ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Империя вторгается в роман

Империя вторгается в роман

19 марта 2013 - Lart
article124697.jpg
 
Пролог
«Штирлиц шел по коридору» - фраза из популярного некогда советского кинофильма вертелась в голове коммандера Берга. Он тоже шел по коридору, направляясь к кабинету шефа . В самом вызове к руководству не было ничего необычного, но тоскливое предчувствие неприятностей не оставляло коммандера с самого утра. Опыт подсказывал, что следует ожидать как минимум головоломки, где половина элементов потерялись, а вторая половина - от другой игрушки. Самое скверное, если куда-нибудь нужно будет ехать. Из последней поездки коммандер привез пригоршню сувениров в лодыжке и плече. Их потом долго выковыривали заботливые руки штатного коновала ВКР. Айболитыч , зарастив рассеченные мышцы, предсказал Бергу жизнь недолгую , но полную непередаваемых ощущений. Естественно, если героический коммандер не перестанет уродовать свое многострадальное тело и не последует добрейшим советам доктора. Режим, правильное питание, умеренные физические нагрузки… Берг тогда посоветовал доктору отнести его рецепт в отдел пропаганды. Дескать, пусть наштампуют листовок и снабдят очередных гостеприимных «друзей» Империи инструкцией по правильному уходу за инвалидствующими диверсантами.
Итак, Берг повернул ручку, чувствуя непередаваемое нежелание видеться с его обитателем.
- Разрешите, господин генерал? Коммандер Берг по вашему…
- Проходите, коммандер. Как себя чувствуете? – генерал стоял возле окна.
- Разрешите доложить! – Берг порою любил корчить из себя тупого киношного служаку. Маленький протест, даже своего рода детская шалость, которую он себе позволял в присутствии своего старого друга и командира. – Я себя чувствую!
- И то хлеб, - поддержал генерал Рольф – Зомби нам пока не требуются. Садитесь. Вы ведь числитесь при гвардейском экипаже, не так ли?
Обращение на «вы» с плавным переходом к «ты» - фирменная карточка Рольфа. Вежливое и фамильярное весьма забавно уживалась в манерах шефа отдела «К».
- Так точно!
- Мда, потому и звание у вас флотское (1), а не армейское… - сделал внезапное открытие генерал.
«Чего он мямлит? Что такого должно было случиться, чтобы Рольф начал ходить вокруг да около, хотя всегда предпочитает огорошить в лоб?»– разговор Бергу разонравился в самом начале. Чувство приближающихся со скоростью курьерского состава неприятностей стало всеобъемлющим.
- И группой своей командуете уже 8 год… - констатировал очевидное генерал, задумчиво покручивая капиллярную руку.
- Осмелюсь доложить: мое личное дело есть в отделе «Ш»!
- Не паясничайте, майор – генерал назвал более приятный его слуху вариант звания Берга. – Я знаю, как вы злитесь, и поверьте, не испытываю никакого желания поручать вам это дело, сучетом того, что вы еще толком не восстановились после прошлой операции. Но обстоятельства таковы, что других старших офицеров, с таким же опытом и квалификацией, как у вас, в данный момент под рукой нет. – Рольф при этих словах  кивнул, видимо приняв про себя окончательное решение и решительно закончил
- Вот новая задача… Во время эксперимента по пространственному перемещению, нашим ученым удалось достичь весьма интересных результатов. Ты ведь в курсе, что существует программа «Саорс»?
- Да. Команда из бродячего шапито, которую приказано именовать учеными, уже два года двигает платиновый кубик. За те же деньги, можно было купить такой же, но сечением метр на метр.
- Не смешно. Они переместили человека.
- Да? Случаем не местоблюстителя Аннарина?
- Увы, к сожалению, нет. Своего брата – яйцеголового. Что-то у них там пошло не так и случилось непредвиденное.
- Шеф, только не говорите мне, что придется доставать этого циркача с Территорий или прямо из подвальчика Веселого замка (2)
- Боюсь все гораздо сложнее.- Рольф вздохнул и откинулся на спинку кресла. В белесом искусственном свете светодиодных ламп, генерал сильно смахивал на карикатурного человечка, с собранным из квадратиков лицом, каких любили рисовать в сатирических журналах Прошлой Эпохи (3).
- Вот, почитай, сам поймешь … - шеф протянул служебный наладонник.
Я пробежал глазами текст и приложенные фотографии. Клоун умудрился забросить себя в детективный роман (3) и стать одним из персонажей. К счастью, пострадала только одна книга, которую эти умники использовали как временную подпорку какой-то установки. Теперь на страницах этого романа не было ничего кроме короткой записки: «Помогите, я здесь, Лаон». Из всего произошедшего был сделан глубокомысленный вывод, что Платон был прав и что миры есть копия копии, творимые каждым автором с позиции его собственного безумия. Но меня насторожило не это. Среди прогнозируемых проблем от случившегося казуса, была проблема сращивания пластов реальности с последующим коллапсом, когда вымышленное и реальное нашего мира перемешается так, что уже не будет отделимо. По расчетам привлеченных к этому делу спецов, выходило, что чем дольше этот парень бродит по книге, тем больший хаос он в нее приносит, и тем скорее начнутся последствия. Предложение пожертвовать книгой и «обезьянкой» не склонные к сантиментам ребята Кларка отвергли: физическое уничтожение необязательно приведет к уничтожению информации, поскольку она существует помимо нашего мира. Следовательно, запущенные процессы невозможно будет остановить таким простым и надежным способом. Во избежание непредвиденных последствий, действия пропавшего клоуна необходимо было упорядочить и как-то привести в согласие с сюжетом так, чтобы получилось повествование, отличающееся только в деталях или, как красочно присовокупил спец: «Превратить эту ересь в чертов фанфик».
- Мда… - я выдавил из себя знаменательную фразу и осторожно покосился на генерала.
- Послушай Давид, мне не улыбается посылать тебя к чертовой бабушке на именины, но ты сам видел: нужно действовать быстро. Ты у нас парень привычный ко всяким ситуациям, с катушек не слетишь и в случае чего найдешь способ, как 3 разделить на два без остатка. Мы не можем послать туда кого-то только по линии агентурной разведки. Там нужен человек с боевым опытом и богатым воображением. Так что – собирайся.
Перед отправкой, мы договорились, что я буду записывать свои наблюдения на микроналадоннике (4). Он как-то был связан с установкой и при обнаружении «объекта» нас обоих должны были «выдернуть» в наш мир.
