ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Есть только миг между прошлым и будущим

Есть только миг между прошлым и будущим

14 октября 2013 - Валентин Пономаренко
article164203.jpg
«Тот, кто рожден был у моря,
тот полюбил навсегда…
…Самое синее в мире Черное море моё!!!»
М. Матусовский

«И сразу же сердце забьётся тревожно,
И звезды подарят им ласковый свет.
Возможно, возможно, конечно возможно!
В любви ничего невозможного нет!»
Л. Ошанин


   Когда полетели над территорией Украины, облака куда-то исчезли, голубое небо засияло до горизонта, а солнце обдало светом, жаром и ожиданием Черного моря.
   В Москве, в час вылета, шел дождь. Август совсем не ощущался, казалось, еще пара дней и осень вступит в свои права. Но впереди ждал Крым, а уезжать и улетать в дождь, всегда было к Счастью. И это обязательное Счастье уже готовилось к встрече.
   Николай Иванович, пассажир этого самолета, сидел у иллюминатора, в предвкушении встречи с далеким юношеским морем. В Крыму он не был много лет. С последнего купания был закончен институт, женитьба, дочь, и маленькая внучка. Жена пять лет, как умерла, и Николай Иванович все эти годы был занят только детьми. Постепенно горе разлуки затихло, и он решил слетать к морю, на знакомые места - места детства и юности.
   Он родился в Гурзуфе, маленьком Крымском курорте, где когда-то бывал Пушкин, назвавший Гурзуф колыбелью Онегина, где снималась «Кавказская пленница», и где крутой спуск к морю напоминал картины Айвазовского. А гора Аю-Даг, «Артека», создавала несравнимую ни с чем панораму этого прекрасного городка. Где тот же великий Пушкин, задолго до Гайдая, писал «Кавказского пленника». И откуда до «Ласточкиного гнезда» было рукой подать. Поскольку именно в «Гнёздышке…» снимались эпизоды «Человека - Амфибии» и «Десяти негритят». А что значит «Человек – амфибия» для ребят, живущих на берегу Черного моря, знало всё побережье. И, раз уж, Коля жил здесь, то он и сам стал Ихтиандром, а его Гутиэре училась с ним в одном классе.
   Он летел, и вспоминал свое детство, школу и, главное, свою первую и единственную юную любовь, с которой он расстался незадолго до призыва в Армию. Любовь была огромной и всепоглощающей. Любили оба, любили до безумия. И если многие люди едут к морю, чтобы вспыхнуть своей северной любовью, как фейерверком, или обрести, хотя бы на мгновение, случайную любовь у Черного моря, то наши школьники жили здесь, в этой черноморской любви, любви Крыма, и, влюбившись, были отданы ей на растерзание. Иначе назвать это сердечное чувство в Гурзуфе было просто невозможно.
И когда, после окончания школы, черной июльской ночью, в запахах японской акации, шуме морского прибоя, под огромными южными звездами и Колиных объятьях, Зоя стала женщиной, оба восприняли это как должное, как самое огромное счастье, и нисколько потом, даже по прошествии многих лет, не жалели.
   Но в конце лета, они из-за чего-то разругались. Из-за какой-то ерунды. Зоя вспылила и уехала в Симферополь поступать в университет. Именно в этот момент Колю призвали в Армию, и они потеряли друг друга на многие десятилетия…
   …Самолет совершил посадку, и люк открыли. Николай Иванович подошел к выходу и вдохнул южный запах далёкого прошлого. Крымский воздух нельзя спутать ни с чем. А если, к тому же, этим воздухом наслаждался девятнадцать лет, с момента появления на свет, то Родина словно сжала ароматами цветов, запахом свежескошенной пшеницы, обрызгала каплями Бахчисарайского фонтана и вошла в каждую клеточку тела. Затем подхватила своего пропавшего сына и выбросила на берег к пенным волнам Черного моря.
   Он не стал брать такси, а сел в троллейбус и покатил по серпантину крымской дороги, той дороги, по которой ездил в детстве и юности. Пускай медленно, но вспоминая каждый поворот, каждый крутой спуск и ту гору, за которой, вдруг, открывалось море.
Море открылось именно за той горой и ушло за горизонт, разлившись нежностью всплывающего бархатного сезона.
    На автобусной станции Гурзуфа он поторговался с женщинами, сдающими комнаты и квартиры, выбрал жильё поближе к морю и через час плыл вдоль берега, рассматривая знакомые места.
   Но Гурзуф уже был другим. Это он заметил и когда шел на пляж, и сейчас, всматриваясь в очертания родного городка из маленькой бухточки, где был и пляж, и пристань прогулочных кораблей, справа Медведь - гора, «Артек», а за спиной его любимое Черное море.
   Маленькие домики Гурзуфа большей частью исчезли. На их месте стояли огромные гостиницы и санатории. Скорее всего, не осталось и тех изгибающихся улочек, по которым Коля бегал в школу и гулял с Зоей. Его родного дома уже не было, и он решил завтра походить по курорту и посмотреть, как время рушило гранитные замки. Хотя, как раз, именно замки и выросли, а большинство маленьких домиков ушли в прошлое.
   На другой день, рано искупавшись, Николай Иванович пошел по давно забытым местам. Городок небольшой, это не Москва, и как-то, незаметно, он вышел на улицу, где жила Зоя. Её дом был на месте, дом каменный, стоял, как и прежде крепко и уверенно. Бывший мальчик Коля, а теперь уже пожилой мужчина, остановился у калитки и стал, глядя на дверь, вспоминать свои свидания. Ночные бдения у этой калитки, жаркие поцелуи и почувствовал, что та далекая и пышная любовь, ушла в никуда, в то время, что уже не вернется, поскольку между той любовью и сегодняшним днем была целая жизнь.
Всего одно желание теплилось в сердце - увидеть Зою, узнать, как она живёт, рассказать о себе, а потом разлететься опять на десятилетия, а, возможно, и навсегда.
Неожиданно, дверь дома открылась и на пороге появилась девушка, лет тридцати. В груди что-то кольнуло, и он раскрыл рот, чтобы спросить, кто здесь живет, но девушка жестко выпалила:
   - Гражданин, мы ничего не сдаем.
