ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Жизнь без грамотности

Жизнь без грамотности

18 августа 2012 - Бен-Иойлик

 В это трудно поверить - но это факт.

Теперь я знаю и это научно доказоно. Я обладатель одной из необычных форм дислекси́и.
Пятьдесят лет я вынужден был объяснять грамотеям-снобам, что очень хотелось мне писать без ошибок.
И не только мне, а также Отцу, который диктовал мне каждый вечер несколько страниц, по вечерам, уставший от работы, а также моей учительнице литературы и русского языка Рахиль Григорьевне, которая бесплатно занималась со мной два дня в неделю по вечерам  у себя дома.
Как возмущалась она, стоя у черной доски, опершись на учительский стол, с моим сочинением в руках, где всегда была пятерка за литературу и двойка за русский язык. (Это не опечатка, а истинная правда – пятерка за литературу, что подтверждает правомочность моего теперешнего хобби).
Всей школе очень хотелось, чтобы я получил медаль. Но только ей я обязан той четверкой на выпускном экзамене по русскому языку.
Они вместе с директором школы, Абрамом Моисеевичем, не раз обсуждали этот вопрос, и вызывали отца, который даже во время летнего отпуск в Евпатории замучил меня диктантами, в жаркой комнатке, небольшого домика на пыльной улице за высоким татарским каменным забором.
Рахиль Григорьевна во время выпускного экзамена, подсматривала за моими стараниями и как бы невзначай, указала пару раз на ошибки. Так сложно досталась мне серебреная медаль, заслуга моих школьных наставников.
Смог вздохнуть я облегченно только в Израиле, где не требовалось писать на русском, а на других языках я и не мог.Медаль серебряную я получить смог, а вот с грамотностью….
Опишу только пару самых ярких примеров, чтобы было понятно, как мне трудно жилось впоследствии.
Хорошо хоть моя учительница не узнала….
Уже работая в воинской части, и начав писать кандидатскую диссертацию со сложным математическим аппаратом, я решил записаться в библиотеку при Академии наук, и стоя в очереди к библиотекарю на запись, на стойке стал заполнять карточку читателя, для учета книг.
На лицевой страничке требовалось заполнить тематику, по которой собираюсь работать, и я решил написать «вычислительная техника». Естественно, уже подзабыв уроки Рахиль Григорьевны, написал, - "вычеслительная" техника.
И тут за спиной раздался зловещий шепот, и сейчас как бы звучащий в ушах, - «хоть бы сначала выучился писать название предмета, перед тем, как изучать его, - «ученый».
Я оглянулся, - престарелая дама, лет сорока, дырявила меня ненавидящими глазами сноба-грамотея. Понял, что она права, и долго искал ошибку в слове, прежде чем исправить его.
Второй случай произошел позже, когда я, забросив диссертацию, перешел в разработку электронной аппаратуры, и в возрасте тридцати лет, получил впервые лабораторию, в которой было много опытных, маститых разработчиков.
Но так уж случилось, что руководить ими досталось мне, в силу всяких производственных интриг, в которых я был больше статистом, чем зачинателем.
Одним из них, назовем его Яша, оказался человек старше меня лет на десять, очень начитанный, остроумный, но несколько пассивный и даже скорее  робкий. Как многие интеллигенты в то советское время, он собирал библиотеку.
Хорошие книги являлись большим  дефицитом, а одним из легальных способов их приобретение было сдача ненужной бумаги, с последующим получением талонов на покупку без очереди  того самого книжного дефицита.
Яша на родном заводе, где-то нашел несколько килограмм старой документации и, конечно, был задержан «бдительными» вахтерами  при уходе с работы. Поймали вора!
Он пришел ко мне очень бледный, весь дрожа, в предвкушении неприятностей, «с далеко идущими последствиями».
Я тут же написал извинительную записку начальнику охраны, и передал ему в руки, пообещав позвонить в охрану, пока он доберется до проходной.
Я был доволен собой, доволен тем, что могу доказать не «до конца» любившему меня сотруднику, что не помню зла и готов выручить его из любой неприятности, так как начальник я, в действительности, хороший и добрый.
Но Яша был человек пунктуальный, записку не побежал сразу отдавать, а сначала решил прочесть.
Все это происходило у меня на глазах и радостный свет на его лице, сменившая страх, был принят мной сначала, как  благодарность за спасение.
Он весь встрепенулся, как-то сразу выпрямился.
Теперь уже разыгрывая подобострастного подчиненного, с плохо скрытой издевкой, Яша произнес, – «Гриша, извините меня, но вы в слове муколатура (макулатура)  сделали три ошибки».
Яшабыл очень вежлив, и всегда ко мне обращался на Вы...

