ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Дама из Кавалерово

Дама из Кавалерово

10 апреля 2014 - Александр Шипицын
article208015.jpg

ДАМА ИЗ КАВАЛЕРОВО

 

            По командировкам с опаской ездить надо. Оно и ничего страшного, но иной раз такое привозят, ни на какие уши не налазит. Вот и Петра Свистунова, по весне, за каким-то чертом замкомдив в Кавалерово послал. Заметьте, одного. Нельзя сказать, чтобы Петя, дослужившись до майора, никогда в командировках не был. Был, конечно. Или в составе полка, или эскадрильи. Но вот так, один, никогда не приходилось.

            Анька, жена его, забегала и  захлопотала. Белье, носки, умывашки, это как обычно. Подумала и гражданский костюм ему в чемодан положила, и лаковые туфли на кой-то леший втиснула. А зачем ему в Кавалерово туфли понадобились? Вы знаете, где это Кавалерово находится? В уссурийской тайге, в Приморском крае. И вряд ли улицы там мраморными плитами выложены. Но заботливая жена (а Анна была женой заботливой, вон еще двух пацанов, кроме Петра, обстирывает-обглаживает),  все предусмотреть должна. А вдруг его в кабинет к большому начальнику позовут? Ой, не смешите меня! В Кавалерово и к большому начальнику? Да там крупнее директора карьера и не было никого.

            Я даже и не знаю, зачем его вообще туда послали. В Кавалерово ничего авиационного нет, даже самого вшивого привода не установили. Карьер какой-то есть. Я как-то мимо пролетал, облако пыли там увидел. Может, взорвали чего. Темна вода во облацех. Послали, значит, нужно было. Он, Петя то есть, и вообще парень не шибко разговорчивый. А тут, если кто и спросит чего про Кавалерово, или отмалчивался, или просто говорил:

            – Да так, по делам посылали.

            А что за дела, и не рассказывал, чем толки и кривотолки еще сильнее возбуждал.

            Но все разговоры о целях его командировки тут же прекратились, когда он назад через две недели вернулся. Такого от него никто не ожидал. Всего могли ожидать, но такого – ну никак!

            Петр был образцом семейного человека. По субботам и воскресеньям он с женой чинно по главной улице гарнизона прогуливался, а впереди них два пацанешки дурачились: Васенька и Маратик, погодки. Как сильно расшалятся, Петя им буркнет чего, они и успокаиваются. Не надолго, правда, но успокаиваются. Большим авторитетом Петр Антонович в семье пользовался.

            А тут он с таким сюрпризом вернулся, что все только ахнули. Даже те, кто его и вовсе не знали.

            И было от чего. Петя сам по себе парень не шибко видный. Метр семьдесят, не больше, коренастый и плечистый. Лицо имел простое, но открытое. Раз летчик, значит, здоровый. Мужик как мужик, каким еще может быть майор в тридцать пять лет. Но вот что удивительно. Теперь по главной улице рядом с ним, вместо Аньки, чинно и степенно девушка, для гарнизона незнакомая, прогуливалась.

            – Мария, из Кавалерово, – так он представлял молодую спутницу своим товарищам, если они подходили поздороваться с ним после его отсутствия и косились на новую подругу.

            А коситься было чего. Дама была рослая и крепкая. Хотя и молодая на вид, и на самом деле возраст у нее не превышал девятнадцати лет. Льняные волосы были заплетены в толстую и длинную косу. Круглое лицо, хоть и слегка рябоватое, было миловидным и украшено синими глазами. Две могучие груди выпирали из-под бордовой мастерки, в которой она постоянно ходила. Нижний пояс грудям не уступал. Видно было, что там есть чем гордится. Бедра у девушки были необъятных размеров, из тех, которыми тщедушных мужей по ночам душат. Сразу было понятно, на что Петр покусился. Обтягивающее трико подчеркивало все эти прелести. Кто был помоложе и поглупее, даже бросали завистливые взгляды на эти богатства российской глубинки. Те, что постарше и поопытнее, сразу же задавались вопросом:

            – А как же Анька с пацанами?

            Анька  с пацанами оказалась в следующем положении.

            Жили они в двухкомнатной квартире типа «распашонка». В одну, большую комнату, Петя перенес кроватки и пожитки пацанешек. В другую втащил новый, большой диван и зажил полноценной половой жизнью с вновь обретенным счастьем.

            Анька, хоть и не обладала роскошными телесами, была бабешкой стройненькой. А когда накрасилась, как следует, да влезла в брючки и модную курточку, тоже оказалась вполне пригодной для полноценной, хотя и беспорядочной половой жизни. Чем тут же и воспользовались холостяки из офицерского общежития. И пользовались настолько часто и качественно, что Анна обделенной и обездоленной совсем не выглядела.

            Она не забывала про Васеньку с Маратиком. Половины Петиной зарплаты ей вполне хватало, тем более, что раньше он ей столько и не давал. Кухню она захватила полностью в свое распоряжение. Мария если и допускалась в туалет или ванную, то тут же получала массу указаний по поводу того, что там делать можно, а что нельзя и как следует устранять последствия своего пребывания там. При этом Анна открывала дверь на лестницу и громко замечала:

            – Вонища несусветная! Сколько можно срать?

