ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Избавление

Избавление

1 февраля 2015 - Вадим Ионов
К шедеврам Данилин относился насторожено, можно сказать, что и с некоторой опаской. Жила в них какая-то сила, как в намоленных древних иконах. Однако сила эта была совсем иного рода, и в отличие от мягкой мощи святых ликов, чуялась Данилину в ней некая настырность, а то и властность.

Присутствие этой силы, Данилин ощущал почти всегда, вне зависимости от того с чем так или иначе соприкасался – была ли это древняя книга, картина или же мраморное изваяние…

Вот и сейчас, стоя в зале Третьяковки перед «Апофеозом войны», он постоянно ловил себя на мысли, что от картины исходит какое-то предостерегающее давление, которое останавливает его, не позволяя подойти ближе, чтобы рассмотреть детали, виртуозно выписанные мастером.

Каким-то шестым чувством, Данилин ощущал, что предостережение это никак не связано ни с сюжетом, ни с пронзительной реалистичностью великого полотна. Здесь было что-то другое… Что-то внешнее…

Так он стоял, пытаясь разобраться в своих чувствах, пока не услышал за спиной мягкий шёпот,
- Скажите… Вы видите его?.. Ну,.. не бойтесь признаться. Я же вижу, что Вы его видите…

Данилин обернулся. У него за плечом стоял средних лет мужчина с худым вытянутым лицом, на котором замерла кривая улыбка. Взгляд его был устремлён на картину, а в глазах читался весёлый азарт лёгкого безумия. Не отрываясь от созерцания, странный человек вновь зашептал,
- Ну, что же Вы молчите?

Не зная, что ответить, Данилин промычал что-то неопределённое, на что незнакомец ответил совсем уж непонятным,
- Да-а-а… Здесь он просто огромный, - и будто радуясь своему открытию, продолжил, - Так видите или нет?

После этих слов растерянность Данилина вдруг переросла в брезгливое раздражение, и, повернувшись лицом к неприятному созерцателю, он спросил,
- О чём Вы меня всё время спрашиваете, гражданин? Что я должен видеть? Если Вы имеете в виду пирамиду черепов или вороньё – то да! Вижу…
- Какую пирамиду? – искренне удивился надоедливый посетитель, а потом будто бы спохватившись, промямлил, - А… Ну, да… Это же Верещагинский «Апофеоз». ..

Затем он немного помолчал и вскоре с воодушевлением продолжил, -  Да нет… Я говорю не о картине, а о том что на ней и вокруг неё…
Данилин вновь пристально посмотрел на своего собеседника, чтобы уже окончательно убедиться в его ненормальности. Тот перехватил взгляд Данилина и тихонько захихикал, 
- Нет-нет… Вы только не подумайте, что я псих!.. Хотя, кто среди нас не псих?, - и кончив хихикать, зашептал, - Я художник… Просто, увидев как Вы смотрите на этот, вне всякого сомнения, шедевр, я подумал, что Вы его видите…

Да кого его, чёрт возьми?! – теряя терпение, вспылил Данилин, - Или говорите, или идите своей дорогой и не мешайте мне… Я пришёл сюда не ребусы решать…
- Да-да, конечно… Очень жаль что Вы не видите… Но я ошибиться не мог… Значит Вы его чувствуете, а если чувствуете, то вскоре обязательно и увидите…
- Кого?! – уже в голос вопросил Данилин.
- Тише, тише… Кокон.

Данилин  вновь онемел, уставившись на говорливого художника, и подумав: «Повезло! Ещё один Врубель нарисовался», - уже собрался уйти. Когда его собеседник снова кивнул в сторону полотна и заговорил, 
- Кокон… Тут он почти прозрачный, правда чуть замутнённый. Но это не удивительно – написано-то совсем не веселье… Хм… Через него видны даже некоторые штрихи…

