ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → А ДАЛЬШЕ - СМЕРТЬ...

А ДАЛЬШЕ - СМЕРТЬ...

31 августа 2014 - Ирина Горбань
(обычные диалоги)


«Война закончится сразу, как только наступит мир»
А. Морозов. Дебальцево


- Как дела, Танечка? – первым делом при встрече поинтересовалась Ирина, зная, что после этого вопроса полчаса будет молча стоять и слушать. Недостаток или достоинство этой когда-то уверенной в себе женщины – рассказывать быстро, громко, взахлёб. Зато, сколько нового можно услышать.
- Надоело спать в подвале. Сегодня всю ночь просидела одетая в кресле. Все глаза проглядела, дверь до дыр продырявила - так хотелось сбежать в подвал.
- Так зачем рисковала?
- Надоело! Суки! Как они меня достали! Как надоело бояться! Чтоб они повыздыхали, - в сердцах крикнула Таня.
- А что было после бомбёжки?
- Сегодня обошлось. Неделю тому три дома по моей улице грохнули.
- Люди живы?
- Слава Богу! В подвале отсиживались. А когда выбрались – чуть с ума не сошли. Это жуть жуткая, - Таня снова перешла на крик. – Дался им наш город! Зачем им Ханжонково?
- Не знаю, Тань. Ничего не знаю. Бомбят, убивают, уничтожают, стирают с лица земли всё живое.

- У нас один дом чудом остался цел. Он находится прямо возле руин соседних дворов. Там мать с сыном живут. Мать от взрывов оглохла на одно ухо. Никак привыкнуть не может, что ей всё надо кричать на ухо. В детстве её сын Серёга таким лоботрясом рос, думали, совсем покатится по наклонной. То яблоки таскал из чужого сада, то цветы мог вытоптать на клумбе соседской, то чужую козу привяжет к собачьей будке. Стал постарше – Не унимался. Да и соседи помогали ему оставаться в ребяческом возрасте, пока не женился. Откуда хватка взялась: за что ни возьмётся – всё ладится. И сын родился, и холодильник купили, и телевизор плазменный. Что у молодёжи в голове – только они знают. Поссорились, разбежались, разъехались.

- Как разъехались, Тань?
- А чёрт их знает. Не знаю, кто кому насолил. Убежала от Серёги жена. Пошел бы на убыль парняга, если бы не война. Вижу как-то, стоит у своей калитки в военной форме, с автоматом. Хотела пошутить, но тут же заткнулась – воин стоит.
- А форма чья?
- Наша! Что за вопрос? Сергей периодически возвращался к матери домой. Жалеть стал её после того, как она оглохла. А мы, соседи, обступали его со своими вопросами. Не грубил. Чаще – улыбался. Смешно ему было смотреть, как старые курицы кудахчут вокруг молодого пацана.
- Танечка, а что-нибудь обнадёживающее обещал?
- А как же! Он всегда говорил, что мы победим. Вот только потерпеть надо. Представляете, что он недавно вытворил?
- Нет, конечно, - улыбнулась Ирина.
- Он приехал домой на старенькой копейке, к которой был привязан миномёт.
- Так уж и миномёт?
- Ну, не знаю я, что это было, но какая-то дура тянулась вслед за машиной. Он на пару часов заскочил к матери повидаться и снова на фронт – в Иловайск. Ему кто-то из соседей сказал, что мать на дежурстве в роддоме.
- Она акушерка?
- Санитарка, - засмеялась Татьяна. – Но как звучит!
- Он что, с пулемётом поехал к матери?
- Не то слово! Представляете, подъехала такая дура к роддому, а оттуда выскочила нянечка и замахала руками на него:
- Молодой человек, здесь роддом. Я вас умоляю, не ставьте здесь «грады».
- Какие «грады», тёть Шур? Это же я, Серёга.
- Тю ты, - махнула рукой нянечка. – Я тебя не узнала. Загорел-то как! А повзрослел… - она машинально подняла подол старенького халата к глазам.
- Тёть Шур, а где мамка?
- Так она побежала домой, к тебе.
- Чёрт! – выругался Сергей. Время вышло. Не успею мать увидеть.

Он сел в машину и поехал в сторону Иловайска. Навстречу ему, по дороге, бежала мать. Сергей высунул голову в боковое окно и крикнул:
- Мать, ну ты совсем глухая. Я же говорил по телефону, что приеду домой, а ты в больницу побежала. Ладно, мне некогда. Жди. Скоро вернусь.

