыскал в старых газетах за 1870 год сообщение, в котором говорилось, что обломки корабля видели примерно в 64 километрах от нынешней автострады из Сан-Бернардино в Форт-Юма и в 48 километрах западнее Дос-Пальмаса. Но поисковый отряд, посланный туда в том же году, уже ничего не нашёл – всё занесло песком. Отец убеждён, что галеон с жемчугом существует, так как всё в сообщениях, разделённых веками, сходится. Это не сказочные сокровища с острова Кокос, которые никто не видел. Вот, он и роется уже тридцать лет в песке со своим миноискателем. Если б он не нашёл два десятка жемчужин, может, и потерял бы надежду. Но мелкие находки его окрылили и вселили надежду. Я думаю, его жизни не хватит, чтобы откопать испанский галеон, и закончит он свои дни в пустыне, где его изнурённое многолетней работой тело растащат по кусочкам хищники, а кости покроет песок. Жаль мне отца – не по тому пути он пошёл. Куда было проще, по моему мнению, найти хотя бы один из шести испанских галеонов, нагруженных драгоценностями инков и потерпевших крушение во время шторма в1625 году в Карибском море. Перерыв все архивы в Мадриде, Гватемале и Мехико, я знал точный маршрут движения кораблей. Они не должны были уйти слишком далеко от берега, вот только шторм мог разметать их в разные стороны  от курса. Я знал примерный район крушения, и за десять лет избороздил его весь на своём катере, оснащённом самой современной аппаратурой, и облетел его вдоль и поперёк на зафрахтованных мной самолётах. Район поисков с каждым годом сужался. И, вот, вчера мне Господь ниспослал удачу. После пятого за день погружения я, наконец, увидел его, точнее то, что от него осталось – галеон! Моим глазам предстали выглядывавшие из песка позеленевшие сундуки, и в них определённо должно было быть золото! Но кислород в баллонах, что я брал каждый день с берега на свой катер, закончился, и я был вынужден перенести подъём клада на следующий день. Это было вчера. И, вот, сегодня, когда я, не спавший всю ночь, но не потерявший сил, был готов соприкоснуться с сокровищами, что теперь по праву принадлежали мне, на моём  пути встала эта чёртова  акула. Она не отставала от меня, надеясь ещё полакомиться моим телом. Но грот за моей спиной приближался, и я не собирался  из-за какой-то безмозглой зубастой твари потерять то, к чему шёл долгие десять лет. Плавно работая ластами и помогая себе руками, я уже заходил спиной в грот. Листья водорослей с обеих сторон нежно гладили меня, качаясь от движения воды, словно от ветра, и уже начали скрывать меня от зубастой помехи на моём пути к богатству. Углубляясь в грот, я помогал себе руками, отталкиваясь от его стенок. Меня удивило, что они, эти стенки, были абсолютно ровными, и я подумал, что раньше мне не доводилось видеть таких идеально гладких стен у скалы. Моё удивление было ещё большим, когда кислородные баллоны за  спиной ударились о препятствие позади меня и издали какой-то удивительно звонкий звук, будто столкнулись не с камнем, а с пустой железной ёмкостью. Листья водорослей полностью скрыли меня от акулы, которая ещё, может быть, надеялась на что-то, и теперь её можно было не опасаться. В гроте было темно, и того тусклого света, что пробивался через длинные полупрозрачные листья, было недостаточно, чтобы разобраться с обстановкой, в которую я попал. Включённый мной фонарик наполнил светом моё тесное убежище. Я протянул руку вперёд и упёрся в какое-то ровное препятствие. Оно было таким же ровным, как и стенки по бокам. Вытащив из-за пояса нож, я начал ковырять тонкий слой ракушек и ила. И, когда под ними блеснула металлом поверхность, я чуть не захлебнулся от спазма, сдавившего моё горло, и даже закашлялся, чего не стоило делать под водой. Придя в себя через несколько секунд, а, может, и минут, я продолжил зачистку поверхности и убедился, что передо мной металлическая стена, не изъеденная ржавчиной. Откуда было взяться металлу внутри огромной каменной скалы, которую я видел перед собой во время погружения? Скала была каменной с неровными выступами, и выглядела, как и многие другие. Вот, только в том месте, где я укрылся от акулы, она имела удивительно правильную округлую форму. Но в этом  тоже не было ничего странного – мне ещё не такое доводилось видеть за  десять лет под водой. Но, вот, металл в скале…

 

… - В чём дело, Каматуна?

 - Брэм, вышел из строя ускоритель!

 - Включить резервный блок!

 - Неполадки в бортовой системе!

 - Ввести аварийную программу!

 - Она блокирована! Мы сходим с орбиты! Мы падаем, Брэм!

 - Включи защитные поля! Входим в верхние слои атмосферы!

 - Брэм, у меня ничего не получается! Напряжённость поля слишком мала! Мы сгорим!

 - Имберон! Имберон! С вами говорит экспедиционный корабль шестого имперского флота «Лорис». Мы находимся на Вэе-417 Z. Наши бортовые системы вышли из строя! Теряем высоту! Придётся совершить аварийную посадку.  «Имберон»! Просим помощи!

 - Брэм, напряжённость поля двадцать пять процентов. Температура корпуса поднимается! Высота двести двадцать!

 - Не теряй самообладания, Каматуна! Будем надеяться, что не произойдёт самого страшного!

 - Командир, напряжённость поля растёт!

 - Что я говорил – не всё так плохо.

 - Высота сто десять! Температура в критическом секторе! Спаси нас, Создатель!

 - Попытайся включить тормозные системы!

 - К ним нет доступа! Системы блокированы!

 - Попытайся ещё раз! Ещё! Ещё!

Пальцы чернокожей девушки судорожно бегали по клавиатуре, лицо её блестело от пота, и она нервно покусывала губу.

 - Не могу пробиться через блоки! Боюсь, что мы обречены!

 - Делай своё дело! – ответил светловолосый командир корабля, с лицом, похожим на маску.

 - Есть торможение! Брэм, я подключила системы! Только боюсь, что уже поздно! Высота сорок, напряжённость поля пятьдесят процентов! Температура критическая!
 - Наша «Лорис» - крепкое корыто. Она выдержит! Ей доводилось видеть ещё не такое!

 - Высота семь! Температура выше критической! Тормозные системы не справляются с ускорением! Мы падаем! Если не взорвёмся в воздухе, погибнем от удара об поверхность!

Лицо командира нахмурилось.

 - Включи аварийные посадочные блоки – они спасут нас!

 - Нас уже ничто не спасёт!

Корабль на чудовищной скорости, оставляя за собой длинный шлейф в атмосфере, ворвался в облака, и через секунду оба пилота увидели перед собой бескрайнюю гладь океана.

 - Вода! – только и успела выкрикнуть Каматуна.