После этих слов он опять поглядел в глаза Данилину и, увидев, что тот ничего не понимает, зашептал почти скороговоркой,
- Вы сами скоро всё увидите, и я уверен, что это Вас вовсе не обрадует. Ну, по крайней мере, Вы будете хотя бы подготовлены… Та сила, что Вас предостерегает от близкого внимания, а это я понял по тому как Вы в нерешительности топтались перед картиной – есть ни что иное, как кокон, кокон из взглядов и чувств тех людей, что имели возможность её созерцать. Каждый пристальный взгляд – как один слой лака… Здесь, - он вновь кивнул на картину, - миллионы слоёв. Всё это непрерывно растёт и выпячивается… Кто-то считает это аурой самого произведения. Но это не так. Аура – это совсем иное, изначальное… Я называю его коконом, потому как это не внутреннее, а привнесённое извне. В какой-то момент кокон вырастает до определённой «критической массы», вспыхивает и начинает жить своей жизнью. Именно его энергетику Вы почувствовали, встав перед картиной.

Данилин молчал, обдумывая услышанное, а через минуту спросил,
- И Вы видите этот самый Ваш кокон у каждого произведения?
- Нет… В основном у картин и статуй. В этом плане музыке и литературе повезло больше. Там почти не критично, а то и вовсе неважно копирование. Согласитесь, что можно напечатать тысячу книг с одним и тем же рассказом, и художественная ценность рассказа от этого не уменьшится… А здесь, - он осторожно показал рукой на полотно, - Копия это всегда – второй сорт. Суррогат… Копия, по большому счёту, никому не нужна…

Тут он снова захихикал, и по-свойски притянув к себе Данилина, затараторил, - Видели бы Вы этот «Квадрат» Казимира! Я к нему и на десять метров подойти побоялся – такая там квашня! Чего только не намешано – и восхищение алыми пятнами, и непонимание – серенькое и блёклое, а уж фиолетового негодования с грязно-зелёными гнойниками отвращения, несчётно… Так и гляди – рванёт и заляпает горячим вонючим гноем…

Данилин стоял, глядя на полоумного, и не в силах стряхнуть его руку со своего плеча, подумал: «Бог мой… Бог мой… Да он же…,» -  и не найдя нужного определения спросил, глядя чудаковатому критику в глаза, - Вы больны?

Случайный знакомец ответил вопросом на вопрос, - А Вы?
После чего он согнулся от беззвучного смеха и, выпрямившись, прошептал, - Не будьте дураком… Какая мне корысть пугать Вас тем чего не существует?

После этих слов, Данилин скинул его руку со своего плеча и, стряхивая с него остатки прикосновения, подумал о том, что корысти вроде бы никакой быть не должно, и, успокоившись спросил, 
- Ну и что по-Вашему с этим всем делать?
- С чем?
- Ну, с этим Вашим коконом, конечно!
- А зачем с ним что-то делать?
- Ну как же. Если он, как Вы говорите… м-м-м… пожирает картины, то его надобно же как-то извести.
- Я не говорил, что он пожирает картины. Я говорил, что он растёт, как грибок на Вашем теле…
- А на Вашем?
- Ну и на моём конечно.. На твоём, на моём – какая разница?
- Ну, с этим же надо что-то делать?! Как-то избавляться… вы знаете способ избавления?

Полоумный художник посмотрел Данилину в глаза и, криво усмехнувшись, ответил, 
- Конечно знаю… Но это знаете и Вы сами…

После минутной паузы, поняв, что у Данилина нет какой-либо стоящей версии, случайный знакомец вздохнул и, собираясь наконец-то оставить Данилина в покое, почти на ходу, произнёс,
- Никакая гигиена здесь уже не поможет, - и вновь скривившись в своей безумной улыбке, заключил, - Эту напасть можно только сжечь… вместе с картиной!

Глядя в след удаляющемуся собеседнику, Данилину вдруг вспомнились лихие книжные костры озверевших фашистских молодчиков… 
Он резко отрицательно покачал головой, будто освобождаясь от наваждения, и, вновь всмотревшись в бессмертное полотно, прошептал: «Должен быть какой-то иной выход… Иное избавление… Очень простое… И очень человеческое…»


© Copyright: Вадим Ионов, 2015

Регистрационный номер №0268622

от 1 февраля 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0268622 выдан для произведения: К шедеврам Данилин относился насторожено, можно сказать, что и с некоторой опаской. Жила в них какая-то сила, как в намоленных древних иконах. Однако сила эта была совсем иного рода, и в отличие от мягкой мощи святых ликов, чуялась Данилину в ней некая настырность, а то и властность.