И уехал.
- Ну парень даёт! – восхитилась Ирина. - Сюжет – хоть фильм снимай.

**

День выдался ветреным, пасмурным, холодным. Небо заволокло тучами, которые были необычного оттенка: красные. Неужели они и правда красные? Или это галлюцинации?
- Гляньте, Ирина Ивановна, тучи красного цвета, - подошла к Ирине Рая.
- Значит, не показалось, - Ирина мельком взглянула на Раису и отошла в сторону.

Жизнь решила поиздеваться над Ириной по полной программе: все мысли были о войне, бомбёжке, обстрелах, взрывах, страхе и ужасе. Как она жила раньше? Чем увлекалась? Что любила? Чего не любила? Всё кануло. Всё – в прошлом. Сегодня – война.

**

- Доброе утро, Тамара, - сказала Ирина и тут же осеклась. Никогда она не здоровалась с людьми подобным образом. Всегда говорила: «Здравствуйте». Это значит – будьте здоровы, здравствуйте много лет и не болейте. И вдруг это слово «доброе».
- Здравствуйте, Ирина Ивановна, - ответила Тамара. Заметили, я только пришла на работу.
- Конечно, заметила. Что-то произошло?
- По дороге на работу нас остановили на блокпосту. Мы сначала не поняли, что происходит, а потом в автобусе попадали на пол. Ребята заряжали какую-то установку и стреляли. Это – на грани помешательства.
- Значит, вы теперь участница боевых действий.
Я – свидетельница этих действий, пропади они пропадом, - ответила Тамара и обе женщины, как по команде, повернулись в сторону взрывов.
- Бомбят. Сколько ещё?

- Представляете, моя знакомая вывезла дочь из Макеевки в Мариуполь рожать.
- Она что, в Ханжонково не могла поехать? Там в подвале оборудовали родзал. Девочки рожают, я знаю.
- Такая славная девочка родилась! Правда, вес маленький, но кто сейчас может выносить нормального ребёночка?
- А как же домой?
- А домой теперь очень сложно вернуться. Денег нет, здоровье у роженицы слабенькое, ребёночек – крошечка, а дорога домой подвергается постоянным бомбёжкам. Да и маршрутки не ходят. Все дороги перекрыты.
- Ребёнок войны…- сказала Ирина. Знаете, моя внучка Лизавета сегодня сказала: 
- Бабушка, война лишила меня самого главного праздника в моей жизни.
- Какого? – спросила я.
Первого сентября я должна была пойти в первый класс. Я хочу в школу.
- Ты пойдешь первого октября. 
- Такого праздника не бывает.
- Страх Господний. До чего дожили. Одни убегают от войны рожать и попадают в войну, другие выбегают из дому в страхе, что разбомбят жильё и погибают у подъезда. Третьи не могут отправить детей в школы только потому, что школ больше не существует.

**

- Таня, а где ваши дети? – снова подошла Ирина к Татьяне.
- У своих знакомых на Бажанова.
- Так ведь там бомбят.
- У них, вернее, у того человека, в чьём доме они живут, хороший подвал. Настоящий бункер с отдельными коммуникациями. Живи – не хочу. Они даже бомбёжки не слышат. Научились недавно определять время бомбёжки по дворовой собаке. Ровно за пять – семь минут пёс прячется под скамейку и скулит. Это главный сигнал, по которому все, вместе с собакой, быстро спускаются в цокольное помещение дома.
- А на улице у вас всё нормально? Больше не бомбят?
- Пока нет. Только слышимость взрывов – словно живьём в ад попали.
- Вчера весь день бомбили. Такой гул стоял, словно Макеевку волной накрыло.
- Это Иловайск рвали на куски, сволочи. Никак не вытравят врага. Вцепились в нашу землю, ни дна им, ни покрышки!
- Я так устала, - вдруг сказала Ирина.
- Не поняла, Ирина Ивановна. Вы же сильная.
- Да какая я сильная? Обыкновенная баба, которая панически боится любого звука. Мне иногда кажется, что я могу услышать, как муха нагло шлёпает своими лапками по стеклу. Я вся – внимание и слух.
- Надо послушать, может, и я услышу топот мушиный.
- Мушиный? – Ирина улыбнулась. – Ладно, всё будет хорошо. Иначе и быть не может.

**

«Хорошо» не было. Ни вечером, ни ночью, ни утром. Стены сотрясались от взрывной волны, красное зарево во всё небо своим слюнявым оскалом пугало просыпающийся народ.