Вот так Империя и вторглась в роман «Преступление и наказание».
 
Записки на полях.
 Первая записка.
Первое впечатление, было немного странным. То, что я теперь именовался Родион Романович Раскольников, бывший студент, а ныне лицо без определенных занятий, удивило не столько, сколько сам факт замещения. Оказывается законы почтенного сэра Ньютона действуют везде: что-то убавилось, следовательно, где-то прибавилось. Лаон заменил кого-то из персонажей (мне предстояло выяснить кого), а наши умники заменили главного. Отчего-то они были уверены, что паспорт подданного Российской Империи на имя Раскольникова – гарантия, что мы с клоуном не поменяем друг друга. Я в этом убежден отнюдь не был.
И все же больше всего меня поразили цвета. На инструктаже мне говорили, что Достоевский специально наполнил роман контрастными оттенками мрачных цветов, дескать, такое у моего тезки мировоззрение. Не знаю, может и так, но здесь, в романе граница цвета была чрезвычайно ощутима. Петербургская публика четко разделялась по цветовому признаку. Я настолько привык к к ярким цветам своей эпохи, что тусклые, блеклые цвета мещанской части города мне казались какими-то нищенскими. Городок был пылен, закопчен сажей тысяч труб, довольно грязен и ничем не напоминал современный Питер. Впрочем, по мере удаления от окраин, ремесленных и мещанских кварталов картина менялась. Районы, где проживало привилегированноесословие были вымощены и ухожены. Сажа оседала и там, но как-то было опрятней, с претензией на элитарность. Впрочем, современный Питер мне все равно нравится больше.
Такое же унылое впечатление производила одежда. Отсутствие искусственных тканей и красителей сказывалось на внешнем виде публики. Все оттенки серого, коричневого, реже бежевого – типично для людей попроще, вроде меня. Представители же обеспеченных слоев предпочитали более разнообразные краски, нередко даже попугайских расцветок и сочетаний. Но всем этим тканям не хватало какого-то внутреннего блеска, от чего даже гвардейские офицеры выглядели немного потерто. Впрочем, я скоро освоился и перестал замечать эту разницу.
Поиски мои грозили затянуться, а средств к существованию было маловато. Точнее не было вовсе. Кое-какой капиталец, выданный перед заброской, я решил обратить на пользу обществу и себе любимому. Общение с моей хозяйкой подсказало мне мысль, что местная публика весьма падка на вычурные фантазии о вещах, в которых ничего не смыслит. Путем небольшой интриги, мне удалось «подсолить», как здесь говорят, одного клерка в местной газетенке из разряда недельной сплетницы. Редактору было «подложено» мое сочинение, точнее вольный пересказ романа А. Шклярского «Томек в краю Амазонки». На память и фантазию я никогда не жаловался, так что жуткие приключения в дебрях источающих лихорадку джунглей, кровожадных индейцев с леденящими душу культами и сценами «возбуждающими вкус образованного человека», были предложены придирчивому взору. Редактору понравилось, правда вместо индейцев пришлось поселить негров, а имена переправить, но публикация состоялась и имела некоторый успех.
Вторая записка.
Мои успехи на литературном поприще более ощутимы, чем в поисках   болванчика. Прямая и косвенная реклама моих сочинений принесла свои плоды: их стали печатать в некоторых других изданиях, а от меня требовать все новые и новые «опусы». Денег это приносит немного, поскольку большая часть гонорара уходит на оплату рекламы и подкуп всевозможных должностных лиц. Эту страну погубит коррупция! Печатный бизнес пронизан интригами, взяточничеством и ненавистью, как ватник нитками. Каждый издатель радеет о благе не столько своего издательства, сколько своего кармана. Газеты возникают и лопаются в миг, произведения воруют и печатают под чужими именами, критики охотно продают свое перо и пишут откровенно заказанные отзывы. Причем, одного и того же критика легко перекупить и заставить расхвалить то, что он вчера разнес в пух и прах (5). И над всем этим давлеет мощная рука чиновников. Любую публикацию могут завернуть, а издание или автора оштрафовать или даже подвергнуть аресту под предлогом «вольнодумства» и «неблагонадежности». Есть, конечно, и бескорыстные, честные люди и среди издателей, критиков и цензоров, но тем труднее им приходится в этом мире. Впрочем, я уже освоился и в этой области.
Третья записка.
Подозрительного типа на горизонте моей жизни все еще не видно, а я приступил ко второй части своего плана накопления резервного капитала. А именно – мошенничеству в особо крупном размере. Почтенный Родион Романыч решился идти по самому простому и нехитрому пути - убил, ограбил, доказал. А я применю стратегию массового объегоривания доверчивых и неумных любителей бульварных романчиков и рассказов. Пришлось попотеть, пока я нашел Илюху – резчика. В прошлом богомаз и церковный резчик, Илья спился и промышлял подаянием да редкими заказами. А ведь мастер от бога. Таких мастеров не то, что в нашей эпохе, даже здесь найти тяжело. Но мне повезло. Начали мы с ним выпускать культовые предметы из «дикой Амазонии» – чаши, тотемы, разную мелочь. Дай бог здоровья моему преподу по химии, он таки вбил в мою башку основы производства красителей и пластификаторов из подручных материалов. В условиях цивилизации с отсталой промышленностью и отсутствием большинства популярных компонентов – полезный навык. Зато сосна идет под красное дерево так, что и специалистам отличить затруднительно.
С Ильей проблемы. Отучить его от пьянства было нелегко, пришлось применить методы из арсенала отравителя. Думал - помрет, но оклемался, зато теперь стойкая непереносимость алкоголя, молочной сыворотки и некоторых продуктов. Удачно получилось, что он сам в трезвом виде привычку свою клял и молил небеса его избавить. Так что внезапную болезнь и воспоследовавшее отвращение к «зеленому змию», он понял паравильно – как божье избавление, а я, лечивший его от побочных эффектов за свой счет, стал посланцем вышних сил.  Вот так и сочетается добро с  «набором юногоБорджиа». Теперь у нас своя мастерская. Дело поставлено на поток, теперь нужно правильно организовать сбыт и увеличивать обороты.
Записка четвертая.
