ГлавнаяПрозаКрупные формыПовести → ОСТАНЬСЯ РЯДОМ. глава 6.

ОСТАНЬСЯ РЯДОМ. глава 6.

18 марта 2019 - Елена Тихонова
article442732.jpg

ГЛАВА 6.


     Клавдия обмякла на руках у Матвея, а потерявшую сознание Машу едва успел подхватить отец. Анна пришла на помощь, родители вдвоём склонились над дочерью. К воротам Придонцевых спешили соседи, они за стенами своих домов ждали возвращения погибшего воина.
      В дом гроб внести не смогли. Приказы следовали от сопровождающего тело Сергея офицера, с погонами капитана. Солдаты, следуя его распоряжениям, сняли деревянную обшивку и высвободили железный ящик, казавшийся огромным. В двери комнаты он не прошел по размеру.
      Клавдия лежала на холодном цинке, пыталась разглядеть лицо сына сквозь закрашенное белой краской стекло.
      - Откройте, откройте,- как заклинание, твердила она. 
       Даша плакала на крыльце, не соглашаясь подойти ближе к родителям. Матвей обнял Клавдию и прижал к себе рыдающую жену. Она просила показать сына, спрашивая у мужа, почему к ним вместо Сергея привезли великана. Длина цинкового ящика была более двух метров. Но мужчина молчал, только сильнее сжимал руки вокруг жены. Побелевшие губы его были крепко сжаты, глубокие складки залегли по щекам, покрасневшие глаза сужены, словно он прицеливался, а ветер шевелил всколоченные и поседевшие за бессонную ночь волосы.
         Маша долго не приходила в сознание. Когда девушка очнулась, она высвободилась из рук родителей, прижалась к крышке гроба, выкрикнула слова:
     - Сережа, у нас ребёнок будет...
      Сквозь массу людей пробралась Найда. Как она смогла освободиться от цепи, было непонятно. Обнюхав металл, собака устало опустилась на землю, подняла голову вверх и тоскливо завыла. Вой заставил толпу хуторян содрогнуться и ещё плотнее прижаться друг к другу. Спустя некоторое время Найда не дышала...
 
       Грузовик медленно ехал в сторону реки. Накрытый красным полотном железный короб казался чужеродным телом. По бокам машины расположились восемь солдат и офицер. За ней сжамая плечи жены и дочери шел Матвей. Даша всхлипывала и вздрагивала, когда её взгляд падал на кузов грузовика. Клавдия, не отрываясь, смотрела на красную возвышенность, брела в объятьях мужа, губы её безвучно шевелились. Рядом с ними Иван и Анна Парины вели рыдающую Машу. 
      Пасмурное небо не принесло дневного солнца, а моросящий дождь начался за час до похоронной процессии. Капитан не допустил участия земляков Сергея в погребении, все действия выполняли солдаты. Представители сельской и районной администрации, военкомата и несколько милиционеров были под его контролем.
        Проводить Сергея в последний путь пришли старики и пожилые. Друзья и одноклассники устилали дорогу перед грузовиком живыми цветами. Люди принесли огромные букеты в знак уважения и памяти к погибшему. У могилы не было речей, оружейных залпов. В момент прощания с Сергеем над рекой пронеся долгим эхом тоскливый материнский стон:
      - За чтоооо?..
    
        Недалеко от березки, на крутом обрыве у родной реки Сергея, вырос могильный холм. Поверхность его укрыли венки и цветы. Разноцветные головки вздрагивали от капель дождя. 
      Молодые ребята в форме чётко выполнили все распоряжения старшего по званию. Бледный офицер, к которому обращались с вопросами об обстоятельствах гибели Сергея, молчал. На все вопросы звучал ответ:
      - Он выполнял приказ.

       Отдав  солдатам коменду  о подготовке к отъезду, капитан в сопровождении представителей районной власти подошел к застывшим от горя родным Сергея. Офицер произнёс:
      - Ваш сын, рядовой воинской части ..... Придонцев Сергей Матвеевич награждён медалью < За отвагу>, посмертно. Вы  можете гордиться своим сыном, - встретив взгляд отца, медленно поднявшего голову, говоривший судорожно сглотнул и дрогнувшим голосом продолжил. - Простите, что не уберегли...
      Постояв несколько минут рядом с  родителями, мужчины развернулись и медленно пошли к ожидающим их машинам.

