Филология

28 февраля 2014 - Вадим Ионов
Я улетал из Нальчика. После трёхчасовой задержки рейса, нас наконец-то усадили в видавшую виды Ту-шку. Стюардесса помахала руками после чего, мы, в конце концов, взлетели. 
Когда машина набрала высоту и перестала раздражать своими взбрыкиваниями, мой сосед, сидящий у окна, несколько успокоившись, снял пальто, и, повернувшись ко мне, сказал: «Ну, слава богу, летим!»

Я, в ответ, улыбнувшись, кивнул. Он опять сел в своё кресло, и достав из внутреннего кармана пальто фляжку коньяку, предложил выпить: «Знаете, никак не привыкну я к этим самолётам». 

Мы выпили. Знакомиться, с пожиманием руки и раскланиваниями : «Оч. приятно!», - он не стал. А я и не настаивал. Какой смысл? Через пару часов мы вылезем из самолёта, а ещё через пять минут и вовсе забудем, как кого зовут. В последнем, однако, как выяснилось позже, я сильно ошибался. 

Расспросив меня, чем я занят в жизни, и разлив по новой порции, он как-то загадочно сказал: «А я, знаете ли, филолог. Да-да филолог, причём потомственный».

Глядя на него я не знал, толи мне ему надо посочувствовать, толи наоборот удивиться с вежливым восхищением: «Да что Вы говорите?!» Поэтому я просто промолчал, и стал слушать дальше.

«Да, филолог. В моей семье вот уже несколько поколений изучают красоту и силу слова. Вот Вы, наверное, никогда даже и не вникали, какая энергетика заложена в некоторых словах?! И выражение - осчастливить, или же убить словом, далеко не образно! Хотя конечно и здесь есть некие парадоксы».

Он разлил ещё по глотку и продолжил: «Вы когда-нибудь замечали, что есть некие слова, которые совершенно не подходят к предметам ими названными. Нет? А вот возьмите хотя бы слово – кориандр. А? Нет, лучше даже так – кориА-А-Андр-р-р-р! Что Вам представляется? Только не надо про базар и кинзу на этом базаре. Звучит? КориА-А-Андр-р-р!!! То-то и оно – звучит! А мне видится так, что ходил по скалистому морскому берегу, некий важный гражданин из города Рима, завёрнутый в белую простыню, и слагал свои философии. Придумал уж и название для нового опуса, а тот возьми, да и не сложись! Что ж слову-то, пропадать? Простёр он длань свою к кустику незамысловатому, но пахучему, и изрёк пред учениками своими, как Христос перед апостолами: «КОРИАНДР!» 
«Кориандр, кориандр…», - зашептали ученики, закивали курчавыми головами, нацарапали латинскими буквицами звучное слово в свои прописи, – с того и пошло. Загубили слово на корню. А им бы галактики называть! 
Или вот, например, ещё словцо – ёмкое, хлёсткое. Таким словом, хорошо ставить последнюю точку в нервных спорах и перебранках. Грохнул кулаком по столу, обвёл окружающих ледяным взглядом, и рявкнул: «Кадастр!» 
И все сразу же понимают, что дальнейшая дискуссия становится небезопасной! Ну, а таблицы с циферками и печальными учётами, пусть называются реестром. Реестр слово не страшное, хоть и хлопотное».

Я сидел, слушал его и думал: «А ведь он, скорее всего, прав. Бегаем, носимся, а о том, что сами же говорим, даже и не задумываемся!»
Тем временем самолёт, простучав по плитам посадочной полосы, довёз нас до здания прилёта Шереметьево 1, и мы, раскланявшись со стюардессами, отправились получать свой багаж.

Перед тем как распрощаться и пожелать мне всего наилучшего, мой филологический знакомец спросил,
- Вас встречают?
- Нет. Я тайком. Было пару свободных дней, вот я и смотался в горы.
- Понятно, понятно. А меня должны встречать. Только не знаю кто. Обещали прислать шофёра. Как бы мне ещё его узнать.
- Да узнаете, - пообещал я, и, кивнув напоследок, пошёл высматривать на багажной ленте свой рюкзак.

Через несколько минут, закинув лямку рюкзака через плечо, я пробирался через живой коридор таксистов и встречающих. Впереди меня маячила спина моего знакомого.
Он подошёл к молодому человеку, который держал над головой плакат, с именем пассажира, которого ему надо было доставить к месту назначения. Они ещё о чём-то говорили, когда я мельком посмотрел на табличку в руке встречающего. 
На белом ватмане жирным чёрным фломастером было начертано: «Кадастр Экклезиаст Плутархович».
Выбравшись же на улицу, и идя к автобусной остановке, я, наконец, дав волю душившему меня смеху, и вытирая свободной рукой слёзы, подумал: «Ох! Матушка ты моя, Россия! Что ж ты беспокойная-то такая?! А?!…Плутархович,... мать его…»



© Copyright: Вадим Ионов, 2014

Регистрационный номер №0196093

от 28 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0196093 выдан для произведения: Я улетал из Нальчика. После трёхчасовой задержки рейса, нас наконец-то усадили в видавшую виды Ту-шку. Стюардесса помахала руками после чего, мы, в конце концов, взлетели. 
Когда машина набрала высоту и перестала раздражать своими взбрыкиваниями, мой сосед, сидящий у окна, несколько успокоившись, снял пальто, и, повернувшись ко мне, сказал: «Ну, слава богу, летим!»