            Петя подкармливал предмет своей любви котлетами из летной столовой и сухомяткой из гарнизона. В субботу и воскресенье он водил ее в военторговское кафе, где поварихи и кухонная прислуга толпились у двери в зал, чтобы посмотреть, как Петр ухаживает за своей молодой подругой. Это ее злило и раздражало. Поэтому иногда приходилось ездить на петровом «Москвиче» в ближайший город, в ресторан. Там же они накупали провизию на неделю.

            Я уже говорил, что Петр наслаждался всеми прелестями любви. А его новоявленная возлюбленная оказалась девушкой весьма неприхотливой. Если он не выводил ее гулять или прокатиться или не занимался с ней любовью, она спала. Спала настолько много и крепко, что даже ее единственный спортивный костюм Петя стирал и гладил лично сам, не говоря уже о постели и своем белье.

            Анька, привычная к такого рода стиркам и глажкам, с презрением смотрела на его потуги. Она и уступала ему стиральную машину или утюг, только когда убегала за своей порцией любви в офицерское общежитие.

            Не знаю, как вы, но я бы от такой веселой жизни повесился бы через неделю. Петя продержался до глубокой осени. Потом погрузил Марию с ее необъемным багажом в «Москвич» и отвез на вокзал. Я лично больше ни Марию, ни его «Москвича» не видел. Все, кто встречал после этого Аньку, спрашивали, а вернется ли она назад к Свистунову?

Анька отвечала, что вернется, вот только нагуляется вдоволь для себя так, чтобы у нее все там трещало, и чтобы Петруша все это хорошенько запомнил. Жаль вот только, что правила приличия не позволяют привести ее слова полностью. Сочное предложение получилось бы.

            Что Мария уехала к себе в Кавалерово, это понятно, а вот «Москвич» куда делся? Это стало ясно в первое же воскресенье при наступлении холодов. По главной улице гарнизона чинно прогуливались Петр с Анной. Впереди дурачились два пацанешки: Васенька и Маратик. Анна сияла новой норковой шубой, такую же тогда носила только жена командира дивизии. Шуба была великолепна, только жаль, слегка великовата. Но выбор в военторге  был небольшой, а наесть живот и задницу Анька решила однозначно.

(с) Александр Шипицын      

 

© Copyright: Александр Шипицын, 2014

Регистрационный номер №0208015

от 10 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0208015 выдан для произведения:

ДАМА ИЗ КАВАЛЕРОВО

 

            По командировкам с опаской ездить надо. Оно и ничего страшного, но иной раз такое привозят, ни на какие уши не налазит. Вот и Петра Свистунова, по весне, за каким-то чертом замкомдив в Кавалерово послал. Заметьте, одного. Нельзя сказать, чтобы Петя, дослужившись до майора, никогда в командировках не был. Был, конечно. Или в составе полка, или эскадрильи. Но вот так, один, никогда не приходилось.

            Анька, жена его, забегала и  захлопотала. Белье, носки, умывашки, это как обычно. Подумала и гражданский костюм ему в чемодан положила, и лаковые туфли на кой-то леший втиснула. А зачем ему в Кавалерово туфли понадобились? Вы знаете, где это Кавалерово находится? В уссурийской тайге, в Приморском крае. И вряд ли улицы там мраморными плитами выложены. Но заботливая жена (а Анна была женой заботливой, вон еще двух пацанов, кроме Петра, обстирывает-обглаживает),  все предусмотреть должна. А вдруг его в кабинет к большому начальнику позовут? Ой, не смешите меня! В Кавалерово и к большому начальнику? Да там крупнее директора карьера и не было никого.

            Я даже и не знаю, зачем его вообще туда послали. В Кавалерово ничего авиационного нет, даже самого вшивого привода не установили. Карьер какой-то есть. Я как-то мимо пролетал, облако пыли там увидел. Может, взорвали чего. Темна вода во облацех. Послали, значит, нужно было. Он, Петя то есть, и вообще парень не шибко разговорчивый. А тут, если кто и спросит чего про Кавалерово, или отмалчивался, или просто говорил:

            – Да так, по делам посылали.

            А что за дела, и не рассказывал, чем толки и кривотолки еще сильнее возбуждал.

            Но все разговоры о целях его командировки тут же прекратились, когда он назад через две недели вернулся. Такого от него никто не ожидал. Всего могли ожидать, но такого – ну никак!

            Петр был образцом семейного человека. По субботам и воскресеньям он с женой чинно по главной улице гарнизона прогуливался, а впереди них два пацанешки дурачились: Васенька и Маратик, погодки. Как сильно расшалятся, Петя им буркнет чего, они и успокаиваются. Не надолго, правда, но успокаиваются. Большим авторитетом Петр Антонович в семье пользовался.

            А тут он с таким сюрпризом вернулся, что все только ахнули. Даже те, кто его и вовсе не знали.