Огненный шар врезался в стеклянную гладь. Миллионы тонн воды и пара взлетели к небесам. Раздался грохот, который, наверное, долетел до самых отдалённых точек планеты. Поднялась гигантская волна стометровой высоты и покатилась к далёким берегам, неся смерть всему живому… Плотные облака затянули всю планету и обрушились на неё ливнями, которым не было конца. Температура воздуха стремительно росла, так как плотная облачность создавала парниковый эффект, и чудесная зелёная планета постепенно превращалась в ад…

 

Шли годы, и влага из атмосферы выпала дождями на материки и в бескрайний океан. Температура упала, и всё встало на свои места. Вот, только теперь это был совсем другой мир…

 

…Быстрыми движениями ножа я стал счищать ил с металлической поверхности. Она была ровной и блестящей, как зеркало, и только на уровне левого плеча мой нож наткнулся на какой-то выступ. Я соскрёб ил и обомлел. Моё сознание отказывалось верить глазам, потому что взору предстала выступающая над полированной плоскостью человеческая ладонь. Необычная находка меня так потрясла, что я даже весь вспотел, хотя на той глубине, что я находился, температура воды была не более восемнадцати градусов. Стекло моей маски начало запотевать, но даже через него я отчётливо видел ладонь человека. Моя рука сама легла на выступающий отпечаток, и пальцы совместились с теми, что были выдавлены на металле. Но стоило только мне прикоснуться к прохладной поверхности, как ровная площадка передо мной засветилась фиолетово-синим светом. Светился и металл, очищенный мной от слоя ила и ракушек, и сам ил, и перламутровые панцири малюсков. В испуге я отдёрнул свою руку, но необычное свечение продолжилось. Это длилось несколько секунд, потом свет пропал, и луч моего фонаря прошил темноту, что была теперь передо мной. Металлическая площадка с отпечатком человеческой руки исчезла. В темноте впереди себя я увидел пустой тамбур с серыми стенами в клетку. Мне показалось, что он был совершенно сухим, хотя я сам находился на двадцати пяти метровой глубине, и меня от него ничто не отделяло. Мозг не в состоянии был принять такое чудо. Это было каким-то колдовством, и я подумал, что, может быть, именно так выглядят врата в преисподнюю. Встречаться с дьяволом у меня не было никакого желания, и я быстро начал читать молитву Деве Марии, и даже осенил себя на всякий случай крестным знамением. Нужно было быстрее выбираться из чёртового логова, и я двинулся к выходу из грота. Раздвинув листья ламинарий, скрывавшие меня в моём убежище, я увидел опять ту же самую акулу. Она ждала меня и плавала чуть в стороне, не обращая внимания на моё появление. Но я знал точно, что её зоркий глаз засёк меня, и она уже чувствовала мой запах и слышала, как шелестят водоросли от моих движений. Проклятье! Эта тварь не собиралась убираться восвояси! А, когда я глянул на часы, меня охватила паника – запаса воздуха оставалось только на тридцать секунд! «Мне конец!» - страшная мысль обожгла сознание, и сердце моё замерло, а, может, и вовсе остановилось. Я растерялся, и не знал, что предпринять. Лезть в зубастую пасть трёхметровой акулы мне совсем не хотелось, но я понимал, что через несколько секунд начну задыхаться и сам рванусь к поверхности. Позволить себе умереть я не имел права – внизу, подо мною, виднелись останки испанского галеона и сундуки, торчащие из песка. Я не мог так просто распрощаться со своей находкой. Ради золота, что находилось в каких-то пятнадцати метрах от меня, стоило продать душу дьяволу. И решение было принято. Развернувшись, я быстро двинулся в глубину грота, стараясь почти не дышать, экономя воздух. Вот, она, прозрачная преграда, отделяющая этот водный мир от таинственных недр скалы. Собрав всё своё мужество, я протянул вперёд руку, держащую нож, и почувствовал, что ладонь и запястье оказались в сухом пространстве тамбура, хотя весь я продолжал оставаться в воде. Эта чертовщина меня пугала не на шутку, и я боялся двинуться вперёд. Но, когда воздух в баллонах закончился через мгновенье и я начал задыхаться, ноги в ластах сами толкнули меня вперёд, и я шлёпнулся на решётчатый пол, выронив фонарик. Моя дрожащая рука в страхе схватила его и направила на грот, что был от меня в полуметре. Я увидел те же самые водоросли, раскачивающиеся в прозрачной воде. Это было что-то! Почти совсем задохнувшись, я сорвал с лица маску и судорожно вздохнул всей грудью, наполняя лёгкие воздухом.  Может это всё мне мерещится, и сказываются частые и долгие погружения? Протянув руку вперёд, я пересёк невидимую границу между пространством, в котором находился, и подводным миром. Моя рука опять оказалась в воде, и я поводил ей, ощущая сопротивление движению. Но ни одна капля не просочилась ко мне. Вот, попал в переплёт, так попал! Что же мне теперь делать? Сидеть и ждать пока черти не явятся за мной? А что ещё оставалось?  Я просидел в темноте какое-то время, и ожидание неизвестно чего мне надоело. Я решил сам найти какой-то выход. Осветив фонарём серые клетчатые панели небольшого помещения, в котором находился, я увидел опять человеческую ладонь. Она была точно такой, что та снаружи. Страх, сковавший меня в первые минуты, немного прошёл, и я опять прижал руку к прохладному металлу. От того, что произошло, я даже присел  от неожиданности – вместо стенки аквариума, с которой я невольно сравнил невидимый рубеж, отделяющий меня от толщи воды, появилась серая стенка, и весь воздух вокруг засветился настоящим дневным светом. Светился именно воздух, не лампы, и не сами панели, и я стоял, окружённый свечением. Такого чуда мне не доводилось ещё видеть. В то же время одна из стен тамбура исчезла, может быть, она бесшумно отодвинулась куда-то в сторону, не могу сказать, но передо мной открылся проход в недра скалы. Поначалу я даже отшатнулся в страхе и зажмурился, ожидая увидеть какое-нибудь мерзкое существо, каким я  представлял себе слугу дьявола. Но, приглядевшись, понял, что впереди вовсе не дышащая огнём преисподняя, а залитая таким же сияющим светом какая-то лаборатория или что-то на неё похожее. Любопытство перебороло мой страх, и я шагнул вперёд. То, что  мне довелось увидеть, было, скорее всего, не лабораторией, а чем-то на подобии щитовой, где многочисленные огоньки были сигнальными датчиками. Их было много, и они мигали, напоминая светомузыку, от которой остался  только один свет. Небольшое помещение с мягким полом заканчивалось полукруглой дверью, с правой стороны которой  на панели была знакомая мне человеческая  ладонь. Разглядывая мерцающие огоньки, я подошёл к ней, и простым движением собственной руки открыл её. За ней был коридор, пройдя по которому, я увидел трапы, уходящие вниз и вверх. Суеверный страх перед адом, расположенным в земных глубинах, толкнул меня к лестнице, ведущей вверх. Я встал на ступень и уже собирался сделать первый шаг, как трап подо мной двинулся вперёд. Слегка пошатнувшись, я крепче сжал в руке нож и стал ждать, пока эскалатор не поднимет меня наверх. Передо мной был коридор, заканчивающийся такой же полукруглой дверью, туда я и направился. Отсюда мне было видно, что человеческой ладони на панели возле двери не было, и это меня озадачило. Но створки сами собой разошлись, разделившись на четыре части. Передо мной было просторное помещение с двумя высокими креслами, стоящими перед пультом. Что это пульт управления, я понял сразу – экраны, рычаги, кнопки, светящиеся огни и огромное стекло перед ними. Мне часто доводилось видеть в фантастических фильмах нечто подобное. Но это был не фильм, это было наяву. Огромное стекло, опоясывающее полукруглое помещение, упиралось прямо в скалу. Казалось, камень прилип к нему плотно, не оставив не малейшей неровности или пустоты. Будто расплавленная порода залила его и застыла. С любопытством разглядывая каменные своды за стеклом, я подошёл к креслам  и в страхе отшатнулся - в них сидели две мумии – мужчины с длинными белыми волосами, перетянутыми золочёной лентой, и чернокожей женщины с кудрявой шевелюрой. Такая же золочёная лента лежала у неё на высохших коленях. Головы обоих покойников свисли на их груди, на которых были начертаны белые кресты на фиолетовом фоне ткани комбинезонов. Увидев крест, я испытал облегчение – в жилище Сатаны  ничего подобного быть не могло. Кто эти мёртвые люди? Может, они инопланетяне? Но у каждого из них была