И дверь закрылась. Девушку он, естественно, рассмотрел. Стройная, красивая и ему показалось, что это лицо он где-то видел. Нет, не Зою она напомнила. На неё она совсем не была похожа, но то, что он её видел и не раз, запало в сознании и закружилось в прошлых воспоминаниях.
   Ничего не вспомнив, курортник, хотя и абориген, пошел к морю. По дороге он зашел в кафе, новое, красивое - «Ласточка». Перекусил и решил не уходить с пляжа до захода солнца. А оно так медленно катилось по небу, что к вечеру, спина уже горела, грудь стала красной и вода совершенно не справлялась с обязанностями естественного холодильника.
   Люди приходили и уходили. Рядом с Николаем Ивановичем со всех сторон ложились то одни, что другие. Он никого не замечал, в небе пылало солнце, глаза были закрыты и только шум прибоя каждые десять минут напоминал о том, что надо бы искупаться.
Вынырнув, очередной раз, из морской пучины, он заметил, что рядом с тем местом, где он расположился, устроились две женщины. В одной из них он сразу узнал девушку в дверях Зоиного дома. Она его тоже узнала, так - как, повернувшись к более старшей, сказала:
   - Вот этот мужчина стоял у нашего дома.
Та, что была постарше, посмотрела на вышедшего из воды, о чем - то задумалась и улеглась на спину, подставив себя палящему солнцу.
   Наступал вечер. Солнце нежно коснулось водного горизонта и стало тихо, тихо погружаться в ночную колыбель, переливаясь красными волнами в горячем тумане морских испарений.
   Пора было уходить. Николай Иванович встал, посмотрел вокруг и заметил, что те две женщины ушли. Он оделся и двинулся в сторону «Ласточки». Ему там очень понравилось. Хорошо готовили, прекрасный внутренний интерьер. Молодые, приветливые официантки, а из огромных окон открывался вид на море.
   Он сел за свободный столик у окна, заказал небольшой ужин, бутылку любимого «Алеатико» и засмотрелся на темнеющее море. Девушка принесла вино, салат, фрукты и ушла за свининой.
   - Ну, что же, - сказал Николай, - за родной Гурзуф, за Черное море, и чтобы я приезжал сюда, как можно чаще!
   Вино обдало ароматом Массандры и всех виноградников Крыма, чуть позже подняло настроение и, бывший крымчанин, произнес в уме: «Можно сказать, что жизнь удалась, а может и не совсем. Но она продолжается!».
   В это время сзади раздался тихий звук сдвигаемых стульев и за соседний столик кто-то сел. Он не обратил на это никакого внимания, принесли огромный кусок свинины, и первый вечер настоящего отдыха в родном городке начался. По мере уменьшения вина, росло настроение, в уме закружились воспоминания, радость морской воды и соли на губах. Он уже стал обращать внимание на сидевших за столиками людей, просто так, от радости встречи с городом и морем. Он приехал сюда не за любовью. Конечно, глубоко в душе он не исключал случайного знакомства, но это было где-то там, далеко, да и скорее всего, невозможно.
   Николай налил вино в рюмку, чокнулся с засыпающим морем и зачем-то повернулся к столику, что был за его спиной. В лицо ударил лёгкий жар. Это были они, те две женщины на пляже. Они его узнали, и младшая достаточно громко произнесла:
   - Ну вот. Сейчас будет приставать. На море случайностей не бывает. Он попадается мне уже третий раз.
   Николай смутился и отвернулся. За соседним столиком помолчали и снова заговорили. А сосед уже начал прислушиваться к их разговору. Он сам удивился третей встрече и не знал, как себя вести, чтобы не оказаться в идиотском положении. Он же не искал этих встреч.
   Женщины успокоились и затарахтели на тысячи тем. Слушая краем уха, сосед понял, что они родственницы, что старшая это тётя, а младшая - родная племянница. Тётю звали Светлана, а племянницу - Лена. Они болтали обо всём, но очень часто слышались слова «Мама» и «Сестра».
   Продолжая слушать чужой разговор, Николай, уже в подвыпившем состоянии, вдруг, услышал имя, знакомое до слёз:
   - Леночка, ты бы привезла маму, Зоя так любила наш городок, ну, что она там в Сибири сидит и не может хотя бы на недельку погреться в родном Гурзуфе.
Николай Иванович медленно повернулся к соседям и, не выпуская из руки рюмку, спросил:
   - Вы сказали Зоя?
   - Мужчина, - тихо произнесла Лена, - мы сюда зашли не знакомиться, отвернитесь и продолжайте свой ужин. Осточертели эти приезжие. Вон там у кафе гуляют девушки. Обратитесь к ним, они с удовольствием с Вами проведут вечер, да и ночь тоже.
А он и не собирался отворачиваться. Коля мгновенно вспомнил маленькую девочку Свету, которой в те далекие годы было всего пятнадцать лет, и это была младшая Зоина сестра.
   - Света, - взмолился Николай, - ну посмотри, посмотри внимательнее. Я же Коля. Коля Григорьев. Ну, вспомнила? Какое счастье, что мы встретились! Как Зоя?
   Света медленно встала, встал и Григорьев. Она сама подошла к нему, долго всматривалась в его лицо.
   - Коленька, а ведь я чуть было не узнала тебя там на пляже.
Они обнялись, и объятие Светы было таким страстным, что Николай слегка смутился. А Лена сразу успокоилась и только смотрела, как эти двое вмиг осчастливили друг друга. Она тоже встала и, обращаясь к незваному гостю, сказала:
   - Извините, Вы уж простите меня, но с нами так часто пытаются заводить знакомства, что я стала Мегерой.
   - Так ты Зоина дочка? Очень красивая! Ну, как мама?
   - У мамы все хорошо. Десять лет назад развелась, я так и не поняла почему? Живем вдвоем. А сюда вот приезжаем к бабушке. Она еще жива.
   И только теперь Николай обратил внимание на Свету. Она стала настоящей красавицей. По его подсчетам, Свете было не более сорока пяти лет. Так оно потом и оказалось. Пятнадцать лет назад она развелась, жила одна. Николай всё рассказал о себе. Но когда он сказал, что жена умерла, Света как-то вспыхнула, но потом принесла соболезнования и подвинула свой стул поближе к старому другу.
   Вечер подходил к концу, пора было уходить домой, и Лена предложила:
   - Тётя Света, давай я позвоню маме и расскажу, кого мы встретили.