Присутствие этой силы, Данилин ощущал почти всегда, вне зависимости от того с чем так или иначе соприкасался – была ли это древняя книга, картина или же мраморное изваяние…

Вот и сейчас, стоя в зале Третьяковки перед «Апофеозом войны», он постоянно ловил себя на мысли, что от картины исходит какое-то предостерегающее давление, которое останавливает его, не позволяя подойти ближе, чтобы рассмотреть детали, виртуозно выписанные мастером.

Каким-то шестым чувством, Данилин ощущал, что предостережение это никак не связано ни с сюжетом, ни с пронзительной реалистичностью великого полотна. Здесь было что-то другое… Что-то внешнее…

Так он стоял, пытаясь разобраться в своих чувствах, пока не услышал за спиной мягкий шёпот,
- Скажите… Вы видите его?.. Ну,.. не бойтесь признаться. Я же вижу, что Вы его видите…

Данилин обернулся. У него за плечом стоял средних лет мужчина с худым вытянутым лицом, на котором замерла кривая улыбка. Взгляд его был устремлён на картину, а в глазах читался весёлый азарт лёгкого безумия. Не отрываясь от созерцания, странный человек вновь зашептал,
- Ну, что же Вы молчите?

Не зная, что ответить, Данилин промычал что-то неопределённое, на что незнакомец ответил совсем уж непонятным,
- Да-а-а… Здесь он просто огромный, - и будто радуясь своему открытию, продолжил, - Так видите или нет?

После этих слов растерянность Данилина вдруг переросла в брезгливое раздражение, и, повернувшись лицом к неприятному созерцателю, он спросил,
- О чём Вы меня всё время спрашиваете, гражданин? Что я должен видеть? Если Вы имеете в виду пирамиду черепов или вороньё – то да! Вижу…
- Какую пирамиду? – искренне удивился надоедливый посетитель, а потом будто бы спохватившись, промямлил, - А… Ну, да… Это же Верещагинский «Апофеоз». ..

Затем он немного помолчал и вскоре с воодушевлением продолжил, -  Да нет… Я говорю не о картине, а о том что на ней и вокруг неё…
Данилин вновь пристально посмотрел на своего собеседника, чтобы уже окончательно убедиться в его ненормальности. Тот перехватил взгляд Данилина и тихонько захихикал, 
- Нет-нет… Вы только не подумайте, что я псих!.. Хотя, кто среди нас не псих?, - и кончив хихикать, зашептал, - Я художник… Просто, увидев как Вы смотрите на этот, вне всякого сомнения, шедевр, я подумал, что Вы его видите…

Да кого его, чёрт возьми?! – теряя терпение, вспылил Данилин, - Или говорите, или идите своей дорогой и не мешайте мне… Я пришёл сюда не ребусы решать…
- Да-да, конечно… Очень жаль что Вы не видите… Но я ошибиться не мог… Значит Вы его чувствуете, а если чувствуете, то вскоре обязательно и увидите…
- Кого?! – уже в голос вопросил Данилин.
- Тише, тише… Кокон.

Данилин  вновь онемел, уставившись на говорливого художника, и подумав: «Повезло! Ещё один Врубель нарисовался», - уже собрался уйти. Когда его собеседник снова кивнул в сторону полотна и заговорил, 
- Кокон… Тут он почти прозрачный, правда чуть замутнённый. Но это не удивительно – написано-то совсем не веселье… Хм… Через него видны даже некоторые штрихи…

После этих слов он опять поглядел в глаза Данилину и, увидев, что тот ничего не понимает, зашептал почти скороговоркой,
- Вы сами скоро всё увидите, и я уверен, что это Вас вовсе не обрадует. Ну, по крайней мере, Вы будете хотя бы подготовлены… Та сила, что Вас предостерегает от близкого внимания, а это я понял по тому как Вы в нерешительности топтались перед картиной – есть ни что иное, как кокон, кокон из взглядов и чувств тех людей, что имели возможность её созерцать. Каждый пристальный взгляд – как один слой лака… Здесь, - он вновь кивнул на картину, - миллионы слоёв. Всё это непрерывно растёт и выпячивается… Кто-то считает это аурой самого произведения. Но это не так. Аура – это совсем иное, изначальное… Я называю его коконом, потому как это не внутреннее, а привнесённое извне. В какой-то момент кокон вырастает до определённой «критической массы», вспыхивает и начинает жить своей жизнью. Именно его энергетику Вы почувствовали, встав перед картиной.