человеческая внешность – мужчина был европейцем, а женщина негритянкой. Так, кто они? Почему за стеклом их обиталища скала, в которую оно вросло? Я не находил ответов. Может, это какая-то секретная военная лаборатория, и я соприкоснулся с тем, о чём придётся пожалеть? Но, если всё это сооружение находится под водой, значит где-то должно быть снаряжение для выхода на поверхность – без аквалангов эти люди не обошлись бы. Поэтому стоило поискать средства к своему спасению. Я не собирался оставаться здесь навсегда – меня ждало испанское золото. Сюда я, конечно, ещё вернусь, вот, только заберу сокровища, что лежат на морском дне. Оставив мертвецов, я отправился на поиски аквалангов. Поняв теперь, что это сооружение к дьяволу не имеет никакого отношения, я без религиозного страха спустился на пару уровней вниз. В небольшом коридоре было всего две двери. За ними находились одноместные спальные помещения со странными кроватями  в форме саркофагов со стеклянными крышками, к которым были подведены гофрированные шланги. Рядом стояли необычной формы кресла, обтянутые блестящей пупырчатой тканью. В каждой комнате на стене у небольшого столика висел плоский экран, который казался абсолютно чёрным. Настолько чёрным, что я даже усомнился, экран ли это или какая-то ниша. В одном из помещений я даже не удержался от любопытства и дотронулся до него пальцем. Каким же было моё удивление, когда я не почувствовал твёрдой поверхности, и палец утонул в темноте, будто я окунул его в чёрную краску. Поначалу мне даже показалось, что я лишился его, но, дёрнув руку назад, убедился, что палец цел и невредим. Под странным экраном находился целый ряд узких кнопок, и одну из них мне очень захотелось нажать. Когда жёлтый овал с каким-то иероглифом утонул в панели, чернеющая пустота в стене засветилась множеством искр, и я увидел чудо. Передо мной был настоящий экзотический лес в миниатюре, светило солнце, ветер раскачивал ветви деревьев, и откуда-то доносился странный клёкот. Я не отрывал очарованного взгляда от удивительного мира, что был передо мной. Потом над деревьями пролетела птица и исчезла. Сразу я и не догадался, что именно здесь ни так. Деревья, как деревья, только необычные какие-то, таких мне не доводилось видеть прежде, папоротник, птица… Птица! Точно птица! Это существо пролетело быстро, и я не успел его разглядеть, но могу теперь сказать с полной уверенностью, что оно не было птицей – уродец какой-то. Я всматривался в голубое небо и не видел больше того создания. Но, вот, до меня донёсся треск веток, и листья огромных папоротников зашевелились. Потом из них  показалась какая-то тварь на двух лапах. Что за чертовщина? Неужели это динозавр?! Когда зверюга выбралась на небольшую полянку, я смог убедиться в справедливости своего предположения. Это точно был динозавр зелёновато-коричневого цвета с толстым длинным хвостом и зубастой пастью. Он поводил головой из стороны в сторону и замер, уставив взгляд перед собой. Потом он дёрнулся и рухнул. Я обомлел, когда увидел  белокурого мужчину с длинными волосами, подошедшего к поверженному монстру. Возможно, он был тем самым, которого я видел мёртвым в кресле наверху. Но, как такое могло быть – человек и динозавр?  Тем временем длинноволосый, затянутый в серебристый костюм на шнурках, повернулся в мою сторону и стал говорить на каком-то языке, похожем на песню. Казалось, он плавно напевал на одном дыхании, не делая пауз между словами. Это было так странно. Я никогда не думал, что люди могут так говорить. Но, может, это был и не человек, ведь во времена динозавров людей ещё не было, они появились только через пятьдесят миллионов лет после их гибели – уж что-что, а это я знал точно. Как же тогда понимать увиденное, и где я нахожусь? Неужели те двое в креслах были на Земле так давно, что даже представить себе невозможно? Неужели с тех пор они вместе со своим кораблём врастали в горную породу? Какими же должны быть материалы, из которых всё здесь изготовлено, чтобы не подвергнуться тлену через десятки миллионов лет?! Вот это находка, так находка! Я начал осознавать, что с ней по ценности не сравнятся десятки галеонов, набитых золотом, и всё это теперь принадлежало мне. Этот космический корабль надёжно укрыт от посторонних глаз, и  не стоило беспокоиться о своих правах первенства. Моя бесценная находка никуда теперь от меня не смогла бы деться, но испанское золото я тоже оставлять не собирался. Нужно было как-то выбираться, и я продолжил поиски подходящего снаряжения для выхода на поверхность. В каютах погибших пилотов ничего подходящего не нашлось, и пришлось спуститься на следующий уровень. Там, за широкой дверью красного цвета моему взору предстало сказочное зрелище: в огромных колбах из толстого прозрачного материала в зелёной жидкости плавали безжизненные тела рептилий. Они хорошо сохранились, и казались находящимися в анабиозе. Жёлтые глаза этих тварей смотрели на меня через толщу раствора и стекла, и мне было не по себе под их взглядами. Колб стояло много, и динозавры в них были самыми разными – большими и маленькими, страшными и не очень. Я с любопытством ходил среди всех этих чудес, как в кунсткамере, и наткнулся на невысокий ящик с прозрачной крышкой на запорах, в котором ровными рядами в ячейках лежали яйца различных размеров, покрытые таким же зелёным раствором. Я нагнулся поближе, чтобы разглядеть их, и тут пол подо мной тряхнуло. Потом толчок повторился, едва не свалив меня с ног. Мне стало не по себе в компании доисторических тварей, в помещении, где всё ходит ходуном. Толчки не прекращались, и я почувствовал крен. Корабль, вросший в скалу, мог двигаться только вместе с ней, а это значило, что началось какое-то движение породы, возможно, землетрясение. Ничего хорошего это не предвещало – я мог оказаться замурованным в своей бесценной находке навсегда, как Али Баба из восточной сказки, только в отличие от него я не знал заветного слова. Нужно было уносить побыстрее ноги. Открыв запоры стеклянного ящика, я поднял крышку и, запустив руки в раствор, вытащил одно небольшое яйцо. Корабль трясло и кренило, и мне нужно было поторапливаться к выходу, хотя я пока ещё не знал, как буду выбираться. Поднявшись по лестницам и пробежав по коридорам, каждый раз ударяясь о стенки при очередном толчке, я, наконец, добрался до того самого тамбура, с которого начал посещение своей странной находки. Наложив ладонь на её металлический аналог на панели, я открыл проход в тамбур. Мой бесполезный пустой акваланг лежал на полу, и мне он был уже ни к чему, но ласты и маска ещё могли пригодиться, если грот, в котором я укрылся, не завалило. Выбора у меня не было, и я надеялся, что мне хватит дыхания подняться к поверхности, где меня дожидался катер. Нужно было спасать собственную жизнь, за золотом же инков я спущусь в следующий раз. Вот, только бы акула не сторожила меня снаружи. Приложив ещё раз свою ладонь к ладони на стенке тамбура, я опять увидел водоросли. Только теперь они колыхались куда сильнее. Несколько раз глубоко вздохнув, я бережно прижал к груди яйцо динозавра и вдавился спиной в невидимую стенку. Моё тело сразу почувствовало прохладную воду, и, оттолкнувшись ногами от пола тамбура, я двинулся вперёд, к выходу из грота. Стены скалы тряслись, и я боялся, что меня вот-вот завалит. Выбравшись наружу, я увидел, что проклятой акулы поблизости нет. Мимо, перед самым моим лицом, пролетел вниз камень, едва не задев меня. Я посмотрел ему в след и увидел, к своему ужасу, что на том месте, где на песке лежали останки галеона, теперь груда здоровенных обломков скалы, и к ним прибавился тот, что только что пролетел мимо меня. Чертыхнувшись, я оттолкнулся ногами от камней и устремился вверх, моля Деву Марию, чтобы мне хватило воздуха в лёгких. Моё тело чувствовало толчки в воде, и я слышал нарастающий гул. Скала, вдоль которой я поднимался к поверхности, рушилась, лишая меня сразу двух кладов. Что это – совпадение или знамение Господне? В этом предстояло ещё разобраться. Изо всех сил, работая ластами, я бережно держал яйцо динозавра. В этот момент в моей душе бушевало сильнейшее чувство гордости за свою избранность, ведь именно мне, только мне одному из всех людей, было дано знать, как появился на Земле человек. Поверят ли мне учёные, и во сколько оценят находку, что у меня в руках?  Я им не советовал бы торговаться.