Торговля поделками идет бойко. Фирма «экспортирует» безделушки и сбывает их дамочкам, обожающим мсье Леона – так зовут моего литературного персонажа. Особую роль играют все возможные культовые принадлежности. Откуда в просвещённом Петербурге столько доморощенных оккультистов, любителей загробных откровений и просто суеверных невежд? Причем исключительно наихристианнейшего толка. Народ потихоньку стремиться заглянуть за край и достичь того, чего им при жизни не хватает. Кто власти, кто уверенности, кто от безделья мается, бедняга. Наша деятельность уже привлекла внимание церковников и жандармов. Но придраться не к чему: формально мы торгуем только предметами для украшения быта »из экзотических стран дикой Америки, Африки и Восточного Китая». Все честь по чести, липовые бумаги в полном порядке. А что? Подделка документов входит в обязательный минимум навыков диверсанта, тем более, что до водяных знаков или даже телефонной связи здесь не дошли. И бумага якобы выданная в Киеве вполне принимается на веру в Петербурге. Главное, чтоб печать была мокрая и не зарываться. Не зарываться и знать меру. Достаточно перейти границу наглости и можно погореть. Так погибли многие разведчики до меня. Но я пока держусь, балансирую по краю и готовлю базу. Деньги, проклятые деньги. Даже в выдуманном мире без них не найти и не украсть человека.
Кстати о людях. Удачные поклоны и льстивая похвала парочке сиятельных особ, с подношениями, естественно, были  к месту. Сиятельные зачитываются рассказами, хотя я был весьма скромного мнения о своем литературном даре и благосклонно принимают дары. Изволят быть меценатами и доброхотами, особенно по отношению к тем, кто так любит «ваше превосходительство». Вполне искренне, между прочим. Если б не ваше превосходительство (которое и благородие-то с натяжкой, по местной табели (6) – фирму бы уже заели.
Записка пятая.
Приказчик, он же менеджер по продажам, деловой консультант, а в перспективе – козел отпущения, некто ХансГиттер. Ганс Иванович. Неудавшийся мошенник на русской почве. Ему не откажешь в уме и авантюризме, но останавливаться вовремя он не умеет, на чем и погорел, когда я его встретил. Небольшая афера с псевдозолотыми перьями тянула на реальный срок в прохладном климате царства Сибирского, но мне удалось провернуть дело так, что издатель, заказавший партию «за сущие копейки», от жалобы властям отказался, чтоб не доставлять радости конкурентам своею глупостью и неумением видеть мошенника за версту (чем он гордился и потому дружил со мною). Ханса Ивановича я же взял за мягкое и приставил к делу. Он попытался надуть и меня, но осознав, что вода в канале Петербурга мокра и дно далековато, оставил эту затею. Думаю, он приворовывает, но по мелочи и втихоря. Пусть, будем думать, что инстинкт неистребим.
Записка шестая.
                Одолела мизантропия. Достали меня университетские горе-мыслители, с которыми я вынужден общаться. Подавай им решенье всех проблем на блюдце. Одним махом всю Россию перекраивают и за пять минут суть любого человека познают. Люди – рентгены, хоть пока и нет такого слова. Решил пошутить в своем духе. Опубликовал ржачную статью о комплексе Наполеона и человечестве. Фрейд отдыхает. Человек человека кушает за обедом, великие люди. Изволил шутить над местными озабоченными философией в компоте чудаками. На меня ополчились. Причем как социалисты, так и консерваторы. Одни за хулу на человека, другие за хулу на бога. Понял один Ханс. «Да-с, милостивый государь. Этот ваш Раскольников преизрядный шут-с. Или вовсе жизни не знает, раз рассуждает о мировом величии, когда сам натурально мелкая сошка». Ханс знает только мой псевдоним – господин Невзоров. Но каков! Понял, что я юродствую со страниц «сурьезной» прессы. А эти клоуны так и не вняли. Поди окончат курс, начнут где учительствовать, где врачевать, а где землю мерять да руду искать, обзаведутся семьями и смотри: куда вся революционность денется? Буржуа. Благополучные, благонадежные и в меру подленькие. Впрочем, человеческих качеств иные и тогда не растеряют, лишь бы ума хватило распорядиться.
Записка седьмая.
                Сегодня обедал в какой-то забегаловке. Зашел мимоходом, поскольку дома поесть не успел, а в лавке было некогда. Пока закусывал, пристроился ко мне какой-то алкаш. Чиновничек отставной, пропивающий последние штиблеты и мозги. За четверть рассказал душещипательную историю своей жизни. Про то как докатился до дна, а дочка на панель из-за родителя пошла, чтоб меньшая детвора не померла раньше времени. Хотел оделить его «последним шансом», но пожалел … отраву. Хорошего яда достать трудно, здесь в ходу больше «наследственный порошок» (7), а если будут брать, нужно что-то более быстрое и менее болезненное. Себя мне все ж жальче, чем алконавта. И ведь он, гад, мне не соврал ни разу! Я ж не один допрос провел, имею опыт.  Выползли на улицу, добрались на мне до хаты этого героя. Жена его – сухонькая, выстарившаяся до срока тетка, - чуть в глаз не дала. Трясется вся, решила, что собутыльник. Жрать дома не чего, за квартиру не плачено, старшая непонятно где. Дети голодные. Я оставил ей кое-какую мелочь. Ушел.
                Пришел в 6 утра.   Хозяйка решила погундеть, что, дескать, бродят и она не потерпит… Пришлось пугнуть, показал ей состряпанную бумагу хлестаковского толка. Вроде я еще не государев советник, но сегодня должен стать. Старуха испугалась и заткнулась. Начала вопить жена алкаша. Решила, что ее мужа хотят арестовать. Я не разуверял, тем паче что он еще дрых. Пришлось применить меры экстренного пробуждения.
                На улицу мы вывалились любо дорого поглядеть. Я – садист, влеку мокрого, слегка помятого человечка со следами бурной ночи. Привел в офис, то есть лавку. Сказал Хансу, что это наш новый клерк и большой специалист. Велел бить смертным боем , если попытается сбежать или напиться на работе. Ханс меня не понял. Он решил, что это новая хитрость из серии как украсть еще больше и не попасться, а я себя ругал последними словами: наплачемся мы с этим Мармеладом.
Восьмая записка.
Мармелад не подкачал. В конторе проку от него не было ни на грош, одни хлопоты. Не говоря уж о том, что конвоировать его до дому приходилось и забирать так же. Жена, правда, когда осознала, что муж насильственно работает и кое-что за эту работу получает, пришла в восторг. Молилась, благодарила, в ножки собиралась упасть. Еще раз окрысился на ее хозяйку, чтоб меньше хамила и оскорбляла семейство моего работника. Но каков Мармелад! Он таки сбежал. Прибег в полицию и давай жаловаться, что над ним издеваются. Жандармы – наши старые знакомцы-  его в кутузку и к нам скорей засланца. Решили, что он нас обокрасть хотел. Доверия его физиономия не вызвала. Меня не было, а когда я пришел, Ханс уже его вызволил. При этом застращал Сибирью и кандалами под грозное сопение квартального чуть не до смерти. Мне даже жаль мужика стало. Зато теперь он усек, что спасенья ему нет и под проповеди Ильи о просветлении и исцелении, занялся делом.
