ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Дура ты, Маруська (2)

 

Дура ты, Маруська (2)

article146994.jpg

 

 

 
(продолжение)

2

    А в родном селе гадали: куда пропала девка? Разные были предположения: от того, что утонула, до того, что сбежала с деньгами.

    Когда односельчане её увидели, то первым их вопросом было: где наши деньги, Маруська?

    Конечно, в то, что её ограбил какой-то артист по имени Владислав, никто Маруське не поверил. Напрасно она говорила об этом людям, в том числе и участковому милиционеру дяде Тимофею. Через несколько дней за нею пришли.

    В тюрьме, куда привезли Маруську, её первым делом обшмонали, отобрали всё, что можно отобрать, усатый прапорщик заглянул во все её естественные дырки, а в пиписку к ней даже слазил пальцами, точно гинеколог.

    Камера Маруську встретила духотой и смрадом давно немытых женских тел. На десять камерных шконок приходилось пятнадцать баб. Тем, кому не досталась шконка, ютились под ними. Туда пришлось лезть и Маруське. Там она провела полтора месяца, выползая на белый свет только поесть тюремного хлёбова, на парашу и на допросы к следователю. 

    Потом был показательный выездной суд в классе школы. Маруську привезли на суд из тюрьмы в родное село. Она пришла на него, как на праздник: судья должен был понять, что она не воровка.  В зале сидели односельчане, знакомы лица, строгие, отчуждённые.

    Секретарь суда, маленькая, рыжая, в строгой белой блузке скомандовала:
   – Встать! Суд идёт!

    Все поднялись, издав грохот откидными сидениями скамеек.

    На сцене появился судья, бегемот, в помятом, обсыпанном перхотью пиджаке. Усаживаясь за стол, покрытый зелёным сукном, маленькими глазами он окинул Маруськину фигуру на скамейке подсудимых. За судьёй вышли народные заседатели, пожилой мужчина с орденской колодкой на лацкане пиджака и топорщащимся галстуком, и сухая в сером платье старая дева с серёжками «под золото» и жидкими пегими волосами, убранными в убогую причёску. Они сели по бокам от судьи.

    Судья первым крохотными ушками выслушал длинного, как карандаш, обвинителя в прокурорском кителе, потребовавшего для Маруськи сурового приговора. Зал встретил его слова одобрительным шорохом. Вторым говорил Маруськин адвокат. Был он неимоверно толст и близорук, и читал, ползая по бумажке очками с толстыми стёклами. Он обратил внимание судьи и народных заседателей на то, что подсудимая сама вернулась в деревню, повинилась в содеянном преступлении и чистосердечно раскаивается.

    Последнее слово дали Маруське, но она только плакала и твердила:
   – Больше не буду…

    После короткого перерыва, хватившего присутствовавшим на суде только на то, чтобы перекурить в коридоре, судья неожиданно для бегемота тонким голосом зачитал приговор Маруське: три года колонии общего режима.

    …В колонию Маруську попала уже по первому снегу. Её записали в четвёртый отряд, выдали чёрный суконный бушлат и чёрную суконную юбку. На бушлат слева на груди ей приказали нашить белую ленточку с номером.

    В отряде было тридцать человек. Все они размещались в одном бараке на двухъярусных нарах. Когда Маруську ввели в барак, на неё уставились тридцать пар настороженных глаз, голубых, зеленоватых, карих, янтарных – разных оттенков.

    Маруська, проинструктированная ещё на киче опытными сокамерницами о том, как вести себя на зоне, стояла, прижимая к себе матрас с одеялом, ожидая команды смотрящей. Но прежде смотрящей перед Маруськой выскочила бабёнка, так, сморчок, в одной рубашке без рукавов, кожа на руках от плеч до кончиков пальцев синяя от наколок, и протараторила:
   – Откуда? Кто такая? По какой статье? Сколько дали?

    Маруська назвалась. 
   – Видать, хороший адвокат у тебя был, коль столько дали, – выступила вперёд зечка в отглаженном бушлате. От неё исходил запах хороших духов. Было ей лет сорок, но выглядела она, несмотря на пребывание в лагере свежо. Её каштановые волосы, хоть и коротко, были красиво подстрижены, на губах лежала неяркая помада, едва заметные тени подчёркивали её карие глаза. Маруська догадалась, что это и есть смотрящая.

    Маруська пожала плечами, какого дали адвоката, тот и защищал её.

   – Ляжешь рядом со мной, – распорядилась смотрящая и указала место.

    Маруська послушно направилась к указанной шконке. Какая-то молодушка, не слишком довольная приказом смотрящей, быстро сворачивала в рулон свои постельные принадлежности. 
   – Меня зовут Нина Михайловна, – сказала смотрящая.  
 
    Назвалась и Маруська.


(продолжение следует)

 

© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2013

Регистрационный номер №0146994

от 14 июля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0146994 выдан для произведения:

 

 

 
(продолжение)

2

    А в родном селе гадали: куда пропала девка? Разные были предположения: от того, что утонула, до того, что сбежала с деньгами.

    Когда односельчане её увидели, то первым их вопросом было: где наши деньги, Маруська?

    Конечно, в то, что её ограбил какой-то артист по имени Владислав, никто Маруське не поверил. Напрасно она говорила об этом людям, в том числе и участковому милиционеру дяде Тимофею. Через несколько дней за нею пришли.

    В тюрьме, куда привезли Маруську, её первым делом обшмонали, отобрали всё, что можно отобрать, усатый прапорщик заглянул во все её естественные дырки, а в пиписку к ней даже слазил пальцами, точно гинеколог.

