Часы

2 декабря 2012 - Алексей Мирою
article98566.jpg

  

        – Толик?

 – Да.

 – Ты меня не узнаёшь?

 – Саня ты?

 – Ха-ха! Толян, какими судьбами? Как ты тут? Что ты тут? Как ты здесь оказался?

 – Я проездом здесь, по делам приехал, завтра уезжаю.

 – А, понятно, а где ты остановился?

 – Тут недалеко, в гостинице.

 – А, что ты сейчас делаешь? Давай, может, посидим где-то, поболтаем?

 – Я в принципе свободен, всё, что мне было нужно, я уже сделал.

 – Тогда решено: едем ко мне. Я здесь рядом живу. Согласен?

 – Так точно!

 – Тогда вперёд, сюда. Ха-ха! ну и ну, где бы мы с тобой ещё могли бы встретиться, как ни здесь. Сколько же это, Толик, мы с тобой не виделись то?

 – Да уж больше двадцати лет.

 – Неужели? Ха-ха! как время летит. Так, Толик, нам сюда. Прошу любить и жаловать – это мой персональный транспорт.

 – Это твоя?

 – Ну, а чья же ещё.

 – Да, не плохая кобылка.

 – Это уже старенькая, я тебе потом другую покажу. Садись, поехали.

 

***

         – Проходи, что стоишь?

 – Ну, Саня, хоромы! Не квартира, а дворец. Здесь в футбол гонять можно.

 – А, что ты думал.

 – Не, ну мы о тебе наслышаны, но чтобы так... Не ожидал, честно скажу, не ожидал. Богатенький Буратино.

 – Что имеем, то имеем. Если нужно в туалет, туалет вон там, если ещё что-то нужно, спрашивай.

 – Окей! Камин! ну, ты Саня вообще… Барин, что и говорить. У меня тоже есть камин, но с твоим конечно не сравнить.

 – Это испанский мрамор.

 – Да, хорошо живёшь, откуда такие бабки? поделись секретом.

 – Секрет прост: это же столица, здесь хороший адвокат на вес золота. А ты, что подумал, ограбил кого, или что?

 – Да, адвокат – адвокату рознь. У нас в провинции есть адвокаты, которые до сих пор пешком ходят. Помнишь Вовку Полякова? это ж он тебя надоумил в адвокаты, так вот, как он ходил пешком, так до сих пор пешком и ходит, благо, что не босиком: завод, почитай, уже как пол года стоит.

 – А он на заводе юристом так и работает?

 – Ну, а где же ему ещё.

 – О! трезвонят, уже потеряли, ищут. Надо отключить все телефоны, а то нам так и не дадут спокойно посидеть. Толик ты располагайся, а я сейчас быстренько, что-нибудь сварганю.

 

***

         – Вид у тебя из окна шикарный.

 – Я, по большому счёту, из-за этого-то и купил эту квартиру.

 – У меня тоже вид из окон обалденный – сплошь природа.

 – Тоха, махнусь не глядя!

 – Нет, Саня, не могу, я три дня здесь побыл и уже, страсть как, домой тянет.

 – А мне моя родина, почему-то всё чаще стала сниться. Слушай, а как там Миха Степанов?

 – А ну да, ты же не знаешь, совсем к нам дорогу забыл. Мишка умер давно – рак желудка, тридцать шесть лет ему было, двое детей осталось.

 – Да, Мишка, Мишка, тридцать шесть лет – всего ничего. Да, что ни говори, а время летит. Что будешь: виски, водку? коньяк есть.

 – Давай водку.

 – А, как там Витёк Сухоткин?

 – Витёк…Витёк ничего, правда, он уже давно не Витёк, а Виктор Павлович – депутат местного совета, бизнесмен средней руки и добропорядочный глава семейства, у него тоже двое: старшая недавно замуж вышла, а малой в школу ходит.

 – Ну, этот да, этот политиком был с рождения. Ну, а ты Тоха, как сам-то?

 – Я-то, я, Санёк, фермер. Вон, видишь, руки какие. Хозяйство большое – мама не горюй! Арендую землю, ну и потихоньку: сеем, пашем, серпом машем.

 – И, как нормально выходит?

 – На хлеб с маслом хватает. Вот это же на сельхоз. выставку приехал.

 – За трахторами?

 – Так точно! своя техника ни к чёрту, а аренда кусается, как, впрочем, и цены на новую технику. Но делать нечего, нужно идти в ногу со временем.

