ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Четвероевангелие

Четвероевангелие

12 апреля 2014 - Владимир Степанищев
article208445.jpg
     Кому с пристрастным досугом любопытно или просто времени некуда деть, а то и на полном, как говорят в Одессе, серьезе цепляет кого вечный вопрос о сущности Бога, веры, толкования святых текстов и плясок святого Вита вокруг всего этого, хм…, бытия - тот сочти число зверя (шучу, пожалуй, неуместно), прочти «Четвероевангелие: Соединение и перевод четырех Евангелий», тысячестраничный трактат нетленной памяти Льва Николаевича Толстого, где граф не то что каждое слово, но и всякую запятую под лупою, с инквизиторской пытливостию, с клещами да дыбою книжицу эту Евангельскую в тридцать листков, а ежели брать исключительно слова Иисусовы без сюжетов и мнений, так и вовсе в пять-шесть. «Какая глыба, какой матерый человечище!». Похмельный слуга ваш, когда-то искренне и с раненой надеждою чуть не оступившийся в православную религию, прочел сей фолиант со вниманием благоговейным, захлопнул книгу, задумался, перечел первоисточник наново и вдруг увидел то, на чем не нашел нужным заостриться мятежный богоборец, углубившись в сопоставление неточностей перевода с иврита и греческого, но что высмотрел пытливый взор Ницше. С изумлением заметил я, что Христос там почитай через слово матерится своим особенным божественным матом и слова эти: маловеры, фарисеи, лицемеры, язычники, мытари, суд, геенна, погибель…, какие-то повелительного наклонения ужасы типа «вырви глаз», «отсеки руку»… Сей добрый человек в своей Нагорной Проповеди (вру, чуть позже) обещает, среди прочих страхов, что «отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому» и это за то лишь, что в «городе том» не послушали слова учеников Его и те отрясли прах его с ног своих. М-да…, добрый человек… По здравому размышлению, как неточно ни переводи, а сути Евангельской не убудет: есть верящие в Него, а остальные… Кровь, тянущаяся густым полноводным шлейфом с самой Голгофы и до наших дней не от самих ли четырех Евангелий? К чему перекладывать вину с больной христианской на здоровую мусульманскую, когда «кто не со Мною, тот против Меня» - лейтмотивом сквозь каждую строку-ноту?

     Я тут собственно не о христианстве совсем – пусть их, раз и так есть. Мне другое смешно: как можно верить любому историческому описанию идей и дел двухтысячелетней давности, ежели день сегодняшний, при запредельной развитости средств массовой информации, моментальной, онлайн доступности этой информации, объективно донести и бесстрастно оценить мы не в состоянии? Сложности перевода? О да. Толстому вон пришлось в сорок лет выучить иврит и древнегреческий, лишь чтобы прочесть и понять четыре жиденькие тетрадки, а тут, не токмо все переведено тысячекратно, еще и визуально подкреплено тысячью бесстрастных видеокамер… Всякому политику, понятно, слово дано не говорить правду, но скрывать ее, а вот журналисту что зачем дано? Даже если принять за аксиому, что каждый на свете журналист априори честен, ни под кого не раздвигая ног и не за деньги иль пятнадцать минут славы, то как понять, что двое, глядя на одно и то же, видят, слышат, показывают и сообщают не токмо разное, но и одно ровно напротив другого? Нету, не изобрели еще очков на такое, хм…, стерео, голограмму. Если рассматривать, скажем, наугад взятого человека со спины и анфас, то, хоть тресни, а поймешь, что это один и тот же персонаж, ну пол и возраст хотя бы; иная архитектура с фасада и со спины – небо и земля, но ампир с барокко-то не спутаешь, руку зодчего куда ж деть?; город Киев трудно подменить на Сараево, даже если не бывал ни там, ни там, но… «Мыслить – тяжкий труд, поэтому большинство людей лишь судит», - говорит Юнг, однако как, позвольте узнать, мыслить, даже если труда этого не боишься, когда тебе подают уже разжеванные присяжным очевидцем смысл, суть, правду и суд?

     Правда, друзья, по скромному суждению моему, есть лишь субъективное мнение по поводу объективного факта, который, пускай и являясь прямым следствием онтологической истины, истиной не является, как не говорит очевидность факта восхода, зенита и захода солнца об истинности геоцентрической правды Птолемея. Просто не будем ставить три черточки тождества меж правдой и истиной, ибо там бездна великая. Не станем же судить и журналистов древности - Матфея сотоварищи, более позднего графомана Толстого, простим корреспонденту сегодняшнему его искренность, ибо не ведает он, что говорит и показывает, не ведает не со зла, карьеры иль наживы (или пусть и по этим трем мотивам – бог ему зритель), а просто истина есть миф, а миф на то и дан нам, чтобы будоражить фантазию нашу в меру впечатлительности нашей. Тот же факт, что Украина стонет от тысяч правд и мнений, так и останется итогом истины непознаваемой, неотвратимой, трансцендентной. Или… неужели, о бог мой! истинно, истинно говорил Он: «Отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому»? Если историю кто пишет, то вряд ли затем, чтобы делали мы полезные из нее выводы, а если кто творит ее, то нас и вовсе не спрашивают. Вот и весь вам сказ мой про четыре Евангелия, а чтобы верить в неизбежную кончину не нужно ни ума, ни глубины его, ни какой-то эзотерической прозорливости.