© Copyright: Владимир Шмельков, 2019

Регистрационный номер №0445708

от 17 апреля 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0445708 выдан для произведения:

 Командир корабля уселся поудобнее в кресло и пристегнул ремни. Его красивое волевое лицо с бронзовым загаром было сосредоточено, и длинные белые волосы, перетянутые по лбу золотой лентой, ниспадали на плечи. Фиолетовый обтягивающий комбинезон пилота украшала эмблема в форме белого креста, вышитая по середине груди. Длинные пальцы забегали по разноцветным клавишам пульта управления, оживляя его матовую поверхность десятками огоньков.

 - Каматуна, проверить бортовые системы! – отдал он приказ чернокожей девушке с копной кудрявых волос, перетянутых такой же, как  у него, золотой лентой.

 - Бортовые системы в норме! – последовал ответ.

 - Приготовиться к старту!

Девушка поправила положение своего тела в кресле и посмотрела на командира, сидящего рядом.

 - Брэм, я к старту готова!

 - В таком случае брось прощальный взгляд на эту зелёную планету. Воистину оазис среди безжизненных просторов. Надеюсь, мы ещё вернёмся сюда.

 - Мне тоже по душе это маленькое дитя Вэи. Какое здесь голубое небо и спутник всего один – это так странно!

 - Многообразие миров – никуда от этого не денешься. Но в этом многообразии мы с тобой, Каматуна, нашли то, что искали, и задачу свою выполнили. Теперь мы будем богатыми! Наш груз стоит целого состояния, и мне не терпится это состояние получить! Всё, домой! – командир улыбнулся и похлопал по плечу своего второго пилота…

 

…Я продолжал своё очередное погружение, когда, словно демон, из ничего появилась большая белая акула. Она плыла царственно, и её голова двигалась справа налево в такт движениям мускулистого тела. В чистой, прозрачной воде она, словно парила в пустоте. Её глаз казался неподвижным, хотя и вращался вместе с головой, ни на миг не отрываясь от добычи, то есть от меня. Не было никакого намёка на агрессию с её стороны, однако она вселяла в душу страх. Круг за кругом, описываемый акулой, то расширялся, то сужался, будто ею исполнялся дьявольский танец смерти. Казалось, она пряла невидимые путы вокруг меня, очаровывая своей грацией и идеальными формами.

Я находился на глубине двадцати пяти метров в хрустальной толще Карибского моря с запасом воздуха на тридцать минут, и до поверхности было далеко. Отсюда я не мог её различить, и только мой катер, маячивший тенью где-то там, в вышине, давал мне ориентир. Акула продолжала наступление и придерживалась своей тактики. Передо мной был трёхметровый хищник, вооружённый семью рядами острых, как бритва, зубов. Мне приходилось имитировать атаку всякий раз, когда мой грозный противник подходил достаточно близко. Я знал, что акула – опасный и коварный враг – она воспринимала малейшую вибрацию моего тела, даже улавливала самый слабый запах. Она никогда не позволила бы застать себя врасплох. Хищник медленно двигался кругами, каждый раз делая их всё уже и уже. Если б этот стремительный убийца атаковал меня молниеносно, я вряд ли сумел бы отбиться. Но акулы осторожные твари, и всегда действуют наверняка. Нужно было что-то предпринимать. Я не мог бесконечно противостоять ей – у меня были ограниченные запасы  воздуха в баллонах за спиной, а  мой противник, казалось, догадывался об этом. Скоро я начал бы задыхаться и в панике рванулся б к поверхности. Вот тут её острые зубы и должны были вонзиться в мою плоть. Особенно обидно повстречать эту акулу на пути к заветной цели, которая мне была хорошо видна на глубине десяти – пятнадцати метров подо мной у подножья причудливой круглой скалы, обросшей водорослями и кораллами. Моё спасение было в том, чтобы найти какую-нибудь щель или грот среди буйной, колышущейся зелени и забиться туда в надежде, что трёхметровый белый убийца оставит меня в покое. Я начал медленно, но верно сдвигаться в сторону скалы, различив на её подрубленной к низу стене темнеющуюся впадину. Заметив моё движение, акула изменила тактику и стала выписывать полукольца, уходя под меня и всплывая вверх. Я старался издавать, как можно, больше шума, пугая своего осторожного врага и оттягивая начало атаки. Это мне удавалось и вселяло надежду. Чернеющее среди водорослей углубление приближалось, и я молил Бога, чтобы акула не набросилась на меня до того, как я в нём скроюсь…

 

…Волна вздымала огромные валы пены и бросала их в темноту. На форпике вырвало фал, и унесло ветром перекладину. Мачта дрожала в гнезде и трещала, но держалась. Верёвки, крепящие рукоятки штурвала в одном положении, оборвались, и «Санто-Доминго» развернуло. Корабль встал бортом к ветру и волнам. От сильного удара в руль весь он задрожал. Штормовые топсели надулись и тщетно пытались выдержать вес галеона. Канаты, натянутые, как струны, рвались один за другим. Сорвало фок и блок, а снасти дикими порывами ветра намотало на такелаж. Огромная волна упала на корабль и накрыла его, почти опрокинув. Но он каким-то чудом вынырнул, и вода пенящимися потоками стекла через шпигаты. Кормчий с помощью двух крепких моряков пытался вывернуть руль, но все попытки были тщетны. Уцелевшие члены команды боролись за свои жизни.