Света посмотрела на неё совершенно томными глазами, потом, вдруг, вскочила и быстро, быстро заговорила:
   - Леночка, позвоним потом вместе. Давай сообщим маме дня через два, три. Мы её обязательно обрадуем. Обязательно. Не звони, обещаешь?
   - Ну, ладно, - сказала Лена, - Вы, как, еще останетесь? А я пойду, устала от жары.
Лена встала, посмотрела на Светлану, улыбнулась и пошла домой, а два взрослых человека остались за столиком. Они просто сидели и смотрели друг на друга. Николай вспоминал маленькую Светланку, а в глазах взрослой Светы горел загадочный огонёк, что это был за огонёк, Коля стал догадываться. И не столько сознанием, сколько сердцем.
   Я уже говорил, что любви он не искал. Она просто упала с неба. Как упала? Да так, как вспыхивает порох, как молния, прыгнувшая с небес и ударяющая током прямо в сердце, и так сильно, что делает человека безумным на всю оставшуюся жизнь. И имя этому безумию – Любовь.
   Они просидели до закрытия кафе, и когда вышли на улицу, Света взяла Николая под руку и так сильно прижалась к нему, что он всем своим телом и сердцем ощутил то чувство, что испытывает женщина только к одному единственному мужчине. Это пришла любовь!
   Они медленно пошли по ночной улочке, обнявшись, и через каждые пять шагов стали останавливаться и страстно целоваться. Ни он, ни она давно уже не целовались. Они забыли, что такое поцелуй любимого или любимой. И теперь эти поцелуи казались им самыми сладостными, самыми нежными и два тела в эти мгновения становились одним целым, сгорая в объятьях вспыхнувшей любви.
   Незаметно они подошли к бабушкиному дому, долго стояли у калитки, о чем-то разговаривали.
   Света открыла дверцу, резко скользнула во двор и прошептала:
   - Я сейчас, - и скрылась в доме.
Николай посмотрел вокруг, и, вдруг, вспомнил Зою, их юные поцелуи, эту калитку, но только в далёком прошлом, и это прошлое тихо, тихо стало растворяться в бархате южной ночи. Прошлого больше не было. Было только сегодня и завтра. И теперь он просто жаждал того, чтобы это завтра стало его новым счастьем.
   Скрипнула дверь, и перед Николаем появилась женщина в черном. Никто другой в этот миг не мог появиться кроме Светы. Она успела переодеться, взяла в пакет покрывало, из объятий которого почему-то раздавался звон фужеров, обвила Колю одной рукой за шею и прошептала:
   - Коленька, я взяла того старого бабушкиного вина, которым Зоя тебя однажды угощала. Я это увидала случайно. Пойдем к морю. Я должна тебе многое сказать.
Затем прижалась к нему в жарком поцелуе, долго не отпускала, обняла за талию и повлекла в сторону ночного прибоя.
   Стояла жаркая южная ночь. Там где они сидели, была кромешная тьма. Только мигающие звезды освещали две души, чтобы рассмотреть их глаза и руки. И если глаза изо всех сил пытались разглядеть лица, то рукам, чувствующим горячие тела и сердца, свет был не нужен.
Света, наощуп, разлила вино в фужеры, достала виноград и, чокнувшись, зашептала Николаю на ушко:
   - Коленька, давай выпьем за нас, я тебе сейчас такое расскажу, что ты, возможно, и не поверишь, но это правда.
   Они выпили на брудершафт, расцеловались, Света стала перед ним на колени, близко, близко, их лица просто касались друг друга, и стала говорить:
   - Коленька, любимый, если бы ты знал, как давно и безумно я тебя люблю. Я влюбилась в тебя еще тогда, когда ты целовал Зою. Я все это видела, восхищалась той страстью, что обжигала вас и поняла, что тоже полюбила. Как я завидовала Зое. Я сгорала в свои пятнадцать так, как страдают и пылают в двадцать. Я часто подглядывала за вами, когда вы сидели у нас дома и целовались. И я знала, что готова за такой поцелуй отдать полжизни. Но что творилось со мной, когда я ложилась спать, а вы гуляли под окнами и ваш смех и слова признаний просто рвали мое сердце на части. Коленька, милый, приди ты в те мгновения ко мне и скажи: «Я твой», - я тут же стала твоей. И это в пятнадцать лет. А когда, однажды, я увидала на Зое кровь, то поняла, что все это произошло у тебя с ней. А она пришла такая счастливая, обняла меня и сказала:
   - Светик, я стала женщиной! Поздравь меня.
   - Она спала сном счастья, а я рыдала в подушку, чтобы не разбудить родителей. Эта ночь была самой страшной в моей жизни.
Через много лет я вышла замуж. Мужа я не любила, расстались легко. Я долго была одна, и вдруг ты, как с неба. А может действительно с неба?
Ведь должен же Господь отблагодарить меня за все перенесенные страдания.
   Коля прижал свои ладони к ее щекам, и стал целовать лицо. А Света так сильно обхватила его шею, что казалось, она решила отдать всю ту любовь и ласку, что берегла столько лет только для него одного. И Коля понял - эту женщину надо хватать двумя руками, прижать к сердцу и не отпускать всю жизнь. Другой такой больше не будет.
   Этой ночью, в свете сияющих звезд, на пляже случилось то, что случилось однажды, давным-давно, тогда, когда эта женщина была еще маленькой девочкой.
   Они шли домой, солнце только, только появилось из-за горы. Два человека были счастливы, как никто другой. И подойдя к калитке, Коля сказал:
   - Ну, что, до вечера?
   - Нет уж, - прошептала уже засыпающая Света, - я буду спать у тебя. Теперь я тебя ни на секунду не отпущу.
   Они обнялись и поплыли туда, где Николай снял квартиру.
   Когда же, в три часа дня, они пришли домой, Света обняла бабушку, поцеловала и торжественно сказала:
   - Бабушка, дорогая, я дождалась своей любви. Знаешь, кто это. Это же Коля Григорьев, вспоминаешь. Зоина любовь. А теперь это любовь моя и я его уже никому не отдам. Я любила его всю жизнь. И вот сейчас люблю еще сильнее. Благослови нас, мы решили пожениться.
   Бабушка посмотрела на Николая своими старенькими глазами, заплакала и произнесла:
   - Значит, Бог вернул тебя обратно, пускай и поздно.