      Хутор жужжал, словно улей с пчелами. Хуторяне гадали об обстоятельствах гибели Сергея. Обсуждалась новость о беременности Марии Париной. Само погребение также имело место в разговорах людей. Вид родственников и невесты погибшего не прошел без внимания. Поседевшие за ночь, Клавдия и Матвей выглядели стариками. А Маша была безучастна к окружающему, её с трудом смогли оторвать от цинкового гроба...
      День прошёл, на землю спустились сумерки. Дождь, ливший целый день, закончился к вечеру. Родственники уехали, соседи разошлись, а свет продолжал гореть в окнах дома Придонцевых. Приближалась полночь, но люди находившие внутри, за исключением уснувшей Даши, сидели около стола. На нем стояла фотография Сергея и стакан с водой, накрытый хлебом. Клавдия дрожащей рукой взяла портрет сына, нежно провела ладонью по изображению и прижала фотографию к своей груди.
     - Нет моего мальчика...- простонала она.
       Анна Парина в течение дня не отходила от дочери. Она также старалась поддержать своим участием Клавдию с Дашей. Женщина не говорила слов ободрения, просто стояла или сидела рядом с ними и вытирала слёзы. Но молчаливая поддержка стала дороже, чем слова утешения, которые не доходили до сознания потерявшей сына матери. А Иван был посредником между офицером и Матвеем. Не получив ответа на вопрос об обстоятельствах гибели сына и разрешения на открытие гроба, Придонцев едва не ударил капитана. Мужчины остановили Матвея, а спустя несколько минут он взял себя в руки и вернулся к плачущей жене. Иван, понимая, что общения между приехавшим военным и расстроенным отцом не получится, предложил свою помощь...
 
       После слов Клавдии, Анна подняла голову и посмотрела на Придонцевых.
     - Клава, Матвей, - произнесла она.- Простите меня. Я виновата перед вами, дочерью, мужем. 
      Поняв, что её слова услышали, женщина вытерла набежавшие слёзы, продолжила:
      - Горе, оно общее - ваше и наше. Серёжи нет, но он останется рядом, будет жить вместе с нами в своём сыне или дочери. Ребенок, он есть, растёт, скоро родится. Малыш не заменит сына, но будет его продолжением...
        Слова, сказанные Анной, смогли дойти до сознания Клавдии и Матвея. Они медленно повернули головы в её сторону, но молчали. Иван сжал руку жены, дав понять, что он согласен с нею. А женщина, почувствовав поддержку мужа продолжила:
        - Я многое поняла, когда осталась одна. Счастье оно не богатстве, а в любви, в людям, которые рядом с тобой. Я едва не потеряла дочь и мужа, но сейчас они со мной, мы вместе. Забудьте все то, что я говорила раньше. Муж и дочь - главные в моей жизни, я приму и одобрю  любое их решение. 
        - А я потеряла,... только обретя... Как мне... жить дальше? - прошептала Маша.
       Обесилившая от рыданий девушка сидела, прижавшись к отцу, кусая губы. Вдруг она вздрогнула и обхватила живот руками.
      - Как больно,- простонала она.- Мне больно...
 
       Мысль о том, что вслед за Сергеем могут потерять ребёнка заставила  присутствующих вздрогнуть: Иван подхвал дочь на руки, Клавдия и Анна прижались с двух сторон к плачущей девушке, молясь про себя и уговаривая ее, пытались успокоить, а Матвей бросился к телефонную аппарату.
       Боль внизу живота началась несколько минут назад и становилась сильнее с каждой секундой. Приехавший на помощь фельдшер сделал несколько уколов Маше, расстроенным Клавдии и Анне вкололи успокаивающее и погрузили сжавшуюся комочек девушку в машину скорой помощи. Женщины не оставили дочь, зашли в салон вслед за девушкой.
         Дорога до города казалась очень долгой: в машине скорой помощи девушка лёжа на боку, охватила живот руками, поджала ноги, будто удерживая и боясь потерять ребенка, а две женщины - Анна и Клавдия прильнули к ней с двух сторон, стремясь теплом своих тел помочь Маше. Ребёнок был  всех бесценным. 
      В больнице прозвучало имя поступившей больной - Придонцева Мария. Так назвала девушку седая, бледная женщина в чёрном платке, с трудом державшая на ногах. А другая, поддерживающая говорившую под руку, не менее бледная и расстроенная подтвердила:
       - Да, да, Придонцева Мария Ивановна, вдова Сергея Придонцева. Она ждёт ребёнка... Спасите его.
      - Придонцева?!- округлились глаза у врача в приемном покое.- Сейчас, сейчас...
      Мужчина подхватил Машу на руки и убежал с девушкой в смотровой кабинет. Через минуту он приоткрыл дверь и громко оклинул замешкавшуюся медсестру. Клавдия и Анна обняв друг друга сидели на одном стуле в приемном покое. Пожилая женщина, дежурная санитарка, принесла ещё стул, постаралась рассадить их, но они не слышали. Две матери, не отрывая взглядов, смотрели на закрытую дверь кабинета, с трудом переводя дыхание. Санитарка молча села рядом с ними. 
    Спустя некоторое время, казавшиеся женщинам вечностью, врач вышел и обратился к ожидающим результата  обследования матерям.
      - Сейчас у Маши боль прошла и будем надеется, что ребёнка она не потеряет. Ей  полежать в больнице некоторое время ей нужно. Проведем обследование, полечим ее и все станет хорошо.
      - Мы остаемся, будем вместе с ней,- твёрдо сказала Анна, взглянув на Клавдию. Она стояла рядом, сжимая и разжимая  в  волнении руки.
       Врач немного помолчал, ответил:
      - Хорошо. Вы можете остаться, а утром решим, что дальше делать. Но потом покинете палату, здесь нельзя находиться посторонним.
      - Я не уйду,- выкрикнула Клавдия, слёзы потоком хлынули по её лицу. - Я их не брошу здесь...
     - Не будем пока говорить об этом,- терпеливо сказал доктор, положив руку на плечо женщины.- Отдохнете, успокоитесь, а утром поговорим...
   