 - Крепи фок!

Капитан вместе с матросами, упираясь изо всех сил, тянул канаты, помогая тем самым двум отчаянным малым, поднимавшимся по вантам фок-мачты. Очередная волна, перекатившись через палубу, смыла сразу троих, но этого никто не заметил. Парус с грохотом раскрылся, и его наполнил ветер, помогая вцепившимся в рулевое колесо морякам.  «Санто-Доминго» стал вставать вдоль волны, и, казалось, что неминуемая гибель миновала команду. Но отчаянный крик боцмана прозвучал громче шторма и сковал ужасом моряков.

 - Девятый вал! Держись, ребята!

Корабль поднялся на гребне волны, и нос его на какое-то время завис над чёрной бездной. Потом он стремительно рухнул вниз, и гигантская волна, идущая следом, накрыла его, как щепку, и увлекла в пучину. «Санто-Доминго», нагруженный золотом инков, был последним в эскадре из шести галеонов, так и не увидевших испанских берегов…

…Приблизившись спиной к темневшему гроту в отвесной стенке скалы, густо обросшей водорослями и всё время наблюдая за двигавшейся передо мной из стороны в сторону акулой, я бросил взгляд вниз. Там, у подножья скалы, на песчаном дне среди редких камней и  водорослей, лежало то, поискам чего я посвятил всю свою сознательную жизнь. Как мой отец и дед, я был кладоискателем. Выросший в семье, где только и говорили о сокровищах, зарытых в земле и скрытых под толщей морских вод, я не мог ни заразиться идеей найти сокрытые драгоценности. Мой дед, старик Августо, большую часть жизни – а дожил он до семидесяти шести лет – провёл на острове Кокос, что расположен недалеко от берегов Коста-Рики. Именно  этот остров описал в своём романе «Остров сокровищ» Роберт Льюис Стивенсон. Дед Августо свято верил в легенду, рассказывающую о том, что именно здесь спрятаны церковные ценности Лимы. Я слышал её с малых лет, и моему детскому воображению было трудно представить все те богатства, о которых с пеной у рта и дьявольским огнём в глазах говорил старик. По его словам, среди них была золотая статуя Богоматери, отлитая в человеческий рост, весом около четырёхсот килограммов, усыпанная драгоценными камнями, из которых были изумруды размером с куриное яйцо и шесть ещё более крупных топазов. Где-то там, на острове, рядом с золотой статуей лежал инкрустированный самоцветами сундук с золотой церковной утварью, ящики с алмазами и бриллиантами, топазами и сердоликами, россыпями необработанных  драгоценных камней, тысячами золотых испанских дублонов и мексиканских монет, а так же множество мечей и кинжалов. По скромным подсчётам деда вес клада был никак не меньше тонны, и, если найти его, многие поколения семьи Фернандес, членом которой был и я, могли бы безбедно жить на протяжении веков. Могли бы, если б дед нашёл сокровища на Кокосе. Но там он нашёл только свою смерть. Отец мой Сальвадор разуверился в правдивости легенды, которой был пленён мой дед, и вот уже три десятка лет пропадает в Калифорнийской пустыне, оставив мою мать почти вдовой при живом муже. Согласно документам, попавшим в руки отца, в 1614 году из порта Акапулько вышли три испанских галеона: «Буэно Хесус», «Хуан Баптиста» и «Санта Мария». Они направились к Калифорнийскому берегу, где у живших там индейских племён были несметные запасы жемчуга. Индейцы не собирались расставаться со своим добром, поэтому только экипажу «Санта Марии» после кровопролитной битвы удалось наполнить свои трюмы вожделенным жемчугом и убраться восвояси. Но, взяв курс на север в устье реки Колорадо, корабль попал в западню. Гигантский оползень преградил галеону путь к отступленью, а зажатая в берегах пустыни река не давала команде никаких шансов, так как впереди были одни мели. Когда запасы воды и продовольствия стали подходить к концу, капитан Хуан де Итурбе повёл команду через пустыню, оставив на якорях свой корабль, набитый несметными богатствами. Лишь немногим спустя годы удалось добраться до Акапулько и рассказать о судьбе «Санта Марии». Что было дальше, никто не знает. Вероятно, река обмелела, и судно занесло песком. Золотоискатели разных времён делали попытки найти галеон и даже приносили мешочки, наполненные жемчугом, но что такое несколько мешочков по сравнению с несметными богатствами? Отец рассказывал о том, что разыскал в старых газетах за 1870 год сообщение, в котором говорилось, что обломки корабля видели примерно в 64 километрах от нынешней автострады из Сан-Бернардино в Форт-Юма и в 48 километрах западнее Дос-Пальмаса. Но поисковый отряд, посланный туда в том же году, уже ничего не нашёл – всё занесло песком. Отец убеждён, что галеон с жемчугом существует, так как всё в сообщениях, разделённых веками, сходится. Это не сказочные сокровища с острова Кокос, которые никто не видел. Вот, он и роется уже тридцать лет в песке со своим миноискателем. Если б он не нашёл два десятка жемчужин, может, и потерял бы надежду. Но мелкие находки его окрылили и вселили надежду. Я думаю, его жизни не хватит, чтобы откопать испанский галеон, и закончит он свои дни в пустыне, где его изнурённое многолетней работой тело растащат по кусочкам хищники, а кости покроет песок. Жаль мне отца – не по тому пути он пошёл. Куда было проще, по моему мнению, найти хотя бы один из шести испанских галеонов, нагруженных драгоценностями инков и потерпевших крушение во время шторма в1625 году в Карибском море. Перерыв все архивы в Мадриде, Гватемале и Мехико, я знал точный маршрут движения кораблей. Они не должны были уйти слишком далеко от берега, вот только шторм мог разметать их в разные стороны  от курса. Я знал примерный район крушения, и за десять лет избороздил его весь на своём катере, оснащённом самой современной аппаратурой, и облетел его вдоль и поперёк на зафрахтованных мной самолётах. Район поисков с каждым годом сужался. И, вот, вчера мне Господь ниспослал удачу. После пятого за день погружения я, наконец, увидел его, точнее то, что от него осталось – галеон! Моим глазам предстали выглядывавшие из песка позеленевшие сундуки, и в них определённо должно было быть золото! Но кислород в баллонах, что я брал каждый день с берега на свой катер, закончился, и я был вынужден перенести подъём клада на следующий день. Это было вчера. И, вот, сегодня, когда я, не спавший всю ночь, но не потерявший сил, был готов соприкоснуться с сокровищами, что теперь по праву принадлежали мне, на моём  пути встала эта чёртова  акула. Она не отставала от меня, надеясь ещё полакомиться моим телом. Но грот за моей спиной приближался, и я не собирался  из-за какой-то безмозглой зубастой твари потерять то, к чему шёл долгие десять лет. Плавно работая ластами и помогая себе руками, я уже заходил спиной в грот. Листья водорослей с обеих сторон нежно гладили меня, качаясь от движения воды, словно от ветра, и уже начали скрывать меня от зубастой помехи на моём пути к богатству. Углубляясь в грот, я помогал себе руками, отталкиваясь от его стенок. Меня удивило, что они, эти стенки, были абсолютно ровными, и я подумал, что раньше мне не доводилось видеть таких идеально гладких стен у скалы. Моё удивление было ещё большим, когда кислородные баллоны за  спиной ударились о препятствие позади меня и издали какой-то удивительно звонкий звук, будто столкнулись не с камнем, а с пустой железной ёмкостью. Листья водорослей полностью скрыли меня от акулы, которая ещё, может быть, надеялась на что-то, и теперь её можно было не опасаться. В гроте было темно, и того тусклого света, что пробивался через длинные полупрозрачные листья, было недостаточно, чтобы разобраться с обстановкой, в которую я попал. Включённый мной фонарик наполнил светом моё тесное убежище. Я протянул руку вперёд и упёрся в какое-то ровное препятствие. Оно было таким же ровным, как и стенки по бокам. Вытащив из-за пояса нож, я начал ковырять тонкий слой ракушек и ила. И, когда под ними блеснула металлом поверхность, я чуть не захлебнулся от спазма, сдавившего моё горло, и даже закашлялся, чего не стоило делать под водой. Придя в себя через несколько секунд, а, может, и минут, я продолжил зачистку поверхности и убедился, что передо мной металлическая стена, не изъеденная ржавчиной. Откуда было взяться металлу внутри огромной каменной скалы, которую я видел перед собой во время погружения? Скала была каменной с неровными выступами, и выглядела, как и многие другие. Вот, только в том месте, где я укрылся от акулы, она имела удивительно правильную округлую форму. Но в этом  тоже не было ничего странного – мне ещё не такое доводилось видеть за  десять лет под водой. Но, вот, металл в скале…