Коля ничего не понял из этих слов, обнял Свету и сказал:
   - Мы любим, друг друга, - и, обращаясь к Леночке, добавил, - я женюсь на твоей тете. И скоро мы станем родственниками. Света улетает со мной в Москву.
   Оставшиеся дни пролетели в секунду, а по-другому и не могло быть, и в один из дней они входили в здание аэропорта…
   Улетающие прошли регистрацию и уселись в зале ожидания. До посадки оставалось полчаса, и наши родственники завели беспредметный разговор – разговор обычного аэропорта. Почему я назвал этих троих родственниками? Ну, Света была тетей Леночке и к тому же родной, а Николай Иванович скоро станет ее дядей. Свадьба была уже не за горами. Двоих, впереди, ждал полет, и думалось только об этом. Они болтали, смеялись, но Света почему-то стала в эти минуты немного другой. Начала нервничать, часто молчала, постоянно отводила глаза в сторону, и этим взволновала, как Николая, так и Лену. В конце концов, Лена не выдержала и спросила:
   - Тетя Света, что с Вами? Вы переживаете, что уезжаете? Или вы передумали выходить замуж за Николая Ивановича? Не волнуйтесь, все будет очень хорошо, я уверена. Мы и маме сейчас это скажем, я, наконец, ей сообщу, что мы встретили ее одноклассника Колю Григорьева.
   Свету даже передернуло от этих слов.
   - Обожди, позвонишь через пять минут. Я хочу Вам что-то сказать. Хочу и не могу. И хотя это касается нас троих, главное коснется только Вас. Ну, как мне это сказать, я очень волнуюсь, сейчас мы расстанемся с тобой, Леночка, но разговор этот я не хочу переносить на потом. Понимаете, дорогие мои, Вы не чужие люди. Леночка, Николай Иванович твой папа!
   Вздрогнул только Николай, и вздрогнул так, что сердце просто затарахтело. А Леночка никак не отреагировала.
   - Тетя Света, этого не может быть. Мама с папой развелись, Вы же знаете. Нет, я звоню маме.
   Как только Света высказала всё наболевшее, ей сразу стало легко, но в сердце закрался другой страх. Сейчас будет звонок Зое, и Николай вернется к ней. Ведь у них дочь.
   А Лена набирала мамин телефон. Трубку сняли.
   - Мама, у нас тут происходит что-то неладное. Мы в аэропорту, тетя Света выходит замуж и улетает. Мама, кто мой отец?
На том конце замолчали, потом Зоя спросила:
   - А почему ты об этом спрашиваешь? За кого Света выходит замуж?
   - Да в том-то и дело, что за Николая Григорьева!!! Твоего одноклассника.
   - Он, что с Вами?
   - С нами, с нами!
   - Это, что Света все рассказала? Дай трубку Николаю. Как он там оказался?
Николай, дрожащей рукой взял трубку.
   - Зоечка, это правда?
   - Здравствуй, Коля! Ну, что теперь скрывать, конечно, правда. Я и замуж сразу вышла, чтобы у Леночки был отец. Коля, это я виновата во всем, какая же я была дура. Но я никогда не жалела о том, что случилось у нас. Ты посмотри, она же вылитая ты.
   А Николай Иванович не сводил глаз с дочери. Теперь он начинал понимать, почему эта девушка сразу показалась ему знакомой. Будто он ее уже где-то видел. И видел тысячу раз.
   - Коля, - продолжала Зоя, - мы обязательно к тебе приедем. Годы свое дело сделали. Женись на Свете, я рада за Вас. Пускай не я, так она обретет с тобой наше прошлое счастье. Она же моя родная сестра и в ней есть частичка моей крови. А с Леночкой я поговорю. Я ей все объясню, она поймет…
   И Николай почувствовал, что там далеко, далеко заплакала его юная любовь.
   - Леночка, мама плачет. Успокой ее. Она сказала, что Вы к нам обязательно приедете.
   - Света, Зоя благословила нас. Теперь тебя ничто не должно тревожить. Я люблю только тебя, и ты будешь моей женой. А Леночка породнит нас всех теперь навсегда.
Лена еще немного поговорила с мамой, выключила трубку, а потом, вдруг, спросила:
   - Дядя… ой Николай Иванович, а как же мне теперь Вас и Свету называть? Вы мой папа, она моя тетя. Но став Вашей женой она как бы будет моей второй мамой, а Вы дядей. Чудеса.
   - Леночка, - обратилась Света, - я всю жизнь была твоей второй мамой. Ты же выросла у меня на руках.
   - Ладно, хорошо, что хоть к тридцати двум годам я все о себе, наконец, узнала. Думаю, мы со временем, станем по-настоящему родными. И приедем к Вам с мамой обязательно. Ведь папа женится не на чужом человеке, правда, тетя Света?
   Тут объявили посадку, и настала пора прощаться.
   Света первой обняла Лену, они расцеловались.
Лена сама подошла к отцу, протянула ему руку, а он обнял ее, прижал к груди и прошептал:
   - Леночка, я очень любил твою маму, и еще сильнее буду любить тебя. Со временем и ты полюбишь меня. Я уверен в этом. Ведь ты моя девочка, моя доченька.
   - Папа, я от всего сердца желаю Вам со Светой счастья! До свиданья! Родные мои!
   А Света, уже не стесняясь племянницы, счастливая тем, что сбросила с груди невыносимую тяжесть, что все закончилось благополучно, поцеловала дочку, взяла будущего мужа под руку и пошла к самолету. На полпути они остановились, обернулись и увидали, что Лена машет им рукой и тихо плачет.
   Увидав, что тётя и папа обернулись, Леночка вытерла слёзы, набрала полные лёгкие воздуха и крикнула на все взлетное поле:
   - Я Вас очень люблю!!! Мы с мамой обязательно к Вам приедем!!! - только сейчас, осознав, что, не соверши мама глупость в прошлом, её жизнь в будущем, была бы совсем иной.
   Есть только миг, между прошлым и будущим. Именно он, называется ЖИЗНЬ!!!
   А впереди её ждала уже другая жизнь, в которой будут две мамы и настоящий папа!
 
 

Рассказ вошёл в сборник моих произведений: Рассказы, фантастика, статьи. Летом 2012 года г. Санкт-Петербург.

