ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Защитник бедных женщин

Защитник бедных женщин

article222633.jpg

 

            Назначили меня в старший офицерский патруль. Это когда два лейтенанта и один майор – начальник. Чтобы отдельных распоясавшихся офицеров к порядку призывать. На солдат и матросов – ноль внимания, а все внимание братьям – хулиганствующим офицерам. Ну и прапорщикам, если под горячую руку подвернутся. Это в теории, а на практике крайне редко у нас что-то выдающееся происходит. За все время только и помню, как пьяный комэск командиру полка в туалете по физии  кулаком заехал. Но командир не обиделся, а только сдачи дал, и растащили их по углам. Но это у них, говорят, с училища еще продолжается. То один, то другой сорвется. А вообще занятно смотреть, как полковник с подполковником рожи друг другу чистят

Так что это полегче, чем, аки пес, за матросами и солдатами, высунув язык, бегать. Делать то особенно нечего, сидим в кафе при Доме офицеров, кофе пьем, растворимый.

            Тут дежурная по Дому фицеров, подходит.  И нашего начальника патруля к телефону позвала. Начальником у нас инженер эскадрильи, из соседнего полка. Слышим, он с кем-то большим и высоким разговаривает:

            – Так точно! Так точно! Никак нет! Есть!

            Все, думаю, никак выволочку от комдива получает, что в кафе сидим. А оказалось, комендант звонит, поручение какое-то дал.

            – Пошли, – майор говорит, – буяна брать будем! Топором машет.

            Вот это да! Такого мы еще не видели.

            – И что, товарищ майор, офицер хулиганит?:

            – Да. Майор. Я его хорошо знаю. Ему давно на дембель пора. Мухи не обидит, а тут гляди, с топором! Чудеса! Что водка с человеком делает?

            Мы с Петром подтянулись. Кобуры с пистолетами поправили. Нацелились и внутренне собрались, значит.

            Приходим. Сталинская трехэтажка. Дверь девочка лет двенадцати открыла. В глазах при  виде нашей команды удивление и горечь.

            – Показывай, Оленька, – наш старший говорит, – что у вас стряслось?

            – Ничего не стряслось, дядь Сережа. У нас все в порядке.

            – А папа…? Дома?

            – Дома. Он спать лег.

            – Оленька! Кто там? – слышим мужской голос. – Заходите.

            Мы из коридора в большую комнату проходим. Там на диване – в чистом белье седой мужчина лежит. Видно не спал еще, книга в руках.

            – Ты, Сергей!? Что случилось? Замерзли, что ли? Проходите, проходите,… Я сейчас… оденусь только.

             Он взял лежащий на кресле спортивный костюм.

            – У нас случилось? У нас как раз все в порядке. А вот у тебя, Матвей, что?

            – А что у меня? Вот, спать ложусь, книгу решил почитать…   

– Вы его понюхайте, понюхайте, алкаша проклятого. Он же лыка не вяжет, – выскочила из соседней комнаты женщина лет сорока пяти. Между большим и указательным пальцами правой руки она зажимала чистый ватный тампон. – Вот, смотрите, как он меня топором на куски изрезал. Я тут кровью истекаю, – завизжала она, а он книгу, видите ли, читает, пьяница проклятый. Ничего! Небось, на гауптвахте протрезвеешь. Ты у меня еще в ногах наваляешься.

            – Люся, – остановил ее словоизвержение наш начальник, – Люся, побойся Бога! Какие куски? Где топор? Кто пьяный? Матвей, что ли? Да он же трезвый, книгу читает.

            – Ага! Книгу! Как же!? Он там фигу видит, а не книгу. Это для вас он читает. Читатель! Я щас позвоню коменданту. Спрошу почему он его  дружков, тебя то есть, присылает? А они пьяных бандитов прикрывают. Комендант нас, бедных женщин, защитит.

            – Да погоди ты. Что слу-чилось?

            – Он на меня с топором бросился. Изрубил всю вот! – она ткнула майору под нос палец с ваткой.

            – Погоди, – майор попы-тался отвести от своего носа ватку, на которой не было ни капли крови. – Саня!  – повернулся он ко мне.  – Поговори с дочкой.