     - Клава, не надо, не плачь.- попросила Анна, взглянув на часы, которые показывали полвторого ночи.- Тебе привлечь нужно, вторую ночь на ногах. Завтра все решим, успокойся. 
           
      - Понятно, - кивнул доктор и обратился к стоящей санитарке. - Валентина Егоровна, подготовьте кровати для женщин. В третьей палате есть свободные места,- проводив сотрудницу взглядом, он обратился к  женщинам. - Меня зовут Виктор Павлович. Пойдемте, я вас провожу в палату. 
     - Мы с Машей, - прошептала Клавдия.- Я без неё не пойду...
 
      Через полчаса в палате была необычная пирамида из трёх кроватей. На средней лежала уснувшая Маша, а по бокам спали две женщины. В своих руках они сжимали ладошки девушки. Врач, заглянувший в помещение, задумчиво посмотрел на них, подумал про себя: < Втроём спасут>...
 
      Поснувшаяся от приезда медиков Даша снова уснула на руках отца. Уложив дочь, мужчина вернулся на кухню. Иван не отрываясь смотрел на телефонный аппарат, стоящий на подоконнике. (Телефон Придонцевы установили две недели назад). 
      - Позвоню я в больницу,- тоскливо сказал Иван.- Номер знаешь?
     - В телефонной книжке посмотри,- ответил Матвей.- Не верю я Иван, что Сережки нет. Не принимает сердце.
     - Как тут примешь?- произнёс Парин, крутя диск аппарата. Набрав номер, прислушался.- Кто ночью ответит? Два часа скоро стукнет. Ага... Алло, алло, это больница? Простите, что ночью звоню. Узнать надо, дочь к вам увезли. Фамилия? Парина, Мария Ивановна Парина... Восемнадцать... Беременная она.. Как нет? А где ж она? С ней две женщины должны быть... Посмотрите, пожалуйста,- он замолчал, с тревогой смотря на стоящего рядом Матвея, прикрыл трубку рукой, пояснил.- Говорят, что не было такой? Да, да слушаю.... Не знал я ... Отец...
      Он положил трубку на рычаг, пояснил Матвею.
     - Отругала меня... Знаешь за что?- он криво усмехнулся.- Они её под вашей фамилией записали - Придонцева Мария Ивановна. Если отец я, сказали, почему фамилию своей дочери не знаю. Вот такие дела, Матвей.
      - Правильно они сделали, Иван,- проговорил Придонцев.- Жена она Сергею, хотя и не расписаны они,- он замолчал, потом предложил. - Давай выпьем, сват. Сына, Серёжу помянем, чтоб земля ему пухом была. Так получилось у нас, он ушел, а внук или внучка, скоро на свет появится. 
      Он достал бутылку водки, поставил нехитрую закуску.
      - Как она себя чувствует, дочка наша?- обратился к Иван.
     - Спят сказали, все четверо спят,- ответил Парин, принимая спиртное. - Не непонятное мне оно, то что сегодня случилось... И похороны не так, как принято прошли. Начальники и капитан про обстоятельства не твердят. А как он погиб, Сережа, где нам узнать?
      Матвей выпил стакан водки и не почувствал ее вкуса. Он долго смотрел на портрет сына, снова разлил жидкость  по стаканам, выпил. 
      - Не берет она меня,- сказал он, указав на бутылку.- Не смогу я Ваня об этом сейчас говорить. У внутри словно котел кипит. Сам бы взял автомат и пострелял всех, кто в гибели сына виноват. А в первую очередь <духов>.
     - <Духов>?- удивился Иван.
     - Так Сергей в письмах называл тех, с кем они воевали. Моджахедами их по телевизору называют,- пояснил Придонцев.
       Мужчины замолчали, допили спиртное и Матвей как-то сразу обмяк, видимо водка расслабила его, сняв напряжение и самоконтроль. Он тихо произнёс:
         - Спать нужно ложиться. Двое суток не спал, а уснуть видимо  не смогу. Глаза закрываю - ящик цинковый перед глазами, огромный. Зачем они его в него положили. Скажи зачем?- последние слова Матвей прокричал.
      Иван метнулся к комнате, где спала Даша, прикрыл дверь. А Матвей обхватил фотографию улыбающегося сына, застонал и уронил голову на стол. Плечи его затряслись от рыданий, он сжимал и разжимал кулаки, повторяя одно слово:
     - Зачем, зачем, зачем...
    Иван опустил руку на его плечо, сжал, произнес дрожащим от слез голосом:
    - Не знаю я, зачем Матвей. И война в чужой стране нам не нужна... Мальчишки они, парни что берут туда, глупые совсем, чтобы воевать.
      Через некоторое время Матвей уснул, не выходя из- за стола. А Иван просидел рядом до утра, думая о том, что судьба бывает очень жестокой по отношению к людям.
      