© Copyright: Валентин Пономаренко, 2013

Регистрационный номер №0164203

от 14 октября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0164203 выдан для произведения: «Тот, кто рожден был у моря,
тот полюбил навсегда…
…Самое синее в мире Черное море моё!!!»
М. Матусовский

«И сразу же сердце забьётся тревожно,
И звезды подарят им ласковый свет.
Возможно, возможно, конечно возможно!
В любви ничего невозможного нет!»
Л. Ошанин


   Когда полетели над территорией Украины, облака куда-то исчезли, голубое небо засияло до горизонта, а солнце обдало светом, жаром и ожиданием Черного моря.
   В Москве, в час вылета, шел дождь. Август совсем не ощущался, казалось, еще пара дней и осень вступит в свои права. Но впереди ждал Крым, а уезжать и улетать в дождь, всегда было к Счастью. И это обязательное Счастье уже готовилось к встрече.
   Николай Иванович, пассажир этого самолета, сидел у иллюминатора, в предвкушении встречи с далеким юношеским морем. В Крыму он не был много лет. С последнего купания был закончен институт, женитьба, дочь, и маленькая внучка. Жена пять лет, как умерла, и Николай Иванович все эти годы был занят только детьми. Постепенно горе разлуки затихло, и он решил слетать к морю, на знакомые места - места детства и юности.
   Он родился в Гурзуфе, маленьком Крымском курорте, где когда-то бывал Пушкин, назвавший Гурзуф колыбелью Онегина, где снималась «Кавказская пленница», и где крутой спуск к морю напоминал картины Айвазовского. А гора Аю-Даг, «Артека», создавала несравнимую ни с чем панораму этого прекрасного городка. Где тот же великий Пушкин, задолго до Гайдая, писал «Кавказского пленника». И откуда до «Ласточкиного гнезда» было рукой подать. Поскольку именно в «Гнёздышке…» снимались эпизоды «Человека - Амфибии» и «Десяти негритят». А что значит «Человек – амфибия» для ребят, живущих на берегу Черного моря, знало всё побережье. И, раз уж, Коля жил здесь, то он и сам стал Ихтиандром, а его Гутиэре училась с ним в одном классе.
   Он летел, и вспоминал свое детство, школу и, главное, свою первую и единственную юную любовь, с которой он расстался незадолго до призыва в Армию. Любовь была огромной и всепоглощающей. Любили оба, любили до безумия. И если многие люди едут к морю, чтобы вспыхнуть своей северной любовью, как фейерверком, или обрести, хотя бы на мгновение, случайную любовь у Черного моря, то наши школьники жили здесь, в этой черноморской любви, любви Крыма, и, влюбившись, были отданы ей на растерзание. Иначе назвать это сердечное чувство в Гурзуфе было просто невозможно.
И когда, после окончания школы, черной июльской ночью, в запахах японской акации, шуме морского прибоя, под огромными южными звездами и Колиных объятьях, Зоя стала женщиной, оба восприняли это как должное, как самое огромное счастье, и нисколько потом, даже по прошествии многих лет, не жалели.
   Но в конце лета, они из-за чего-то разругались. Из-за какой-то ерунды. Зоя вспылила и уехала в Симферополь поступать в университет. Именно в этот момент Колю призвали в Армию, и они потеряли друг друга на многие десятилетия…
   …Самолет совершил посадку, и люк открыли. Николай Иванович подошел к выходу и вдохнул южный запах далёкого прошлого. Крымский воздух нельзя спутать ни с чем. А если, к тому же, этим воздухом наслаждался девятнадцать лет, с момента появления на свет, то Родина словно сжала ароматами цветов, запахом свежескошенной пшеницы, обрызгала каплями Бахчисарайского фонтана и вошла в каждую клеточку тела. Затем подхватила своего пропавшего сына и выбросила на берег к пенным волнам Черного моря.
   Он не стал брать такси, а сел в троллейбус и покатил по серпантину крымской дороги, той дороги, по которой ездил в детстве и юности. Пускай медленно, но вспоминая каждый поворот, каждый крутой спуск и ту гору, за которой, вдруг, открывалось море.
Море открылось именно за той горой и ушло за горизонт, разлившись нежностью всплывающего бархатного сезона.
    На автобусной станции Гурзуфа он поторговался с женщинами, сдающими комнаты и квартиры, выбрал жильё поближе к морю и через час плыл вдоль берега, рассматривая знакомые места.
   Но Гурзуф уже был другим. Это он заметил и когда шел на пляж, и сейчас, всматриваясь в очертания родного городка из маленькой бухточки, где был и пляж, и пристань прогулочных кораблей, справа Медведь - гора, «Артек», а за спиной его любимое Черное море.
   Маленькие домики Гурзуфа большей частью исчезли. На их месте стояли огромные гостиницы и санатории. Скорее всего, не осталось и тех изгибающихся улочек, по которым Коля бегал в школу и гулял с Зоей. Его родного дома уже не было, и он решил завтра походить по курорту и посмотреть, как время рушило гранитные замки. Хотя, как раз, именно замки и выросли, а большинство маленьких домиков ушли в прошлое.
   На другой день, рано искупавшись, Николай Иванович пошел по давно забытым местам. Городок небольшой, это не Москва, и как-то, незаметно, он вышел на улицу, где жила Зоя. Её дом был на месте, дом каменный, стоял, как и прежде крепко и уверенно. Бывший мальчик Коля, а теперь уже пожилой мужчина, остановился у калитки и стал, глядя на дверь, вспоминать свои свидания. Ночные бдения у этой калитки, жаркие поцелуи и почувствовал, что та далекая и пышная любовь, ушла в никуда, в то время, что уже не вернется, поскольку между той любовью и сегодняшним днем была целая жизнь.
Всего одно желание теплилось в сердце - увидеть Зою, узнать, как она живёт, рассказать о себе, а потом разлететься опять на десятилетия, а, возможно, и навсегда.
Неожиданно, дверь дома открылась и на пороге появилась девушка, лет тридцати. В груди что-то кольнуло, и он раскрыл рот, чтобы спросить, кто здесь живет, но девушка жестко выпалила:
   - Гражданин, мы ничего не сдаем.