            И было от чего. Петя сам по себе парень не шибко видный. Метр семьдесят, не больше, коренастый и плечистый. Лицо имел простое, но открытое. Раз летчик, значит, здоровый. Мужик как мужик, каким еще может быть майор в тридцать пять лет. Но вот что удивительно. Теперь по главной улице рядом с ним, вместо Аньки, чинно и степенно девушка, для гарнизона незнакомая, прогуливалась.

            – Мария, из Кавалерово, – так он представлял молодую спутницу своим товарищам, если они подходили поздороваться с ним после его отсутствия и косились на новую подругу.

            А коситься было чего. Дама была рослая и крепкая. Хотя и молодая на вид, и на самом деле возраст у нее не превышал девятнадцати лет. Льняные волосы были заплетены в толстую и длинную косу. Круглое лицо, хоть и слегка рябоватое, было миловидным и украшено синими глазами. Две могучие груди выпирали из-под бордовой мастерки, в которой она постоянно ходила. Нижний пояс грудям не уступал. Видно было, что там есть чем гордится. Бедра у девушки были необъятных размеров, из тех, которыми тщедушных мужей по ночам душат. Сразу было понятно, на что Петр покусился. Обтягивающее трико подчеркивало все эти прелести. Кто был помоложе и поглупее, даже бросали завистливые взгляды на эти богатства российской глубинки. Те, что постарше и поопытнее, сразу же задавались вопросом:

            – А как же Анька с пацанами?

            Анька  с пацанами оказалась в следующем положении.

            Жили они в двухкомнатной квартире типа «распашонка». В одну, большую комнату, Петя перенес кроватки и пожитки пацанешек. В другую втащил новый, большой диван и зажил полноценной половой жизнью с вновь обретенным счастьем.

            Анька, хоть и не обладала роскошными телесами, была бабешкой стройненькой. А когда накрасилась, как следует, да влезла в брючки и модную курточку, тоже оказалась вполне пригодной для полноценной, хотя и беспорядочной половой жизни. Чем тут же и воспользовались холостяки из офицерского общежития. И пользовались настолько часто и качественно, что Анна обделенной и обездоленной совсем не выглядела.

            Она не забывала про Васеньку с Маратиком. Половины Петиной зарплаты ей вполне хватало, тем более, что раньше он ей столько и не давал. Кухню она захватила полностью в свое распоряжение. Мария если и допускалась в туалет или ванную, то тут же получала массу указаний по поводу того, что там делать можно, а что нельзя и как следует устранять последствия своего пребывания там. При этом Анна открывала дверь на лестницу и громко замечала:

            – Вонища несусветная! Сколько можно срать?

            Петя подкармливал предмет своей любви котлетами из летной столовой и сухомяткой из гарнизона. В субботу и воскресенье он водил ее в военторговское кафе, где поварихи и кухонная прислуга толпились у двери в зал, чтобы посмотреть, как Петр ухаживает за своей молодой подругой. Это ее злило и раздражало. Поэтому иногда приходилось ездить на петровом «Москвиче» в ближайший город, в ресторан. Там же они накупали провизию на неделю.

            Я уже говорил, что Петр наслаждался всеми прелестями любви. А его новоявленная возлюбленная оказалась девушкой весьма неприхотливой. Если он не выводил ее гулять или прокатиться или не занимался с ней любовью, она спала. Спала настолько много и крепко, что даже ее единственный спортивный костюм Петя стирал и гладил лично сам, не говоря уже о постели и своем белье.

            Анька, привычная к такого рода стиркам и глажкам, с презрением смотрела на его потуги. Она и уступала ему стиральную машину или утюг, только когда убегала за своей порцией любви в офицерское общежитие.

            Не знаю, как вы, но я бы от такой веселой жизни повесился бы через неделю. Петя продержался до глубокой осени. Потом погрузил Марию с ее необъемным багажом в «Москвич» и отвез на вокзал. Я лично больше ни Марию, ни его «Москвича» не видел. Все, кто встречал после этого Аньку, спрашивали, а вернется ли она назад к Свистунову?

Анька отвечала, что вернется, вот только нагуляется вдоволь для себя так, чтобы у нее все там трещало, и чтобы Петруша все это хорошенько запомнил. Жаль вот только, что правила приличия не позволяют привести ее слова полностью. Сочное предложение получилось бы.

            Что Мария уехала к себе в Кавалерово, это понятно, а вот «Москвич» куда делся? Это стало ясно в первое же воскресенье при наступлении холодов. По главной улице гарнизона чинно прогуливались Петр с Анной. Впереди дурачились два пацанешки: Васенька и Маратик. Анна сияла новой норковой шубой, такую же тогда носила только жена командира дивизии. Шуба была великолепна, только жаль, слегка великовата. Но выбор в военторге  был небольшой, а наесть живот и задницу Анька решила однозначно.

(с) Александр Шипицын      

 

Рейтинг: 0 316 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
147
126
125
102
101
100
99
99
94
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
81
81
81
80
80
79
79
78
78
78
77
77
75
72
68
62
56