 

 

© Copyright: Бен-Иойлик, 2012

Регистрационный номер №0070618

от 18 августа 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0070618 выдан для произведения:

 У Паши сломался его золотой мост *.
Это было то время, когда в планах Паши еще не значился перелет в Париж и обратно, а любая поездка на автобусе даже в одну сторону создавала ощутимую брешь в семейном бюджете. Это стоило два шекеля шестьдесят огород, что, аккурат, равнялось одному доллару (евро, которые Паша так лихо недавно разбрасывал в Париже, еще не вошли в свою теперешнюю силу).
Нет, Паша, обнаружив возникшее неудобства, не стал всуе вспоминать умелых специалистов, которые готовили его к отъезду в Израиль. Все как на подбор были тоже претенденты на подобную Паше судьбу, но в свободную конкуренцию на земле обетованной вступать еще не решились. Они честно сделали свое дело и в сжатые сроки создали Паше золотую улыбку, сверкающую не только на приветливом израильском солнце, но при лунном свете тоже.
(Как с ужасом обнаружил Паша через пол года пребывания в новом мире, именно эта улыбка стало для него лучшей рекомендацией для отказа в работе, а работать тогда Паша еще хотел).

А улыбаться было необходимо, так как сумрачные претенденты на рабочее место вообще не котировались у поднаторевших на человеческих судьбах кадровиков. Спецы по человеческим душам улыбки Паши пугались, - в телевизионных вечерних репортажах зверствовала русская мафия. Золотой зуб, - был ее визитной карточкой. У Паши же был не один зуб, а целый мост, построенный из блестящей вереницы собратьев.
И вот теперь, к довершении всех несчастий с ним, - он еще и сломался. Сомнений не было, - самое страшное, что могло только присниться «свеженькому» эмигранту, - стряслось.
Проведя языком по болезненной и царапающей трещине в золотой цепочки моста, Паша мысленно простился с покупкой автомобиля, (даже совсем подержанного), на которую он «зажал» потайные шекели. Техник по ПК, работающий за соседним столом, ощетинил как раз сегодня на время лишенный половины зубов рот, и назвал ему астрономическую сумму расходов на новые. Он как раз находился в последней стадии и ожидал белоснежно фарфоровое чудо, которое пекли ему израильские умельцы. Он ждал его со дня на день. Но техник родился в Израиле и папа у него был миллионер.
Похвастался товарищ по работе утром, и уже тогда Паше стало страшно. Было ли это случайностью или проделками сатаны, но в обед того же дня, (а еще когда же), - Пашин мост рухнул.
(Много позже Паша связал события того дня в цепочку, и дал ей определение, - сатанинская).
У вас есть другие предложения?!
Рабочий энтузиазм Паши и желание понравится хозяевам (шел первый месяц его службы в Израиле) отодвинули несчастье в полости рта на второй план, но в автобусе по дороге домой, Пашин язык все более и более усугублял обстановку и жизнь, казалось, подошла к ее логичному завершению.