       Клавдия и Анна вернулись домой через день. Утром врачи, не смогли уговорить их вернуться домой на следующее утро, женщины сидели рядом с лежащей Машей до вечера. И спали следующую ночь также, как и прошлую, на сдвинутых вместе кроватях. Через день  врач разрешил девушке вставать с постели и, немного успокоившись,  женщины оставили <свой пост>.

         А время  не стоит на месте. Дни бежали, Придонцевы  стали понимать: горе никогда не уйдет, а жизнь продолжается. И то, что у Маши  здоровье улучшилось,  немного внесло радости в жизнь. Иван и Анна в свободное время старались быть рядом с ними, часто сидели с Матвеем и Клавдией до полуночи, вспоминая многие события из жизни Сергея.   
       Когда Машу выписали из больницы, она не ушла домой, выслушав просьбу Клавдии. Женщина умоляла девушку жить у них и стать членом семьи Придонцевых.
          - Маша, пожалуйста, останься с нами. Пусть сын или дочь  Сережи живёт здесь, в родном доме. Ты жена его, не уходи от нас,- просила, плача, женщина. 
     Анна и Иван не стали возражать, понимая ее состояние. А сама Маша большую часть дня сидела на скамейке под березой, рядом с могилой. Даша не отходила от девушки ни на шаг, спали подруги вдвоём в комнате Сергея. Домой к родителям дочь заходила по пути  к реке и возвращаясь обратно. 
         Матвей с Клавдией навещали сына каждый день с утра и по вечерам. Часто с ними шли  Иван и Анна Парины. В один из дней августа семь человек сидели под березой на скамейке и молчали. Неделю назад минуло сорок дней с момента гибели Сергея.  Легковая машина зеленого цвета подъехала к сидящим. Из салона вышел пожилой мужчина в тёмной одежде. Лицо приехавшего обрамляла седая борода, на груди висел тяжёлый серебряный крест. Она подошёл к могильному холмику, перекрестился,  прочитал молитву. Осмотрелся по сторонам, бросил внимательный взгляд на скамейку, произнёс густым басом:
      - Место для могилы хорошее выбрали. Река рядом и вид красивый. А вот то, что ходите часто к нему не правильно. Не даете вы душе усопшего покоя, тревожите. Горю я вашему внемлю и сочувствую. А ходить к нему часто не надо. 
       Батюшка  приехал из монастыря находившегося в соседнем районе. Он освятил землю, в которой лежал Сергей. Затем священник поговорил с каждым из присутствующим наедине. После его приезда походы на могилу стали еженельными.   
     Наступил последний день  лета. К дому Придонцевых подъехала синяя <Волга>, знакомая хуторянам с времени похорон. Мужчина, вышел из салона, немного постоял у ворот, зашёл во двор. В доме он пробыл не более десяти минут. После его ухода на столе остались лежать: коробочка с поблескивающей медалью, с надписью на круглом диске -  <За отвагу> и два конверта. В одном из них находился указ и документы  на награждение  Сергея Матвеевича Придонцева. На другом  незнакомым почерком  был написан  номер той воинской части, где служил  сын. 
   

 Приношу искренние извинения за ошибки и описки, допущенные в тексте. С уважением, Елена Тихонова.

© Copyright: Елена Тихонова, 2019

Регистрационный номер №0442732

от 18 марта 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0442732 выдан для произведения:

ГЛАВА 6.