 

… - В чём дело, Каматуна?

 - Брэм, вышел из строя ускоритель!

 - Включить резервный блок!

 - Неполадки в бортовой системе!

 - Ввести аварийную программу!

 - Она блокирована! Мы сходим с орбиты! Мы падаем, Брэм!

 - Включи защитные поля! Входим в верхние слои атмосферы!

 - Брэм, у меня ничего не получается! Напряжённость поля слишком мала! Мы сгорим!

 - Имберон! Имберон! С вами говорит экспедиционный корабль шестого имперского флота «Лорис». Мы находимся на Вэе-417 Z. Наши бортовые системы вышли из строя! Теряем высоту! Придётся совершить аварийную посадку.  «Имберон»! Просим помощи!

 - Брэм, напряжённость поля двадцать пять процентов. Температура корпуса поднимается! Высота двести двадцать!

 - Не теряй самообладания, Каматуна! Будем надеяться, что не произойдёт самого страшного!

 - Командир, напряжённость поля растёт!

 - Что я говорил – не всё так плохо.

 - Высота сто десять! Температура в критическом секторе! Спаси нас, Создатель!

 - Попытайся включить тормозные системы!

 - К ним нет доступа! Системы блокированы!

 - Попытайся ещё раз! Ещё! Ещё!

Пальцы чернокожей девушки судорожно бегали по клавиатуре, лицо её блестело от пота, и она нервно покусывала губу.

 - Не могу пробиться через блоки! Боюсь, что мы обречены!

 - Делай своё дело! – ответил светловолосый командир корабля, с лицом, похожим на маску.

 - Есть торможение! Брэм, я подключила системы! Только боюсь, что уже поздно! Высота сорок, напряжённость поля пятьдесят процентов! Температура критическая!
 - Наша «Лорис» - крепкое корыто. Она выдержит! Ей доводилось видеть ещё не такое!

 - Высота семь! Температура выше критической! Тормозные системы не справляются с ускорением! Мы падаем! Если не взорвёмся в воздухе, погибнем от удара об поверхность!

Лицо командира нахмурилось.

 - Включи аварийные посадочные блоки – они спасут нас!

 - Нас уже ничто не спасёт!

Корабль на чудовищной скорости, оставляя за собой длинный шлейф в атмосфере, ворвался в облака, и через секунду оба пилота увидели перед собой бескрайнюю гладь океана.

 - Вода! – только и успела выкрикнуть Каматуна.

Огненный шар врезался в стеклянную гладь. Миллионы тонн воды и пара взлетели к небесам. Раздался грохот, который, наверное, долетел до самых отдалённых точек планеты. Поднялась гигантская волна стометровой высоты и покатилась к далёким берегам, неся смерть всему живому… Плотные облака затянули всю планету и обрушились на неё ливнями, которым не было конца. Температура воздуха стремительно росла, так как плотная облачность создавала парниковый эффект, и чудесная зелёная планета постепенно превращалась в ад…

 

Шли годы, и влага из атмосферы выпала дождями на материки и в бескрайний океан. Температура упала, и всё встало на свои места. Вот, только теперь это был совсем другой мир…

 