 – Фермерам, говорят, сейчас тяжковато.

 – Это да, душат нашего брата, но у меня есть помощники, в виде трёх оболтусов, так сказать моя смена – сыновья мои, повырастали уже: младшему четырнадцать стукнуло, старшему двадцать один, недавно из армии пришёл, а среднего скоро заберут, ему восемнадцать.

 – Ну, Тоха ты даёшь! Бык производитель. Я предполагал, что у тебя будет не один, но чтобы трое – молоток. Ну, давай Тоха – за встречу!

 – А это на стене жена твоя?

 – Ха-ха! Нет Толик, это, к твоему сведенью, Мэрилин Монро, ты со своими трахторами совсем от жизни отстал, а, между прочем, эта картина стоит, как два твоих трахтора, искусством Толик нужно интересоваться.

 – Ну, конечно, куда нам необразованной деревенщине до высоких материй, но если это Мэрилин Монро, то я тогда Эдит Пиаф: на этой картине её и родная мать не узнала бы.

 – Это такое виденье художника, а супруга моя вон там, на портфолио, конечно, не Мэрилин Монро, но что имеем, то имеем.

 – Красивая. А сколько ей лет?

 – Двадцать семь, почти на двадцать лет меня моложе.

 – Ну, ты счастливчик, а дети есть?

 – Нет.

 – А, где это снимали?

 – Не помню, Карибы или Мальдивы, где-то там. Слушай Толик, а как там Настя? ты о ней, что-нибудь знаешь?

 – У неё всё нормально. А это, где?

 – Это в Японии.

 – Знаешь Саня, вот мне интересно: ты поездил по миру, побывал во многих странах, вот ответь мне честно, где бы ты хотел жить?

 – Это, Толик, по-разному: зимой в одном месте, летом в другом и так далее, а бывает так, что тебя, вроде бы, всё устраивает: и климат, и стабильность в стране, и менталитет людей – одно плохо: бабы никакие! ха-ха! Поэтому, чтобы вот так, в одной стране – такой нету.

 – А эти часы у тебя правильно идут?

 – Какие?

 – Те, что на стене висят.

 – Нет. Они уже лет двадцать как стоят.

 – Я помню эти часы, они висели у тебя на стене во времянке.

 – Да, это единственная вещь, которая осталась у меня с той поры.

 – А они у тебя откуда, в наследство остались?

 – Нет, какое наследство. Так, приобрёл, как-то по случаю за копейки, часы-то антикварные, верней, коробка антикварная, я уже здесь узнавал: какой-то итальянский мастер, а сами часы совдэповские, и ничего не стоят. Родные часы должны быть с маятником, а эти на пружине, которую я, когда заводил их, пережал, и они навернулись. А ремонтировать нет смысла, надо менять их на часы приблизительно такого же века, как и коробка. Этим нужно заниматься, а времени у меня в обрез. Поэтому и висят, так для красоты.

 – Давай починю.

 – А ты, что мастер на все руки?

 – Так точно!

 – Что ты всё заладил: так точно! так точно! будто, сам вчера только с дембеля вернулся.

 – Это меня мой Сан-Саныч заразил.

 – Какой ещё Сан-Саныч?

 – Да, Сашка мой.

 – А почему Сан-Саныч?

 – Так, для солидности.

 – Ну, что, Тоха, давай: за всё хорошее!

 – Так точно!

 – А, как там наш пирс поживает?

 – Ржавеет потихоньку, по нему уже страшно ходить, так только рыбаки-экстрималы сидят, и то всё меньше и меньше: рыбы то совсем нет – тю-тю!

 – А помнишь, Тоха, как раньше: одна за одной, только и успевай червя вешать.

 – Да, было время, сейчас уже не то, моих пацанов на рыбалку не заманишь, у них один Интернет на уме, а старший так тот ещё и по бабам мастак лазить. Морду пару раз уже били – не помогает.

 – По бабам – это хорошо! лишь бы не по мужикам.

 – Это да, может, помнишь Власова из «Б» класса?

 – Помню, такой мордоворот под два метра.

 – Он самый, так вот он оказался голубым.

 – Да? ха-ха! Вообще-то, что-то в нём женское было.

 – Всю жизнь скрывал, а сейчас ходит с одним шибздиком, чуть ли не под ручку. Как их увижу, меня аж выворачивает.

 – А у нас здесь это почти что норма.