***
- Генерал, вы понимаете. Что вместо психологического мы теперь имеем дело с авантюрным романом? – профессор Винер недовольно покосился на Рольфа
-  Продолжайте, любезный – процедил сквозь зубы начальник имперской разведки – У меня такое ощущение, что вы недовольны?
- Разумеется, я недоволен! Это черт знает что такое! Вместо того чтобы вживаться в атмосферу ваш офицер…
- Мой офицер – один из лучших офицеров, смею заметить, - обучен приспосабливаться наилучшим образом в любых условиях. Самых неблагоприятных. И насколько я вижу, у него неплохо получается.
- Да вы с ума сошли! Неплохо получается. Этот ваш Берг, он, что -  романа не читал? Что за мелкоуголовные замашки? Одного отравил, другого подкупил, следующего избил. Какое-то чтиво низкосортное печатать начал, какие-то…
- Достаточно! – Рольф легко перекрыл возмущенные возгласы ученого мужа. – Гвардии майор Берг поступал абсолютно правильно и сумел за короткий срок создать базу, завербовать агентуру и занять выгодное положение в обществе. А вы, кажется, хотели, чтоб он тощал, завшивел и погряз в долгах?
- Но сюжет…
- У вас проблемы с логикой, профессор. Вы упрекали Берга в уголовщине, когда по сюжету он должен совершить немотивированное убийство. Причем двойное и с особой жестокостью.
- Убийство мотивированное…
- Не морочьте мне голову! Когда в темноте режут глотку часовому – есть мотив, есть объяснение. А когда старуху бьют по голове, грабят и награбленное в мусорник кидают – это даже не преступление, это глупость. И потом, я не вижу причин для беспокойства. Вам нужно найти вашего человека? Берг этим занят. Должен произойти какой-то эпизод, должно свершиться действие романа? Так Мармеладова он уже встретил. Не так, как то желал автор, ну так и Раскольников он у нас только по легенде. Если вы не можете что-либо изменить, не мешайте, по крайней мере делать моим людям свое дело. Надеюсь, со спасением моего офицера проблем не будет
- Там не только ваш офицер, но и…
- В первую очередь мой офицер.
 Комментарии.
Увы и ах. Данный текст - отражает выдуманную действительность, а потому действия, оценки и точки зрения персонажей … таковы, какими их наделил я, Lart. Я допускаю, что кому-то может и не понравиться тот факт, что врачи ВКР – циники и садисты, и что бойцы спецназа – Имперской гвардии в повести  - относятся к ним также, но из песни слов не выкинешь. Так оно и есть. Надобно добавить, что почтенный Берг роман Достоевского пролистывал, но не вдохновился. И «страдать и очищаться», увы, не готов. Он, майор имперской разведки», - типичный грешник, живущий здесь, сейчас и исключительно за свой, а не маменькин счет. Наполеоном ему не быть, ибо цену жизни – своей и чужой – он знает по другим источникам, нежели Шиллер или Ницше. Как-то так.
Ну, и прежде чем обвинить автора в остракизме по отношению к Достоевскому, почтенным критикам стоит вспомнить, что авторский взгляд и взгляд героя – не две ноги в одном голенище J
  1. Т.е. Берг – офицер морской пехоты. Имперская гвардия набирается из состава различных частей полевых армий и флота. Приходя, военнослужащий сохраняет ту систему званий, какую имел до перевода. Т.е. мичман Берг дорос до коммандера. Звание «коммандер» соответствует званию «майор» сухопутных войск и, в переложении на звания ВС РФ, званию «подполковник»
  2. Основными противниками империи являются Лига наций и Северо-Восточный Альянс. Соответственно, Территории – область, где прошла ядерная война и присутствует радиоактивное заражение, «Веселый замок» - кодовое название Службы безопасности Альянса
  3. Представляю какое сейчас начнется негодование, но вообще-то «Преступление и наказание» -формально детективный роман J
  4. Толщиною 0,5 мм, величиною с половину ладони. Легко прятать, можно просто свернуть как сигарету. Пишут на таких мининаладонниках любым острым, но мягким предметом, например, спичкой.
  5. Отсылаю читателя к «Дневнику писателя» Ф. М. Достоевского и воспоминаниям о прессе 60-70-х годов XIX века других авторов. Четкие законодательные нормы журналистской практики и авторских прав еще нет, они не унифицированы в законодательствах разных стран, а прецедентное право даже передовых держав (например, Британской империи) создает трудности даже при защите от явной клеветы.
  6. Т.е. Берг величает мелкого чиновника званием главы канцелярии. Достоевский сравнивает чинопочитание в России аналогичными традициями Китая, где целования туфли мандарина – обыденное явление. Чтобы автора не обвинили в преувеличении, маленький исторический факт: М.И. Кутузов будучи генерал – лейтенантом приезжал рано утром к фавориту Екатерины Великой Платону Зубову варить кофе. В отличие от оригинального Родиона Раскольникова, Берг ради успеха дела готов поступиться некоторыми принципами, что характеризует его не с лучшей стороны, но позволяет ему помочь Мармеладову…
  7. Т.е. мышьяк. В XVII столетии отравление мышьяком не могли отличить от симптомов холеры, к следующему веку уже появилась разработанная методика, но применяли ее только в отношении более-менее важных дел. Поэтому многие личности, в т.ч. из царских фамилий, окончили свою жизнь «от приступов внезапной горячки», когда наследники предпочитали тихо закрыть дело, чем выяснить, откуда  такая болезненная напасть у вполне здорового человека.   

