ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Что делать в клубе?

Что делать в клубе?

30 июля 2014 - Юлия Пуляк
Я никогда не любил ночные клубы.
Они все одинаковые. Злачные, грязные, вонючие, как старые гнилые ящики, набитые дерьмом.
В клубах нет людей, только их обратная сторона.
Там открываются их потаенные желания.
Все самое мерзкое, низкое, сжирающее остатки человеческого, проявляется в ночных клубах.
И все же… я пришел в один из таких клубов.
Яркие световые лучи. Вспыхивающие шары неоновых ламп.
Обдолбанные пассажиры, приземлившиеся в пекле греха. 
Дешевое пойло, халявный кокаин, грязные кабинки, в которых теснятся шлюхи и их сутенеры, что называют себя любовниками.
Они пьют, нюхают кокаин, а после трахаются, на грязных унитазах.
Трутся дорогими шмотками о сальные стенки кабинок, добавляя свой личный автограф на замызганном кафельном полу.
Остатки излияний липнут к обуви, ощущаются в воздухе, на языке, даже в желудке.
Так хочется стошнить, но, кажется, только я это чувствую.
Я заказал себе пива.
Пиво дешевое. На запах и на вкус отдает мочой старика, болеющего туберкулезом.
Я знаю, потому что мой папаша болел туберкулезом и мочился в кровать.
Этот густой запах мочи стоял в его комнате, ровно столько, сколько он лежал в кровати.
Я открывал окна, чтобы проветривать комнату – но это не помогало. А после, я и вовсе перестал это делать.
Мне было омерзительно прикасаться к нему. Омерзительно было менять белье.
И я не менял его.
Считал, что он и так сдохнет. Так какая разница – будет он в чистом или грязном?
Он все равно опорожнится, когда сдохнет.
Через пару дней, в комнате запахло тухлым мясом.
Этот запах смешался с тем, что он испустил из себя в момент предсмертных конвульсий.
Я слышал, как он стонал, пока жизнь уходила из его тела. Но зайти в комнату не осмелился.
Я не хотел видеть его блеклые, так словно зрачки накрыли тонкой пленкой, глаза. Не хотел видеть его омерзительное, покрывшееся гнойными язвами и незаживающими ранами, лицо и тело.
Не хотел видеть засохшие от крови и жидкости, что выходила из его ран, простыни.
Не хотел вдыхать этот запах, казавшейся мне, уже заразительным.
Я не заходил в его комнату неделю. Так что, да. Он многое испытал и ощутил под собой.
Вместо этого, я спокойно смотрел телевизор и ел хлопья «Завтрак Чемпиона». После уходил гулять и возвращался под утро, спать.
Меня не волновало то, что он хочет есть или пить. Не волновало ничего, что я был обязан сделать для него, чтобы облегчить его смертный путь.
Я хотел, чтобы он умер.
И он умер.
Возвращаясь к пиву, я сделал глоток. В глотке зажгло.
Хм, возможно, это отцовская обида жгла мое горло? Плевать.
Продолжая оглядывать клуб, я пришел к тому, чтобы взорвать его к чертям.
Вот, было бы интересно посмотреть, как разлетается маленький мирок, разбрасывается кусками обожженных тел и ошметками кишок.
Я был в клубе уже пятнадцать минут. И за это короткое время у меня начала раскалываться голова.
Музыка, бьющая меня по темени, как тяжелый топор, врезалась и крошила его, на мелкие кусочки.
Уши и нос заложило.
Я зажал нос и выдохнул, чтобы уши открылись. Не помогло.
Пиво быстро нагрелось и провонялось табаком и потом.
Пить смесь мочи, табака и пота – мне не хотелось.
Потом ко мне подошла девушка.
Высокая, но я не сказал бы, что она была красивой. Для тех, кому плевать на то, кого он трахает – в самый раз. А я был не из тех.
Она сказала, что хочет выпить и предложила мне ее угостить.
Наглость – второе счастье.
Я купил ей пива. Но только, чтобы она отвязалась от меня.
Может, мне стоило ей купить еды?
Она была худой и плоской, как доска. Кости ребер и таза торчали. Две пуговицы, кои именовались ее грудью, были прикрыты коротким ярко-желтым, топом. Кожаная юбка, закрывала подобие ее задницы. Я вообще не увидел у нее задницы. Только две обтянутые косточки.
Руки, как сучки – длинные, я бы сказал – долговязые.
Она смотрела на меня в упор, словно пыталась загипнотизировать. Но это у нее плохо получалось. Во-первых, меня нельзя загипнотизировать. Я не настолько слаб волей, чтобы поддаваться этой чуши. Во-вторых, ее хмельные глаза, я предпочел бы выколоть и скормить собакам. Так она на меня смотрела.