     Клавдия обмякла на руках у Матвея, а потерявшую сознание Машу едва успел подхватить отец. Анна пришла на помощь, родители вдвоём склонились над дочерью. К воротам Придонцевых спешили соседи, они за стенами своих домов ждали возвращения погибшего воина.
      В дом гроб внести не смогли. Приказы следовали от сопровождающего тело Сергея офицера, с погонами капитана. На просьбы родственников, он ответил отказом. Солдаты, следуя его распоряжениям, сняли деревянную обшивку и высвободили железный ящик, казавшийся огромным.
      Клавдия лежала на цинке, пыталась разглядеть лицо сына сквозь закрашенное белым стекло.
      - Откройте, откройте,- как заклинание, твердила она. 
       Даша плакала на крыльце, не соглашаясь подойти ближе к родителям. Матвей обнял Клавдию и прижал к себе рыдающую жену. Она просила показать сына, спрашивая у мужа, почему к ним вместо него привезли великана. Размер цинкового ящика был более двух метров. Но мужчина молчал, только сильнее сжимал руки вокруг жёны. Побелевшие губы его были крепко сжаты, глубокие складки залегли по щекам, покрасневшие глаза сужены, словно он прицеливался, а ветер шевелил всколоченные и поседевшие за бессонную ночь волосы.
         Маша долго не приходила в сознание. Когда девушка очнулась, она высвободилась из рук родителей, прижалась к крышке ящика, выкрикнула слова:
     - Сережа, у нас ребёнок будет...
      Сквозь массу людей пробралась Найда. Как она смогла освободиться от цепи, было непонятно. Обнюхав металл, собака устало опустилась на землю, подняла голову вверх и тоскливо завыла. Вой заставил толпу хуторян содрогнуться и ещё плотнее прижаться друг к другу. Спустя некоторое время собака не дышала...
       Грузовик медленно ехал в сторону реки. Накрытый красным полотном железный короб казался на нем чужеродным телом. По бокам машины расположились восемь солдат и офицер. За машиной сжав плечи жены и дочери шел Матвей. Даша всхлипывала и вздрагивала, когда её взгляд падал на кузов грузовика. Клавдия, не отрываясь, смотрела на красную возвышенность, брела в объятьях мужа, губы её безвучно шевелились. Рядом с ними Иван и Анна Парины вели рыдающую Машу. 
      Пасмурное небо не принесло дневного солнца, а моросящий дождь начался за час до похоронной процессии. Капитан не допустил участия земляков Сергея в погребении, все действия выполняли солдаты. Представители сельской и районной администрации, военкомата и несколько милиционеров были под его контролем.
        Проводить Сергея в последний путь пришли старики и пожилые. Друзья и одноклассники устилали дорогу перед грузовиком живыми цветами. Люди принесли огромные букеты в знак уважения и памяти к погибшему. У могилы не было речей, оружейных залпов. В момент прощания с Сергеем над рекой пронеся долгим эхом тоскливый материнский стон:
      - За чтоооо?..
    
        Недалеко от березки, на крутом обрыве у родной реки Сергея, вырос могильный холм. Поверхность его укрыли венки и цветы. Разноцветные головки вздрагивали от капель дождя. 
      Молодые ребята в форме чётко выполнили все распоряжения старшего по званию. Бледный офицер, к которому обращались с вопросами об обстоятельствах гибели Сергея, молчал. На все вопросы звучал ответ:
      - Он выполнял приказ.

       Отдав команду солдатам о подготовке к отъезду, капитан в сопровождении представителей районной власти подошел к застывшим от горя родным Сергея. Офицер произнёс:
      - Ваш сын, рядовой воинской части ..... Придонцев Сергей Матвеевич награждён медалью < За отвагу>, посмертно. Вы должны гордиться своим сыном, - встретив взгляд отца, медленно поднявшего голову, судорожно сглотнул и дрогнувшим голосом продолжил. - Простите, что не уберегли...
      Постояв несколько минут рядом с сидящими у могилы сына родителями, мужчины развернулись и медленно пошли к ожидающим их машинам.