 – Не ну, Саня ты мог бы себе такое представить в наше время?

 – А, что это время уже не наше?

 – Глядя на своих оболтусов, я понимаю, что это их время, а моё уже – тю-тю! вместе с рыбой.

 – Да, время летит, и ты ничего поделать с этим не можешь. Мне поначалу даже льстило, когда мою жену принимали за мою дочь, со временем эта путаница стала вызывать во мне раздражение, а в последнее время даже гнев.

 – Ничего, Саня, не поделаешь: старость не радость.

 – Ха-ха! Та иди ты знаешь куда со своей старостью? я ещё – о-го-го!

 – Никуда нам, Саня, от неё не скрыться.

 – Так то оно так, но лучше об этом не думать. Ты лучше мне Толик расскажи, как там Серёга Маркин?

 – Серёня спился, опустился полностью, сейчас по мусорным бакам шарит, бутылки собирает.

 – Да, ты что? А какие надежды подавал. Да жизнь с людьми выкидывает злые штуки.

 – Саня, а помнишь Валерку Митрофанова?

 – Конечно, помню.

 – Так вот он в попы подался.

 – Да, ты что?

 – Да, представь себе, важный, с бородой. У Витьки на свадьбе, когда дочка замуж выходила, так напился, такие кони выдавал – все до слёз смеялись! А детей у него штук семь или десять, точно не сосчитаешь, каждый год их клепает.

 – Слушай Толик, ты мне о Насте так ничего и не рассказал. Расскажи, как она? что она?

 – Настя…Настя уже двадцать лет как жена моя.

 – Как жена?

 – А вот так. Ты, когда уехал, она тебя ещё долго ждала, ну а потом – сам понимаешь.

 – Так это у тебя от неё трое детей?

 – Так точно! Сашка, Лёшка и Никита.

 – Вот кто у нас счастливчик! А у меня это уже третья жена, но детей не нажил ни с одной. Вот так-то. С первой я был не готов, со второй не получилось, а третья сама не хочет: карьера на первом месте.

 – А, какая у неё карьера?

 – Карьера светской леди, что это означает, не спрашивай – не знаю! Лучше давай Тоха за тебя выпьем.

 – Давай!

 – Знаешь Тоха, я ни раз задавал себе вопрос, особенно в последнее время: чтобы со мной было, если бы я тогда не уехал? Я был бы счастлив, как ты думаешь?

 – А ты, что несчастлив?

 – Как тебе сказать, с одной стороны вроде бы и счастлив, всё у меня есть: и работа, и жена, и уважение; а с другой: чего-то не хватает, и это не дети, это что-то такое, что раньше было, а сейчас этого нет, какая-то надежда, цель, а без неё – хоть вой!

 – Это кризис среднего возраста.

 – Хм, может быть.

 – Ты, Саня, знаешь что, поехали со мной к нам, бери жену и поехали: по нашим местам походим, на рыбалку мотнёмся, моих оболтусов повоспитываешь, а? давай Саня?

 – Спасибо тебе Толик, но это невозможно.

 – Ну, смотри, а то если что, мы тебе всегда рады.

 – Спасибо, Тоха, я знаю, но, как говориться: с моим рылом, да в ваш огород! – уволь Толик, уволь.

 – Ну, смотри, моё дело предложить.

 – А у тебя есть с собой фотография детей?

 – Да, конечно, сейчас покажу. Вот это Сашка – старший, это Лёшка, а этот лопоухий – Никита.

 – Все в тебя.

 – А в, кого же ещё.

 – Да, время летит. И, как у вас с Настей, всё хорошо, счастливо живёте?

 – А то как же, живём хорошо, душа в душу, не жалуюсь.