 

© Copyright: Lart, 2013

Регистрационный номер №0124697

от 19 марта 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0124697 выдан для произведения:
 
Пролог
«Штирлиц шел по коридору» - фраза из популярного некогда советского кинофильма вертелась в голове коммандера Берга. Он тоже шел по коридору, направляясь к кабинету шефа . В самом вызове к руководству не было ничего необычного, но тоскливое предчувствие неприятностей не оставляло коммандера с самого утра. Опыт подсказывал, что следует ожидать как минимум головоломки, где половина элементов потерялись, а вторая половина - от другой игрушки. Самое скверное, если куда-нибудь нужно будет ехать. Из последней поездки коммандер привез пригоршню сувениров в лодыжке и плече. Их потом долго выковыривали заботливые руки штатного коновала ВКР. Айболитыч , зарастив рассеченные мышцы, предсказал Бергу жизнь недолгую , но полную непередаваемых ощущений. Естественно, если героический коммандер не перестанет уродовать свое многострадальное тело и не последует добрейшим советам доктора. Режим, правильное питание, умеренные физические нагрузки… Берг тогда посоветовал доктору отнести его рецепт в отдел пропаганды. Дескать, пусть наштампуют листовок и снабдят очередных гостеприимных «друзей» Империи инструкцией по правильному уходу за инвалидствующими диверсантами.
Итак, Берг повернул ручку, чувствуя непередаваемое нежелание видеться с его обитателем.
- Разрешите, господин генерал? Коммандер Берг по вашему…
- Проходите, коммандер. Как себя чувствуете? – генерал стоял возле окна.
- Разрешите доложить! – Берг порою любил корчить из себя тупого киношного служаку. Маленький протест, даже своего рода детская шалость, которую он себе позволял в присутствии своего старого друга и командира. – Я себя чувствую!
- И то хлеб, - поддержал генерал Рольф – Зомби нам пока не требуются. Садитесь. Вы ведь числитесь при гвардейском экипаже, не так ли?
Обращение на «вы» с плавным переходом к «ты» - фирменная карточка Рольфа. Вежливое и фамильярное весьма забавно уживалась в манерах шефа отдела «К».
- Так точно!
- Мда, потому и звание у вас флотское (1), а не армейское… - сделал внезапное открытие генерал.
«Чего он мямлит? Что такого должно было случиться, чтобы Рольф начал ходить вокруг да около, хотя всегда предпочитает огорошить в лоб?»– разговор Бергу разонравился в самом начале. Чувство приближающихся со скоростью курьерского состава неприятностей стало всеобъемлющим.
- И группой своей командуете уже 8 год… - констатировал очевидное генерал, задумчиво покручивая капиллярную руку.
- Осмелюсь доложить: мое личное дело есть в отделе «Ш»!
- Не паясничайте, майор – генерал назвал более приятный его слуху вариант звания Берга. – Я знаю, как вы злитесь, и поверьте, не испытываю никакого желания поручать вам это дело, сучетом того, что вы еще толком не восстановились после прошлой операции. Но обстоятельства таковы, что других старших офицеров, с таким же опытом и квалификацией, как у вас, в данный момент под рукой нет. – Рольф при этих словах  кивнул, видимо приняв про себя окончательное решение и решительно закончил
- Вот новая задача… Во время эксперимента по пространственному перемещению, нашим ученым удалось достичь весьма интересных результатов. Ты ведь в курсе, что существует программа «Саорс»?
- Да. Команда из бродячего шапито, которую приказано именовать учеными, уже два года двигает платиновый кубик. За те же деньги, можно было купить такой же, но сечением метр на метр.
- Не смешно. Они переместили человека.
- Да? Случаем не местоблюстителя Аннарина?
- Увы, к сожалению, нет. Своего брата – яйцеголового. Что-то у них там пошло не так и случилось непредвиденное.
- Шеф, только не говорите мне, что придется доставать этого циркача с Территорий или прямо из подвальчика Веселого замка (2)
- Боюсь все гораздо сложнее.- Рольф вздохнул и откинулся на спинку кресла. В белесом искусственном свете светодиодных ламп, генерал сильно смахивал на карикатурного человечка, с собранным из квадратиков лицом, каких любили рисовать в сатирических журналах Прошлой Эпохи (3).
- Вот, почитай, сам поймешь … - шеф протянул служебный наладонник.
Я пробежал глазами текст и приложенные фотографии. Клоун умудрился забросить себя в детективный роман (3) и стать одним из персонажей. К счастью, пострадала только одна книга, которую эти умники использовали как временную подпорку какой-то установки. Теперь на страницах этого романа не было ничего кроме короткой записки: «Помогите, я здесь, Лаон». Из всего произошедшего был сделан глубокомысленный вывод, что Платон был прав и что миры есть копия копии, творимые каждым автором с позиции его собственного безумия. Но меня насторожило не это. Среди прогнозируемых проблем от случившегося казуса, была проблема сращивания пластов реальности с последующим коллапсом, когда вымышленное и реальное нашего мира перемешается так, что уже не будет отделимо. По расчетам привлеченных к этому делу спецов, выходило, что чем дольше этот парень бродит по книге, тем больший хаос он в нее приносит, и тем скорее начнутся последствия. Предложение пожертвовать книгой и «обезьянкой» не склонные к сантиментам ребята Кларка отвергли: физическое уничтожение необязательно приведет к уничтожению информации, поскольку она существует помимо нашего мира. Следовательно, запущенные процессы невозможно будет остановить таким простым и надежным способом. Во избежание непредвиденных последствий, действия пропавшего клоуна необходимо было упорядочить и как-то привести в согласие с сюжетом так, чтобы получилось повествование, отличающееся только в деталях или, как красочно присовокупил спец: «Превратить эту ересь в чертов фанфик».
- Мда… - я выдавил из себя знаменательную фразу и осторожно покосился на генерала.
- Послушай Давид, мне не улыбается посылать тебя к чертовой бабушке на именины, но ты сам видел: нужно действовать быстро. Ты у нас парень привычный ко всяким ситуациям, с катушек не слетишь и в случае чего найдешь способ, как 3 разделить на два без остатка. Мы не можем послать туда кого-то только по линии агентурной разведки. Там нужен человек с боевым опытом и богатым воображением. Так что – собирайся.
Перед отправкой, мы договорились, что я буду записывать свои наблюдения на микроналадоннике (4). Он как-то был связан с установкой и при обнаружении «объекта» нас обоих должны были «выдернуть» в наш мир.
Вот так Империя и вторглась в роман «Преступление и наказание».
 
Записки на полях.
 Первая записка.
Первое впечатление, было немного странным. То, что я теперь именовался Родион Романович Раскольников, бывший студент, а ныне лицо без определенных занятий, удивило не столько, сколько сам факт замещения. Оказывается законы почтенного сэра Ньютона действуют везде: что-то убавилось, следовательно, где-то прибавилось. Лаон заменил кого-то из персонажей (мне предстояло выяснить кого), а наши умники заменили главного. Отчего-то они были уверены, что паспорт подданного Российской Империи на имя Раскольникова – гарантия, что мы с клоуном не поменяем друг друга. Я в этом убежден отнюдь не был.