    Камера Маруську встретила духотой и смрадом давно немытых женских тел. На десять камерных шконок приходилось пятнадцать баб. Тем, кому не досталась шконка, ютились под ними. Туда пришлось лезть и Маруське. Там она провела полтора месяца, выползая на белый свет только поесть тюремного хлёбова, на парашу и на допросы к следователю. 

    Потом был показательный выездной суд в классе школы. Маруську привезли на суд из тюрьмы в родное село. Она пришла на него, как на праздник: судья должен был понять, что она не воровка.  В зале сидели односельчане, знакомы лица, строгие, отчуждённые.

    Секретарь суда, маленькая, рыжая, в строгой белой блузке скомандовала:
   – Встать! Суд идёт!

    Все поднялись, издав грохот откидными сидениями скамеек.

    На сцене появился судья, бегемот, в помятом, обсыпанном перхотью пиджаке. Усаживаясь за стол, покрытый зелёным сукном, маленькими глазами он окинул Маруськину фигуру на скамейке подсудимых. За судьёй вышли народные заседатели, пожилой мужчина с орденской колодкой на лацкане пиджака и топорщащимся галстуком, и сухая в сером платье старая дева с серёжками «под золото» и жидкими пегими волосами, убранными в убогую причёску. Они сели по бокам от судьи.

    Судья первым крохотными ушками выслушал длинного, как карандаш, обвинителя в прокурорском кителе, потребовавшего для Маруськи сурового приговора. Зал встретил его слова одобрительным шорохом. Вторым говорил Маруськин адвокат. Был он неимоверно толст и близорук, и читал, ползая по бумажке очками с толстыми стёклами. Он обратил внимание судьи и народных заседателей на то, что подсудимая сама вернулась в деревню, повинилась в содеянном преступлении и чистосердечно раскаивается.

    Последнее слово дали Маруське, но она только плакала и твердила:
   – Больше не буду…

    После короткого перерыва, хватившего присутствовавшим на суде только на то, чтобы перекурить в коридоре, судья неожиданно для бегемота тонким голосом зачитал приговор Маруське: три года колонии общего режима.

    …В колонию Маруську попала уже по первому снегу. Её записали в четвёртый отряд, выдали чёрный суконный бушлат и чёрную суконную юбку. На бушлат слева на груди ей приказали нашить белую ленточку с номером.

    В отряде было тридцать человек. Все они размещались в одном бараке на двухъярусных нарах. Когда Маруську ввели в барак, на неё уставились тридцать пар настороженных глаз, голубых, зеленоватых, карих, янтарных – разных оттенков.

    Маруська, проинструктированная ещё на киче опытными сокамерницами о том, как вести себя на зоне, стояла, прижимая к себе матрас с одеялом, ожидая команды смотрящей. Но прежде смотрящей перед Маруськой выскочила бабёнка, так, сморчок, в одной рубашке без рукавов, кожа на руках от плеч до кончиков пальцев синяя от наколок, и протараторила:
   – Откуда? Кто такая? По какой статье? Сколько дали?

    Маруська назвалась. 
   – Видать, хороший адвокат у тебя был, коль столько дали, – выступила вперёд зечка в отглаженном бушлате. От неё исходил запах хороших духов. Было ей лет сорок, но выглядела она, несмотря на пребывание в лагере свежо. Её каштановые волосы, хоть и коротко, были красиво подстрижены, на губах лежала неяркая помада, едва заметные тени подчёркивали её карие глаза. Маруська догадалась, что это и есть смотрящая.

    Маруська пожала плечами, какого дали адвоката, тот и защищал её.

   – Ляжешь рядом со мной, – распорядилась смотрящая и указала место.

    Маруська послушно направилась к указанной шконке. Какая-то молодушка, не слишком довольная приказом смотрящей, быстро сворачивала в рулон свои постельные принадлежности. 
   – Меня зовут Нина Михайловна, – сказала смотрящая.  
 
    Назвалась и Маруська.


(продолжение следует)

 

Рейтинг: +6 260 просмотров
Комментарии (9)
Тая Кузмина # 14 июля 2013 в 16:29 +1
Хотим продолжения рассказа......Нравится, как написано и что там с Маруськой будет, а??


big_smiles_138
Лев Казанцев-Куртен # 14 июля 2013 в 18:46 +1
Продолжение не заставит себя ждать, Тая.
Спасибо.
Вовка Р # 14 июля 2013 в 18:07 0
Вот-вот, и тут зоной запахло. А что же будет дальше? Ждем с нетерпением... Спасибо Вам за творчество.
Лев Казанцев-Куртен # 14 июля 2013 в 18:47 0
Продолжение я сейчас выложу, Владимир.

Спасибо.
Галина Дашевская # 19 сентября 2013 в 18:36 +2
Интересный рассказ, но девочка попадает в очередную кабалу. Вот так и ломают девчонкам жизнь.
Александр Дашевский # 21 сентября 2013 в 15:32 +3
Интересный рассказ о деревенской девочке. Сейчас они намного другие. Это городские стоят по трассам. Спасибо за рассказ!
Лев Казанцев-Куртен # 21 сентября 2013 в 16:26 +1
Разные стоят...
Любовь Мироненко # 25 сентября 2013 в 13:44 0
Маруську от души очень жалко. Намается девочка, незаслуженно обиженная. Читается легко.
Лев Казанцев-Куртен # 25 сентября 2013 в 15:00 0
Выпутается...