Жизнь продолжалась. Ирина выглянула в окно. Из её окна, правее, находился Иловайск, который был охвачен огнём. Зарево во всё небо говорило о том, что люди ни на секунду не уснули, что больше кого-то нет в живых, что нет ещё одной школы и хлебопекарни, что больше негде жить многим людям.

Так началось утро. Очередное тяжёлое утро, которое принесло новые потери. Вокзал разбомбили, дома напротив - пострадали от взрывной волны, парикмахерская разрушена, люди погибли.

**

- Ирина Ивановна, слышали, какое горе у Таниной соседки?
- Нет, конечно. Господи, что произошло?
- Серёжка погиб. В Иловайске. Так и не успел поговорить с матерью перед… - Галина заплакала.
- В Иловайске?
- Да. Сволочи! Сволочи! Что натворили! Всё разрушили, всех убили. А им ещё и коридор хотят предоставить. За что? За что им такие почести? За Серёгу? За детей? За стариков? Галина плакала навзрыд. Нервы не выдержали новых потерь.
- Как твои дети? – попыталась перевести тему Ирина. – Они выехали домой?
- Да. Душа с телом расстается, как они будут ехать по дороге, которую непрерывно бомбят?

**

Не зря у Галины душа с телом расставалась: по дороге домой, дети заблудились и угодили в логово нацгвардии. Полтора часа тишины в мобильном отняли практически всю жизнь у горем убитой матери. В машине маленькие дети. Как они перенесут стресс безумного ужаса?

Горит Донецк, Иловайск, Ясиноватая, Харцызск, Ханжонково, Макеевка, Гвардейка… горит… горит… горит…

Вот так все попали в ад.

**

Ирина аккуратно взяла в руку гильзу от АК, недавно подаренную ополченцем «на удачу» и сказала:
- Ты не золотая рыбка. Три желания не исполнишь. Исполни одно единственно – дай нам мира.

А в ответ за окном снова громыхнул взрыв. Да, не золотая рыбка. У гильзы – своё предназначение.

© Copyright: Ирина Горбань, 2014

Регистрационный номер №0236192

от 31 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0236192 выдан для произведения: (обычные диалоги)


«Война закончится сразу, как только наступит мир»
А. Морозов. Дебальцево


- Как дела, Танечка? – первым делом при встрече поинтересовалась Ирина, зная, что после этого вопроса полчаса будет молча стоять и слушать. Недостаток или достоинство этой когда-то уверенной в себе женщины – рассказывать быстро, громко, взахлёб. Зато, сколько нового можно услышать.
- Надоело спать в подвале. Сегодня всю ночь просидела одетая в кресле. Все глаза проглядела, дверь до дыр продырявила - так хотелось сбежать в подвал.
- Так зачем рисковала?
- Надоело! Суки! Как они меня достали! Как надоело бояться! Чтоб они повыздыхали, - в сердцах крикнула Таня.
- А что было после бомбёжки?
- Сегодня обошлось. Неделю тому три дома по моей улице грохнули.
- Люди живы?
- Слава Богу! В подвале отсиживались. А когда выбрались – чуть с ума не сошли. Это жуть жуткая, - Таня снова перешла на крик. – Дался им наш город! Зачем им Ханжонково?
- Не знаю, Тань. Ничего не знаю. Бомбят, убивают, уничтожают, стирают с лица земли всё живое.

- У нас один дом чудом остался цел. Он находится прямо возле руин соседних дворов. Там мать с сыном живут. Мать от взрывов оглохла на одно ухо. Никак привыкнуть не может, что ей всё надо кричать на ухо. В детстве её сын Серёга таким лоботрясом рос, думали, совсем покатится по наклонной. То яблоки таскал из чужого сада, то цветы мог вытоптать на клумбе соседской, то чужую козу привяжет к собачьей будке. Стал постарше – Не унимался. Да и соседи помогали ему оставаться в ребяческом возрасте, пока не женился. Откуда хватка взялась: за что ни возьмётся – всё ладится. И сын родился, и холодильник купили, и телевизор плазменный. Что у молодёжи в голове – только они знают. Поссорились, разбежались, разъехались.