Продвигаясь уже пешим ходом по своей улице в направлении к дому, он уткнулся в огромный плакат на русском языке и на иврите, указывающий, что именно здесь размещается стоматологическая клиника. На нем же сообщалось, о специальных льготах для новых эмигрантов из России.
«Судьба», - решил Паша и стал продвигаться по красочным стрелкам, указывающим направление. Наконец он уткнулся в обычную квартирную дверь. Паша скрипнул раздвоившимся мостом, - выбора не было, и он нажал кнопку звонка.
(В той, предыдущей Пашиной жизни, в квартирах жили люди, причем иногда по нескольку семей в каждой, а зубные клиники располагались в просторных зданиях, отнятых после революции у графьев и буржуинов).
Паша с перебоями в сокращениях сердечной мышцы открыл дверь и оказался внутри указанной на плакате квартиры. Неожиданно ему там очень понравилось, и пульс почти выровнялся. Очереди не было, больничного запаха тоже, а из кабинета не доносились крики истязуемых.
По началу Паше показалось, что в квартире вообще никого не было, но в считанные секунды от совершенно белой стены отделился одетый во все белое пожилой мужчина (читайте еврей) и указал на нечто космическое. Но иначе и нельзя было описать то место, куда Паша неловко боком прилег, в угрызении совести, что он не заслужил такой чести.
Дальше Паша, не дожидаясь специального приглашения, открыл рот, и от него не ускользнуло брезгливое выражение глаз исследователя, (кожный покров и мускулы лица зубного божества были надежно прикрыты белоснежной повязкой). В выпуклых зрачках специалиста, увеличенных мощными линзами, блестело все золото Паши, привезенное из России.

- С золотом я не работаю, молодой человек, - раздалось из под марлевой повязки, - а замена мостика обойдется тебе в 5000 шекелей, не считая лечения, если на то будет необходимость. (Не стоит сразу обижаться на это фамильярное «ТЫ» от не знакомого человека, - на иврите не существует «ВЫ» в единственном числе).
Цифры Паша уже хорошо переводил с иврита, а смысл сказанного в начале остался им понят и бесполезен.
- Хорошо, - ответил Паша и занялся поиском слов, чтобы составить предложение о том, что ему надо немого обдумать столь заманчивое предложение. Получилась вполне приличная фраза, - «моя думать пошла».
Глаза над белой марлевой маской слегка усмехнулись, но совсем не разозлились. Видно, другого они и не ждали.
Хозяин зубоврачебной поликлиники встал и ушел в другое помещение, сказав на прощанье – «заходите, когда надумаете или позвоните», - и протянул Паше визитку.

Паша подпрыгнул, обрадованный неожиданным освобождением и, воспользовавшись, что у хозяина зазвонил телефон, быстро вышел, а затем побежал вниз по лестнице, боясь, что его догонят и потребуют предварительного аванса или самого визита.
Он даже обернулся два раза на лестничной площадке, но дверь покинутой квартиры к счастью не отварилась вдогонку.
Все обошлось, - Паша благополучно добрался до дома.

Дома он отказался от ужина. Признаваться в свалившемся на них несчастье жене перед сном не стал и, дождавшись, когда она уйдет в спальню, сразу же позвонил своему родственнику.
Все три месяца, которые Паша уже прожил в Израиле, он каждый день звонил по этому телефону и докладывал, как прошел день. После нескольких фраз тот заботливо напоминал ему, что Паше придет слишком большой счет за телефон, и обещал, сам позвонить ему в следующий раз. Потом его зачем-то всегда звала, и разговор кончался. Но на следующий день Паша опять набирал его телефон.
Сегодня, боясь, что жена родственника сразу прервет беседу, Паша начал без подготовки,
- Мост разломился пополам - все погибло.
Вся Пашина родня была не из дураков, - и этот тоже.
- Разговор с того света? Но я то еще жив.
- Мне не до шуток сегодня. Но почему именно со мной и именно сейчас?
- Дорогой, упокойся, я только что посмотрел новости, и там не было об этом не звука.
Тогда Паша все рассказал, как было и 5000 шекелях тоже.
- Знаешь, а попробуй позвонить по этому телефону. Тебе ответят на русском. Скажи от меня.
Он продиктовал номер телефона.
- Извини у жены какие-то проблемы в бассейне. Надо срочно ей помочь.
«Вчера проблемы у нее были в Мерседесе и тоже на второй минуте их разговора, - вспомнил Паша». И повесил трубу.