И дверь закрылась. Девушку он, естественно, рассмотрел. Стройная, красивая и ему показалось, что это лицо он где-то видел. Нет, не Зою она напомнила. На неё она совсем не была похожа, но то, что он её видел и не раз, запало в сознании и закружилось в прошлых воспоминаниях.
   Ничего не вспомнив, курортник, хотя и абориген, пошел к морю. По дороге он зашел в кафе, новое, красивое - «Ласточка». Перекусил и решил не уходить с пляжа до захода солнца. А оно так медленно катилось по небу, что к вечеру, спина уже горела, грудь стала красной и вода совершенно не справлялась с обязанностями естественного холодильника.
   Люди приходили и уходили. Рядом с Николаем Ивановичем со всех сторон ложились то одни, что другие. Он никого не замечал, в небе пылало солнце, глаза были закрыты и только шум прибоя каждые десять минут напоминал о том, что надо бы искупаться.
Вынырнув, очередной раз, из морской пучины, он заметил, что рядом с тем местом, где он расположился, устроились две женщины. В одной из них он сразу узнал девушку в дверях Зоиного дома. Она его тоже узнала, так - как, повернувшись к более старшей, сказала:
   - Вот этот мужчина стоял у нашего дома.
Та, что была постарше, посмотрела на вышедшего из воды, о чем - то задумалась и улеглась на спину, подставив себя палящему солнцу.
   Наступал вечер. Солнце нежно коснулось водного горизонта и стало тихо, тихо погружаться в ночную колыбель, переливаясь красными волнами в горячем тумане морских испарений.
   Пора было уходить. Николай Иванович встал, посмотрел вокруг и заметил, что те две женщины ушли. Он оделся и двинулся в сторону «Ласточки». Ему там очень понравилось. Хорошо готовили, прекрасный внутренний интерьер. Молодые, приветливые официантки, а из огромных окон открывался вид на море.
   Он сел за свободный столик у окна, заказал небольшой ужин, бутылку любимого «Алеатико» и засмотрелся на темнеющее море. Девушка принесла вино, салат, фрукты и ушла за свининой.
   - Ну, что же, - сказал Николай, - за родной Гурзуф, за Черное море, и чтобы я приезжал сюда, как можно чаще!
   Вино обдало ароматом Массандры и всех виноградников Крыма, чуть позже подняло настроение и, бывший крымчанин, произнес в уме: «Можно сказать, что жизнь удалась, а может и не совсем. Но она продолжается!».
   В это время сзади раздался тихий звук сдвигаемых стульев и за соседний столик кто-то сел. Он не обратил на это никакого внимания, принесли огромный кусок свинины, и первый вечер настоящего отдыха в родном городке начался. По мере уменьшения вина, росло настроение, в уме закружились воспоминания, радость морской воды и соли на губах. Он уже стал обращать внимание на сидевших за столиками людей, просто так, от радости встречи с городом и морем. Он приехал сюда не за любовью. Конечно, глубоко в душе он не исключал случайного знакомства, но это было где-то там, далеко, да и скорее всего, невозможно.
   Николай налил вино в рюмку, чокнулся с засыпающим морем и зачем-то повернулся к столику, что был за его спиной. В лицо ударил лёгкий жар. Это были они, те две женщины на пляже. Они его узнали, и младшая достаточно громко произнесла:
   - Ну вот. Сейчас будет приставать. На море случайностей не бывает. Он попадается мне уже третий раз.
   Николай смутился и отвернулся. За соседним столиком помолчали и снова заговорили. А сосед уже начал прислушиваться к их разговору. Он сам удивился третей встрече и не знал, как себя вести, чтобы не оказаться в идиотском положении. Он же не искал этих встреч.
   Женщины успокоились и затарахтели на тысячи тем. Слушая краем уха, сосед понял, что они родственницы, что старшая это тётя, а младшая - родная племянница. Тётю звали Светлана, а племянницу - Лена. Они болтали обо всём, но очень часто слышались слова «Мама» и «Сестра».
   Продолжая слушать чужой разговор, Николай, уже в подвыпившем состоянии, вдруг, услышал имя, знакомое до слёз:
   - Леночка, ты бы привезла маму, Зоя так любила наш городок, ну, что она там в Сибири сидит и не может хотя бы на недельку погреться в родном Гурзуфе.
Николай Иванович медленно повернулся к соседям и, не выпуская из руки рюмку, спросил:
   - Вы сказали Зоя?
   - Мужчина, - тихо произнесла Лена, - мы сюда зашли не знакомиться, отвернитесь и продолжайте свой ужин. Осточертели эти приезжие. Вон там у кафе гуляют девушки. Обратитесь к ним, они с удовольствием с Вами проведут вечер, да и ночь тоже.
А он и не собирался отворачиваться. Коля мгновенно вспомнил маленькую девочку Свету, которой в те далекие годы было всего пятнадцать лет, и это была младшая Зоина сестра.
   - Света, - взмолился Николай, - ну посмотри, посмотри внимательнее. Я же Коля. Коля Григорьев. Ну, вспомнила? Какое счастье, что мы встретились! Как Зоя?
   Света медленно встала, встал и Григорьев. Она сама подошла к нему, долго всматривалась в его лицо.
   - Коленька, а ведь я чуть было не узнала тебя там на пляже.
Они обнялись, и объятие Светы было таким страстным, что Николай слегка смутился. А Лена сразу успокоилась и только смотрела, как эти двое вмиг осчастливили друг друга. Она тоже встала и, обращаясь к незваному гостю, сказала:
   - Извините, Вы уж простите меня, но с нами так часто пытаются заводить знакомства, что я стала Мегерой.
   - Так ты Зоина дочка? Очень красивая! Ну, как мама?
   - У мамы все хорошо. Десять лет назад развелась, я так и не поняла почему? Живем вдвоем. А сюда вот приезжаем к бабушке. Она еще жива.
   И только теперь Николай обратил внимание на Свету. Она стала настоящей красавицей. По его подсчетам, Свете было не более сорока пяти лет. Так оно потом и оказалось. Пятнадцать лет назад она развелась, жила одна. Николай всё рассказал о себе. Но когда он сказал, что жена умерла, Света как-то вспыхнула, но потом принесла соболезнования и подвинула свой стул поближе к старому другу.
   Вечер подходил к концу, пора было уходить домой, и Лена предложила:
   - Тётя Света, давай я позвоню маме и расскажу, кого мы встретили.