            Наш старший пытался договориться с супругами. Петр вышел в коридор. Через стекло кухонной двери я заметил, что Матвей поднялся с дивана и надевал брюки.

            – Как тебя зовут? – не знаю зачем спросил я девочку.

            – Оля.

            – Скажи, Олечка, что тут произошло?

            – Знаете что, – враждебно вскинулась на меня девочка, – я лучше ничего говорить не буду.

            Сколько я ни пытался ее разговорить, так она ничего мне не сказала. Тем временем Матвей полностью оделся. Мой майор позвал меня, и мы вчетвером вышли на улицу.

            – Так  что у вас произошло?

            – А! Не спрашивай! Эта сука, чем старее, тем дурее! Они там, на работе, в финчасти, групповуху затеяли. Кому там моя дура старая понадобилась? Ума не приложу. Какой-то мудак все это фотографировал и мне фотки подбросили. Я ей показал и сказал, чтобы повнимательней была – дочь растет. Так она на меня накинулась: «Я тебя с должности сниму, да я тебя из армии выпру! Я тебя со свету сживу!» Вот вас через коменданта вызвала. Я бы с ней, стервой, давно развелся, да дочку жалко.

– Да! Комендант боится, что она к начпо побежит. А тот известный защитник женщин. Если комендант не прореагирует, сам получит по первое число. Тебе есть где переночевать?

– Есть. К Петру Сергеевичу пойду. У него жена в отпуску. Он еще когда приглашал…

– Вот и хорошо, а коменданту я так и скажу: ты был трезв, никто твою бабу и пальцем не трогал, а чтобы скандал прекратить, ты у Петра ночевал. Ну, давай, старина, держись, а я к коменданту пойду.  Может, она утихомирится.

– Эх! Только на это надежда, девчонку жалко. А то придется разводиться.

 Он повернулся, засунул руки в карманы пальто и зашагал в темноту. 

 

© Copyright: Александр Шипицын, 2014

Регистрационный номер №0222633

от 23 июня 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0222633 выдан для произведения:

 

            Назначили меня в старший офицерский патруль. Это когда два лейтенанта и один майор – начальник. Чтобы отдельных распоясавшихся офицеров к порядку призывать. На солдат и матросов – ноль внимания, а все внимание братьям – хулиганствующим офицерам. Ну и прапорщикам, если под горячую руку подвернутся. Это в теории, а на практике крайне редко у нас что-то выдающееся происходит. За все время только и помню, как пьяный комэск командиру полка в туалете по физии  кулаком заехал. Но командир не обиделся, а только сдачи дал, и растащили их по углам. Но это у них, говорят, с училища еще продолжается. То один, то другой сорвется. А вообще занятно смотреть, как полковник с подполковником рожи друг другу чистят

Так что это полегче, чем, аки пес, за матросами и солдатами, высунув язык, бегать. Делать то особенно нечего, сидим в кафе при Доме офицеров, кофе пьем, растворимый.

            Тут дежурная по Дому фицеров, подходит.  И нашего начальника патруля к телефону позвала. Начальником у нас инженер эскадрильи, из соседнего полка. Слышим, он с кем-то большим и высоким разговаривает:

            – Так точно! Так точно! Никак нет! Есть!

            Все, думаю, никак выволочку от комдива получает, что в кафе сидим. А оказалось, комендант звонит, поручение какое-то дал.

            – Пошли, – майор говорит, – буяна брать будем! Топором машет.

            Вот это да! Такого мы еще не видели.

            – И что, товарищ майор, офицер хулиганит?:

            – Да. Майор. Я его хорошо знаю. Ему давно на дембель пора. Мухи не обидит, а тут гляди, с топором! Чудеса! Что водка с человеком делает?

            Мы с Петром подтянулись. Кобуры с пистолетами поправили. Нацелились и внутренне собрались, значит.

            Приходим. Сталинская трехэтажка. Дверь девочка лет двенадцати открыла. В глазах при  виде нашей команды удивление и горечь.

            – Показывай, Оленька, – наш старший говорит, – что у вас стряслось?

            – Ничего не стряслось, дядь Сережа. У нас все в порядке.

            – А папа…? Дома?

            – Дома. Он спать лег.