Так он получил заветный телефон, а через минуту и адрес. Ответили ему, как родному и сообщили, что ждут его уже давно, что у Паши самый лучший родственник в мире.
Паша не мог это дело отложить назавтра, - очень хотелось кушать и он любил этот процесс.
По адресу он пошел пешком. Паша понял, что ему уже пора переходить на режим критической экономии. И он перешел сразу, - отказавшись от транспортных услуг.
Шел он часа полтора. По дороге, заботливые жители со здоровыми зубами, беспрекословно и со старанием указывали ему направление движения и постоянно советовали сесть на автобус, благо был будний день и транспорт работал.
Паша не объяснял им своего материального положения, не рассказывал, что у него сломан мост, а продолжал движение, добравшись по адресу уже в темноте. Даже, если бы он и захотел объяснить им подробно свои финансовые возможности, то и тогда вряд ли у него получилось бы. И дело было не в поцарапанном языке, а в его незнании, языка.
В дороге он мысленно решил, что постарается уговорить собратьев по эмиграции, хотя бы на пол объявленной ему цены. «2500, но не больше 3000. Точка», - логично мыслил Паша.
После удушающей жары, квартира, в которую он прибыл с работающим кондиционером, показалась ему раем. Паша тихонечко присел в очередь напротив огромного аквариума, повторяя и повторяя про себя просьбы, не слишком «задирать» цены. И еще. Он вспомнил свою зубную жизнь. Жизнь его состояла из бесконечных посещений подобных кабинетов пыток, где ему сверлили, выдирали, обтачивали и.... 
Паша зажмурился от воспоминаний. 
Обязательно с анестезией!

Дверь кабинета, соседствующего со стойкой секретарши, отъехала, и выкатился гражданин (но не военным же он был) в джинсах и в свитере. Выкатился он не совсем, а лишь настолько, чтобы продолжать удерживать правой рукой металлическую пластинку в раскрытом до безобразия рте (просится пасти) огромного бородатого хасида в кипе, возлежащего в кресле. Может, он бы прокатился и дальше, но пациент был массивен, и это удержало подвижное кресло стоматолога.
- Спасибо, что пришли. Вы у нас в первый раз?
- «Пашу насторожило это спасибо, и в нем возникли недобрые предчувствия».
Он невольно пошевелил губами и снова задел за острый метал. Безнадежность охватила Пашу и неизбежность расплаты тоже. Хотелось убежать, скрыться, но это был совершенно не тот случай.

Со стеклянных стеллажей, витрины улыбались челюсти на подставках, а на нижних полках многочисленные безделушки изображали зубных дел мастеров многих национальностей разных времен и народов.
- Да мне дали ваш телефон, - Паша назвал фамилию родственника.
- У вас чудесная родня, изумительные люди, А какая дочка у них, она так любит собачек. Обязательно передавайте привет от меня. Я скоро с вами поработаю. Подождите дорогой.
Он повернулся в сторону своего рабочего места и въехал обратно, как Паше показалось, как бы подтягиваясь за челюсть своего клиента. Дверь не закрылась, и Паша принял участие в дальнейшем технологическом процессе снятия слепка для отливки моста челюсти.
Было совсем не интересно, так как Паше было некогда, - он считал. Паша подсчитывал, сколько стоит кресло, электричество, материал слепка, рыбки в аквариуме, напротив Паши, кондиционер, телевизор в комнате стоматолога (шел бразильский сериал) и даже витрина с безделушками.
Потом он разделил на число пациентов в день, на число дней в году, оставил на прибыль и огорчился.
Получалось, что как минимум 4500 шекелей за новый мост все равно придется здесь оставить.