И все же больше всего меня поразили цвета. На инструктаже мне говорили, что Достоевский специально наполнил роман контрастными оттенками мрачных цветов, дескать, такое у моего тезки мировоззрение. Не знаю, может и так, но здесь, в романе граница цвета была чрезвычайно ощутима. Петербургская публика четко разделялась по цветовому признаку. Я настолько привык к к ярким цветам своей эпохи, что тусклые, блеклые цвета мещанской части города мне казались какими-то нищенскими. Городок был пылен, закопчен сажей тысяч труб, довольно грязен и ничем не напоминал современный Питер. Впрочем, по мере удаления от окраин, ремесленных и мещанских кварталов картина менялась. Районы, где проживало привилегированноесословие были вымощены и ухожены. Сажа оседала и там, но как-то было опрятней, с претензией на элитарность. Впрочем, современный Питер мне все равно нравится больше.
Такое же унылое впечатление производила одежда. Отсутствие искусственных тканей и красителей сказывалось на внешнем виде публики. Все оттенки серого, коричневого, реже бежевого – типично для людей попроще, вроде меня. Представители же обеспеченных слоев предпочитали более разнообразные краски, нередко даже попугайских расцветок и сочетаний. Но всем этим тканям не хватало какого-то внутреннего блеска, от чего даже гвардейские офицеры выглядели немного потерто. Впрочем, я скоро освоился и перестал замечать эту разницу.
Поиски мои грозили затянуться, а средств к существованию было маловато. Точнее не было вовсе. Кое-какой капиталец, выданный перед заброской, я решил обратить на пользу обществу и себе любимому. Общение с моей хозяйкой подсказало мне мысль, что местная публика весьма падка на вычурные фантазии о вещах, в которых ничего не смыслит. Путем небольшой интриги, мне удалось «подсолить», как здесь говорят, одного клерка в местной газетенке из разряда недельной сплетницы. Редактору было «подложено» мое сочинение, точнее вольный пересказ романа А. Шклярского «Томек в краю Амазонки». На память и фантазию я никогда не жаловался, так что жуткие приключения в дебрях источающих лихорадку джунглей, кровожадных индейцев с леденящими душу культами и сценами «возбуждающими вкус образованного человека», были предложены придирчивому взору. Редактору понравилось, правда вместо индейцев пришлось поселить негров, а имена переправить, но публикация состоялась и имела некоторый успех.
Вторая записка.
Мои успехи на литературном поприще более ощутимы, чем в поисках   болванчика. Прямая и косвенная реклама моих сочинений принесла свои плоды: их стали печатать в некоторых других изданиях, а от меня требовать все новые и новые «опусы». Денег это приносит немного, поскольку большая часть гонорара уходит на оплату рекламы и подкуп всевозможных должностных лиц. Эту страну погубит коррупция! Печатный бизнес пронизан интригами, взяточничеством и ненавистью, как ватник нитками. Каждый издатель радеет о благе не столько своего издательства, сколько своего кармана. Газеты возникают и лопаются в миг, произведения воруют и печатают под чужими именами, критики охотно продают свое перо и пишут откровенно заказанные отзывы. Причем, одного и того же критика легко перекупить и заставить расхвалить то, что он вчера разнес в пух и прах (5). И над всем этим давлеет мощная рука чиновников. Любую публикацию могут завернуть, а издание или автора оштрафовать или даже подвергнуть аресту под предлогом «вольнодумства» и «неблагонадежности». Есть, конечно, и бескорыстные, честные люди и среди издателей, критиков и цензоров, но тем труднее им приходится в этом мире. Впрочем, я уже освоился и в этой области.
Третья записка.
Подозрительного типа на горизонте моей жизни все еще не видно, а я приступил ко второй части своего плана накопления резервного капитала. А именно – мошенничеству в особо крупном размере. Почтенный Родион Романыч решился идти по самому простому и нехитрому пути - убил, ограбил, доказал. А я применю стратегию массового объегоривания доверчивых и неумных любителей бульварных романчиков и рассказов. Пришлось попотеть, пока я нашел Илюху – резчика. В прошлом богомаз и церковный резчик, Илья спился и промышлял подаянием да редкими заказами. А ведь мастер от бога. Таких мастеров не то, что в нашей эпохе, даже здесь найти тяжело. Но мне повезло. Начали мы с ним выпускать культовые предметы из «дикой Амазонии» – чаши, тотемы, разную мелочь. Дай бог здоровья моему преподу по химии, он таки вбил в мою башку основы производства красителей и пластификаторов из подручных материалов. В условиях цивилизации с отсталой промышленностью и отсутствием большинства популярных компонентов – полезный навык. Зато сосна идет под красное дерево так, что и специалистам отличить затруднительно.
С Ильей проблемы. Отучить его от пьянства было нелегко, пришлось применить методы из арсенала отравителя. Думал - помрет, но оклемался, зато теперь стойкая непереносимость алкоголя, молочной сыворотки и некоторых продуктов. Удачно получилось, что он сам в трезвом виде привычку свою клял и молил небеса его избавить. Так что внезапную болезнь и воспоследовавшее отвращение к «зеленому змию», он понял паравильно – как божье избавление, а я, лечивший его от побочных эффектов за свой счет, стал посланцем вышних сил.  Вот так и сочетается добро с  «набором юногоБорджиа». Теперь у нас своя мастерская. Дело поставлено на поток, теперь нужно правильно организовать сбыт и увеличивать обороты.
Записка четвертая.
Торговля поделками идет бойко. Фирма «экспортирует» безделушки и сбывает их дамочкам, обожающим мсье Леона – так зовут моего литературного персонажа. Особую роль играют все возможные культовые принадлежности. Откуда в просвещённом Петербурге столько доморощенных оккультистов, любителей загробных откровений и просто суеверных невежд? Причем исключительно наихристианнейшего толка. Народ потихоньку стремиться заглянуть за край и достичь того, чего им при жизни не хватает. Кто власти, кто уверенности, кто от безделья мается, бедняга. Наша деятельность уже привлекла внимание церковников и жандармов. Но придраться не к чему: формально мы торгуем только предметами для украшения быта »из экзотических стран дикой Америки, Африки и Восточного Китая». Все честь по чести, липовые бумаги в полном порядке. А что? Подделка документов входит в обязательный минимум навыков диверсанта, тем более, что до водяных знаков или даже телефонной связи здесь не дошли. И бумага якобы выданная в Киеве вполне принимается на веру в Петербурге. Главное, чтоб печать была мокрая и не зарываться. Не зарываться и знать меру. Достаточно перейти границу наглости и можно погореть. Так погибли многие разведчики до меня. Но я пока держусь, балансирую по краю и готовлю базу. Деньги, проклятые деньги. Даже в выдуманном мире без них не найти и не украсть человека.