            – Оленька! Кто там? – слышим мужской голос. – Заходите.

            Мы из коридора в большую комнату проходим. Там на диване – в чистом белье седой мужчина лежит. Видно не спал еще, книга в руках.

            – Ты, Сергей!? Что случилось? Замерзли, что ли? Проходите, проходите,… Я сейчас… оденусь только.

             Он взял лежащий на кресле спортивный костюм.

            – У нас случилось? У нас как раз все в порядке. А вот у тебя, Матвей, что?

            – А что у меня? Вот, спать ложусь, книгу решил почитать…   

– Вы его понюхайте, понюхайте, алкаша проклятого. Он же лыка не вяжет, – выскочила из соседней комнаты женщина лет сорока пяти. Между большим и указательным пальцами правой руки она зажимала чистый ватный тампон. – Вот, смотрите, как он меня топором на куски изрезал. Я тут кровью истекаю, – завизжала она, а он книгу, видите ли, читает, пьяница проклятый. Ничего! Небось, на гауптвахте протрезвеешь. Ты у меня еще в ногах наваляешься.

            – Люся, – остановил ее словоизвержение наш начальник, – Люся, побойся Бога! Какие куски? Где топор? Кто пьяный? Матвей, что ли? Да он же трезвый, книгу читает.

            – Ага! Книгу! Как же!? Он там фигу видит, а не книгу. Это для вас он читает. Читатель! Я щас позвоню коменданту. Спрошу почему он его  дружков, тебя то есть, присылает? А они пьяных бандитов прикрывают. Комендант нас, бедных женщин, защитит.

            – Да погоди ты. Что слу-чилось?

            – Он на меня с топором бросился. Изрубил всю вот! – она ткнула майору под нос палец с ваткой.

            – Погоди, – майор попы-тался отвести от своего носа ватку, на которой не было ни капли крови. – Саня!  – повернулся он ко мне.  – Поговори с дочкой.

            Наш старший пытался договориться с супругами. Петр вышел в коридор. Через стекло кухонной двери я заметил, что Матвей поднялся с дивана и надевал брюки.

            – Как тебя зовут? – не знаю зачем спросил я девочку.

            – Оля.

            – Скажи, Олечка, что тут произошло?

            – Знаете что, – враждебно вскинулась на меня девочка, – я лучше ничего говорить не буду.

            Сколько я ни пытался ее разговорить, так она ничего мне не сказала. Тем временем Матвей полностью оделся. Мой майор позвал меня, и мы вчетвером вышли на улицу.

            – Так  что у вас произошло?

            – А! Не спрашивай! Эта сука, чем старее, тем дурее! Они там, на работе, в финчасти, групповуху затеяли. Кому там моя дура старая понадобилась? Ума не приложу. Какой-то мудак все это фотографировал и мне фотки подбросили. Я ей показал и сказал, чтобы повнимательней была – дочь растет. Так она на меня накинулась: «Я тебя с должности сниму, да я тебя из армии выпру! Я тебя со свету сживу!» Вот вас через коменданта вызвала. Я бы с ней, стервой, давно развелся, да дочку жалко.

– Да! Комендант боится, что она к начпо побежит. А тот известный защитник женщин. Если комендант не прореагирует, сам получит по первое число. Тебе есть где переночевать?

– Есть. К Петру Сергеевичу пойду. У него жена в отпуску. Он еще когда приглашал…

– Вот и хорошо, а коменданту я так и скажу: ты был трезв, никто твою бабу и пальцем не трогал, а чтобы скандал прекратить, ты у Петра ночевал. Ну, давай, старина, держись, а я к коменданту пойду.  Может, она утихомирится.

– Эх! Только на это надежда, девчонку жалко. А то придется разводиться.

 Он повернулся, засунул руки в карманы пальто и зашагал в темноту. 

Рейтинг: +1 275 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
141
135
112
96
НОЯБРЬ 17 ноября 2018 (Елена Бурханова)
88
87
85
85
84
82
81
80
78
77
77
72
72
Покаяние 13 ноября 2018 (Сергей Дивак)
71
70
68
67
66
НАДЕЖДА 18 ноября 2018 (Юрий Веригин)
64
64
63
62
61
53
50
47