© Copyright: Владимир Степанищев, 2014

Регистрационный номер №0208445

от 12 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0208445 выдан для произведения:      Кому с пристрастным досугом любопытно или просто времени некуда деть, а то и на полном, как говорят в Одессе, серьезе цепляет кого вечный вопрос о сущности Бога, веры, толкования святых текстов и плясок святого Вита вокруг всего этого, хм…, бытия - тот сочти число зверя (шучу, пожалуй, неуместно), прочти «Четвероевангелие: Соединение и перевод четырех Евангелий», тысячестраничный трактат нетленной памяти Льва Николаевича Толстого, где граф не то что каждое слово, но и всякую запятую под лупою, с инквизиторской пытливостию, с клещами да дыбою книжицу эту Евангельскую в тридцать листков, а ежели брать исключительно слова Иисусовы без сюжетов и мнений, так и вовсе в пять-шесть. «Какая глыба, какой матерый человечище!». Похмельный слуга ваш, когда-то искренне и с раненой надеждою чуть не оступившийся в православную религию, прочел сей фолиант со вниманием благоговейным, захлопнул книгу, задумался, перечел первоисточник наново и вдруг увидел то, на чем не нашел нужным заостриться мятежный богоборец, углубившись в сопоставление неточностей перевода с иврита и греческого, но что высмотрел пытливый взор Ницше. С изумлением заметил я, что Христос там почитай через слово матерится своим особенным божественным матом и слова эти: маловеры, фарисеи, лицемеры, язычники, мытари, суд, геенна, погибель…, какие-то повелительного наклонения ужасы типа «вырви глаз», «отсеки руку»… Сей добрый человек в своей Нагорной Проповеди обещает, среди прочих страхов, что «отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому» и это за то лишь, что в «городе том» не послушали слова учеников Его и те отрясли прах его с ног своих. М-да…, добрый человек… По здравому размышлению, как неточно ни переводи, а сути Евангельской не убудет: есть верящие в Него, а остальные… Кровь, тянущаяся густым полноводным шлейфом с самой Голгофы и до наших дней не от самих ли четырех Евангелий? К чему перекладывать вину с больной христианской на здоровую мусульманскую, когда «кто не со Мною, тот против Меня» - лейтмотивом сквозь каждую строку-ноту?

     Я тут собственно не о христианстве совсем – пусть их, раз и так есть. Мне другое смешно: как можно верить любому историческому описанию идей и дел двухтысячелетней давности, ежели день сегодняшний, при запредельной развитости средств массовой информации, моментальной, онлайн доступности этой информации, объективно донести и бесстрастно оценить мы не в состоянии? Сложности перевода? О да. Толстому вон пришлось в сорок лет выучить иврит и древнегреческий, лишь чтобы прочесть и понять четыре жиденькие тетрадки, а тут, не токмо все переведено тысячекратно, еще и визуально подкреплено тысячью бесстрастных видеокамер… Всякому политику, понятно, слово дано не говорить правду, но скрывать ее, а вот журналисту что зачем дано? Даже если принять за аксиому, что каждый на свете журналист априори честен, ни под кого не раздвигая ног и не за деньги иль пятнадцать минут славы, то как понять, что двое, глядя на одно и то же, видят, слышат, показывают и сообщают не токмо разное, но и одно ровно напротив другого? Нету, не изобрели еще очков на такое, хм…, стерео, голограмму. Если рассматривать, скажем, наугад взятого человека со спины и анфас, то, хоть тресни, а поймешь, что это один и тот же персонаж, ну пол и возраст хотя бы; иная архитектура с фасада и со спины – небо и земля, но ампир с барокко-то не спутаешь, руку зодчего куда ж деть?; город Киев трудно подменить на Сараево, даже если не бывал ни там, ни там, но… «Мыслить – тяжкий труд, поэтому большинство людей лишь судит», - говорит Юнг, однако как, позвольте узнать, мыслить, даже если труда этого не боишься, когда тебе подают уже разжеванные присяжным очевидцем смысл, суть, правду и суд?

     Правда, друзья, по скромному суждению моему, есть лишь субъективное мнение по поводу объективного факта, который, пускай и являясь прямым следствием онтологической истины, истиной не является, как не говорит очевидность факта восхода, зенита и захода солнца об истинности геоцентрической правды Птолемея. Просто не будем ставить три черточки тождества меж правдой и истиной, ибо там бездна великая. Не станем же судить и журналистов древности - Матфея сотоварищи, более позднего графомана Толстого, простим корреспонденту сегодняшнему его искренность, ибо не ведает он, что говорит и показывает, не ведает не со зла, карьеры иль наживы (или пусть и по этим трем мотивам – бог ему зритель), а просто истина есть миф, а миф на то и дан нам, чтобы будоражить фантазию нашу в меру впечатлительности нашей. Тот же факт, что Украина стонет от тысяч правд и мнений, так и останется итогом истины непознаваемой, неотвратимой, трансцендентной. Или… неужели, о бог мой! истинно, истинно говорил Он: «Отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому»? Если историю кто пишет, то вряд ли затем, чтобы делали мы полезные из нее выводы, а если ее кто творит ее, то нас и вовсе не спрашивают. Вот и весь вам сказ мой про четыре Евангелия, а чтобы верить в неизбежную кончину не нужно ни ума, ни глубины его, ни какой-то эзотерической прозорливости.
Рейтинг: 0 241 просмотр
Комментарии (1)
Ольга Постникова # 15 апреля 2014 в 12:10 0
"Вот и весь вам сказ мой про четыре Евангелия..." - коротенько и довольно бессвязно, хотя и с претензией на опус просветлённого. Вопрос, проживёт ли сей сказ две тысячи лет? Сомневаюсь... однако. Ибо, почерпнуть в нём нечего, кроме досады - затратил человек время на написание, я - на прочтение. Зачем? sad

 

Популярная проза за месяц
99
81
77
75
70
68
67
62
58
58
56
54
54
54
52
51
49
49
48
48
48
47
47
44
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
43
40
38
35