…Быстрыми движениями ножа я стал счищать ил с металлической поверхности. Она была ровной и блестящей, как зеркало, и только на уровне левого плеча мой нож наткнулся на какой-то выступ. Я соскрёб ил и обомлел. Моё сознание отказывалось верить глазам, потому что взору предстала выступающая над полированной плоскостью человеческая ладонь. Необычная находка меня так потрясла, что я даже весь вспотел, хотя на той глубине, что я находился, температура воды была не более восемнадцати градусов. Стекло моей маски начало запотевать, но даже через него я отчётливо видел ладонь человека. Моя рука сама легла на выступающий отпечаток, и пальцы совместились с теми, что были выдавлены на металле. Но стоило только мне прикоснуться к прохладной поверхности, как ровная площадка передо мной засветилась фиолетово-синим светом. Светился и металл, очищенный мной от слоя ила и ракушек, и сам ил, и перламутровые панцири малюсков. В испуге я отдёрнул свою руку, но необычное свечение продолжилось. Это длилось несколько секунд, потом свет пропал, и луч моего фонаря прошил темноту, что была теперь передо мной. Металлическая площадка с отпечатком человеческой руки исчезла. В темноте впереди себя я увидел пустой тамбур с серыми стенами в клетку. Мне показалось, что он был совершенно сухим, хотя я сам находился на двадцати пяти метровой глубине, и меня от него ничто не отделяло. Мозг не в состоянии был принять такое чудо. Это было каким-то колдовством, и я подумал, что, может быть, именно так выглядят врата в преисподнюю. Встречаться с дьяволом у меня не было никакого желания, и я быстро начал читать молитву Деве Марии, и даже осенил себя на всякий случай крестным знамением. Нужно было быстрее выбираться из чёртового логова, и я двинулся к выходу из грота. Раздвинув листья ламинарий, скрывавшие меня в моём убежище, я увидел опять ту же самую акулу. Она ждала меня и плавала чуть в стороне, не обращая внимания на моё появление. Но я знал точно, что её зоркий глаз засёк меня, и она уже чувствовала мой запах и слышала, как шелестят водоросли от моих движений. Проклятье! Эта тварь не собиралась убираться восвояси! А, когда я глянул на часы, меня охватила паника – запаса воздуха оставалось только на тридцать секунд! «Мне конец!» - страшная мысль обожгла сознание, и сердце моё замерло, а, может, и вовсе остановилось. Я растерялся, и не знал, что предпринять. Лезть в зубастую пасть трёхметровой акулы мне совсем не хотелось, но я понимал, что через несколько секунд начну задыхаться и сам рванусь к поверхности. Позволить себе умереть я не имел права – внизу, подо мною, виднелись останки испанского галеона и сундуки, торчащие из песка. Я не мог так просто распрощаться со своей находкой. Ради золота, что находилось в каких-то пятнадцати метрах от меня, стоило продать душу дьяволу. И решение было принято. Развернувшись, я быстро двинулся в глубину грота, стараясь почти не дышать, экономя воздух. Вот, она, прозрачная преграда, отделяющая этот водный мир от таинственных недр скалы. Собрав всё своё мужество, я протянул вперёд руку, держащую нож, и почувствовал, что ладонь и запястье оказались в сухом пространстве тамбура, хотя весь я продолжал оставаться в воде. Эта чертовщина меня пугала не на шутку, и я боялся двинуться вперёд. Но, когда воздух в баллонах закончился через мгновенье и я начал задыхаться, ноги в ластах сами толкнули меня вперёд, и я шлёпнулся на решётчатый пол, выронив фонарик. Моя дрожащая рука в страхе схватила его и направила на грот, что был от меня в полуметре. Я увидел те же самые водоросли, раскачивающиеся в прозрачной воде. Это было что-то! Почти совсем задохнувшись, я сорвал с лица маску и судорожно вздохнул всей грудью, наполняя лёгкие воздухом.  Может это всё мне мерещится, и сказываются частые и долгие погружения? Протянув руку вперёд, я пересёк невидимую границу между пространством, в котором находился, и подводным миром. Моя рука опять оказалась в воде, и я поводил ей, ощущая сопротивление движению. Но ни одна капля не просочилась ко мне. Вот, попал в переплёт, так попал! Что же мне теперь делать? Сидеть и ждать пока черти не явятся за мной? А что ещё оставалось?  Я просидел в темноте какое-то время, и ожидание неизвестно чего мне надоело. Я решил сам найти какой-то выход. Осветив фонарём серые клетчатые панели небольшого помещения, в котором находился, я увидел опять человеческую ладонь. Она была точно такой, что та снаружи. Страх, сковавший меня в первые минуты, немного прошёл, и я опять прижал руку к прохладному металлу. От того, что произошло, я даже присел  от неожиданности – вместо стенки аквариума, с которой я невольно сравнил невидимый рубеж, отделяющий меня от толщи воды, появилась серая стенка, и весь воздух вокруг засветился настоящим дневным светом. Светился именно воздух, не лампы, и не сами панели, и я стоял, окружённый свечением. Такого чуда мне не доводилось ещё видеть. В то же время одна из стен тамбура исчезла, может быть, она бесшумно отодвинулась куда-то в сторону, не могу сказать, но передо мной открылся проход в недра скалы. Поначалу я даже отшатнулся в страхе и зажмурился, ожидая увидеть какое-нибудь мерзкое существо, каким я  представлял себе слугу дьявола. Но, приглядевшись, понял, что впереди вовсе не дышащая огнём преисподняя, а залитая таким же сияющим светом какая-то лаборатория или что-то на неё похожее. Любопытство перебороло мой страх, и я шагнул вперёд. То, что  мне довелось увидеть, было, скорее всего, не лабораторией, а чем-то на подобии щитовой, где многочисленные огоньки были сигнальными датчиками. Их было много, и они мигали, напоминая светомузыку, от которой остался  только один свет. Небольшое помещение с мягким полом заканчивалось полукруглой дверью, с правой стороны которой  на панели была знакомая мне человеческая  ладонь. Разглядывая мерцающие огоньки, я подошёл к ней, и простым движением собственной руки открыл её. За ней был коридор, пройдя по которому, я увидел трапы, уходящие вниз и вверх. Суеверный страх перед адом, расположенным в земных глубинах, толкнул меня к лестнице, ведущей вверх. Я встал на ступень и уже собирался сделать первый шаг, как трап подо мной двинулся вперёд. Слегка пошатнувшись, я крепче сжал в руке нож и стал ждать, пока эскалатор не поднимет меня наверх. Передо мной был коридор, заканчивающийся такой же полукруглой дверью, туда я и направился. Отсюда мне было видно, что человеческой ладони на панели возле двери не было, и это меня озадачило. Но створки сами собой разошлись, разделившись на четыре части. Передо мной было просторное помещение с двумя высокими креслами, стоящими перед пультом. Что это пульт управления, я понял сразу – экраны, рычаги, кнопки, светящиеся огни и огромное стекло перед ними. Мне часто доводилось видеть в фантастических фильмах нечто подобное. Но это был не фильм, это было наяву. Огромное стекло, опоясывающее полукруглое помещение, упиралось прямо в скалу. Казалось, камень прилип к нему плотно, не оставив не малейшей неровности или пустоты. Будто расплавленная порода залила его и застыла. С любопытством разглядывая каменные своды за стеклом, я подошёл к креслам  и в страхе отшатнулся - в них сидели две мумии – мужчины с длинными белыми волосами, перетянутыми золочёной лентой, и чернокожей женщины с кудрявой шевелюрой. Такая же золочёная лента лежала у неё на высохших коленях. Головы обоих покойников свисли на их груди, на которых были начертаны белые кресты на фиолетовом фоне ткани комбинезонов. Увидев крест, я испытал облегчение – в жилище Сатаны  ничего подобного быть не могло. Кто эти мёртвые люди? Может, они инопланетяне? Но у каждого из них была человеческая внешность – мужчина был европейцем, а женщина негритянкой. Так, кто они? Почему за стеклом их обиталища скала, в которую оно вросло? Я не находил ответов. Может, это какая-то секретная военная лаборатория, и я соприкоснулся с тем, о чём придётся пожалеть? Но, если всё это сооружение находится под водой, значит где-то должно быть снаряжение для выхода на поверхность – без аквалангов эти люди не обошлись бы. Поэтому стоило поискать