      Хутор жужжал, словно улей с пчелами. Хуторяне гадали об обстоятельствах гибели Сергея. Обсуждалась новость о беременности Марии Париной. Само погребение также имело место в разговорах людей. Вид родственников и невесты погибшего не прошло без внимания. Поседевшие за ночь, Клавдия и Матвей выглядели стариками. А Маша была безучастна к окружающему, ещё с трудом смогли оторвать от цинкового гроба...
      День прошёл, на землю спустились сумерки. Дождь ливший целый день, закончился к вечеру. Родственники уехали, соседи разошлись, а свет продолжал гореть в окнах дома Придонцевых. Приближалась полночь, но люди находившие под его крышей, кроме уснувшей Даши, сидели около стола. На нем стояла фотография Сергея и стакан с водой, накрытый хлебом. Клавдия дрожащей рукой взяла портрет сына, нежно провела ладонью по изображению и прижала фотографию к своей груди.
     - Нет моего мальчика...- простонала она.
       Анна Парина в течение дня не отходила от дочери. Она также старалась поддержать своим участием Клавдию с Дашей. Женщина не говорила слов ободрения, просто стояла и сидела рядом с ними и вытирала слёзы. Но молчаливая поддержка стала дороже, чем слова утешения, которые не доходили до сознания потерявшей сына матери. А Иван был посредником между офицером и Матвеем. Не получив ответа на вопрос об обстоятельствах гибели сына и разрешения на открытие гроба, Придонцев едва не ударил капитана. Мужчины остановили Матвея, а спустя несколько минут он взял себя в руки и вернулся к плачущей жене. Иван, понимая, что общения между приехавшим военным и расстроенным отцом не получтся, предложил свою помощь...
       После слов Клавдии, Анна подняла голову и посмотрела на Придонцевых.
     - Клава, Матвей, - проговорила она.- Простите меня. Я виновата перед вами, дочерью, мужем. 
      Поняв, что её слова услышали, женщина вытерла набежавшие слёзы, продолжила:
      - Горе, оно общее - ваше и наше. Серёжи нет, но он останется рядом, будет жить вместе с нами в своём сыне или дочери. Ребенок, он есть, растёт, скоро родится. Малыш не заменит сына, но будет его продолжением...
        Слова, сказанные Анной, смогли дойти до сознания Клавдии и Матвея. Они медленно повернули головы в её сторону, но молчали. Иван сжал руку жены, дав понять, что он согласен с нею. А женщина, почувствовав поддержку мужа продолжила:
        - Я многое поняла, когда осталась одна. Счастье оно не богатстве, а в любви, в людям, кто рядом с тобой. Я едва не потеряла дочь и мужа, но сейчас они со мной, мы вместе. Забудьте все то, что я говорила раньше. Муж и дочь - главные в моей жизни и я приму их любое решение. 
        - А я потеряла,... только обретя... Как мне... жить дальше? - прошептала Маша.
       Обесилившая от рыданий девушка сидела, прижавшись к отцу, кусая губы. Вдруг она вздрогнула и обхватила живот руками.
      - Как больно,- простонала она.- мне больно...
       Мысль о том, что вслед за Сергеем могут потерять ребёнка заставила всех вздрогнуть: Иван подхвал дочь на руки, Клавдия и Анна прижались с двух сторон к плачущей девушке, молясь про себя и уговаривая ее, пытались успокоить, а Матвей бросился к телефонную аппарату.
       Боль внизу живота началась несколько минут назад и становилась сильнее с каждой секундой. Приехавший на помощь фельдшер сделал несколько уколов Маше, расстроенным Клавдии и Анне вкололи успокаивающее и погрузили сжавшуюся комочек девушку в машину скорой помощи. Женщины не оставили дочь, зашли в салон вслед за девушкой.
         Дорога до города казалась очень долгой, лежащая в машине скорой помощи девушка лёжа на боку, охватила живот руками, боялась потерять ребенка, а две женщины - Анна и Клавдимя прильнули к ней с двух сторон, стремясь теплом своих тел помочь Маше. Ребёнок был бесценным. 
      В больнице прозвучало имя поступившей больной - Придонцева Мария. Так назвала девушку седая, бледная женщина в чёрном платке, с трудом державшая на ногах. А другая, поддерживающая говорившую под руку, не менее бледная и расстроенная подтвердила:
       - Да, да, Придонцева Мария Ивановна, вдова Сергея Придонцева. Она ждёт ребёнка... Спасите его.
      - Придонцева?!- округлились глаза у врача в приемном покое.- Сейчас, сейчас...
      Мужчина подхватил Машу на руки и быстро скрылся с девушкой в смотровом кабинете. Через минуту он приоткрыл дверь и громко оклинул замешкавшуюся медсестру. Клавдия и Анна обняв друг друга сидели на одном стуле в приемном покое. Пожилая женщина, дежурная санитарка, принесла ещё стул, постаралась рассадить их, но они её не слышали. Две матери не отрываясь смотрели на закрытую дверь кабинета, с трудом переводя дыхание. Санитарка молча села рядом с ними. 
    Спустя некоторое время, казавшиеся женщинам вечностью, врач вышел и обратился к Клавдии с Анной.
      - Сейчас у Маши боль прошла и ребёнка она не потеряет, но полежать в больнице некоторое время ей нужно. 
      - Мы остаемся, будем вместе с ней,- твёрдо сказала Анна, взглянув на Клавдию. Она стояла рядом, сжимая от волнения руки.
       Врач немного помолчал, ответил:
      - Хорошо. Вы можете остаться, а утром решим, что дальше делать. Но утром покинете палату, здесь нельзя находится посторонним.
      - Я не уйду,- выкрикнула Клавдия, слёзы потоком хлынули по её лицу. - Я их не брошу здесь...
     - Не будем пока говорить об этом,- терпеливо сказал доктор, положив руку на плечо женщины.- Отдохнете, успокоитесь, а утром поговорим...
   