- Как разъехались, Тань?
- А чёрт их знает. Не знаю, кто кому насолил. Убежала от Серёги жена. Пошел бы на убыль парняга, если бы не война. Вижу как-то, стоит у своей калитки в военной форме, с автоматом. Хотела пошутить, но тут же заткнулась – воин стоит.
- А форма чья?
- Наша! Что за вопрос? Сергей периодически возвращался к матери домой. Жалеть стал её после того, как она оглохла. А мы, соседи, обступали его со своими вопросами. Не грубил. Чаще – улыбался. Смешно ему было смотреть, как старые курицы кудахчут вокруг молодого пацана.
- Танечка, а что-нибудь обнадёживающее обещал?
- А как же! Он всегда говорил, что мы победим. Вот только потерпеть надо. Представляете, что он недавно вытворил?
- Нет, конечно, - улыбнулась Ирина.
- Он приехал домой на старенькой копейке, к которой был привязан миномёт.
- Так уж и миномёт?
- Ну, не знаю я, что это было, но какая-то дура тянулась вслед за машиной. Он на пару часов заскочил к матери повидаться и снова на фронт – в Иловайск. Ему кто-то из соседей сказал, что мать на дежурстве в роддоме.
- Она акушерка?
- Санитарка, - засмеялась Татьяна. – Но как звучит!
- Он что, с пулемётом поехал к матери?
- Не то слово! Представляете, подъехала такая дура к роддому, а оттуда выскочила нянечка и замахала руками на него:
- Молодой человек, здесь роддом. Я вас умоляю, не ставьте здесь «грады».
- Какие «грады», тёть Шур? Это же я, Серёга.
- Тю ты, - махнула рукой нянечка. – Я тебя не узнала. Загорел-то как! А повзрослел… - она машинально подняла подол старенького халата к глазам.
- Тёть Шур, а где мамка?
- Так она побежала домой, к тебе.
- Чёрт! – выругался Сергей. Время вышло. Не успею мать увидеть.

Он сел в машину и поехал в сторону Иловайска. Навстречу ему, по дороге, бежала мать. Сергей высунул голову в боковое окно и крикнул:
- Мать, ну ты совсем глухая. Я же говорил по телефону, что приеду домой, а ты в больницу побежала. Ладно, мне некогда. Жди. Скоро вернусь.

И уехал.
- Ну парень даёт! – восхитилась Ирина. - Сюжет – хоть фильм снимай.

**

День выдался ветреным, пасмурным, холодным. Небо заволокло тучами, которые были необычного оттенка: красные. Неужели они и правда красные? Или это галлюцинации?
- Гляньте, Ирина Ивановна, тучи красного цвета, - подошла к Ирине Рая.
- Значит, не показалось, - Ирина мельком взглянула на Раису и отошла в сторону.

Жизнь решила поиздеваться над Ириной по полной программе: все мысли были о войне, бомбёжке, обстрелах, взрывах, страхе и ужасе. Как она жила раньше? Чем увлекалась? Что любила? Чего не любила? Всё кануло. Всё – в прошлом. Сегодня – война.

**

- Доброе утро, Тамара, - сказала Ирина и тут же осеклась. Никогда она не здоровалась с людьми подобным образом. Всегда говорила: «Здравствуйте». Это значит – будьте здоровы, здравствуйте много лет и не болейте. И вдруг это слово «доброе».
- Здравствуйте, Ирина Ивановна, - ответила Тамара. Заметили, я только пришла на работу.
- Конечно, заметила. Что-то произошло?
- По дороге на работу нас остановили на блокпосту. Мы сначала не поняли, что происходит, а потом в автобусе попадали на пол. Ребята заряжали какую-то установку и стреляли. Это – на грани помешательства.
- Значит, вы теперь участница боевых действий.
Я – свидетельница этих действий, пропади они пропадом, - ответила Тамара и обе женщины, как по команде, повернулись в сторону взрывов.
- Бомбят. Сколько ещё?

- Представляете, моя знакомая вывезла дочь из Макеевки в Мариуполь рожать.
- Она что, в Ханжонково не могла поехать? Там в подвале оборудовали родзал. Девочки рожают, я знаю.
- Такая славная девочка родилась! Правда, вес маленький, но кто сейчас может выносить нормального ребёночка?
- А как же домой?
- А домой теперь очень сложно вернуться. Денег нет, здоровье у роженицы слабенькое, ребёночек – крошечка, а дорога домой подвергается постоянным бомбёжкам. Да и маршрутки не ходят. Все дороги перекрыты.
- Ребёнок войны…- сказала Ирина. Знаете, моя внучка Лизавета сегодня сказала: 
- Бабушка, война лишила меня самого главного праздника в моей жизни.
- Какого? – спросила я.
Первого сентября я должна была пойти в первый класс. Я хочу в школу.
- Ты пойдешь первого октября. 
- Такого праздника не бывает.
- Страх Господний. До чего дожили. Одни убегают от войны рожать и попадают в войну, другие выбегают из дому в страхе, что разбомбят жильё и погибают у подъезда. Третьи не могут отправить детей в школы только потому, что школ больше не существует.