Правильнее было бы уйти, но теперь он боялся, что о его бегстве сразу же доложат родственнику, а ему так не хотелось быть неблагодарным. Нет, надо досидеть, - будь, что будет.
Из правой двери вышел молодой парень, в коротком, как пиджак, белом халате и зашел в раскрытую дверь доктора по зубам. От белого оскала на металлической подставке, которую он держал впереди себя, шел запах гари.
- Как вы думаете, - здесь с прикусом будет всю нормально.
- Геночка, ты все сделал правильно, молодец. Ты всегда угадаешь. Так и оставь. Я знаю тебе надо навестить маму. Возьми пятьсот шекелей и иди. Спасибо тебе дорогой. Не волнуйся, исправим завтра прикус.
Доктор незанятой рукой залез в задний карман джинс, достал пачку денег и умудрился отсчитать пять сто шекелевых бумажек, одной рукой.
- Тебе хватит. Потом мы договорим с тобой обо всем, - иди дорогой.
Гена деньги взял, и задумчиво снова скрылся за своей дверью, как бы не замечая ни Пашу, ни рыб, ни секретаршу.
- Исачок, вас просит Мирочка, - это секретарша притягивает трубку стоматологу в открытую дверь.
- Мирочка, мы вас так ждем. Приходите, конечно. Все сделаем. Конечно, поправим. Как Дима, вернулся из Нью-Йорка, отлично. Передавайте привет. Пару пломбочек временных, а потом посмотрим. Раечка вас запишет. Спасибо вам. Мы вас так ждем. Спасибо.
Одновременно, прижимая телефон плечом к уху, он умудрился засунуть пачку в задний карман, слегка оторвав правую ягодицу от кресла.
- А я вас где-то видел, это уже было обращено к Паше, - Вы не бывали в Одессе?
Паша не ответил, - пачка шекелей удручила его, - «тремя тысячами не обойтись, - это точно».
И вот Паша оказался в кресле. «Нет на четыре с половиной тысячи я не соглашусь, не выйдет, - три восемьсот, но не больше».
- Вы знаете, у вас прекрасный мостик, отлично сработано. Питерский вы, значит? Прекрасненько, сейчас посмотрим.
Он слегка потянул что-то внутри Паши и сразу же завертел перед его носом двумя частями золотого Пашиного несчастья.
Паша пошевелил языком. Ни моста, ни трещины внутри уже не было. А как же анестезия?
- А вы смотрите бразильские сериалы. Вы знаете я вчера пропустил и теперь не ясно какого ребенка украли, и у кого?, - при этом он сложил разломанные половинки вместе и поднес их к лампе.
- Не плохо, не плохо, сейчас посмотрим, - как-то пропел он, - а дальше поговорим о будущем.
Он вышел куда-то и через пять минут оказался на месте, после чего попросил Пашу ооткрыть рот. Паша опять не успел про анестезию. Он зажмурил глаза. И приготовился упасть в обморок, так как в России он всегда падал в обморок, чем доставлял неудобство коллегам такого доброго хозяина кабинета. 
- Одну минуточку, пошире пожалуйста, ну вот и отличненко, - закройте рот пожалуйста.
Затем улыбчивый тяжело вздохнул и даже извинился, -
- В следующий раз обязательно укольчик сделаем, а сейчас уже поздновато, - и посмотрел на часы.

Паша тоже зачем-то посмотрел на часы. Было без 20 восемь.
- Если у вас нет сейчас 50 шекелей, то при случая занесите Раечке. Если надумаете фарфоровый делать, - заходите. Мы вам всегда будем рады.
Паша провел языком, - приятная родная бархатистость моста уверяла его, что с ним не шутят.
Что-то внутри Паши оборвалось, потом подпрыгнуло, потом засветилось, и он полез в бумажник, стараясь не поднимать глаза, чтобы не выдать обезумевшую свою сущность.
Скажите, есть таки разница между 50 – 5000 шекелями?
Он прикрыл глаза и среди толстопузых золотых рыб за стеклом аквариума его спаситель улыбался, беззвучно благодаря весь этот сказочно прекрасный мир, что он существует,
- Заходите, пожалуйста, мы вам будем рады.
Домой Паша ехал на автобусе. 

КОНЕЦ

* - здесь речь идет стоматологической конструкции, с которой многие эмигранты из СССР 
переехали в Израиль. Золото сверкало в их улыбках и отпугивало настоящих израильтян, которые золото держали в своих банковских сейфах на в украшениях своих избарнниц.

Рейтинг: +3 516 просмотров
Комментарии (3)
0 # 18 августа 2012 в 17:40 +1
yesyes
Бен-Иойлик # 18 августа 2012 в 17:44 +1
scratch
5min
Надежда Рыжих # 8 апреля 2013 в 16:09 0
Трудна наука ! Русский язык очень сложный... Один татарин был умный, понятливый в работе, умел руководить. Его поставили мастером. Но после первых пояснительных и прочих бумаг его сняли, чтобы избежать скандала в благородной организации. За годы жизни среди русских он так и не сумел научиться.. Не всем дано ?! Или требуется желание и практика, и словарь можно рядом..
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
100
96
92
91
90
88
84
82
79
78
78
73
72
72
70
69
66
64
64
63
61
58
58
57
56
54