     - Клава, не надо, не плачь.- попросила Анна, взглянув на часы, которые показывали полвторого ночи.- Тебе привлечь нужно, вторую ночь на ногах. Завтра все решим, успокойся. 
           
      - Понятно, - кивнул доктор и обратился к стоящей санитарке. - Валентина Егоровна, подготовьте кровати для женщин. В третьей палате есть свободные места,- проводив сотрудницу взглядом, он обратился к Анне с Клавдией. - Меня зовут Виктор Павлович. Пойдемте, я вас провожу в палату. 
     - Мы с Машей, - прошептала Клавдия.- Я без неё не пойду...
      Через полчаса в палате номер была необычная пирамида из трёх кроватей. На средней лежала уснувшая Маша, а по бокам спали две женщины. В своих руках они сжимали ладошки девушки. Врач, заглянувший в помещение, задумчиво посмотрел на них, подумал про себя: < Втроём спасут>...
      Поснувшаяся от приезда медиков Даша снова уснула на руках отца. Уложив дочь, мужчина вернулся на кухню. Иван не отрываясь смотрел на телефонный аппарат, стоящий на поддоконнике. (Телефон Придонцевы установили две недели назад). 
      - Позвоню я в больницу,- тоскливо сказал Иван.- Номер знаешь?
     - В телефонной книжке посмотри,- ответил Матвей.- Не верю я Иван, что Сережки нет. Не принимает сердце.
     - Как тут примешь?- произнёс Парин, крутя диск аппарата. Набрав номер, прислушался.- Кто ночью ответит? Два часа скоро стукнет. Ага... Алло, алло, это больница? Простите, что ночью звоню. Узнать надо, дочь в больницу увезли. Фамилия? Парина, Мария Ивановна Парина... Восемнадцать... Беременная она.. Как нет? А где ж она? С ней две женщины должны быть... Посмотрите, пожалуйста,- он замолчал, с тревогой смотря на стоящего рядом Матвея, прикрыл трубку рукой, пояснил.- Говорят, что не было такой? Да, да слушаю.... Не знал я ... Отец...
      Он положил трубку на рычаг, сказал Матвею.
     - Отругала меня... Знаешь за что?- он криво усмехнулся.- Они её под вашей фамилией записали - Придонцева Мария Ивановна. Если отец, сказали, почему фамилию дочери не знаю. Вот такие дела, Матвей.
      - Правильно это, Иван,- проговорил Придонцев.- Жена она Сергею, хотя и не расписаны они,- он замолчал, потом предложил. - Давай выпьем, сват. Сына, Серёжу помянем, чтоб земля ему пухом была. И за то, что внук или внучка, скоро на свет появится. 
      Он достал бутылку водки, поставил нехитрую закуску.
      - Как она себя чувствует, дочка наша?- спросил он.
     - Спят сказали, все четверо спят,- проговорил Иван, принимая спиртное. - Не правильное оно, то что сегодня случилось... И похороны не так, как принято прошли. Начальники и капитан про обстоятельства не твердят. А он погиб, Сережа, как нам узнать?
      Матвей выпил стакан водки и не почувствал его вкуса. Он долго смотрел на портрет сына, стоящий на столе. Потом налил ещё стакан и выпил снова. 
      - Не берет она меня,- сказал он, говоря о водке.- Не смогу я Ваня об этом сейчас говорить. У внутри словно котел кипит. Сам бы взял автомат и пострелял <духов>.
     - <Духов>?- удивился Иван.
     - Так Сергей в письмах называл тех, с кем они воевали. Моджахедами их по телевизору называют,- пояснил он.
       Мужчины молча допили спиртное и Матвей как-то сразу обмяк, видимо водка рассладила его, сняв напряжение и самоконтроль. Он со слезами в голосе произнёс:
         - Спать нужно ложиться. Двое суток не спал, а уснуть не могу. Глаза закрываю - ящик цинковый перед глазами, огромный. Зачем они его в него положили. Скажи зачем?- последний вопрос Матвей прокричал.
      Иван метнулся к комнате, где спала Даша, прикрыл дверь. А Матвей обхватил фотографию улыбающегося сына, потом глухо застонал и уронил голову на стол. Плечи его затряслись от рыданий, он сжимал и разжимал кулаки, повторяя одно слово:
     - Зачем, зачем, зачем...
    Иван опустил руку на его плечо, ободряюще сжал, произнес дрожащим от слез голосом:
    - Не знаю я, зачем Матвей. И война в чужой стране нам не нужна... Мальчишки они, чтобы воевать.
      Через некоторое время Матвей уснул, не выходя из- за стола, а Иван просидел рядом до утра, думая о том, что судьба бывает очень жестокой по отношению к людям.
      