 – А вот я, Толик, жалуюсь, у меня всё навыворот: работа моя меня уже, как раньше, не радует, вчера в суде выиграли, казалось бы, безнадёжное дело – огромные бабки! и, чтобы ты думал: все вокруг радуются, а у меня на душе пусто. И вот ты говоришь: брось всё и беги, но от себя, Толик, куда убежишь? Никуда! Сколько не беги, не убежишь. Или вот ещё: кризис среднего возраста! что это болезнь или что? Если болезнь – пусть пропишут таблетки, какие-нибудь, а то только и слышишь: кризис среднего возраста, кризис среднего возраста, и что дальше! А женщины! Толик, женщины – всех любил, но ни с одной счастлив не был, ни с одной. Поверь мне Толик: любовь и счастье – две разные веши! Вот, Толик, ответь мне, что нужно бабам от мужика? Деньги я ей даю, любить – люблю, всё, что ни попросит, я делаю – что ещё ей надо? Звёзды срывать с небес я не умею, но всё, что я могу, я всё для неё делаю, я для неё живу, а она уже успела меня разлюбить и завести себе другого. Спросишь, откуда я знаю? Знаю! У женщин если глаз пустеет, стекленеет: знай – у неё есть другой! Это правило, Толик, и ничего не попишешь. Вот сейчас уже вечер, а её дома нет. Где её носит? Не знаешь, вот и я не знаю. Придёт пьяная ночью или вообще под утро, молча проследует в столовую, там накатит для полной кондиции, и пойдёт спать к себе в спальню. И так каждый день Толик.

 – Так разведись с ней.

 – Легко сказать: разведись. Я, Толик, её люблю, понимаешь – люблю! и жизни без неё не представляю. Вот так-то. Ну, да ладно, давай выпьем, а то, я вижу, мои слюни тебя совсем расстроили. Давай Толик за всё хорошее!

 – Давай!

 

***

         – О, пришла. Слышишь, не попадает ключом в замок, значит, пьяная в зю-зю. Ты сиди, не вставай, сейчас сам убедишься в том, что я тебе говорил. Вот видишь Толик, что я тебе говорил, а ты не верил. Прошла мимо нас, будто нас здесь и вовсе нет, там наклюкается и пойдёт спать. Ты посиди здесь минутку, я скоро приду.

 – Я, Саня, наверное, уже пойду. Поздно уже, да и завтра рано вставать.

 – Да, ну ладно тогда, хорошо посидели, тебя проводить?

 – Нет не надо, дорогу я знаю.

 – Ну, что пока!

 – Пока!

© Copyright: Алексей Мирою, 2012

Регистрационный номер №0098566

от 2 декабря 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0098566 выдан для произведения:

  

        – Толик?

 – Да.

 – Ты меня не узнаёшь?

 – Саня ты?

 – Ха-ха! Толян, какими судьбами? Как ты тут? Что ты тут? Как ты здесь оказался?

 – Я проездом здесь, по делам приехал, завтра уезжаю.

 – А, понятно, а где ты остановился?

 – Тут недалеко, в гостинице.

 – А, что ты сейчас делаешь? Давай, может, посидим где-то, поболтаем?

 – Я в принципе свободен, всё, что мне было нужно, я уже сделал.

 – Тогда решено: едем ко мне. Я здесь рядом живу. Согласен?

 – Так точно!

 – Тогда вперёд, сюда. Ха-ха! ну и ну, где бы мы с тобой ещё могли бы встретиться, как ни здесь. Сколько же это, Толик, мы с тобой не виделись то?

 – Да уж больше двадцати лет.

 – Неужели? Ха-ха! как время летит. Так, Толик, нам сюда. Прошу любить и жаловать – это мой персональный транспорт.

 – Это твоя?

 – Ну, а чья же ещё.

 – Да, не плохая кобылка.

 – Это уже старенькая, я тебе потом другую покажу. Садись, поехали.

 

***

         – Проходи, что стоишь?

 – Ну, Саня, хоромы! Не квартира, а дворец. Здесь в футбол гонять можно.

 – А, что ты думал.

 – Не, ну мы о тебе наслышаны, но чтобы так... Не ожидал, честно скажу, не ожидал. Богатенький Буратино.

 – Что имеем, то имеем. Если нужно в туалет, туалет вон там, если ещё что-то нужно, спрашивай.

 – Окей! Камин! ну, ты Саня вообще… Барин, что и говорить. У меня тоже есть камин, но с твоим конечно не сравнить.

 – Это испанский мрамор.

 – Да, хорошо живёшь, откуда такие бабки? поделись секретом.

 – Секрет прост: это же столица, здесь хороший адвокат на вес золота. А ты, что подумал, ограбил кого, или что?

 – Да, адвокат – адвокату рознь. У нас в провинции есть адвокаты, которые до сих пор пешком ходят. Помнишь Вовку Полякова? это ж он тебя надоумил в адвокаты, так вот, как он ходил пешком, так до сих пор пешком и ходит, благо, что не босиком: завод, почитай, уже как пол года стоит.

 – А он на заводе юристом так и работает?