средства к своему спасению. Я не собирался оставаться здесь навсегда – меня ждало испанское золото. Сюда я, конечно, ещё вернусь, вот, только заберу сокровища, что лежат на морском дне. Оставив мертвецов, я отправился на поиски аквалангов. Поняв теперь, что это сооружение к дьяволу не имеет никакого отношения, я без религиозного страха спустился на пару уровней вниз. В небольшом коридоре было всего две двери. За ними находились одноместные спальные помещения со странными кроватями  в форме саркофагов со стеклянными крышками, к которым были подведены гофрированные шланги. Рядом стояли необычной формы кресла, обтянутые блестящей пупырчатой тканью. В каждой комнате на стене у небольшого столика висел плоский экран, который казался абсолютно чёрным. Настолько чёрным, что я даже усомнился, экран ли это или какая-то ниша. В одном из помещений я даже не удержался от любопытства и дотронулся до него пальцем. Каким же было моё удивление, когда я не почувствовал твёрдой поверхности, и палец утонул в темноте, будто я окунул его в чёрную краску. Поначалу мне даже показалось, что я лишился его, но, дёрнув руку назад, убедился, что палец цел и невредим. Под странным экраном находился целый ряд узких кнопок, и одну из них мне очень захотелось нажать. Когда жёлтый овал с каким-то иероглифом утонул в панели, чернеющая пустота в стене засветилась множеством искр, и я увидел чудо. Передо мной был настоящий экзотический лес в миниатюре, светило солнце, ветер раскачивал ветви деревьев, и откуда-то доносился странный клёкот. Я не отрывал очарованного взгляда от удивительного мира, что был передо мной. Потом над деревьями пролетела птица и исчезла. Сразу я и не догадался, что именно здесь ни так. Деревья, как деревья, только необычные какие-то, таких мне не доводилось видеть прежде, папоротник, птица… Птица! Точно птица! Это существо пролетело быстро, и я не успел его разглядеть, но могу теперь сказать с полной уверенностью, что оно не было птицей – уродец какой-то. Я всматривался в голубое небо и не видел больше того создания. Но, вот, до меня донёсся треск веток, и листья огромных папоротников зашевелились. Потом из них  показалась какая-то тварь на двух лапах. Что за чертовщина? Неужели это динозавр?! Когда зверюга выбралась на небольшую полянку, я смог убедиться в справедливости своего предположения. Это точно был динозавр зелёновато-коричневого цвета с толстым длинным хвостом и зубастой пастью. Он поводил головой из стороны в сторону и замер, уставив взгляд перед собой. Потом он дёрнулся и рухнул. Я обомлел, когда увидел  белокурого мужчину с длинными волосами, подошедшего к поверженному монстру. Возможно, он был тем самым, которого я видел мёртвым в кресле наверху. Но, как такое могло быть – человек и динозавр?  Тем временем длинноволосый, затянутый в серебристый костюм на шнурках, повернулся в мою сторону и стал говорить на каком-то языке, похожем на песню. Казалось, он плавно напевал на одном дыхании, не делая пауз между словами. Это было так странно. Я никогда не думал, что люди могут так говорить. Но, может, это был и не человек, ведь во времена динозавров людей ещё не было, они появились только через пятьдесят миллионов лет после их гибели – уж что-что, а это я знал точно. Как же тогда понимать увиденное, и где я нахожусь? Неужели те двое в креслах были на Земле так давно, что даже представить себе невозможно? Неужели с тех пор они вместе со своим кораблём врастали в горную породу? Какими же должны быть материалы, из которых всё здесь изготовлено, чтобы не подвергнуться тлену через десятки миллионов лет?! Вот это находка, так находка! Я начал осознавать, что с ней по ценности не сравнятся десятки галеонов, набитых золотом, и всё это теперь принадлежало мне. Этот космический корабль надёжно укрыт от посторонних глаз, и  не стоило беспокоиться о своих правах первенства. Моя бесценная находка никуда теперь от меня не смогла бы деться, но испанское золото я тоже оставлять не собирался. Нужно было как-то выбираться, и я продолжил поиски подходящего снаряжения для выхода на поверхность. В каютах погибших пилотов ничего подходящего не нашлось, и пришлось спуститься на следующий уровень. Там, за широкой дверью красного цвета моему взору предстало сказочное зрелище: в огромных колбах из толстого прозрачного материала в зелёной жидкости плавали безжизненные тела рептилий. Они хорошо сохранились, и казались находящимися в анабиозе. Жёлтые глаза этих тварей смотрели на меня через толщу раствора и стекла, и мне было не по себе под их взглядами. Колб стояло много, и динозавры в них были самыми разными – большими и маленькими, страшными и не очень. Я с любопытством ходил среди всех этих чудес, как в кунсткамере, и наткнулся на невысокий ящик с прозрачной крышкой на запорах, в котором ровными рядами в ячейках лежали яйца различных размеров, покрытые таким же зелёным раствором. Я нагнулся поближе, чтобы разглядеть их, и тут пол подо мной тряхнуло. Потом толчок повторился, едва не свалив меня с ног. Мне стало не по себе в компании доисторических тварей, в помещении, где всё ходит ходуном. Толчки не прекращались, и я почувствовал крен. Корабль, вросший в скалу, мог двигаться только вместе с ней, а это значило, что началось какое-то движение породы, возможно, землетрясение. Ничего хорошего это не предвещало – я мог оказаться замурованным в своей бесценной находке навсегда, как Али Баба из восточной сказки, только в отличие от него я не знал заветного слова. Нужно было уносить побыстрее ноги. Открыв запоры стеклянного ящика, я поднял крышку и, запустив руки в раствор, вытащил одно небольшое яйцо. Корабль трясло и кренило, и мне нужно было поторапливаться к выходу, хотя я пока ещё не знал, как буду выбираться. Поднявшись по лестницам и пробежав по коридорам, каждый раз ударяясь о стенки при очередном толчке, я, наконец, добрался до того самого тамбура, с которого начал посещение своей странной находки. Наложив ладонь на её металлический аналог на панели, я открыл проход в тамбур. Мой бесполезный пустой акваланг лежал на полу, и мне он был уже ни к чему, но ласты и маска ещё могли пригодиться, если грот, в котором я укрылся, не завалило. Выбора у меня не было, и я надеялся, что мне хватит дыхания подняться к поверхности, где меня дожидался катер. Нужно было спасать собственную жизнь, за золотом же инков я спущусь в следующий раз. Вот, только бы акула не сторожила меня снаружи. Приложив ещё раз свою ладонь к ладони на стенке тамбура, я опять увидел водоросли. Только теперь они колыхались куда сильнее. Несколько раз глубоко вздохнув, я бережно прижал к груди яйцо динозавра и вдавился спиной в невидимую стенку. Моё тело сразу почувствовало прохладную воду, и, оттолкнувшись ногами от пола тамбура, я двинулся вперёд, к выходу из грота. Стены скалы тряслись, и я боялся, что меня вот-вот завалит. Выбравшись наружу, я увидел, что проклятой акулы поблизости нет. Мимо, перед самым моим лицом, пролетел вниз камень, едва не задев меня. Я посмотрел ему в след и увидел, к своему ужасу, что на том месте, где на песке лежали останки галеона, теперь груда здоровенных обломков скалы, и к ним прибавился тот, что только что пролетел мимо меня. Чертыхнувшись, я оттолкнулся ногами от камней и устремился вверх, моля Деву Марию, чтобы мне хватило воздуха в лёгких. Моё тело чувствовало толчки в воде, и я слышал нарастающий гул. Скала, вдоль которой я поднимался к поверхности, рушилась, лишая меня сразу двух кладов. Что это – совпадение или знамение Господне? В этом предстояло ещё разобраться. Изо всех сил, работая ластами, я бережно держал яйцо динозавра. В этот момент в моей душе бушевало сильнейшее чувство гордости за свою избранность, ведь именно мне, только мне одному из всех людей, было дано знать, как появился на Земле человек. Поверят ли мне учёные, и во сколько оценят находку, что у меня в руках?  Я им не советовал бы торговаться.

 
Рейтинг: 0 63 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
94
87
86
81
76
Анютка... 29 апреля 2019 (Анна Гирик)
76
69
68
64
63
61
60
59
57
56
56
56
54
54
54
53
52
52
51
50
46
44
40
37
33