Я, в ответ, улыбнувшись, кивнул. Он опять сел в своё кресло, и достав из внутреннего кармана пальто фляжку коньяку, предложил выпить: «Знаете, никак не привыкну я к этим самолётам». 

Мы выпили. Знакомиться, с пожиманием руки и раскланиваниями : «Оч. приятно!», - он не стал. А я и не настаивал. Какой смысл? Через пару часов мы вылезем из самолёта, а ещё через пять минут и вовсе забудем, как кого зовут. В последнем, однако, как выяснилось позже, я сильно ошибался. 

Расспросив меня, чем я занят в жизни, и разлив по новой порции, он как-то загадочно сказал: «А я, знаете ли, филолог. Да-да филолог, причём потомственный».

Глядя на него я не знал, толи мне ему надо посочувствовать, толи наоборот удивиться с вежливым восхищением: «Да что Вы говорите?!» Поэтому я просто промолчал, и стал слушать дальше.

«Да, филолог. В моей семье вот уже несколько поколений изучают красоту и силу слова. Вот Вы, наверное, никогда даже и не вникали, какая энергетика заложена в некоторых словах?! И выражение - осчастливить, или же убить словом, далеко не образно! Хотя конечно и здесь есть некие парадоксы».

Он разлил ещё по глотку и продолжил: «Вы когда-нибудь замечали, что есть некие слова, которые совершенно не подходят к предметам ими названными. Нет? А вот возьмите хотя бы слово – кориандр. А? Нет, лучше даже так – кориА-А-Андр-р-р-р! Что Вам представляется? Только не надо про базар и кинзу на этом базаре. Звучит? КориА-А-Андр-р-р!!! То-то и оно – звучит! А мне видится так, что ходил по скалистому морскому берегу, некий важный гражданин из города Рима, завёрнутый в белую простыню, и слагал свои философии. Придумал уж и название для нового опуса, а тот возьми, да и не сложись! Что ж слову-то, пропадать? Простёр он длань свою к кустику незамысловатому, но пахучему, и изрёк пред учениками своими, как Христос перед апостолами: «КОРИАНДР!» 
«Кориандр, кориандр…», - зашептали ученики, закивали курчавыми головами, нацарапали латинскими буквицами звучное слово в свои прописи, – с того и пошло. Загубили слово на корню. А им бы галактики называть! 
Или вот, например, ещё словцо – ёмкое, хлёсткое. Таким словом, хорошо ставить последнюю точку в нервных спорах и перебранках. Грохнул кулаком по столу, обвёл окружающих ледяным взглядом, и рявкнул: «Кадастр!» 
И все сразу же понимают, что дальнейшая дискуссия становится небезопасной! Ну, а таблицы с циферками и печальными учётами, пусть называются реестром. Реестр слово не страшное, хоть и хлопотное».

Я сидел, слушал его и думал: «А ведь он, скорее всего, прав. Бегаем, носимся, а о том, что сами же говорим, даже и не задумываемся!»
Тем временем самолёт, простучав по плитам посадочной полосы, довёз нас до здания прилёта Шереметьево 1, и мы, раскланявшись со стюардессами, отправились получать свой багаж.

Перед тем как распрощаться и пожелать мне всего наилучшего, мой филологический знакомец спросил,
- Вас встречают?
- Нет. Я тайком. Было пару свободных дней, вот я и смотался в горы.
- Понятно, понятно. А меня должны встречать. Только не знаю кто. Обещали прислать шофёра. Как бы мне ещё его узнать.
- Да узнаете, - пообещал я, и, кивнув напоследок, пошёл высматривать на багажной ленте свой рюкзак.

Через несколько минут, закинув лямку рюкзака через плечо, я пробирался через живой коридор таксистов и встречающих. Впереди меня маячила спина моего знакомого.
Он подошёл к молодому человеку, который держал над головой плакат, с именем пассажира, которого ему надо было доставить к месту назначения. Они ещё о чём-то говорили, когда я мельком посмотрел на табличку в руке встречающего. 
На белом ватмане жирным чёрным фломастером было начертано: «Кадастр Экклезиаст Плутархович».
Выбравшись же на улицу, и идя к автобусной остановке, я, наконец, дав волю душившему меня смеху, и вытирая свободной рукой слёзы, подумал: «Ох! Матушка ты моя, Россия! Что ж ты беспокойная-то такая?! А?!…Плутархович,... мать его…»



Рейтинг: +1 184 просмотра
Комментарии (2)
Серов Владимир # 28 февраля 2014 в 12:32 0
Какая прелесть Ваш Кадастр Экклезиастович! laugh
Вадим Ионов # 28 февраля 2014 в 12:39 0
Видать умнейший человек!
 

 

Популярная проза за месяц
129
120
109
104
96
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
94
93
91
88
81
76
75
72
71
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
64
63
63
62
61
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
57
54
45
45
41
38