**

- Таня, а где ваши дети? – снова подошла Ирина к Татьяне.
- У своих знакомых на Бажанова.
- Так ведь там бомбят.
- У них, вернее, у того человека, в чьём доме они живут, хороший подвал. Настоящий бункер с отдельными коммуникациями. Живи – не хочу. Они даже бомбёжки не слышат. Научились недавно определять время бомбёжки по дворовой собаке. Ровно за пять – семь минут пёс прячется под скамейку и скулит. Это главный сигнал, по которому все, вместе с собакой, быстро спускаются в цокольное помещение дома.
- А на улице у вас всё нормально? Больше не бомбят?
- Пока нет. Только слышимость взрывов – словно живьём в ад попали.
- Вчера весь день бомбили. Такой гул стоял, словно Макеевку волной накрыло.
- Это Иловайск рвали на куски, сволочи. Никак не вытравят врага. Вцепились в нашу землю, ни дна им, ни покрышки!
- Я так устала, - вдруг сказала Ирина.
- Не поняла, Ирина Ивановна. Вы же сильная.
- Да какая я сильная? Обыкновенная баба, которая панически боится любого звука. Мне иногда кажется, что я могу услышать, как муха нагло шлёпает своими лапками по стеклу. Я вся – внимание и слух.
- Надо послушать, может, и я услышу топот мушиный.
- Мушиный? – Ирина улыбнулась. – Ладно, всё будет хорошо. Иначе и быть не может.

**

«Хорошо» не было. Ни вечером, ни ночью, ни утром. Стены сотрясались от взрывной волны, красное зарево во всё небо своим слюнявым оскалом пугало просыпающийся народ.

Жизнь продолжалась. Ирина выглянула в окно. Из её окна, правее, находился Иловайск, который был охвачен огнём. Зарево во всё небо говорило о том, что люди ни на секунду не уснули, что больше кого-то нет в живых, что нет ещё одной школы и хлебопекарни, что больше негде жить многим людям.

Так началось утро. Очередное тяжёлое утро, которое принесло новые потери. Вокзал разбомбили, дома напротив - пострадали от взрывной волны, парикмахерская разрушена, люди погибли.

**

- Ирина Ивановна, слышали, какое горе у Таниной соседки?
- Нет, конечно. Господи, что произошло?
- Серёжка погиб. В Иловайске. Так и не успел поговорить с матерью перед… - Галина заплакала.
- В Иловайске?
- Да. Сволочи! Сволочи! Что натворили! Всё разрушили, всех убили. А им ещё и коридор хотят предоставить. За что? За что им такие почести? За Серёгу? За детей? За стариков? Галина плакала навзрыд. Нервы не выдержали новых потерь.
- Как твои дети? – попыталась перевести тему Ирина. – Они выехали домой?
- Да. Душа с телом расстается, как они будут ехать по дороге, которую непрерывно бомбят?

**

Не зря у Галины душа с телом расставалась: по дороге домой, дети заблудились и угодили в логово нацгвардии. Полтора часа тишины в мобильном отняли практически всю жизнь у горем убитой матери. В машине маленькие дети. Как они перенесут стресс безумного ужаса?

Горит Донецк, Иловайск, Ясиноватая, Харцызск, Ханжонково, Макеевка, Гвардейка… горит… горит… горит…

Вот так все попали в ад.

**

Ирина аккуратно взяла в руку гильзу от АК, недавно подаренную ополченцем «на удачу» и сказала:
- Ты не золотая рыбка. Три желания не исполнишь. Исполни одно единственно – дай нам мира.

А в ответ за окном снова громыхнул взрыв. Да, не золотая рыбка. У гильзы – своё предназначение.
Рейтинг: +1 207 просмотров
Комментарии (2)
Борисова Елена # 29 сентября 2014 в 19:42 0
Тяжело читать. Слезы на глаза наворачиваются. ..Да, а мы этих уродов, что бомбят Донбасс, в наших больницах лечили, а а потом домой отправляли..
Ирина Горбань # 29 сентября 2014 в 20:45 0
Мы продолжаем показывать миру своё милосердие. А нужно ли? Я уверена, что не нужно. И не надо со мной спорить. Я здесь - в войне...
Популярная проза за месяц
154
129
126
104
101
100
99
99
94
91
91
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
90
85
83
81
81
81
80
80
79
79
78
78
78
77
77
75
74
68
67