Я спросил ее, почему она на меня смотрит. Она ответила, что я очень красивый. Язык у нее чуть заплетался, и она растягивала слова.
Комплимент не удачный. Я не считаю себя привлекательным. Возможно, потому что отец так всегда говорил. Так сказать – вдолбил в меня комплекс.
Я назвал ее глупой дурой, а он рассмеялась и сказала, что ее зовут Энн.
После того, как она осушила бутылку пива в один глоток, Энн предложила мне нюхнуть кокса.
Я подумал… неужели, я так хорошо вписываюсь в этот клубный контингент? На мне обычные джинсы, футболка и куртка, а не тряпки педиков, что выдают себя за модельеров. Волосы, у меня не уложены гелем, лаком, как у тех говнюков, что танцуют и пьют коктейли.
Я вовсе не такой. Я. Не. Такой.
Энн взяла меня за руку и потащила за собой.
Хм. Я пошел. Черт возьми, я пошел. Я потащился за ней, как блудливая собачонка, увязавшаяся за прохожим.
Очередей в кабинки было три, и они попеременно менялись. Одна часть толпы шла навстречу, другая поперек. Короче, я попал под пешеходные поезда.
Спустя минут десять, я и Энн вошли в кабинку. За нами было еще человек десять.
Энн достала из сумки пудреницу и обрезанный кусочек трубочки. Руки у нее дрожали, как у заядлого наркомана. Или как у моего отца, когда он тянулся к очередной бутылке пива, с похмелья, которое после превращалось в очередную попойку.
Я услышал, как она шумно втянула носом. Выгнулась, пальцами вытирая под носом.
Предложила мне нюхнуть.
Я заколебался. И все же нюхнул.
Ничего не произошло.
Хотя, кабинка стала покачиваться, как на волнах, а музыка забурлила в ушах с новой силой.
Энн задрала юбку, и оперлась на стену, ко мне спиной.
Она сказала – что любит после кокаина секс. Она любит, когда ее трахают, пока она кайфует, после парочки дорожек.
Я смотрел на ее костлявую задницу и прореху между ног.
Ее плоть была обнажена. В смысле, без волос.
Мне показалось, что я смотрю на плоть ребенка.
Тряхнул головой, потому что от кокса мои мысли стали путаться.
Энн повернулась ко мне и сказала – что я тупой. От кокса я отупел. Типо, другие мужики давно бы ее поимели, а я торможу.
Она опустила юбку и толкнула меня.
Ну, вот тогда-то в моей голове и произошел всемирный бум.
Возможно, потому что меня она не возбуждала, когда сама хотела этого. Я предпочел бы ее умоляющей меня не делать этого. Глупость, но эта глупость меня возбуждала.
А теперь, когда она не хотела меня, я возбудился.
Я ощутил, как мой член затвердел. Он давил мне на живот, и молния колола тонкую кожу.
Я схватил ее за волосы и толкнул, так что она со всей силы ударилась лицом в стенку кабинки.
Она вскрикнула и начала ругаться.
А я еще больше возбудился.
Схватил ее за волосы, пока она царапалась руками, я снова ударил ее об стену.
У нее пошла кровь из носа. Правая скула и губы припухли.
Она потеряла равновесие, но была в сознании. Это все, что мне было нужно.
Поставив ее на колени, я ткнул ее голову в унитаз и задрал ей юбку. Спустил штаны и вошел.
Мне было плевать, что она хлебает мочу, которую не смывали несколько дней, и она сливалась только потому, что ее накопилось больше, чем нужно. 
Она дергалась, стонала, хватаясь за мою руку. Пыталась подняться, извивалась.
Так хорошо я еще не трахался.
Кончив, я надавил на ее затылок, тесно вжав ее лицо в дно унитаза. Кажется, она затихла. Захлебнулась или потеряла сознание.
Мне было все равно.
Она хотела, чтобы ее трахнули. И я трахнул ее.
Поднявшись, я заправил футболку в джинсы. Пригладил волосы. Смахнул пот, выступивший на лбу.
Пот, был скорее благодарностью организма за проявленное к нему внимание, нежели из-за страха быть застуканным.
Я не боялся, что увидев эту шлюху, здесь начнется паника. Тем более, пудреница с кокаином, будет полиции жирным объяснением.
Покинув кабинку, я вернулся к бару. Заказал себе пива. Пил медленно, маленькими глотками. Наслаждался вкусом пенного напитка, осознавая, что привкус мочи исчез. Запах пота и табака испарился. А на смену всему этому дерьму, пришло успокоение.

© Copyright: Юлия Пуляк, 2014

Регистрационный номер №0229570

от 30 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0229570 выдан для произведения: Я никогда не любил ночные клубы.