Данилин молчал, обдумывая услышанное, а через минуту спросил,
- И Вы видите этот самый Ваш кокон у каждого произведения?
- Нет… В основном у картин и статуй. В этом плане музыке и литературе повезло больше. Там почти не критично, а то и вовсе неважно копирование. Согласитесь, что можно напечатать тысячу книг с одним и тем же рассказом, и художественная ценность рассказа от этого не уменьшится… А здесь, - он осторожно показал рукой на полотно, - Копия это всегда – второй сорт. Суррогат… Копия, по большому счёту, никому не нужна…

Тут он снова захихикал, и по-свойски притянув к себе Данилина, затараторил, - Видели бы Вы этот «Квадрат» Казимира! Я к нему и на десять метров подойти побоялся – такая там квашня! Чего только не намешано – и восхищение алыми пятнами, и непонимание – серенькое и блёклое, а уж фиолетового негодования с грязно-зелёными гнойниками отвращения, несчётно… Так и гляди – рванёт и заляпает горячим вонючим гноем…

Данилин стоял, глядя на полоумного, и не в силах стряхнуть его руку со своего плеча, подумал: «Бог мой… Бог мой… Да он же…,» -  и не найдя нужного определения спросил, глядя чудаковатому критику в глаза, - Вы больны?

Случайный знакомец ответил вопросом на вопрос, - А Вы?
После чего он согнулся от беззвучного смеха и, выпрямившись, прошептал, - Не будьте дураком… Какая мне корысть пугать Вас тем чего не существует?

После этих слов, Данилин скинул его руку со своего плеча и, стряхивая с него остатки прикосновения, подумал о том, что корысти вроде бы никакой быть не должно, и, успокоившись спросил, 
- Ну и что по-Вашему с этим всем делать?
- С чем?
- Ну, с этим Вашим коконом, конечно!
- А зачем с ним что-то делать?
- Ну как же. Если он, как Вы говорите… м-м-м… пожирает картины, то его надобно же как-то извести.
- Я не говорил, что он пожирает картины. Я говорил, что он растёт, как грибок на Вашем теле…
- А на Вашем?
- Ну и на моём конечно.. На твоём, на моём – какая разница?
- Ну, с этим же надо что-то делать?! Как-то избавляться… вы знаете способ избавления?

Полоумный художник посмотрел Данилину в глаза и, криво усмехнувшись, ответил, 
- Конечно знаю… Но это знаете и Вы сами…

После минутной паузы, поняв, что у Данилина нет какой-либо стоящей версии, случайный знакомец вздохнул и, собираясь наконец-то оставить Данилина в покое, почти на ходу, произнёс,
- Никакая гигиена здесь уже не поможет, - и вновь скривившись в своей безумной улыбке, заключил, - Эту напасть можно только сжечь… вместе с картиной!

Глядя в след удаляющемуся собеседнику, Данилину вдруг вспомнились лихие книжные костры озверевших фашистских молодчиков… 
Он резко отрицательно покачал головой, будто освобождаясь от наваждения, и, вновь всмотревшись в бессмертное полотно, прошептал: «Должен быть какой-то иной выход… Иное избавление… Очень простое… И очень человеческое…»


Рейтинг: +2 144 просмотра
Комментарии (4)
Влад Устимов # 1 февраля 2015 в 12:32 +1
Мудрено. Загадочно. Интересно.
Вадим Ионов # 1 февраля 2015 в 12:57 +2
Спасибо, Влад! Рад, что тебе понравился рассказик!
Игорь Косаркин # 1 февраля 2015 в 13:17 0
big_smiles_138 super
Вадим Ионов # 1 февраля 2015 в 13:18 +1
30

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
112
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
92
89
88
87
86
86
83
78
78
77
76
75
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
65
64
63