Света посмотрела на неё совершенно томными глазами, потом, вдруг, вскочила и быстро, быстро заговорила:
   - Леночка, позвоним потом вместе. Давай сообщим маме дня через два, три. Мы её обязательно обрадуем. Обязательно. Не звони, обещаешь?
   - Ну, ладно, - сказала Лена, - Вы, как, еще останетесь? А я пойду, устала от жары.
Лена встала, посмотрела на Светлану, улыбнулась и пошла домой, а два взрослых человека остались за столиком. Они просто сидели и смотрели друг на друга. Николай вспоминал маленькую Светланку, а в глазах взрослой Светы горел загадочный огонёк, что это был за огонёк, Коля стал догадываться. И не столько сознанием, сколько сердцем.
   Я уже говорил, что любви он не искал. Она просто упала с неба. Как упала? Да так, как вспыхивает порох, как молния, прыгнувшая с небес и ударяющая током прямо в сердце, и так сильно, что делает человека безумным на всю оставшуюся жизнь. И имя этому безумию – Любовь.
   Они просидели до закрытия кафе, и когда вышли на улицу, Света взяла Николая под руку и так сильно прижалась к нему, что он всем своим телом и сердцем ощутил то чувство, что испытывает женщина только к одному единственному мужчине. Это пришла любовь!
   Они медленно пошли по ночной улочке, обнявшись, и через каждые пять шагов стали останавливаться и страстно целоваться. Ни он, ни она давно уже не целовались. Они забыли, что такое поцелуй любимого или любимой. И теперь эти поцелуи казались им самыми сладостными, самыми нежными и два тела в эти мгновения становились одним целым, сгорая в объятьях вспыхнувшей любви.
   Незаметно они подошли к бабушкиному дому, долго стояли у калитки, о чем-то разговаривали.
   Света открыла дверцу, резко скользнула во двор и прошептала:
   - Я сейчас, - и скрылась в доме.
Николай посмотрел вокруг, и, вдруг, вспомнил Зою, их юные поцелуи, эту калитку, но только в далёком прошлом, и это прошлое тихо, тихо стало растворяться в бархате южной ночи. Прошлого больше не было. Было только сегодня и завтра. И теперь он просто жаждал того, чтобы это завтра стало его новым счастьем.
   Скрипнула дверь, и перед Николаем появилась женщина в черном. Никто другой в этот миг не мог появиться кроме Светы. Она успела переодеться, взяла в пакет покрывало, из объятий которого почему-то раздавался звон фужеров, обвила Колю одной рукой за шею и прошептала:
   - Коленька, я взяла того старого бабушкиного вина, которым Зоя тебя однажды угощала. Я это увидала случайно. Пойдем к морю. Я должна тебе многое сказать.
Затем прижалась к нему в жарком поцелуе, долго не отпускала, обняла за талию и повлекла в сторону ночного прибоя.
   Стояла жаркая южная ночь. Там где они сидели, была кромешная тьма. Только мигающие звезды освещали две души, чтобы рассмотреть их глаза и руки. И если глаза изо всех сил пытались разглядеть лица, то рукам, чувствующим горячие тела и сердца, свет был не нужен.
Света, наощуп, разлила вино в фужеры, достала виноград и, чокнувшись, зашептала Николаю на ушко:
   - Коленька, давай выпьем за нас, я тебе сейчас такое расскажу, что ты, возможно, и не поверишь, но это правда.
   Они выпили на брудершафт, расцеловались, Света стала перед ним на колени, близко, близко, их лица просто касались друг друга, и стала говорить:
   - Коленька, любимый, если бы ты знал, как давно и безумно я тебя люблю. Я влюбилась в тебя еще тогда, когда ты целовал Зою. Я все это видела, восхищалась той страстью, что обжигала вас и поняла, что тоже полюбила. Как я завидовала Зое. Я сгорала в свои пятнадцать так, как страдают и пылают в двадцать. Я часто подглядывала за вами, когда вы сидели у нас дома и целовались. И я знала, что готова за такой поцелуй отдать полжизни. Но что творилось со мной, когда я ложилась спать, а вы гуляли под окнами и ваш смех и слова признаний просто рвали мое сердце на части. Коленька, милый, приди ты в те мгновения ко мне и скажи: «Я твой», - я тут же стала твоей. И это в пятнадцать лет. А когда, однажды, я увидала на Зое кровь, то поняла, что все это произошло у тебя с ней. А она пришла такая счастливая, обняла меня и сказала:
   - Светик, я стала женщиной! Поздравь меня.
   - Она спала сном счастья, а я рыдала в подушку, чтобы не разбудить родителей. Эта ночь была самой страшной в моей жизни.
Через много лет я вышла замуж. Мужа я не любила, расстались легко. Я долго была одна, и вдруг ты, как с неба. А может действительно с неба?
Ведь должен же Господь отблагодарить меня за все перенесенные страдания.
   Коля прижал свои ладони к ее щекам, и стал целовать лицо. А Света так сильно обхватила его шею, что казалось, она решила отдать всю ту любовь и ласку, что берегла столько лет только для него одного. И Коля понял - эту женщину надо хватать двумя руками, прижать к сердцу и не отпускать всю жизнь. Другой такой больше не будет.
   Этой ночью, в свете сияющих звезд, на пляже случилось то, что случилось однажды, давным-давно, тогда, когда эта женщина была еще маленькой девочкой.
   Они шли домой, солнце только, только появилось из-за горы. Два человека были счастливы, как никто другой. И подойдя к калитке, Коля сказал:
   - Ну, что, до вечера?
   - Нет уж, - прошептала уже засыпающая Света, - я буду спать у тебя. Теперь я тебя ни на секунду не отпущу.
   Они обнялись и поплыли туда, где Николай снял квартиру.
   Когда же, в три часа дня, они пришли домой, Света обняла бабушку, поцеловала и торжественно сказала:
   - Бабушка, дорогая, я дождалась своей любви. Знаешь, кто это. Это же Коля Григорьев, вспоминаешь. Зоина любовь. А теперь это любовь моя и я его уже никому не отдам. Я любила его всю жизнь. И вот сейчас люблю еще сильнее. Благослови нас, мы решили пожениться.
   Бабушка посмотрела на Николая своими старенькими глазами, заплакала и произнесла:
   - Значит, Бог вернул тебя обратно, пускай и поздно.