Они все одинаковые. Злачные, грязные, вонючие, как старые гнилые ящики, набитые дерьмом.
В клубах нет людей, только их обратная сторона.
Там открываются их потаенные желания.
Все самое мерзкое, низкое, сжирающее остатки человеческого, проявляется в ночных клубах.
И все же… я пришел в один из таких клубов.
Яркие световые лучи. Вспыхивающие шары неоновых ламп.
Обдолбанные пассажиры, приземлившиеся в пекле греха. 
Дешевое пойло, халявный кокаин, грязные кабинки, в которых теснятся шлюхи и их сутенеры, что называют себя любовниками.
Они пьют, нюхают кокаин, а после трахаются, на грязных унитазах.
Трутся дорогими шмотками о сальные стенки кабинок, добавляя свой личный автограф на замызганном кафельном полу.
Остатки излияний липнут к обуви, ощущаются в воздухе, на языке, даже в желудке.
Так хочется стошнить, но, кажется, только я это чувствую.
Я заказал себе пива.
Пиво дешевое. На запах и на вкус отдает мочой старика, болеющего туберкулезом.
Я знаю, потому что мой папаша болел туберкулезом и мочился в кровать.
Этот густой запах мочи стоял в его комнате, ровно столько, сколько он лежал в кровати.
Я открывал окна, чтобы проветривать комнату – но это не помогало. А после, я и вовсе перестал это делать.
Мне было омерзительно прикасаться к нему. Омерзительно было менять белье.
И я не менял его.
Считал, что он и так сдохнет. Так какая разница – будет он в чистом или грязном?
Он все равно опорожнится, когда сдохнет.
Через пару дней, в комнате запахло тухлым мясом.
Этот запах смешался с тем, что он испустил из себя в момент предсмертных конвульсий.
Я слышал, как он стонал, пока жизнь уходила из его тела. Но зайти в комнату не осмелился.
Я не хотел видеть его блеклые, так словно зрачки накрыли тонкой пленкой, глаза. Не хотел видеть его омерзительное, покрывшееся гнойными язвами и незаживающими ранами, лицо и тело.
Не хотел видеть засохшие от крови и жидкости, что выходила из его ран, простыни.
Не хотел вдыхать этот запах, казавшейся мне, уже заразительным.
Я не заходил в его комнату неделю. Так что, да. Он многое испытал и ощутил под собой.
Вместо этого, я спокойно смотрел телевизор и ел хлопья «Завтрак Чемпиона». После уходил гулять и возвращался под утро, спать.
Меня не волновало то, что он хочет есть или пить. Не волновало ничего, что я был обязан сделать для него, чтобы облегчить его смертный путь.
Я хотел, чтобы он умер.
И он умер.
Возвращаясь к пиву, я сделал глоток. В глотке зажгло.
Хм, возможно, это отцовская обида жгла мое горло? Плевать.
Продолжая оглядывать клуб, я пришел к тому, чтобы взорвать его к чертям.
Вот, было бы интересно посмотреть, как разлетается маленький мирок, разбрасывается кусками обожженных тел и ошметками кишок.
Я был в клубе уже пятнадцать минут. И за это короткое время у меня начала раскалываться голова.
Музыка, бьющая меня по темени, как тяжелый топор, врезалась и крошила его, на мелкие кусочки.
Уши и нос заложило.
Я зажал нос и выдохнул, чтобы уши открылись. Не помогло.
Пиво быстро нагрелось и провонялось табаком и потом.
Пить смесь мочи, табака и пота – мне не хотелось.
Потом ко мне подошла девушка.
Высокая, но я не сказал бы, что она была красивой. Для тех, кому плевать на то, кого он трахает – в самый раз. А я был не из тех.
Она сказала, что хочет выпить и предложила мне ее угостить.
Наглость – второе счастье.
Я купил ей пива. Но только, чтобы она отвязалась от меня.
Может, мне стоило ей купить еды?
Она была худой и плоской, как доска. Кости ребер и таза торчали. Две пуговицы, кои именовались ее грудью, были прикрыты коротким ярко-желтым, топом. Кожаная юбка, закрывала подобие ее задницы. Я вообще не увидел у нее задницы. Только две обтянутые косточки.
Руки, как сучки – длинные, я бы сказал – долговязые.
Она смотрела на меня в упор, словно пыталась загипнотизировать. Но это у нее плохо получалось. Во-первых, меня нельзя загипнотизировать. Я не настолько слаб волей, чтобы поддаваться этой чуши. Во-вторых, ее хмельные глаза, я предпочел бы выколоть и скормить собакам. Так она на меня смотрела.
Я спросил ее, почему она на меня смотрит. Она ответила, что я очень красивый. Язык у нее чуть заплетался, и она растягивала слова.