 – Ну, а где же ему ещё.

 – О! трезвонят, уже потеряли, ищут. Надо отключить все телефоны, а то нам так и не дадут спокойно посидеть. Толик ты располагайся, а я сейчас быстренько, что-нибудь сварганю.

 

***

         – Вид у тебя из окна шикарный.

 – Я, по большому счёту, из-за этого-то и купил эту квартиру.

 – У меня тоже вид из окон обалденный – сплошь природа.

 – Тоха, махнусь не глядя!

 – Нет, Саня, не могу, я три дня здесь побыл и уже, страсть как, домой тянет.

 – А мне моя родина, почему-то всё чаще стала сниться. Слушай, а как там Миха Степанов?

 – А ну да, ты же не знаешь, совсем к нам дорогу забыл. Мишка умер давно – рак желудка, тридцать шесть лет ему было, двое детей осталось.

 – Да, Мишка, Мишка, тридцать шесть лет – всего ничего. Да, что ни говори, а время летит. Что будешь: виски, водку? коньяк есть.

 – Давай водку.

 – А, как там Витёк Сухоткин?

 – Витёк…Витёк ничего, правда, он уже давно не Витёк, а Виктор Павлович – депутат местного совета, бизнесмен средней руки и добропорядочный глава семейства, у него тоже двое: старшая недавно замуж вышла, а малой в школу ходит.

 – Ну, этот да, этот политиком был с рождения. Ну, а ты Тоха, как сам-то?

 – Я-то, я, Санёк, фермер. Вон, видишь, руки какие. Хозяйство большое – мама не горюй! Арендую землю, ну и потихоньку: сеем, пашем, серпом машем.

 – И, как нормально выходит?

 – На хлеб с маслом хватает. Вот это же на сельхоз. выставку приехал.

 – За трахторами?

 – Так точно! своя техника ни к чёрту, а аренда кусается, как, впрочем, и цены на новую технику. Но делать нечего, нужно идти в ногу со временем.

 – Фермерам, говорят, сейчас тяжковато.

 – Это да, душат нашего брата, но у меня есть помощники, в виде трёх оболтусов, так сказать моя смена – сыновья мои, повырастали уже: младшему четырнадцать стукнуло, старшему двадцать один, недавно из армии пришёл, а среднего скоро заберут, ему восемнадцать.

 – Ну, Тоха ты даёшь! Бык производитель. Я предполагал, что у тебя будет не один, но чтобы трое – молоток. Ну, давай Тоха – за встречу!

 – А это на стене жена твоя?

 – Ха-ха! Нет Толик, это, к твоему сведенью, Мэрилин Монро, ты со своими трахторами совсем от жизни отстал, а, между прочем, эта картина стоит, как два твоих трахтора, искусством Толик нужно интересоваться.

 – Ну, конечно, куда нам необразованной деревенщине до высоких материй, но если это Мэрилин Монро, то я тогда Эдит Пиаф: на этой картине её и родная мать не узнала бы.

 – Это такое виденье художника, а супруга моя вон там, на портфолио, конечно, не Мэрилин Монро, но что имеем, то имеем.

 – Красивая. А сколько ей лет?

 – Двадцать семь, почти на двадцать лет меня моложе.

 – Ну, ты счастливчик, а дети есть?

 – Нет.

 – А, где это снимали?

 – Не помню, Карибы или Мальдивы, где-то там. Слушай Толик, а как там Настя? ты о ней, что-нибудь знаешь?

 – У неё всё нормально. А это, где?

 – Это в Японии.

 – Знаешь Саня, вот мне интересно: ты поездил по миру, побывал во многих странах, вот ответь мне честно, где бы ты хотел жить?

 – Это, Толик, по-разному: зимой в одном месте, летом в другом и так далее, а бывает так, что тебя, вроде бы, всё устраивает: и климат, и стабильность в стране, и менталитет людей – одно плохо: бабы никакие! ха-ха! Поэтому, чтобы вот так, в одной стране – такой нету.

 – А эти часы у тебя правильно идут?

 – Какие?

 – Те, что на стене висят.

 – Нет. Они уже лет двадцать как стоят.

 – Я помню эти часы, они висели у тебя на стене во времянке.

 – Да, это единственная вещь, которая осталась у меня с той поры.

 – А они у тебя откуда, в наследство остались?