Кстати о людях. Удачные поклоны и льстивая похвала парочке сиятельных особ, с подношениями, естественно, были  к месту. Сиятельные зачитываются рассказами, хотя я был весьма скромного мнения о своем литературном даре и благосклонно принимают дары. Изволят быть меценатами и доброхотами, особенно по отношению к тем, кто так любит «ваше превосходительство». Вполне искренне, между прочим. Если б не ваше превосходительство (которое и благородие-то с натяжкой, по местной табели (6) – фирму бы уже заели.
Записка пятая.
Приказчик, он же менеджер по продажам, деловой консультант, а в перспективе – козел отпущения, некто ХансГиттер. Ганс Иванович. Неудавшийся мошенник на русской почве. Ему не откажешь в уме и авантюризме, но останавливаться вовремя он не умеет, на чем и погорел, когда я его встретил. Небольшая афера с псевдозолотыми перьями тянула на реальный срок в прохладном климате царства Сибирского, но мне удалось провернуть дело так, что издатель, заказавший партию «за сущие копейки», от жалобы властям отказался, чтоб не доставлять радости конкурентам своею глупостью и неумением видеть мошенника за версту (чем он гордился и потому дружил со мною). Ханса Ивановича я же взял за мягкое и приставил к делу. Он попытался надуть и меня, но осознав, что вода в канале Петербурга мокра и дно далековато, оставил эту затею. Думаю, он приворовывает, но по мелочи и втихоря. Пусть, будем думать, что инстинкт неистребим.
Записка шестая.
                Одолела мизантропия. Достали меня университетские горе-мыслители, с которыми я вынужден общаться. Подавай им решенье всех проблем на блюдце. Одним махом всю Россию перекраивают и за пять минут суть любого человека познают. Люди – рентгены, хоть пока и нет такого слова. Решил пошутить в своем духе. Опубликовал ржачную статью о комплексе Наполеона и человечестве. Фрейд отдыхает. Человек человека кушает за обедом, великие люди. Изволил шутить над местными озабоченными философией в компоте чудаками. На меня ополчились. Причем как социалисты, так и консерваторы. Одни за хулу на человека, другие за хулу на бога. Понял один Ханс. «Да-с, милостивый государь. Этот ваш Раскольников преизрядный шут-с. Или вовсе жизни не знает, раз рассуждает о мировом величии, когда сам натурально мелкая сошка». Ханс знает только мой псевдоним – господин Невзоров. Но каков! Понял, что я юродствую со страниц «сурьезной» прессы. А эти клоуны так и не вняли. Поди окончат курс, начнут где учительствовать, где врачевать, а где землю мерять да руду искать, обзаведутся семьями и смотри: куда вся революционность денется? Буржуа. Благополучные, благонадежные и в меру подленькие. Впрочем, человеческих качеств иные и тогда не растеряют, лишь бы ума хватило распорядиться.
Записка седьмая.
                Сегодня обедал в какой-то забегаловке. Зашел мимоходом, поскольку дома поесть не успел, а в лавке было некогда. Пока закусывал, пристроился ко мне какой-то алкаш. Чиновничек отставной, пропивающий последние штиблеты и мозги. За четверть рассказал душещипательную историю своей жизни. Про то как докатился до дна, а дочка на панель из-за родителя пошла, чтоб меньшая детвора не померла раньше времени. Хотел оделить его «последним шансом», но пожалел … отраву. Хорошего яда достать трудно, здесь в ходу больше «наследственный порошок» (7), а если будут брать, нужно что-то более быстрое и менее болезненное. Себя мне все ж жальче, чем алконавта. И ведь он, гад, мне не соврал ни разу! Я ж не один допрос провел, имею опыт.  Выползли на улицу, добрались на мне до хаты этого героя. Жена его – сухонькая, выстарившаяся до срока тетка, - чуть в глаз не дала. Трясется вся, решила, что собутыльник. Жрать дома не чего, за квартиру не плачено, старшая непонятно где. Дети голодные. Я оставил ей кое-какую мелочь. Ушел.
                Пришел в 6 утра.   Хозяйка решила погундеть, что, дескать, бродят и она не потерпит… Пришлось пугнуть, показал ей состряпанную бумагу хлестаковского толка. Вроде я еще не государев советник, но сегодня должен стать. Старуха испугалась и заткнулась. Начала вопить жена алкаша. Решила, что ее мужа хотят арестовать. Я не разуверял, тем паче что он еще дрых. Пришлось применить меры экстренного пробуждения.
                На улицу мы вывалились любо дорого поглядеть. Я – садист, влеку мокрого, слегка помятого человечка со следами бурной ночи. Привел в офис, то есть лавку. Сказал Хансу, что это наш новый клерк и большой специалист. Велел бить смертным боем , если попытается сбежать или напиться на работе. Ханс меня не понял. Он решил, что это новая хитрость из серии как украсть еще больше и не попасться, а я себя ругал последними словами: наплачемся мы с этим Мармеладом.
Восьмая записка.
Мармелад не подкачал. В конторе проку от него не было ни на грош, одни хлопоты. Не говоря уж о том, что конвоировать его до дому приходилось и забирать так же. Жена, правда, когда осознала, что муж насильственно работает и кое-что за эту работу получает, пришла в восторг. Молилась, благодарила, в ножки собиралась упасть. Еще раз окрысился на ее хозяйку, чтоб меньше хамила и оскорбляла семейство моего работника. Но каков Мармелад! Он таки сбежал. Прибег в полицию и давай жаловаться, что над ним издеваются. Жандармы – наши старые знакомцы-  его в кутузку и к нам скорей засланца. Решили, что он нас обокрасть хотел. Доверия его физиономия не вызвала. Меня не было, а когда я пришел, Ханс уже его вызволил. При этом застращал Сибирью и кандалами под грозное сопение квартального чуть не до смерти. Мне даже жаль мужика стало. Зато теперь он усек, что спасенья ему нет и под проповеди Ильи о просветлении и исцелении, занялся делом.