Комплимент не удачный. Я не считаю себя привлекательным. Возможно, потому что отец так всегда говорил. Так сказать – вдолбил в меня комплекс.
Я назвал ее глупой дурой, а он рассмеялась и сказала, что ее зовут Энн.
После того, как она осушила бутылку пива в один глоток, Энн предложила мне нюхнуть кокса.
Я подумал… неужели, я так хорошо вписываюсь в этот клубный контингент? На мне обычные джинсы, футболка и куртка, а не тряпки педиков, что выдают себя за модельеров. Волосы, у меня не уложены гелем, лаком, как у тех говнюков, что танцуют и пьют коктейли.
Я вовсе не такой. Я. Не. Такой.
Энн взяла меня за руку и потащила за собой.
Хм. Я пошел. Черт возьми, я пошел. Я потащился за ней, как блудливая собачонка, увязавшаяся за прохожим.
Очередей в кабинки было три, и они попеременно менялись. Одна часть толпы шла навстречу, другая поперек. Короче, я попал под пешеходные поезда.
Спустя минут десять, я и Энн вошли в кабинку. За нами было еще человек десять.
Энн достала из сумки пудреницу и обрезанный кусочек трубочки. Руки у нее дрожали, как у заядлого наркомана. Или как у моего отца, когда он тянулся к очередной бутылке пива, с похмелья, которое после превращалось в очередную попойку.
Я услышал, как она шумно втянула носом. Выгнулась, пальцами вытирая под носом.
Предложила мне нюхнуть.
Я заколебался. И все же нюхнул.
Ничего не произошло.
Хотя, кабинка стала покачиваться, как на волнах, а музыка забурлила в ушах с новой силой.
Энн задрала юбку, и оперлась на стену, ко мне спиной.
Она сказала – что любит после кокаина секс. Она любит, когда ее трахают, пока она кайфует, после парочки дорожек.
Я смотрел на ее костлявую задницу и прореху между ног.
Ее плоть была обнажена. В смысле, без волос.
Мне показалось, что я смотрю на плоть ребенка.
Тряхнул головой, потому что от кокса мои мысли стали путаться.
Энн повернулась ко мне и сказала – что я тупой. От кокса я отупел. Типо, другие мужики давно бы ее поимели, а я торможу.
Она опустила юбку и толкнула меня.
Ну, вот тогда-то в моей голове и произошел всемирный бум.
Возможно, потому что меня она не возбуждала, когда сама хотела этого. Я предпочел бы ее умоляющей меня не делать этого. Глупость, но эта глупость меня возбуждала.
А теперь, когда она не хотела меня, я возбудился.
Я ощутил, как мой член затвердел. Он давил мне на живот, и молния колола тонкую кожу.
Я схватил ее за волосы и толкнул, так что она со всей силы ударилась лицом в стенку кабинки.
Она вскрикнула и начала ругаться.
А я еще больше возбудился.
Схватил ее за волосы, пока она царапалась руками, я снова ударил ее об стену.
У нее пошла кровь из носа. Правая скула и губы припухли.
Она потеряла равновесие, но была в сознании. Это все, что мне было нужно.
Поставив ее на колени, я ткнул ее голову в унитаз и задрал ей юбку. Спустил штаны и вошел.
Мне было плевать, что она хлебает мочу, которую не смывали несколько дней, и она сливалась только потому, что ее накопилось больше, чем нужно. 
Она дергалась, стонала, хватаясь за мою руку. Пыталась подняться, извивалась.
Так хорошо я еще не трахался.
Кончив, я надавил на ее затылок, тесно вжав ее лицо в дно унитаза. Кажется, она затихла. Захлебнулась или потеряла сознание.
Мне было все равно.
Она хотела, чтобы ее трахнули. И я трахнул ее.
Поднявшись, я заправил футболку в джинсы. Пригладил волосы. Смахнул пот, выступивший на лбу.
Пот, был скорее благодарностью организма за проявленное к нему внимание, нежели из-за страха быть застуканным.
Я не боялся, что увидев эту шлюху, здесь начнется паника. Тем более, пудреница с кокаином, будет полиции жирным объяснением.
Покинув кабинку, я вернулся к бару. Заказал себе пива. Пил медленно, маленькими глотками. Наслаждался вкусом пенного напитка, осознавая, что привкус мочи исчез. Запах пота и табака испарился. А на смену всему этому дерьму, пришло успокоение.
Рейтинг: +1 230 просмотров
Комментарии (2)
Серов Владимир # 30 июля 2014 в 23:35 0
Жуть какая! nogt
Юлия Пуляк # 31 июля 2014 в 06:14 0
:))) Понимаю :)) самой было страшно перечитывать :))
Популярная проза за месяц
91
80
75
70
65
64
59
58
57
56
54
54
52
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
45
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
34
30