 – Нет, какое наследство. Так, приобрёл, как-то по случаю за копейки, часы-то антикварные, верней, коробка антикварная, я уже здесь узнавал: какой-то итальянский мастер, а сами часы совдэповские, и ничего не стоят. Родные часы должны быть с маятником, а эти на пружине, которую я, когда заводил их, пережал, и они навернулись. А ремонтировать нет смысла, надо менять их на часы приблизительно такого же века, как и коробка. Этим нужно заниматься, а времени у меня в обрез. Поэтому и висят, так для красоты.

 – Давай починю.

 – А ты, что мастер на все руки?

 – Так точно!

 – Что ты всё заладил: так точно! так точно! будто, сам вчера только с дембеля вернулся.

 – Это меня мой Сан-Саныч заразил.

 – Какой ещё Сан-Саныч?

 – Да, Сашка мой.

 – А почему Сан-Саныч?

 – Так, для солидности.

 – Ну, что, Тоха, давай: за всё хорошее!

 – Так точно!

 – А, как там наш пирс поживает?

 – Ржавеет потихоньку, по нему уже страшно ходить, так только рыбаки-экстрималы сидят, и то всё меньше и меньше: рыбы то совсем нет – тю-тю!

 – А помнишь, Тоха, как раньше: одна за одной, только и успевай червя вешать.

 – Да, было время, сейчас уже не то, моих пацанов на рыбалку не заманишь, у них один Интернет на уме, а старший так тот ещё и по бабам мастак лазить. Морду пару раз уже били – не помогает.

 – По бабам – это хорошо! лишь бы не по мужикам.

 – Это да, может, помнишь Власова из «Б» класса?

 – Помню, такой мордоворот под два метра.

 – Он самый, так вот он оказался голубым.

 – Да? ха-ха! Вообще-то, что-то в нём женское было.

 – Всю жизнь скрывал, а сейчас ходит с одним шибздиком, чуть ли не под ручку. Как их увижу, меня аж выворачивает.

 – А у нас здесь это почти что норма.

 – Не ну, Саня ты мог бы себе такое представить в наше время?

 – А, что это время уже не наше?

 – Глядя на своих оболтусов, я понимаю, что это их время, а моё уже – тю-тю! вместе с рыбой.

 – Да, время летит, и ты ничего поделать с этим не можешь. Мне поначалу даже льстило, когда мою жену принимали за мою дочь, со временем эта путаница стала вызывать во мне раздражение, а в последнее время даже гнев.

 – Ничего, Саня, не поделаешь: старость не радость.

 – Ха-ха! Та иди ты знаешь куда со своей старостью? я ещё – о-го-го!

 – Никуда нам, Саня, от неё не скрыться.

 – Так то оно так, но лучше об этом не думать. Ты лучше мне Толик расскажи, как там Серёга Маркин?

 – Серёня спился, опустился полностью, сейчас по мусорным бакам шарит, бутылки собирает.

 – Да, ты что? А какие надежды подавал. Да жизнь с людьми выкидывает злые штуки.

 – Саня, а помнишь Валерку Митрофанова?

 – Конечно, помню.

 – Так вот он в попы подался.

 – Да, ты что?

 – Да, представь себе, важный, с бородой. У Витьки на свадьбе, когда дочка замуж выходила, так напился, такие кони выдавал – все до слёз смеялись! А детей у него штук семь или десять, точно не сосчитаешь, каждый год их клепает.

 – Слушай Толик, ты мне о Насте так ничего и не рассказал. Расскажи, как она? что она?

 – Настя…Настя уже двадцать лет как жена моя.

 – Как жена?

 – А вот так. Ты, когда уехал, она тебя ещё долго ждала, ну а потом – сам понимаешь.

 – Так это у тебя от неё трое детей?

 – Так точно! Сашка, Лёшка и Никита.

 – Вот кто у нас счастливчик! А у меня это уже третья жена, но детей не нажил ни с одной. Вот так-то. С первой я был не готов, со второй не получилось, а третья сама не хочет: карьера на первом месте.

 – А, какая у неё карьера?

 – Карьера светской леди, что это означает, не спрашивай – не знаю! Лучше давай Тоха за тебя выпьем.

 – Давай!

 – Знаешь Тоха, я ни раз задавал себе вопрос, особенно в последнее время: чтобы со мной было, если бы я тогда не уехал? Я был бы счастлив, как ты думаешь?

 – А ты, что несчастлив?