       Клавдия и Анна вернулись домой через день. Утром врачи, не смогли уговорить их вернуться домой, они сидели рядом с лежащей Машей до вечера. И спали следующую ночь также, как и прошлую, на сдвинутых вместе кроватях. Врач разрешил девушке вставать и, успокоившись, женщины оставили <свой пост>.

         А время никогда не стоит на месте. Дни бежали, Придонцевы постепенно возвращались к жизни. Иван и Анна все свободное время старались быть рядом с ними, часто сидели с Матвеем и Клавдией до полуночи, вспоминая случаи из жизни Сергея.   
       Когда Машу выписали из больницы, она не ушла домой, выслушав просьбу Клавдии. Женщина умоляла девушку жить у них и стать членом семьи Придонцевых.
          - Маша, пожалуйста, останься с нами. Пусть сын или дочь живёт здесь, в родном доме. Ты жена Серёжи, не уходи от нас,- просила плача Клавдия. 
     Анна и Иван не стали возражать, понимая ее состояние. А сама Маша большую часть дня сидела на скамейке под березой, рядом с могилой. Даша не отходила от девушки ни на шаг, спали они вдвоём на кровати в комнате Сергея. Домой к родителям дочь заходила когда шла к могиле и возвращаясь обратно. 
         Матвей с Клавдией навещали сына каждый день с утра и по вечерам. Часто с ними шли рядом Иван и Анна Парины. В один из дней августа семь человек сидели под березой на скамейке и молчали. Неделю назад минуло сорок дней с момента гибели Сергея. Зелёная легковая машина подъехала к сидящим и из салона вышел пожилой мужчина в тёмном одеянии. Лицо приезжего обрамляла седая борода, на груди висел тяжёлый серебряный крест. Она подошёл к могильному холмику, перекрестился. Посмотрел по сторонам, бросил внимательный взгляд на скамейку, произнёс густым басом:
      - Место для могилы хорошее выбрали. Река рядом и вид красивый. А вот то, что ходите часто к нему не правильно. Не даете вы душе его покоя, тревожите. Горе я ваше внемлю и сочувствую. А ходить перестасайте. Я подмогу вам...
       Батюшка приехал из монастыря, который находился в соседнем районе. Он освятил землю, в которой лежал Сергей. Потом священник поговорил с каждым из присутствующим по отдельности. После его приезда походы на могилу стали еженельными.   
      Заканчивалось лето, когда к дому Матвея и Клавдии подъехала синяя <Волга>, знакомая со времени похорон. Мужчина, вышедший из салона, немного постоял у ворот, зашёл во двор. В доме он пробыл не более десяти минут. После его ухода на столе остались лежать: коробочка с поблескивающей медалью, на крулом диске которой было написано <За отвагу> и два конверта. В одном из них лежал указ и документы о награждении на имя Сергея Матвеевича Придонцева. На другом стоял номер той воинской части, где служил сын. А почерк на конверте был мелким и неразборчивым, как в тех словах:<Простите меня... Я не смог>.
   

 Приношу искренние извинения за ошибки и описки, допущенные в тексте. С уважением, Елена Тихонова.
 
Рейтинг: +4 142 просмотра
Комментарии (2)
Пронькина Татьяна # 18 марта 2019 в 21:23 0
Слов нет... cvety-v-korzine
Елена Тихонова # 18 марта 2019 в 21:36 0
Для того, чтобы правдиво и достоверно описывать события происходящие в 5 и 6 главах я читала воспоминания матерей, потерявших своих сыновей. Эти рассказы непроходящая по истечении времени боль.... cvetok-4
Популярная проза за месяц
94
93
91
Светка 26 мая 2019 (Тая Кузмина)
89
89
81
77
76
71
71
70
67
66
66
65
62
62
61
60
Пишем письма 19 июня 2019 (Задворки)
59
57
56
56
55
53
52
50
47
39
35