***
- Генерал, вы понимаете. Что вместо психологического мы теперь имеем дело с авантюрным романом? – профессор Винер недовольно покосился на Рольфа
-  Продолжайте, любезный – процедил сквозь зубы начальник имперской разведки – У меня такое ощущение, что вы недовольны?
- Разумеется, я недоволен! Это черт знает что такое! Вместо того чтобы вживаться в атмосферу ваш офицер…
- Мой офицер – один из лучших офицеров, смею заметить, - обучен приспосабливаться наилучшим образом в любых условиях. Самых неблагоприятных. И насколько я вижу, у него неплохо получается.
- Да вы с ума сошли! Неплохо получается. Этот ваш Берг, он, что -  романа не читал? Что за мелкоуголовные замашки? Одного отравил, другого подкупил, следующего избил. Какое-то чтиво низкосортное печатать начал, какие-то…
- Достаточно! – Рольф легко перекрыл возмущенные возгласы ученого мужа. – Гвардии майор Берг поступал абсолютно правильно и сумел за короткий срок создать базу, завербовать агентуру и занять выгодное положение в обществе. А вы, кажется, хотели, чтоб он тощал, завшивел и погряз в долгах?
- Но сюжет…
- У вас проблемы с логикой, профессор. Вы упрекали Берга в уголовщине, когда по сюжету он должен совершить немотивированное убийство. Причем двойное и с особой жестокостью.
- Убийство мотивированное…
- Не морочьте мне голову! Когда в темноте режут глотку часовому – есть мотив, есть объяснение. А когда старуху бьют по голове, грабят и награбленное в мусорник кидают – это даже не преступление, это глупость. И потом, я не вижу причин для беспокойства. Вам нужно найти вашего человека? Берг этим занят. Должен произойти какой-то эпизод, должно свершиться действие романа? Так Мармеладова он уже встретил. Не так, как то желал автор, ну так и Раскольников он у нас только по легенде. Если вы не можете что-либо изменить, не мешайте, по крайней мере делать моим людям свое дело. Надеюсь, со спасением моего офицера проблем не будет
- Там не только ваш офицер, но и…
- В первую очередь мой офицер.
 Комментарии.
Увы и ах. Данный текст - отражает выдуманную действительность, а потому действия, оценки и точки зрения персонажей … таковы, какими их наделил я, Lart. Я допускаю, что кому-то может и не понравиться тот факт, что врачи ВКР – циники и садисты, и что бойцы спецназа – Имперской гвардии в повести  - относятся к ним также, но из песни слов не выкинешь. Так оно и есть. Надобно добавить, что почтенный Берг роман Достоевского пролистывал, но не вдохновился. И «страдать и очищаться», увы, не готов. Он, майор имперской разведки», - типичный грешник, живущий здесь, сейчас и исключительно за свой, а не маменькин счет. Наполеоном ему не быть, ибо цену жизни – своей и чужой – он знает по другим источникам, нежели Шиллер или Ницше. Как-то так.
Ну, и прежде чем обвинить автора в остракизме по отношению к Достоевскому, почтенным критикам стоит вспомнить, что авторский взгляд и взгляд героя – не две ноги в одном голенище J
  1. Т.е. Берг – офицер морской пехоты. Имперская гвардия набирается из состава различных частей полевых армий и флота. Приходя, военнослужащий сохраняет ту систему званий, какую имел до перевода. Т.е. мичман Берг дорос до коммандера. Звание «коммандер» соответствует званию «майор» сухопутных войск и, в переложении на звания ВС РФ, званию «подполковник»
  2. Основными противниками империи являются Лига наций и Северо-Восточный Альянс. Соответственно, Территории – область, где прошла ядерная война и присутствует радиоактивное заражение, «Веселый замок» - кодовое название Службы безопасности Альянса
  3. Представляю какое сейчас начнется негодование, но вообще-то «Преступление и наказание» -формально детективный роман J
  4. Толщиною 0,5 мм, величиною с половину ладони. Легко прятать, можно просто свернуть как сигарету. Пишут на таких мининаладонниках любым острым, но мягким предметом, например, спичкой.
  5. Отсылаю читателя к «Дневнику писателя» Ф. М. Достоевского и воспоминаниям о прессе 60-70-х годов XIX века других авторов. Четкие законодательные нормы журналистской практики и авторских прав еще нет, они не унифицированы в законодательствах разных стран, а прецедентное право даже передовых держав (например, Британской империи) создает трудности даже при защите от явной клеветы.
  6. Т.е. Берг величает мелкого чиновника званием главы канцелярии. Достоевский сравнивает чинопочитание в России аналогичными традициями Китая, где целования туфли мандарина – обыденное явление. Чтобы автора не обвинили в преувеличении, маленький исторический факт: М.И. Кутузов будучи генерал – лейтенантом приезжал рано утром к фавориту Екатерины Великой Платону Зубову варить кофе. В отличие от оригинального Родиона Раскольникова, Берг ради успеха дела готов поступиться некоторыми принципами, что характеризует его не с лучшей стороны, но позволяет ему помочь Мармеладову…
  7. Т.е. мышьяк. В XVII столетии отравление мышьяком не могли отличить от симптомов холеры, к следующему веку уже появилась разработанная методика, но применяли ее только в отношении более-менее важных дел. Поэтому многие личности, в т.ч. из царских фамилий, окончили свою жизнь «от приступов внезапной горячки», когда наследники предпочитали тихо закрыть дело, чем выяснить, откуда  такая болезненная напасть у вполне здорового человека.   

 

Рейтинг: +2 300 просмотров
Комментарии (4)
Армаити Андораитис # 20 марта 2013 в 08:57 0
"капиллярную руку" - ручку? "фирму бы уже заели" - завели?
это лучший "фанфик", который мне доводилось читать t13502
Эру!!! вообще я скоро буду являться тебе как призрак коммунизьма и унылым голосом требовать все, уже написанное о Берге!
или тебе придется читать мою первую и вторую книги сразу
Lart # 20 марта 2013 в 15:40 0
Спасибо, поправлю. Кстати, запятые тоже. :)
Армаити Андораитис # 20 марта 2013 в 16:13 0
и несколько слов, написанных слитно, вроде "юногоБорджиа" smile
я жжжжжжжж жду продолжения!
Алексей Ежов # 20 марта 2013 в 12:05 0
50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
129
120
109
104
96
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
94
93
92
88
81
76
75
73
72
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
64
63
63
62
61
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
57
56
45
45
41
38