Коля ничего не понял из этих слов, обнял Свету и сказал:
   - Мы любим, друг друга, - и, обращаясь к Леночке, добавил, - я женюсь на твоей тете. И скоро мы станем родственниками. Света улетает со мной в Москву.
   Оставшиеся дни пролетели в секунду, а по-другому и не могло быть, и в один из дней они входили в здание аэропорта…
   Улетающие прошли регистрацию и уселись в зале ожидания. До посадки оставалось полчаса, и наши родственники завели беспредметный разговор – разговор обычного аэропорта. Почему я назвал этих троих родственниками? Ну, Света была тетей Леночке и к тому же родной, а Николай Иванович скоро станет ее дядей. Свадьба была уже не за горами. Двоих, впереди, ждал полет, и думалось только об этом. Они болтали, смеялись, но Света почему-то стала в эти минуты немного другой. Начала нервничать, часто молчала, постоянно отводила глаза в сторону, и этим взволновала, как Николая, так и Лену. В конце концов, Лена не выдержала и спросила:
   - Тетя Света, что с Вами? Вы переживаете, что уезжаете? Или вы передумали выходить замуж за Николая Ивановича? Не волнуйтесь, все будет очень хорошо, я уверена. Мы и маме сейчас это скажем, я, наконец, ей сообщу, что мы встретили ее одноклассника Колю Григорьева.
   Свету даже передернуло от этих слов.
   - Обожди, позвонишь через пять минут. Я хочу Вам что-то сказать. Хочу и не могу. И хотя это касается нас троих, главное коснется только Вас. Ну, как мне это сказать, я очень волнуюсь, сейчас мы расстанемся с тобой, Леночка, но разговор этот я не хочу переносить на потом. Понимаете, дорогие мои, Вы не чужие люди. Леночка, Николай Иванович твой папа!
   Вздрогнул только Николай, и вздрогнул так, что сердце просто затарахтело. А Леночка никак не отреагировала.
   - Тетя Света, этого не может быть. Мама с папой развелись, Вы же знаете. Нет, я звоню маме.
   Как только Света высказала всё наболевшее, ей сразу стало легко, но в сердце закрался другой страх. Сейчас будет звонок Зое, и Николай вернется к ней. Ведь у них дочь.
   А Лена набирала мамин телефон. Трубку сняли.
   - Мама, у нас тут происходит что-то неладное. Мы в аэропорту, тетя Света выходит замуж и улетает. Мама, кто мой отец?
На том конце замолчали, потом Зоя спросила:
   - А почему ты об этом спрашиваешь? За кого Света выходит замуж?
   - Да в том-то и дело, что за Николая Григорьева!!! Твоего одноклассника.
   - Он, что с Вами?
   - С нами, с нами!
   - Это, что Света все рассказала? Дай трубку Николаю. Как он там оказался?
Николай, дрожащей рукой взял трубку.
   - Зоечка, это правда?
   - Здравствуй, Коля! Ну, что теперь скрывать, конечно, правда. Я и замуж сразу вышла, чтобы у Леночки был отец. Коля, это я виновата во всем, какая же я была дура. Но я никогда не жалела о том, что случилось у нас. Ты посмотри, она же вылитая ты.
   А Николай Иванович не сводил глаз с дочери. Теперь он начинал понимать, почему эта девушка сразу показалась ему знакомой. Будто он ее уже где-то видел. И видел тысячу раз.
   - Коля, - продолжала Зоя, - мы обязательно к тебе приедем. Годы свое дело сделали. Женись на Свете, я рада за Вас. Пускай не я, так она обретет с тобой наше прошлое счастье. Она же моя родная сестра и в ней есть частичка моей крови. А с Леночкой я поговорю. Я ей все объясню, она поймет…
   И Николай почувствовал, что там далеко, далеко заплакала его юная любовь.
   - Леночка, мама плачет. Успокой ее. Она сказала, что Вы к нам обязательно приедете.
   - Света, Зоя благословила нас. Теперь тебя ничто не должно тревожить. Я люблю только тебя, и ты будешь моей женой. А Леночка породнит нас всех теперь навсегда.
Лена еще немного поговорила с мамой, выключила трубку, а потом, вдруг, спросила:
   - Дядя… ой Николай Иванович, а как же мне теперь Вас и Свету называть? Вы мой папа, она моя тетя. Но став Вашей женой она как бы будет моей второй мамой, а Вы дядей. Чудеса.
   - Леночка, - обратилась Света, - я всю жизнь была твоей второй мамой. Ты же выросла у меня на руках.
   - Ладно, хорошо, что хоть к тридцати двум годам я все о себе, наконец, узнала. Думаю, мы со временем, станем по-настоящему родными. И приедем к Вам с мамой обязательно. Ведь папа женится не на чужом человеке, правда, тетя Света?
   Тут объявили посадку, и настала пора прощаться.
   Света первой обняла Лену, они расцеловались.
Лена сама подошла к отцу, протянула ему руку, а он обнял ее, прижал к груди и прошептал:
   - Леночка, я очень любил твою маму, и еще сильнее буду любить тебя. Со временем и ты полюбишь меня. Я уверен в этом. Ведь ты моя девочка, моя доченька.
   - Папа, я от всего сердца желаю Вам со Светой счастья! До свиданья! Родные мои!
   А Света, уже не стесняясь племянницы, счастливая тем, что сбросила с груди невыносимую тяжесть, что все закончилось благополучно, поцеловала дочку, взяла будущего мужа под руку и пошла к самолету. На полпути они остановились, обернулись и увидали, что Лена машет им рукой и тихо плачет.
   Увидав, что тётя и папа обернулись, Леночка вытерла слёзы, набрала полные лёгкие воздуха и крикнула на все взлетное поле:
   - Я Вас очень люблю!!! Мы с мамой обязательно к Вам приедем!!! - только сейчас, осознав, что, не соверши мама глупость в прошлом, её жизнь в будущем, была бы совсем иной.
   Есть только миг, между прошлым и будущим. Именно он, называется ЖИЗНЬ!!!
   А впереди её ждала уже другая жизнь, в которой будут две мамы и настоящий папа!

Рейтинг: 0 191 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
130
122
94
85
76
74
68
64
64
63
63
62
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
59
58
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
58
57
56
54
54
53
53
53
52
47
46
44
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
41
40