 – Как тебе сказать, с одной стороны вроде бы и счастлив, всё у меня есть: и работа, и жена, и уважение; а с другой: чего-то не хватает, и это не дети, это что-то такое, что раньше было, а сейчас этого нет, какая-то надежда, цель, а без неё – хоть вой!

 – Это кризис среднего возраста.

 – Хм, может быть.

 – Ты, Саня, знаешь что, поехали со мной к нам, бери жену и поехали: по нашим местам походим, на рыбалку мотнёмся, моих оболтусов повоспитываешь, а? давай Саня?

 – Спасибо тебе Толик, но это невозможно.

 – Ну, смотри, а то если что, мы тебе всегда рады.

 – Спасибо, Тоха, я знаю, но, как говориться: с моим рылом, да в ваш огород! – уволь Толик, уволь.

 – Ну, смотри, моё дело предложить.

 – А у тебя есть с собой фотография детей?

 – Да, конечно, сейчас покажу. Вот это Сашка – старший, это Лёшка, а этот лопоухий – Никита.

 – Все в тебя.

 – А в, кого же ещё.

 – Да, время летит. И, как у вас с Настей, всё хорошо, счастливо живёте?

 – А то как же, живём хорошо, душа в душу, не жалуюсь.

 – А вот я, Толик, жалуюсь, у меня всё навыворот: работа моя меня уже, как раньше, не радует, вчера в суде выиграли, казалось бы, безнадёжное дело – огромные бабки! и, чтобы ты думал: все вокруг радуются, а у меня на душе пусто. И вот ты говоришь: брось всё и беги, но от себя, Толик, куда убежишь? Никуда! Сколько не беги, не убежишь. Или вот ещё: кризис среднего возраста! что это болезнь или что? Если болезнь – пусть пропишут таблетки, какие-нибудь, а то только и слышишь: кризис среднего возраста, кризис среднего возраста, и что дальше! А женщины! Толик, женщины – всех любил, но ни с одной счастлив не был, ни с одной. Поверь мне Толик: любовь и счастье – две разные веши! Вот, Толик, ответь мне, что нужно бабам от мужика? Деньги я ей даю, любить – люблю, всё, что ни попросит, я делаю – что ещё ей надо? Звёзды срывать с небес я не умею, но всё, что я могу, я всё для неё делаю, я для неё живу, а она уже успела меня разлюбить и завести себе другого. Спросишь, откуда я знаю? Знаю! У женщин если глаз пустеет, стекленеет: знай – у неё есть другой! Это правило, Толик, и ничего не попишешь. Вот сейчас уже вечер, а её дома нет. Где её носит? Не знаешь, вот и я не знаю. Придёт пьяная ночью или вообще под утро, молча проследует в столовую, там накатит для полной кондиции, и пойдёт спать к себе в спальню. И так каждый день Толик.

 – Так разведись с ней.

 – Легко сказать: разведись. Я, Толик, её люблю, понимаешь – люблю! и жизни без неё не представляю. Вот так-то. Ну, да ладно, давай выпьем, а то, я вижу, мои слюни тебя совсем расстроили. Давай Толик за всё хорошее!

 – Давай!

 

***

         – О, пришла. Слышишь, не попадает ключом в замок, значит, пьяная в зю-зю. Ты сиди, не вставай, сейчас сам убедишься в том, что я тебе говорил. Вот видишь Толик, что я тебе говорил, а ты не верил. Прошла мимо нас, будто нас здесь и вовсе нет, там наклюкается и пойдёт спать. Ты посиди здесь минутку, я скоро приду.

 – Я, Саня, наверное, уже пойду. Поздно уже, да и завтра рано вставать.

 – Да, ну ладно тогда, хорошо посидели, тебя проводить?

 – Нет не надо, дорогу я знаю.

 – Ну, что пока!

 – Пока!

Рейтинг: +3 181 просмотр
Комментарии (4)
Анна Магасумова # 2 декабря 2012 в 22:22 +1
Да, обычная история...жизненная best
Алексей Мирою # 2 декабря 2012 в 22:46 0
Спасибо, Анна! 5min
0 # 5 декабря 2012 в 09:21 0
Оригинально!Хорошая история! best Не понятно почему мало отзывов?
Алексей Мирою # 5 декабря 2012 в 09:40 0
Спасибо за приятный отзыв! c0414
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
101
99
99
97
94
93
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
81
81
80
80
79
78
77
77
77
77
76
76
75
72
71
65